Рубиновое болото

Так и замираю в дверном проеме, пока за спиной смыкаются глухие сумерки. Не могу поверить своим глазам: чудовище в Совином доме. Чудовище, убившее Сычика, ищет Кинга, так похожего на плюшевую игрушку. Чудовище, что прямо сейчас готово броситься на меня и разорвать в клочья не только форму Императорского солдата, но и человеческое тело. – Женя, беги! – кричит осипшим голосом Кинг, выглядывая из коридора. Он жив. Сознание приходит с облегчением. Резко отклоняюсь вправо, делая уверенный выпад, после чего припадаю к земле, совершая незамысловатый кувырок. Чудовище проносится по гостиной, сбивая своей огромной тушей диван, хвостом отбрасывая разодранные игрушки, и мчится ко мне. Когти с жутким скрежетом проходятся по дереву, взбивая его в щепки, мелкой пылью оседающие на пол. – Это Ида! – кричит с глухим хрипом зверек из здания, пока я скрываюсь за углом, едва не поскальзываясь на влажной траве, испачканной в чем-то желтом, мерно поблескивающим в сумраке грядущей ночи. – Она вдруг... обратилась этим! Монстр останавливается, оборачиваясь, вздрагивая и приподнимая свои пушистые длинные уши в любопытстве. Только сейчас я замечаю, как же он походит на сову. Сглатываю, нервно перебирая пальцами рукояти кинжалов, не зная, что теперь делать. Не могу сражаться. Бежать? Искать помощь? Но кто стал бы спасать дикую ведьму, рискуя собственной шкурой перед жестоким Императором? – Кинг, найди в ее вещах что-нибудь! Может, веревку или плотную ленту! Нужно связать ее, пока не разберемся в произошедшем. Слышу топот позади, оборачиваюсь – чудовище разевает свою пасть, истекая голодной слюной, и замахивается для дальнейшего удара. В голове проскальзывает единственно верная мысль – отвлечь Иду на себя, пока малыш не найдет что-то подходящее. – Хей, смотри, какой вкусный человек! – смеюсь нервно, махая руками, чтобы лишний раз отвлечь чудовище от шума в доме, и отбегаю в сторону, недалеко, но достаточно, чтобы совершить маневр-уклонение при необходимости. Пара царапин и густое цветение из синяков – результат наших невольных догонялок, плюс к этому – подраная футболка и след от когтей на животе, неглубокий. Болит, конечно, но не так сильно, как могло быть, Ида промахнулась, а так могла бы разорвать мои внутренности. – Нашел, – наконец доносится из здания, и я замечаю Кинга на пороге с плотной веревкой в руках. – Этого хватит? – Да! – Подворачиваюсь под лапу монстра, оказываясь слева от него. – Тащи сюда, бросай на спину, поверх крыльев. Забавно перебирая своими маленькими лапками, Кинг спешит к нам, стараясь не попасть под удары разгневанной ведьмы, пока я уклоняюсь от больших лап и ряда острых зубов. Он неуклюже перебрасывает веревку через лохматую спину, когда я хватаюсь за второй конец, и бросаю его обратно, подвязывая под шеей на безопасном уровне. Ида сопротивляется, прыгает активно, заставляя нас ногтями впиваться в землю, лишь бы удержаться на месте. Кинг старается, и я не отстаю – силы в нем, однако, немало. Веревки обвязывают крылья, погребая под собой, проходятся под лапами, сокращая возможность к движению, и наконец оказываются закрепленными на деревьях. Ида рычит, скалится, клацает зубами, а мы пытаемся отдышаться в стороне. – Она не говорила, что умеет так, – хрипит монстрик, потирая ушибленную в процессе работы лапу – веревки прорезали даже его толстую кожу, – может, боялась? Сажусь рядом на траву. Пальцы обхватывают его маленькое тельце, усаживая на колени, пока я дую на место ушиба, приятно охлаждая его. Кинг смеется, и я наконец позволяю себе улыбнуться. – Что ты сделала? – Пара больших любопытных глаз проходится по собственной темной шерсти, подмечая, что боль неожиданно утихает. – Человеческая магия, – задорно подмигиваю, отводя взгляд обратно к ведьме, подверженной темной силе. – Нужно ее расколдовывать. Подожди меня здесь, пороюсь в ее вещах. – Она обычно спит на чердаке, – несколько неловко произносит Кинг, в смущении опуская взгляд, – там у нее гнездо. Меня туда не пускали, но я пару раз успевал одним глазком взглянуть на него. Может, что там есть. – Спасибо, посмотрю сперва там, – отзываюсь