Рубиновое болото

Больно. Чертовски больно. Темно. Прохладно. Нет, жарко. Особенно с левой стороны. В теле – ломкость. Поджимаю пальцы ног, жмурюсь, немного отворачиваюсь, ощущая густой мех, приятно щекочущий румяную щеку, мягко касающийся всё еще горячего лба. Правую руку вновь сводит болью, и я наконец медленно открываю глаза, приподнимаясь на локтях, правда несколько лениво из-за накатившей слабости. – Не стоит, – раздается голос ниже, и я гляжу в полутемное помещение, встречаясь с парой ярких серебристых глаз с узкими темными зрачками, смотрящих с беспокойством. Женщина выглядит до ужаса забавно и красиво одновременно: теплого серого тона рубашка с рукавами фонариками мягко облегает стройное тело, на талии – высокий ремень с перевязью, далее – брюки, или их подобие, перетекающие в невысокие сапоги. Воротник заменен голубым коротким платком. На шее – черный чокер с красным камнем. Женщина, незнакомая мне, мягко улыбается, и я замечаю наконец ее ладонь, покоящуюся на моей, в попытке размазать нечто скверно выглядящее по коже. Отстраняюсь, вырывая собственную конечность, чем доставляю себе одну только боль. Из горла непроизвольно вырывается сдавленный крик. – Женя, – полу-ведьма – а это именно она, судя по остроконечным ушам и рельефному рогу, – успокойся, пока не пустила мои двухдневные старания насмарку. – Двухдневные? – Колебания однажды могут сыграть со мной злую шутку, но отчего-то сейчас я всё же медлю, позволяя незнакомке вновь мягко коснуться своими теплыми, но отчего-то грубыми пальцами запястья, подмечая наконец практически полное отсутствие воспаления вокруг раны. Да и сама рана уже почти затянулась – укус покрылся плотной корочкой. Ведьма усмехается чему-то – видимо, моему русскому – и возвращается к работе. Глаза довольно быстро привыкают к мрачному освещению, и я наконец могу рассмотреть содержание тихой лачуги. Здесь деревянные стены, пропитанные запахом гари и отчуждения, и скудная мебель: кровать, пара стульев, обеденный стол, наполовину заваленный множественными склянками и банками, да кострище у импровизированного окна с котлом. – Сычик? У котла довольный собой напевает что-то домашний демон Идалин, и я не понимаю, как могла не заметить его раньше. Он держит в клюве большую ложку и мерно помешивает варево, пахнущее чем-то солоновато-сладким с легкой ноткой болотных трав. – Не отвлекай его, – ведьма улыбается, возвращая мое внимание к себе, – и будь потише, разбудишь еще малыша. Она кивком указывает на небольшое пространство слева от меня на узкой кровати, и я понимаю, что жар шел не только от кипящего на огне котла, но и от спящего Кинга, свернувшегося калачиком под моим боком. – Он только уснул, – спокойно сообщает женщина, – охранял твой беспокойный сон. Ты же просыпалась по меньшей мере раз семь! – Хихикает, а я не понимаю ничего. Хмурюсь, осматривая ее, подмечая искренний задор в глазах и на губах, сквозь которые проглядываются эти небольшие забавные клычки – ведьма этим напоминает Иду. Это твоя вина. Голос разума не прекращает повторять одно и то же, и каждый раз эта мысль ранит и без того задетое сердце, ударяя по больному, по открытой ране. Тихо шмыгаю носом, неловко вытирая покрасневшие теперь уже от стыда щеки. – Если хочешь плакать – пожалуйста. Я попрекать не буду. Не понимаю ее. Чудоковатая, но добрая. Слишком много в ней чужого. Не могу понять. Отвожу взгляд, спешно сосредотачиваясь на чем-то другом, отличном от печальных мыслей о созданиях, пострадавших из-за меня. Правда, мысли раз за разом возвращаются к тому, с чего всё и началось. Интересно, Сэф... в порядке? Может, он тоже был обращен в камень? Горюет ли кто-то по нему так, как Кинг по Иде? Взгляд скользит по одиноким стенам к потолку, цепляясь за