Рубиновое болото

– Можешь открыть глаза, трусишка, – смеётся над ухом Ида, едва ли не сбрасывая меня с посоха, стоит нам наконец приземлиться на землю – успеваю удержать равновесие, невольно наклоняясь вперёд. Я медленно открываю глаза, несколько раз моргаю и, выпрямляясь, гляжу на свою спутницу. Она довольно улыбается, прищуривается и, весело хрюкнув, указывает куда-то прямо перед собой. Я поднимаю глаза вслед её движению и шумно вбираю воздух через нос, сдерживая восторженный крик. Дом, стоящий посреди кроваво-красного леса на небольшом возвышении, поначалу кажется мне простым. В нем всего три этажа, один из которых, скорее всего, является чердаком, выделяясь среди прочих своим широким круглым окном. Однако после я замечаю его красоту и необычайно забавное строение. Задняя часть дома – каменная башня, будто вплетённая в само строение одним из бесчисленного количества заклятий, немного накренена и сверху слегка надколота, словно от удара чем-то увесистым. Окно на третьем этаже состоит из витражного стекла, образующего рисунок, напоминающий жёлтый глаз с алым кошачьим зрачком. Интересной кажется мне и сама форма здания – грушеообразная: снизу расположен широкий фундамент, ко второму этажу стены заметно сужаются, а начиная с третьего словно расширяются – думаю, такой эффект достигается и за счёт изогнутой крыши. Под небольшим козырьком скрывается дверь, в центре которой расположена мордочка птицы. Та неожиданно начинает говорить, заставляя меня непроизвольно вздрогнуть: – Скажите пароль, добрые путники, – скрипит клюв, а тёмные бусино-образные глаза довольно прищуриваются. – Сычик, открывай, – недовольно хмыкает Ида, легонько щёлкая по носу совиного демона. – Ладно-ладно, нет бы чтоб развлечься... – Ого, а ч, – я обрываю сама себя на полуслове, понимая, что обращение по форме неживого предмета будет, полагаю, не правильным в данном случае, – а кто это такой? – Подхожу ближе, осторожно касаясь деревянной поверхности, проводя плавную линию по птичьему клюву. – Демон. По сути, он – душа этого дома и его хранитель, – пожимает плечами Идалин, – довольно доставучий, если так подумать. Сычик недовольно ухает и вылезает из своего места в двери, вытягиваясь в трубу из плоти, обворачивая меня, изгибаясь на уровне плеч. – Какой... интересный, – улыбаюсь я, осторожно касаясь извивающейся плоти – она мягче по ощущениям и напоминает нечто среднее между бархатом и древесиной. Демон довольно урчит и прикрывает глаза, кажется, забывая, что хотел поспорить с Идалин. – Какой любопытный запах, – довольно тянет он, – необычный, горьковатый и добрый. Не здешний. Откуда она, Ида? – Это мне ещё предстоит узнать. – Женщина постучала по твёрдой поверхности двери, заставляя Сычика открыть её, после чего прошла в помещение, жестом поманив за собой. – Я, пожалуй, пойду, – вновь не могу удержаться, ещё раз провожу ладонью по спине (если такую можно выделить в организме совиного демона) и, коротко поблагодарив за любезность, проскальзываю в помещение. Хозяин дома весело хихикает, возвращаясь на место, и закрывает дверь, давая нам возможность поговорить наедине. Гостиная завалена различными магическими артефактами вперемешку с человеческим барахлом. В помещении стоит запах благовоний и лавандовых свечей – их я замечаю на резном камине в окружении веточек сушёных трав, очевидно, собранных для приготовления зелий. Напротив выхода в коридор расположен повидавший многое старый диван с алыми подушками и окрашенными в жёлтый деревянными подлокотниками. На стенах виднеются магические узоры, отдалённо похожие на сов, некоторые из которых скрыты за картинами и разнообразными элементами декора – к примеру, живым хищным цветком или звериным черепом с рогами. По всей комнате расставлены столы с полупустыми флягами для зелий и различные сундуки, предназначенные, похоже, не только для одежды – один из них издаёт странные звуки. Довольно пугающие, если признаться. – Поразительно, – срывается восхищённый вздох с моих губ. – А то! – самодовольно улыбается ведьма, гордо вскидывая подбородок. – И это всё создал Сычик? – интересуюсь, поворачиваясь лицом к Совиной Леди. – Ну, основу – да, а остальное уж – моя заслуга. Хотя, нет, не только моя. По правде говоря... – Кто там ещё смеет тревожить мой сон? – доносится недовольный голос из темноты коридора. Я