Рубиновое болото

– Готова? – Тесса не спешит, вышагивает по хрустящему снегу достаточно медленно, подстраиваясь под мой унылый темп – усталость всё же берет верх, особенно после внезапной снежной «баталии» у подножия горы. – Да, – поправляю сползшие накладки на уши и расправляю чуть завитые пряди, – в любом случае, эта встреча необходима, не так ли? – Верно, – соглашается ведьма. – Рано или поздно тебе придется признаться в своем иномирном происхождении. – Лучше поздно, – выдыхаю облачко пара, и поворачиваю голову чуть правее. Кинг похлопывает меня по щеке, указывая на небольшой домик неподалеку. Такой милый, по-своему забавный, уютный и добрый – снаружи он совсем небольшой, но сквозь плотное окошко проглядывается теплое убранство, семейный очаг, не иначе, и на душе отчего-то становится тоскливо. Возможно, где-то в глубине души я понимаю, что никогда не получу подобного. С другой стороны, дикие ведьмы, гонимые законом, спокойно живут здесь, на краю света, создавая действительно теплые воспоминания друг для друга. Они все здесь семья, они все друг друга поддерживают, а я... я чужая. И Тесса мне сразу об этом сообщила. Пока я окунаюсь в мысли, застываю посреди дороги, и вскоре это приносит свои неудобства – пара подростков врезается в бок, спешно извиняясь, смущаясь собственной невнимательности, пока я гляжу на них в непонимании, а Сычик причитает об осторожности. Один мальчишка чуть младшего второго: пара сапфиров с сожалением глядят на меня, а теплого тона солнечные волосы струятся по плечам, челкой спадая на правую часть лица, частично скрывая мелкий шрам на лбу – видно, с детства. Он мнет свои маленькие ладошки, укрытые белыми варежками. Одежда его скрыта частично под шубкой, но могу заметить знакомое одеяние ученика Хексайда, выполненное в серых и зеленых тонах. Растеньевод? Второй мальчуган ведет себя явно увереннее, выходит чуть вперед, не улыбается и вовсе не смущается общению – он кажется настороженным. Смуглый, с ярко выраженными острыми чертами лица, крючковатым носом и чуть сощуренными нежно-аметистовыми глазами. Слева от нижней губы располагается родинка-мушка, придающая какой-то индивидуальности – мало у кого из демонов и ведьм я встречала подобное. Юноша встряхивает головой, сбрасывая с темных коротких волос остатки снежной бойни, и выпрямляется, давая мне возможность взглянуть на его одежду – школьная форма, но другого кроя, незнакомая мне, с пурпурными вставками. Мерзости? – Гэвин, Мариот, возвращайтесь, ужин готов! – кричит из окна дома, на который я чуть ранее обратила внимание благодаря Кингу, довольно молодая на вид женщина со смуглой кожей и черными кудрявыми волосами. Мать мальчишки постарше в ней выдает мушка над губой. – Ох, здравствуй, Тесса. – Незнакомка тепло улыбается, а парни вскоре скрываются в доме, сопровождаемые веселым смехом – они дурачатся, самое время. – Ты сегодня не одна? Кто это юное дитя? Всё чаще замечаю учтивость в речи новых знакомых. Острова довольно... толерантны. – Моя ученица, – улыбается полу-ведьма, – не видела Виктора? Он говорил, что будет сегодня в деревне. – Он у Гвэннет, – отзывается женщина, указывая элегантным взмахом ладони на дом неподалеку, позволяя заметить под коричневой шубкой очертания светло-голубой рубашки с рукавами-фонариками, – говорит, проверить запасы жаропышащего зелья нужно – всё холоднее с каждым днем, дети уже болеть начинают. – Ну, мам! – ворчит смуглый мальчонка – Гэвин, как я понимаю. – Я не болею, так, чихнул пару раз. – Малышка Риот уже заболела, не ворчи, – нежно отвечает сыну женщина, после чего вновь поворачивается к нам. – А вам, юная леди, могу сказать одно: добро пожаловать. По возможности, заходите к нам на фейские пироги – сезон миграции фей скоро закончится. Я вежливо улыбаюсь, неспешно съезжая с темы, учтиво отказываясь от не слишком приятного предложения. Пироги с мясом никогда не любила. – Мы пойдем, – встревает вновь Тесса, уводя меня поскорее в сторону, направляясь к дому напротив, чуть дальше, в светлых тонах, еще меньше выделяющемуся на фоне заснеженных деревьев. – Не страшно? – интересуется она уже у меня, замечая нервную улыбку, так и застывшую на губах. – Не очень, эта женщина довольно мила. А мальчишки... они учатся в ведьминской школе? Разве дикая магия не отлична от ковенной? – Да, Хоуп действительно само очарование. Даже завидно. – Женщина ненадолго задумывается, пожимая плечами. – Учатся. Мариот – в Хексайде, это рядом с Костеградом, может, слышала. – Я киваю. – Гэвин из Гландуса, это уже ближе к тазу. И нет, магия ребят не отличается от той, что используют другие ученики. В школах магия еще не так строго разделяется – обычно юные ведьмы выбирают ковен после выпуска, а в процессе обучения могут перейти с одного курса на другой. Так, Мариот сначала изучал Зелья, пытаясь подражать мне, а после понял, что это слишком точная наука, и решил попробовать себя в чем-то другом – в Растениях. – А никто из