развешенные сушеные травы, ягоды и обработанные шкурки. На одной из нитей, удерживающих их, мирно дремлет Филипп. – Вы сами всё это делаете? – начинаю учтиво, стараясь сгладить несносное поведение ранее, а женщина словно и не замечает этого. – Ага, продаю в деревеньке неподалеку. Кинг медленно переворачивается, подергивая хвостом, словно сквозь сон прислушиваясь к нашей беседе. – Вы – дикая ведьма? Не знакома ли вам Антриесса? – говорю немного тише. – Ты прямо с ней сейчас говоришь, дитя, – и вновь эта очаровательная улыбка, почему-то смущающая, обезоруживающая. – Простите, – понуро опускаю голову, возвращая взгляд к ладони, которую ведьма уже обвязывает плотной тканью, резко пахнущей чем-то, напоминающим дешевый дихлофоз. – Один человек просил... – Обед готов! – громко ухает Сычик, заставляя вздрогнуть и резко повернуться к нему, кое-как успев приобнять Кинга, чтобы не свалить его на пол своим движением. Демон от подобного медленно просыпается, потягиваясь, и глядит на меня озорно. – Доброе утро, – стараюсь улыбнуться. – Доброе, – отвечает малыш, прикрывая расслабленно глаза. – Расскажешь за обедом, – Антриесса поднимается на ноги, неловко вытирая остатки мази о полотенце, сорванное со спинки стула, и направляется к котлу, оглядывая результат работы домашнего демона Иды. – А еще, Женя, – она вдруг поворачивается ко мне, – не обращайся ко мне так формально. Зови меня просто – Тесса. – Как скажет... скажешь, – мгновенно поправляю себя, спуская одну ногу на пол, затем другую, босыми пальцами касаясь нагретого дерева, – но я, если можно, откажусь от еды. Мой организм не переносит... – Еду с островов? – Тесса усмехается. – Мне уже сказали, не волнуйся. Я подобрала безобидные ингредиенты и сварила суп. По сути, это густой бульон с болотными грибами. Ты же, наверняка, мясо диких свинов не сможешь разжевать, про выпь вообще молчу – там и мяса-то совсем чуток! На твоего компаньона едва хватит. Кинг шустро спускается следом, помогая мне по мере своих сил, стараясь поддержать, когда ноги подкашиваются и я вновь падаю задницей на кровать. – Я пролежала в таком состоянии два дня? – Ага, – емко отвечает полу-ведьма. – Ты всё время обхаживала меня? – Так точно. – Почему? Женщина кивает на стол, и Кинг спешит к нему, отодвигая стул для меня, весело виляя хвостом, словно безмолвно радуясь любой попытке помочь. Это больно. Чертовски больно. Сычик, наконец свободный от готовки, появляется рядом, становясь опорой под руку, помогая мне кое-как доковылять на ватных ногах до стола, наконец осознав, что я одета в одну только длинную рубашку, мне непринадлежащую. – Потому что ты была в беде, а я не привыкла оставлять кого-то погибать в этих болотах. На мертвых телах, конечно, багульник растет быстрее, но этот скверный запах – фу, и так паров хватает. Она отмахивается от каких-то мыслей, понятных ей одной, и разливает густой бульон с ярким грибным запахом со смесью нескольких трав по глубоким деревянным чашам, вскоре расставляя их перед нами, не забывая и о себе. Сычик тут же налетает на еду, немного расплескивая ее, чему Кинг, сидящий рядом со мной, явно недоволен. А я лишь неторопливо помешиваю содержимое своей тарелки, замечая кое-что странное в поведении нашей новой знакомой. – Итак, – Тесса присаживается напротив, – как самочувствие твое в целом? Рукой еще не пробовала шевелить? – Больновато еще, – честно отвечаю, бросая быстрый взгляд на перебинтованную ладонь, – жар еще остался, но не такой сильный. Всё в порядке, в целом. – Тогда можешь рассказать, зачем вы искали меня, – собеседница приступает к трапезе, и я понимаю, что все вокруг начинают обедать, кроме меня. Какой-то внутренний страх не дает поднять ложку и поднести к губам, несмотря на явный голод. – Я