неожиданно грустно, и это не остается незамеченным. – Что-то случилось на Кланференции? – Монстрик поднимается на ноги, обхватывая мои щеки своими черными когтистыми лапками, но мне не больно, отнюдь. Его мех приятно щекотит кожу, и я смеюсь себе под нос, слабо прикрывая глаза. – Я заметил эту одежду сразу, но... Ты украла ее у солдата? – Я проникла во дворец Бэлоса, – улыбаюсь, наблюдая за реакцией – удивление сменяется страхом, затем ужас сменяется нервной улыбкой. – Я не преувеличиваю, расскажу всё, когда Ида придет в себя. Главное, что я жива, и у нас, возможно, есть сторонник. – У нас? – У диких ведьм, – поднимаюсь наконец с земли, неловко отряхиваясь. Нет, Дариус ошибался. Я справлюсь. Рядом с Идой и Кингом. Хочу сказать, что Сычик тоже будет рядом, но гляжу на здание тоскливо, сглатывая подступающий ком. – Сычик, он погиб от когтей Иды? – Что? – немеет Кинг, глядя в ту же сторону. – Ей не стоит зн... – Нет же, он жив! – Кинг хихикает, замечая бурю эмоций теперь уже на моем лице. – Он временно пребывает в глубинном сне, чтобы Ида не чувствовала его магию. Моргаю, непонимающе закусывая губу. – Попробуй, постучи по двери. – Но те рваные раны... и кровь? – Он просто защитил меня, – Кинг опускает голову, – попросил спрятаться, пока не вернешься ты, или Ида не успокоится. Медленно выдыхаю, позволяя себе поверить в это. Ты привязалась, Жень, можешь даже не отрицать. Качаю головой, глупо усмехаясь под нос, и быстро шагаю прочь, в Дом Совы, желая поскорее переключиться на что-то действительно важное. Или я просто пытаюсь себя в этом убедить. Касаюсь робко поверхности, неловко постукивая по ней трижды. – Сычик? Позади рычит Ида, пытаясь перегрызть веревки. Кинг глядит на меня с неуверенностью, немного трусливо, боясь оказаться неправым в своих же словах. Сычик не отвечает. Успокойся. Не думай о том, что сказал тот ведьмак. Ты сейчас здесь, и пока всё идет хорошо. Почти всё. – Сычик! – повышаю тон. – Ух, ты вернулась! – Пара глаз открывается, глядит на меня по-доброму и немного глуповато, пока я злюсь на саму себя, отворачиваясь. – Вы связали Иду! – замечает демон, довольно кивая собственным мыслям. – Уже нашли эликсир? – Эликсир? – Голос надрывается болезненно. – Да, эликсир, желтый такой, в круглом бутыле, – продолжает Сычик, и я вспоминаю лужицу за Домом. – Он пролился. Не знаю когда. – Ух, Ида прятала много их по дому, – он вытягивается, проникая внутрь, и следом за ним загораются свечи. Действительно, душа этого Дома. – Вот здесь! – ухает демон приглушенно, клювом зажимая подушку с дивана, приподнимая ее. На ложе спокойно покоится небольшой бутылек с лекарственным зельем, и я немедля хватаю его, направляясь скорее к Иде, по пути раздумывая, как бы дать ей это снадобье. Ее острые клыки и когти явно будут против принятия лекарства по собственному желанию. А я не знаю, как напоить настолько большое создание. Что уж там, я без понятия, как дать таблетку или микстуру простому коту! А тут кот в десятки раз больше обычного, еще и с крыльями. Гляжу на Кинга неподалеку, безмолвно прося его на всякий случай укрыться за деревом. Он послушен – сразу прячется. Стою в паре метров от обратившейся Иды, сжимая в руке бутыль, и не придумываю ничего лучше, чем сделать это напрямик. Откупориваю зелье, немного помешиваю, после чего за секунды оказываюсь рядом с чудовищем, вытягивая точно к его пасти ладонь с зельем. Зубы впиваются в плоть, пронзая ее едва ли не насквозь. Громко вбираю воздух сквозь стиснутые зубы и наклоняю бутыль меж пальцев, ощущая, как жидкость выливается на горячий язык, скатываясь в глотку, мелкими каплями проливаясь на траву у больших лап. Постепенно боль уменьшается – зубы, как и их носитель, меняются в размерах, принимая всё более человечные очертания, пока я вовсе не могу вытащить окровавленную ладонь со впившимися в нее осколками, оставив во рту Совиной Леди лишь расколотую склянку с остатками зелья. – Ох, – хрипит она, медленно приоткрывая боле не черные глаза, изумленно таращась на меня и мою глупую болезненную улыбку, – человек! Ты когда?.. – Замечает кровавые пятна на белом