ожидаю увидеть кого угодно: от грозного демона до миловидной ведьмы-ученицы, но вот маленького демонического пса – точно нет. Пушистое тельце с небольшими короткими лапами, почти без когтей, и взлохмаченный тёмный хвост, подрагивающий при каждом движении и виляющий сейчас в недовольстве, подобно кошачьему, неожиданно хорошо сочеются с черепообразной верхней половиной мордочки с выпирающими клыками и большими жёлто-красными глазами. На макушке у него – два рога, один из которых надломан так, словно его повредили в сражении. Сердце пропускает удар. Щёки наливаются пунцом. Пальцы вздрагивают, едва сжимаясь в минутной судороге от желания погладить это дивное создание. С трудом перебарываю себя, качая головой, и лишь тепло улыбаюсь. – Это ваш... спутник? Ну, у ведьм же всегда такие есть. – В голове крутится до боли знакомое слово и спустя несколько секунд мучительных раздумий наконец скатывается на язык. – Фамильяр, вот! – Ох, нет, глупышка. Кинг – мой сосед, если так можно выразиться. А фамильяр, как ты его назвала, – Идалин стучит о пол посохом, и тот оживает, обращаясь в небольшую сову, напоминающую сыча, которая, облетая комнату, садится на камине, издав тихий довольный звук, – всегда со мной. Это – Филипп. И он палисман. – Пали... – Палисман, – повторяет собеседница, довольно щурясь. – Каждая ведьма получает такого в сознательном возрасте. Они усиливают наши магические способности и позволяют лучше контролировать заклинания, уменьшая расход энергии, так как сами в себе содержат магию. – Но у Императорского ковена таких не было. Идалин громко цокает языком, всплеснув руками, словно эта тема её сильно раздражает. – Потому что при вступлении в ковен у ведьм отбирают их палисманы. Лишь немногим удаётся их сохранить, и то если в том видит необходимость сам Император Белос. – Она качает головой. – На самом деле это очень глупо. Эта связь обоюдна. Палисман сам выбирает себе владельца, связываясь с его желаниями, а магия ведьмы уже привязывается к палисману, подпитывая его или, наоборот, забирая часть его магии. Я слышала истории о том, как после насильного изъятия палисмана, ведьмы теряли контроль над своими силами и больше не могли колдовать. – Тогда почему Император это делает? Разве не ему самому лучше известно о необходимости контроля магии? – Хороший вопрос, – пожимает плечами ведьма, – увы, ответа я не знаю. И, боюсь, не знает никто. Но сама идея контроля магии глупа и безумна. – Поэтому вы вне закона? Потому что не разделяете взгляды Императора? – И поэтому тоже. Но в первую очередь всё же потому, что Ида не захотела присоединяться ни к одному из ковенов, – поясняет Кинг. Невольно отшатываюсь в сторону, понимая, что малыш подошёл непозволительно близко, пока мы разговаривали, а я его даже не заметила. Нервно моргаю, устанавливая зрительный контакт с ним, и плотно сжимаю губы в тонкую линию, не зная, что сказать, поскольку кроме ругательств на ум ничего не приходит. – Так, кто это? – первым взгляд отводит демон, поднимая глаза на старшую ведьму. – Женя, она мне помогла на рынке с дубоголовыми. А ты знаешь, что я не люблю оставаться в долгу. – Она делает глубокий вздох и поворачивается ко мне. – Ты, кажется, хотела узнать, откуда я добываю человеческие диковинки? Отвечаю неуверенным кивком. – Так вот, – Идалин достаёт из своей гривы тёмный рельефный ключ с полым овальным камнем в центре, напоминающим глаз, заполненный какой-то тёмной вязкой жидкостью, и нажимает на тот самый камень, – это мой билет в человеческий мир. В воздухе появляется расщелина, разрастаясь, образуя подобие тёмного саквояжа с тем же жёлтым глазом, но больших размеров. И этот предмет сам раскладывается, обращаясь в дверь. Ведьма подходит к ней, проворачивает ключ в замке и открывает проход. Я зажмуриваюсь от яркого света, льющегося из-за двери, но, чуть привыкнув, всё же различаю картинку: проход ведёт в лес, среди бледных стволов которого можно заметить знакомые бетонные сооружения и чёрные балки фонарей. – Это... невероятно! – Глаза сами распахиваются в удивлении, а губы растягиваются в улыбке. Вот он, путь домой! Тяну руку, касаясь пальцами бледной поверхности портала – прохлада окутывает их, но шаг вперёд так и не делаю. Одёргиваю сама себя и качаю головой из стороны в сторону. Нет, не сейчас. Рано. – Ты ведь не из этого мира, верно? – Чувствую, как