повстречала кого-то на площади во время казни Иды. Этот незнакомец остановил меня от безрассудства. Это бард, – зачем-то подмечаю этот факт, никак не в силах забыть, – и он или она, увы, не знаю, сказал, что заклинание окаменения можно обратить. Меня попросили найти Антриессу, у Колена. – Бард, говоришь? – Тесса задумывается, на мгновение хмурясь, после чего вновь возвращает непринужденную улыбку на лицо. – Не знаю таких, но, видно, и сейчас в Костеграде есть недовольные правлением Императора. – Простите? – Не забивай голову, – вновь сходит с темы ведьма, продолжая медленно потреблять суп собственного приготовления. – Так вы способны расколдовать Иду? – взволнованно подает голос Кинг. – Не знаю, – честно отвечает Антриесса, – я с подобными заклятьями еще не работала. Да и магией не обладаю. – Что? – удивляется демон. Я горько усмехаюсь, поднимая взгляд к ее лицу. – Так и думала. Это связано со шрамом? – Догадлива, – наши взгляды с Тессой пересекаются, но она не выглядит ни огорченной, ни хмурой, словно эта тема давно перестала быть для нее болезнена, – всё верно, я потеряла способности к магии. И причина в том числе в том, что я – полу-ведьма, родившаяся от союза демона и ведьмы. Тебе известно о ведьминских мешочках? Отрицательно качаю головой. – О, о! – Сычик довольно ухает, задорно хлопая глазками. – Я знаю: ведьминский мешочек желчи – это такой специальный нарост у сердца, который есть и у ведьм, и у демонов в большинстве случаев, – в нем собирается магия, позволяющая ведьме колдовать. – Молодец, всё так, для обычных ведьм. Только вот, с детства у меня был один деффект – этот мешочек располагался не у сердца, а здесь, – она постукивает пальцем по виску, – и был напрямую связан с рогами. Мне не нужен был ни палисман, ни артефакт, чтобы колдовать на максимум своих способностей. – Она медлит, лениво допивая остатки супа через край. – А потом меня и еще несколько диких ведьм, не желающих вступать в ковен, схватили стражники. Сбежать не вышло. В общем, – она взмахивает рукой, – закончилось всё тем, что нас казнили. Ну, точнее мне удалось сбежать, а вот моим товарищам – нет. Правда, во время побега случилось это, – она проводит пальцами по грубому шраму. – Вы, должно быть, ненавидите Императорский ковен. – Ничуть. Я всё еще могу заниматься любимым делом – варить зелья, взращивать колдовские травы и заниматься сбором их в последствии. – Но это только в ваш... твоем случае, – я опускаю взгляд в тарелку, моментально хмурясь, перемешивая пышущий жаром бульон, – многие были обращены в камень или вовсе погибли. – Тогда, что бы ты сделала, окажись на моем месте? – с интересом спрашивает Тесса, чуть подаваясь вперед. – Я бы убила тех, кто причинил боль моим близким или мне. Тесса мягко улыбается, прикрывая глаза. – Неужели в мире людей все так жестоки? – Нет, но это чудовище не заслуживает иного к себе отношения! – ударяю ладонью по столу, тут же зажмуриваясь от боли. Перед глазами стоит образ Императора в тронном зале, пожирающего очередной палисман. И вновь раздается усмешка. Кинг косится на меня, пока я нервно сжимаю край стола под пальцами. – Хорошо, допустим так. Но, сама посуди: ты убьешь кого-то из ковена, но не всегда так бывает, что близкие этой ведьмы также относятся к ковену. Я лично знаю важную шишку при дворце, семья которой укрыта от глаз Императора из-за гонения на диких ведьм. Медленно отрываю взгляд от тарелки, поднимая его на собеседницу, невольно хмурясь в непонимании. – Я пытаюсь донести, что гибель солдат может сказаться и на мирных гражданах, и на диких ведьмах. Мне было бы горестно, погибни бы мой, к примеру, брат, идущий за идеалами, построенными при правлении Белоса. – Она резко выдыхает, отводя глаза в сторону. – К тому