одеянии, хмурясь. – Проклятье! Ее взгляд опускается на мою подрагивающую в болезненных импульсах ладонь. Слышу топот маленьких лап позади и грустно усмехаюсь. – Простите, не придумала ничего лучше. Солдат просто было так много, что я подумала, что выйдет незаметно проникнуть... – Я не о том, – обрывает меня ведьма, бережно касаясь ладони, вызывая тихий всхлип, не слезный, лишь просящий – любое касание или движение вызывает невыносимую боль. – Дурочка, у вас, у людей, слишком тонкая кожа! Вы даже о ветки царапаетесь. – А вы нет? – Если это не ядовитые кусты – нет, – ворчит Совиная леди, магией вытаскивая осколки, отбрасывая их в кусты. Трудно заметить, но магия ее ослабла – круг заклинания куда меньше, он бледен, даже сейчас, в сумерках, и мерцает так, словно вот-вот исчезнет. Да и сама Ида выглядит уставшей – напряженное тело, медленные движения, опущенные веки. Эта сущность – это она ее вымучивает? Поднимаю глаза на ведьму, чуть жмурясь от очередного импульса боли, и произношу почти шепотом: – Спасибо, что позволили остаться. – Чего? – Ида отрывается от работы, развеивая заклинание, глядя на меня непонимающе. – К чему это ты сейчас? – Ты собираешься вернуться в мир людей? – немного обиженно уточняет Кинг. – Нет-нет, не сейчас, что вы! – нервно улыбаюсь, ощущая, как в груди с каждой секундой сердце стучит всё быстрее, громче. Перестань думать о тех словах! – Просто хотела поблагодарить, вот и всё. – Не думаешь же, что это как-то избавит тебя от выплаты долга? – Ида весело хрюкает, ловко переводя тему, вновь принимаясь за извлечение осколков. – Нет, конечно нет, но мне нужно кое-что рассказать. Это связано с Императором. Я проникла во дворец. – Так вот значит зачем тебе была нужна форма, – тоскливо усмехается себе под нос ведьма. – Ты что, знала, что она туда пойдет? – удивляется Кинг. Собеседница пожимает плечами, создавая из воздуха небольшую перевязь, закрепляя ее вокруг раны. – Догадывалась. Она девчонка любопытная. Отчего-то я невольно краснею, отводя взгляд. – Так что не удивительно, что она вляпалась в новую историю. – Наши взгляды пересекаются, и я вновь смущаюсь, сама не понимая почему. – Я всего лишь хотела сформировать собственное мнение. – Расскажешь за столом. Не знаю как вы, а я проголодалась после этого проклятья! – Женщина выпрямляется, начиная потягиваться. – Проклятья? – одновременно переспрашиваем мы с Кингом. Он – несколько испуганно и озадаченно, я – лишь вопросительно. – Ага, в юношестве проклял кто-то, да вот всё избавиться не могу. Помогают только эти зелья, да и те надо пить постоянно. – Ты забыла принять зелье? – уточняет монстрик, следуя за ведьмой в дом. Я спешу за ними, прислушиваясь к беседе. – Нет, тут дело в другом. Ай, неважно, – отмахивается, и я не понимаю почему. Впрочем, секреты есть у каждого. – Никого больше не ран?.. – Она поворачивается, вдруг распахивая глаза, резко делая выпад вперед, моментально призывая своего палисмана – Ида прячет нас за собой. Не успеваю опомниться, как на живот что-то давит – Сычик резко отталкивает нас в Дом, да так, что и я, и Кинг ударяемся об остатки мебели. Шипя себе под нос, кое-как поднимаюсь на ноги с помощью маленького монстрика – правая рука совсем плоха, не пошевелить, не опереться. Подходим к окну, выглядывая на улицу, пытаясь понять, что вообще послужило причиной такого грубого обращения – неужели вновь проклятье? Выход заблокирован, Сычик снаружи беседует о чем-то с Идой. А вокруг Дома – императорские солдаты. В груди щемит. Дыхание спирает. Они пришли за мной? Отследили? Дариус выдал? Тогда зачем было вытаскивать из дворца? Осознание приходит слишком поздно. Сычик возвращается в дверь, сообщая: – Ух, дубоголовые взбеленились, Ида разберется. А вам сказано сидеть здесь. Я буду защищать вас! – он задорно ухает. Так, словно дикую ведьму сейчас не окружают с два десятка вооруженных солдат. Так, словно она не истощена использованием магии. Так, словно она действительно сможет выстоять в неравном бою. Ударяю по стеклу левой рукой, сжимая правую до отрезвляющей боли. До меня им дела нет. Я – лишь капкан для Иды. И капкан