когтем Совиная Леди поддевает фальшивую верхушку уха. – Эти штуки странные, но довольно реалистичные. Даже я не сразу заметила разницу. Отшатываюсь в сторону, закрывая уши руками, и гляжу на ведьму. Кинг также впивается взглядом в неё, словно предчувствуя очередные проблемы на их голову (будто старых было мало). – Ты – человек, верно? Тот, которого на днях искали в Латисе? – Не получив ответа, ведьма устало выдыхает. – Не волнуйся, я тебе вреда не причиню. Людишки – народ хрупкий, и полезный куда больше живым, чем мёртвым. – Тогда почему вы?.. – Мне просто интересно. Всё же не часто на Кипящих островах людей встретишь. – Значит, это правда? Я – единственный человек здесь со времён правления Императора? – Насколько мне известно, да. – Тогда... почему Императорский ковен ищет меня? Они ведь не хотят отправить меня назад, верно? – Нет, в этом я уверена точно. Но вот зачем ты сдалась Белосу, не знаю. В любом случае, тебе лучше вернуться домой, пока вы не столкнулись лицом к лицу, сама понимаешь, что эта встреча ничем хорошим не кончится для тебя. – Но я, – вздрагиваю, чувствуя, как спину обдаёт холодом, и качаю головой, – я не могу уйти сейчас. Это будет глупо! Может, я смогу помочь! – Ты лишь ребёнок, не думай о себе слишком много, – ледяной тон обжигает разум, оставляя новую рану. Сжимаю ладони в кулаки и решительно поднимаю взгляд на собеседницу. – Вы правы. Я не волшебница, и никогда не хотела быть ей. Я – просто смертная. А что мы умеем делать лучше всего? Верно, выживать. Даже под угрозой смерти мы всё равно продолжаем путь, потому что понимаем – она неизбежна. Идалин в недоумении вскидывает брови, закусывая губу, будто раздумывая над ответом. – А ведь она права, – смеётся Кинг, хлопая себя по колену, – смертная или нет, но вы, Ида, очень схожи с ней. Ведьма закатывает глаза, словно не желая соглашаться с его наблюдением, но тем не менее, я замечаю тень улыбки, на мгновение скользнувшую по её лицу. – Ладно, так уж и быть. Когда захочешь уйти, лишь скажи – я открою проход. Уверена, ты и недели тут не продержишься. Улыбаюсь и неловко пожимаю плечами. – Уже шестой день с моего попадания идёт, и как видите, жива, даже вполне себе здорова. – Ага, только если кипящий дождь и императорские раздолбаи тебя не убили, то это вовсе не означает, что ничто иное не сделает это. – Она щёлкает пальцами, уловив правильную мысль. – Тебе нужна защита. Оружие. И у меня где-то было такое. Ведьма исчезает за поворотом, оставляя нас наедине с демоном. Опускаю взгляд на него, невольно смущаясь вновь от идеи потрогать, но сдерживаюсь и лишь медленно опускаюсь на колени, протягивая ладонь для рукопожатия. – Кинг, я рада познакомиться. Монстрик недоверчиво щурится и осторожно кладёт лапу на протянутую ладонь, кивая в немом ответе. Его конечность оказывается почти невесомой, шерсть – шелковистой, а подушечки – довольно шершавыми и контрастно твёрдыми. – Вот, нашла! В комнату врывается Идалин, довольно улыбаясь, но, замечая нас, немного опешивает, останавливаясь в дверном проёме. Я тут же отскакиваю в сторону, пряча руки за спиной и смущаясь, словно сделала что-то неправильное. Увы, мама никогда не разрешала мне трогать бродячих животных, а к знакомым, которые их имели, просто-напросто не пускала. Потому выработалась привычка – стыдиться подобных порывов, даже если мамы не было рядом. – Ты чего? – дивится ведьма. – Ничего, – резко мотаю головой. – Вот, – мне протягивают два довольно пыльных кинжала с серебряными лезвиями, скреплёнными с рукоятью при помощи плотных тёмных элементов, напоминающих крупные вены или трещины на льду, – эти два красавца достались мне от одного торговца, когда тот пытался обмануть меня. Откуп, так сказать. Вроде бы, они закалены тёмным заклятьем – должны прорезáть магию. Я перенимаю предметы, разглядывая их со всех сторон. Понимаю, что они довольно дорогие по расценкам островов, и нервно улыбаюсь, осознавая свою беспомощность в этом мире. – Я не умею ими пользоваться, – с тоской тяну я, пытаясь вернуть вещи владелице, однако та ловко отталкивает их и заговорчески подмигивает. – Ничего, я готова обменять пару уроков боя с волшебником на взаимную услугу. Секунда – и с моих губ срывается единственно верный ответ для места, где всё построено на сделках, пусть и не всегда взаимовыгодных: – По рукам.