же, подобное лишь укрепит ненависить к диким ведьмам среди народа. – Возможно, ты и права, – нехотя соглашаюсь, наконец поднимая ложку с мутной жидкостью и кусочком темного гриба к губам, останавливаясь, чтобы подуть, и делаю неуверенный глоток. – И как тебе? – Вкусно, – честно отвечаю я, слабо улыбаясь. Угощение и впрямь получилось сносным. Стоит надеяться только, что организм его примет. – Спасибо. – Думаю, твоя одежда уже высохла. Запасные меха у меня есть, так что после обеда, если есть желание, можешь прогуляться со мной до деревни. – Это там вы продаете свои травы и прочее? – Именно. Только уши твои скрыть бы, а то многие не очень хорошо восприняли казнь Идалин, попрекая в этом человеческое дитя. – Я не уверена... – Ой, совсем забыл, – встрепенается Сычик, изгибаясь, с мерзким звуком выплевывая на край стола знакомые мне накладки на уши, – я подобрал их у Совиного дома. Твои ведь? Смотрит на меня задорно, ожидая похвалы. А я кое-как подавляю подступающую тошноту и медленно растягиваю губы в неуверенной улыбке, безмолвно благодаря. Что же, это лучше, чем ничего. Ближе к вечеру мы наконец собираемся и, взяв несколько зелий, направляемся к горе, к ее подножию. Постоянно кутаюсь в данную Тессой меховую жилетку, запахиваю ее на груди и тихо фырчу под нос, выдыхая густое облачко пара. Резкая смена температуры у болот и здесь удручает. Кинг сидит на моем плече – у него довольно быстро замерзли лапы, и я согласилась помочь. За спиной – Сычик, спрятавшийся в рюкзаке-домике, то и дело ухает недовольно, когда снежинки падают на его клюв. Ведьма идет впереди, прокладывая путь. – Хорошо, что сегодня кро-вьюги нет, – весело подмечает она, чуть поворачиваясь к нам. – А это что? Неспокойная погода на Островах меня искренне пугает. – Это когда тебя выворачивает наизнанку при каждом порыве ветра. Органы внутри переворачиваются, искажаются и со временем взрываются. Путники обычно умирают в течении пятнадцати минут от кровопотери. – Ну, и мерзость, – бурчит Кинг, – слава Титану, в Костеграде такого нет. – Было когда-то, давно, – вспоминает Тесса, – лет девяносто назад. Снегá с Колена сошли в большом объеме, и зима настигла даже Костеград. Может, и Священные земли затронуло. – Священные земли? – уточняю я, громко чихая. Никогда не любила зимнюю пору. – Ага, череп. А ты не знала? – Она останавливается, глядя на меня с интересом. – Туда закрыт доступ ведьмам и демонам. Говорят, в глубине Черепа всё еще можно услышать голос Титана. И, возможно, лишь Белосу доступны эти земли. – Чертов Белос. – Чер-тов? – переспрашивает практически на чистом русском Тэсса. – Интересный у тебя язык, но понимать сложно. Научишь? – Если выдастся такая возможность. Антриессу такой вариант устраивает, видимо, и она наконец останавливается перед каменной грядой, укрытой снежным покрывалом. – Нам предстоит карабкаться наверх? – интересуется Кинг, поднимая голову наверх. – Нет, конечно! – восклицает женщина, пальцами ловко отодвигая замерзшие оледеневшие ветви, укрывающие довольно широкий проход, пещеру. – Это место сложно заметить сверху, потому Императорским стражникам нас так легко не найти. – Деревня находится в пещере? – чуть подрагивая от мороза, спрашиваю уже я. – Нет, но этот путь приведет нас к ней. Скажем так, – она пропускает нас вперед, закрывая проход позади, – эта деревенька состоит из дюжины ведьм, сбежавших от закона, укрывшихся здесь. И у этих ведьм, в том числе, есть и дети. Если быть точной, в деревне проживают три ребенка: мальчишки-подростки и совсем юная девочка-демон. Родители позаботились о будущем своих детей заранее и выбрали место рядом с лесом палисманского древа. – Палисманского? – Я останавливаюсь. – Ага, из него создают палисманов, таких, как твой