захлопнулся. – Выпусти, – шепчу сквозь неплотно сомкнутые губы. – Выпусти меня, Сычик! – поднимаю голову, повышая тон. Демон качает головой, строго проговаривая: – Вам нельзя покидать дом – таков приказ Иды. – Да расслабься, – Кинг залезает на диван, похлопывая рядом, – она их в два счета уделает. – Ты не понимаешь? – Собственный голос пугает – сухой, резкий. Пробивает дрожь. Так холодно вдруг становится, что зубы стучат. Или это от злости на саму себя? Так глупо попасться. Ты во всем виновата, Женя. Если ее схватят – это будет на твоей совести. – Вы не понимаете? – Глаза начинает щипать. Я давно не ощущала подобного – с тех самых пор, пожалуй, когда еще не могла вопротивиться матери; с тех самых пор, как отец ушел. Кажется, словно вот-вот заплачу. Голос начинает дрожать сильнее, я себя уже не контролирую. – Она ослабла из-за меня! Из-за того, что я заставляла ее тренироваться со мной. Магия сейчас ей вредит! Если не солдаты, то проклятье ее погубит. Сычик мгновенно понуро опускает голову, внимательно глядя куда-то за окно. Кинг напрягается, сжимая своими лапками диван. – Выпусти меня, Сычик, – почти рычу, сдерживаясь из последних сил. – Нет, – отказывает он. Я вновь бью по стеклу – ему больно, точно знаю. Если разобью его – будет больно нам обоим. – Выпусти. – Ни за что! – хрипит демон, и я поднимаю на него глаза, замечая, как по дереву медленно скатывается нечто густое, похожее на слезы, но рыжего цвета, спадая крупными каплями на пол, практически моментально застывая. Смола? – Ты погибнешь! Глупая, глупая Женя! – Он плачет, а больно от его слез почему-то мне. Поворачиваю голову чуть в сторону, косясь на демона на диване, тот опускает голову, обхватывая себя лапами. Кажется, я была слишком резка. – Простите, – выдаю шепотом, спиной прижимаясь к холодным доскам. За окном мелькают заклинания, прорезающие своим ярким светом мрачные сумерки. Солнце уже давно склонилось к горизонту – пара минут, и настанет ночь. – Я просто... – Я тоже хочу помочь Иде! – выдает Сычик. – Но если я оставлю вас, то вас могут ранить! Ида не простит. Не простит! И я не прощу. – Но я могу постоять за нас с Кингом, – неуверенная ложь. Сама себе бы не поверила ни за что в таком состоянии. – Без одной из двух конечностей? – ворчит демон. – Я не оставлю вас. – Сычик! – Ни за что! – Сычик! – выкрикиваю слезно, обращая его внимание к окну. Наши взгляды прикованы к темному силуэту в сопровождении иллюзии в форме ворона, освещающего всё вокруг. Бледно-голубые пятна ложатся вместе с алыми лучами на ярко-рыжие кудрявые пряди, отблескивая недобрым огоньком в светло-зеленых глазах. Ее черное одеяние, подчеркнутое корсетом, струится по тонким ногам, достигая земли. Элегантные движения и уверенные жесты – она точно из Императорского ковена, одна из глав, возможно. На груди виднеется небольшой драгоценный камень, скорее всего, магический. В руках, как ни странно, обращенный в посох палисман – белый ворон. Дыхание прерывается. По щекам скатываются одинокие слезинки. Я даю слабину. Я боюсь. Потому что едва успевающую отдышаться Иду уверенно сковывают несколькими заклинаниями одновременно, одно из которых как раз выпускает незнакомая ведьма. Она что-то говорит, мы не слышим. – Сычик, пожалуйста... Ее убьют. – Дрожу уже от страха. Я знаю, что не могу сражаться сейчас. Знаю, что виновата в этом сама. Знаю, что Иду схватили из-за меня. Знаю, и всё равно готова сложить голову на плаху, если это даст возможность исправить ошибку. – Сычик... Император отберет ее палисман. Он его уничтожит, как и прочие. – Ч-что? – голос его уже не звучит уверенно, привычно задорно. Он сражается сам с собой, с желанием броситься на помощь ведьме. – Я видела своими глазами. Он сломает его и что-то сделает с магией внутри. А после убьет и Иду. Она ему не нужна. Ему нужна лишь сила. – Колени не держат, я сваливаюсь на пол, ударяясь лбом о стену, надрывисто всхлипывая от собственного бессилия. Руки опускаются. Повязка наливается кроваво-красным. – И всё из-за меня. Из-за того, что я не ушла тогда через дверь! Дариус был прав. Мне нужно было быть готовой к последствиям своего решения.