Филипп. – Это не мой, – хмурюсь, опуская взгляд в землю. Палисман с нами не полетел, он остался в лачуге. Видно, грустит без хозяйки. – И я знаю, что такое палисманское дерево. Только вот, есть одна загвоздка. – Какая? – удивляется Тесса, вышагивая вперед. – Я не знаю... Может, мне лишь показалось, но в Императорском Дворце я видела, как, – нервно закусываю губу, вспоминая те жуткие события, – Белос разломил один из палисманов, и уничтожил или поглотил – тут я не уверена – что-то, что было внутри. – Прости, что? – Тесса останавливается. – Тебе же просто показалось, так? – Я не уверена, правда. Он вдруг скрючился, а потом тот Страж протянул ему палисман, и эта дымка исчезла под его маской, – мысли сбиваются, язык заплетается. – Так, спокойно, – ведьма замечает это, подходит ко мне и задорно щелкает по носу, привлекая к себе внимание, – не думай об этом. Ты еще ребенок. – Она улыбается радостно. А я отвожу взгляд, сжимая ладони в кулаки. – Обсужу это с Виктором. Как раз узнаю, может он что знает о заклинании окаменения. Будем работать вместе. А ты расслабься, сейчас стресс только усугубит твое состояние. Грустно улыбаюсь в ответ, и получаю теплое объятие от Кинга, боявшегося вмешаться в разговор. – Так, вперед, нам еще тебя к Целителю вести. Проверит пусть, чем тебя лечить лучше. Я киваю. Демон на плече мягко утирает мою щеку согревающим движением своей мохнатой лапки. И мы продолжаем путь по прохладной пещере с темными ровными стенами, напоминающими по структуре кристалл. Чем дальше мы идем, тем теплее становится, и постепенно дрожь в теле сходит на нет. Я расслабленно выдыхаю, когда мы наконец останавливаемся на небольшом помостке, открывающем вид на покрытые легким снежком лесные пейзажи, постепенно переходящие в пляж. Среди деревьев еле заметно проглядываются невысокие дома, скрытые за снежными узорами на толстых крышах. Из труб не валит дым, уже давно. Снег мелко поблескивает ярко-оранжевыми и розовыми оттенками. Я слышу смех, отдаленный, но такой звонкий – это дети играют в догонялки за одним из сугробов, бросаясь друг в друга снежками, созданными с помощью заклятий. – Не боишься? – уточняет наша спутница, спускаясь ниже, и я следую за ней. – Ничуть. Просто вид завораживает. В родном городе я редко видела подобное. Поднимаю взгляд на темнеющее закатное небо, выдыхая облачко густого пара, ощущая, как пунцовые щеки мелко покалывает от мороза. – Это очень красиво... – Иногда стоит остановиться на мгновение, и заметишь подобные, казалось бы, обычные, но всё же прекрасные вещи, – сообщает ведьма, наконец выходя к тропинке, протоптанной, видно, дикими зверями – больно узкая для антропоморфных созданий. Губы мои сходятся в улыбке. Сычик наконец выглядывает из своего убежища и резко тянет в сторону, от чего я спотыкаюсь и лечу носом точно в снег. Кинг падает с плеча и приземляется рядом, заливаясь смехом. Если бы... Если бы подобное случалось со мной и в мире людей, я... Я была бы счастлива, возможно. Поднимаюсь с легким усилием – правая рука при движении всё же отдает болью – и загребаю ладонью снежок, метая его в несносную птицу. Сычик не успевает увернуться, и снег облепляет его мордочку, попадая, видно, и в нос, отчего он забавно чихает, вздрагивая всем своим телом. Мы с Кингом громко смеемся, так как зрелище и впрямь забавное, однако и маленькому демону вскоре прилетает месть – я заваливаю его в снег, «хороня» в снежном ангеле. А после возвращается и Сычик, заваливая нас горой снега, да так, что выбраться самостоятельно уже не получается. Антриесса стоит в стороне, прикрывая рот ладонью, тихо посмеиваясь. Иногда даже в трудные времена стоит взять передышку и немного подурачиться. Лишним это точно не будет. В конце концов, мы всё еще дети.

***

Днем ранее. Императорский дворец. Тяжелые железные двери медленно закрываются позади, и Хантер остается наедине с развалившимся на троне Императором, тяжело дышащим сквозь свою маску, в окружении застывших неживых монстров, собранных из мерзопакости и чудоковатых механизмов. Хантеру они никогда не нравились, впрочем, как и многим ведьмам. – Хантер, – хрипит томный голос под маской, и Его Величество чуть подается вперед, взрываясь громким и болезненным кашлем. Мальчишка мнется, подходит почти вплотную, но на колено не опускается, как стоило бы. Он слишком часто переживает по пустякам, и Белоса это даже забавляет наравне с раздражением. – Дядя, – неподобающее обращение, но они сейчас вдвоем, Хантер знает, что никто не услышит, – вам всё хуже? Я могу принести древо из зап... – Не нужно, – холодно перебивает его Правитель, выставляя вперед руку. Его голос звучит сухо, абсолютно бездушно, и Хантера это ранит. Он медленно опускает голову. – Простите... я просто подумал, что могу помочь. Палисманского дерева всё меньше, на рынках день со днем не сыщешь, а известные нам места уже опустели. Я лишь... Его шею осадняет нечто холодное и тягучее, оставляя после себя грубый порез. Страж опускается на одно колено. – Я, кажется, уже говорил, что не нуждаюсь в твоем беспокойстве. – Мне жаль. Я ошибся. Прошу прощения. – Так-то лучше, – произносит величественный тон не менее хрипло, – у меня для тебя иная работа. Займись поиском новых рекрутов. В последнее время всё меньше действительно сильных ведьм стремится вступить в ковен. – Так точно! – отзывается мальчишка и только после жеста Императора позволяет себе подняться на ноги и, отдав поклон, направиться на выход. Двери с глухим звуком отворяются перед ним, и Хантер замечает небольшой силуэт у Императорского трона – Кикимора, глава Императорской стражи, желающая занять место самого мальчугана, место правой руки Императора. Он слышит их разговор урывком перед тем, как двери вновь смыкаются перед его взором. – ...недалеко от дерева. – Но мы уже осмотрели все острова, – испуганно тороторит ведьма. – Вы осмотрели окрестности Колена? – Нет, их там просто не может быть. В таких холодах ни одна ведьма долго не протянет. К тому же, мы осмотрели территорию предгорья... – А позади горы? Побережье Кипящего моря. – Нет, над горой не пролететь ни дирижаблю, ни ведьме с посохом, а в обход... – Это приказ. – Я слушаюсь. Хантер хмурится, едва касаясь свежей раны на бледной шее, замечая, что кровь не останавливается и быстро струится к ключице, пачкая дорогой плащ. Он опять не оправдал надежды Белоса? Почему на поиски столь важного для дяди дерева отправляется Кикимора, а не он, племянник Императора? Почему Император держит его при себе? Боится потерять? Считает, что мальчишка еще не готов для опасных вылазок? Но ему уже шестнадцать! Он больше не ребенок. – О, маленький принц, тебя-то я и ищу, – улыбается приторно Дариус. Он раздражает Хантера, как и любой глава ковенов. Они готовы глотки друг другу перегрызть здесь, вне Тронного зала, там же они любезничают перед Императором, затачивая ножи. Им нет доверия – Хантеру это внушили с детства. Они могут предать и его, и Императора – это он знает. Лилит – его наставница – предала. Так чем они отличаются от нее? – Вы что-то хотели? – холодно интересуется Хантер, выпрямляясь. Он сейчас без маски, и это не страшно. Его лицо давно знакомо Дариусу. И в нем он не видит ничего живого. Всего лишь очередная игрушка Императора. Как предыдущий Золотой страж, так похожий на нынешнего. – Да, хотел узнать не ты ли?.. – и тут глава Мерзостей останавливается, вглядываясь куда-то на уровне юношеской шеи. Взгляд его меняется, улыбка сходит с лица. – Император вновь обвинил тебя? В чем? Неправильно поклонился? Не так поприветствовал? – Мужчина оказывается рядом в мгновение ока, касаясь пальцем свежей раны, своей магией на время останавливая кровь. Но Хантер не верит ни единому его жесту. Он отталкивает его руку, грозными рубиновыми глазами глядя на собеседника так, словно желает его испепелить, но не может сделать этого физически. Это разочарует Императора. Он говорил, что Хантер должен во всем его слушаться. А Император не давал указа к уничтожению Дариуса. – Если сделал – значит, было за что. Голос его чуть дрожит. Где-то, в глубине души, Хантер понимает, что наказание незаслужено, но отрицает это. Его учили не этому. – Маленький принц, – Дариус заботливо проводит ладонью по светлым волосам, проходя вперед, за спину Стража, – не стоит скалиться перед каждым. Не все здесь хотят вражды с тобой. – Так что вы хотели? – переводит тему Золотой, хмуро глядя на ровную спину. – Не тебя ли послали к Колену? – Нет, – не менее хмуро отвечает мальчишка, – это задание за Кики. – Вот как, – Дариус, кажется, искренне удивляется, задумываясь над чем-то. Он быстро исчезает за поворотом, не давая мальчику и шанса на следующий вопрос, оставляя его в неведении. А чем же так отличилось Колено?