учителей или директоров не интересуется происхождением учеников? – Нет, за этим не так сильно следят, поскольку даже ребенок дикой ведьмы может присоединиться к ковену. И даже не может, а должен. Его никто притеснять в этом не будет. Так Гэвин хочет стать как... – Антриесса? – нас отвлекает от беседы незнакомый строгий тон. Резная расписанная вручную белыми цветами, похожими на дикие тюльпаны с золотыми стеблями, дверь отворяется, являя на пороге молодого мужчину с обескураженно закусанной нижней губой и несколько удивленными васильковыми глазами. Утонченные черты лица придают ему женственности, но движения и речь кажутся скорее обратными девичьим, чересчур резкими и необдуманными. Так пара темных очей впивается в меня, нагло изучая, пока я стыдливо опускаю голову, успевая заметить только его сиреневую накидку из теплого материала, наброшенную на белую широкую рубашку. – Ты знаешь, как я отношусь к чужакам, – хмуро произносит незнакомец, с легкостью преодолевая расстояние в несколько шагов между нами, останавливаясь точно передо мной, грубо хватая за подбородок. Он внимательно осматривает сначала темные травянистые глаза, потом увеличившиеся в размерах мешки под глазами, чуть наклоняет голову в сторону, уверенно надавливая в нужное место, и глядит на уши – клипсы частично скрыты под непослушными прядями, потому я не волнуюсь так, как раньше. Он хмурится сильнее, и наконец отпускает меня. – Кто бы ни был этот юный ведьмак, здесь ему не место – сама знаешь, Император нынче и с детьми нянчится. Златый Страж тому доказательство. – Вам известно о том мальчишке? – дивлюсь я, поднимая голову, однако тут же вновь смущенно отвожу взгляд, осознавая, что он встрече явно не рад. – Известно, причем достаточно. И среди дворцовых слуг есть крысы, – он фыркает будто невзначай себе под нос, заводя руки за спину. Теперь я могу заметить и его острые, более короткие, чем у Тессы, ушки, украшенные кольцеобразными медными серьгами, придающими особый шарм в сочетании с аккуратно уложенными мягкими волосами, переходящими из черного у корней в голубой к кончикам. – Был бы ты чуть спокойнее, а, Виктор, – полукровка заступается за меня, и я не понимаю зачем – ничего ведь не произошло, – и корректнее. Как никак, тебя самого не раз путали с девушкой. – Она подмигивает, а мужчина, видно, тот самый Виктор, о котором она говорила ранее, смущается, возмущенно вскидывая руку. – Один раз было! – Два, – не сдается моя спутница, довольно щурясь. Вновь из-под ее улыбки выглядывают эти клычки, и отчего-то мужчина передо мной сильнее смущается, гордо вскидывая подбородок. – Кхм, твои штучки на меня не действуют, ведьма. – Кто бы говорил, гоблин-старший. – Вы нас гоните прочь? Но только вы можете помочь Иде, – взволнованно бормочет Кинг за моим плечом, пока я сосредоточенно подбираю верные слова на иностранном языке. – Идалин? – Он вскидывает в немом вопросе бровь, размышляя над чем-то, а после вновь бросает косой взгляд на меня, замечая что-то под шубкой. – Неужели? В воздухе вырисовывается фиолетовый круг, и едва заметная лиловая ладонь вытягивает из ножен один из кинжалов. Я напрягаюсь, отступая на шаг назад, заслоняя корпусом Кинга и вытянувшегося за спиной Сычика. – Как давно их не видел! Ох, совсем как новые, – мужчина расплывается в улыбке, подобно голлуму, взыскавшему свое истинное сокровище. – И даже смола не повреждена. Ха! Думал, взорвется от переизбытка сердечного сока петуньи – но, нет, они в рабочем состоянии. Ведьмак совершает пару ударов по невидимому оппоненту, после чего внезапно улыбается во все тридцать два – или сколько там у ведьм? – зуба, и оборачивается ко мне, восклицая: – Назад. Как по команде, из ножен вылетает второй клинок прежде, чем я успеваю что-либо сообразить, и вонзается навершием в навершие второго, в руке мужчины. Тот легко разъединяет клинки, удобно укладывая их в собственных ладонях, уверенно прокручивая меж пальцев. – Тяжеловаты они для ребенка, – вдруг произносит он, переворачивая их острием к себе, протягивая мне. – Полагаю, подарок Идалин? – Верно, – забираю оружие, возвращая на место поочередно левой рукой, стараясь не подавать виду, что правая всё ещё недееспособна, да и Тесса просила ее пока не напрягать. – Это вы их выточили, верно? – Бросаю косой взгляд на улыбающуюся задорно спутницу, нарочито громко фыркая. – Ага, он лет десять назад увлекался магическими артефактами, да всё свой сделать хотел, когда А... – Антриесса, – холодно одергивает ее мужчина, глядя со строгостью. – Да ладно тебе, пора бы уже всем узнать. – Нет, пока я сам со всем не разберусь. – Но тебе же самому будет легче. Наклоняю голову чуть набок, из-за чего невольно и корпус отклоняется – Кинг падает в сугроб рядом, и Сычик пытается ему помочь выбраться, пока я стараюсь хоть что-то разобрать в загадочном диалоге ведьм. Кажется, или на этих островах нет ни одного демона или ведьмы без каких-либо скелетов в шкафу? Резко выдыхаю, наблюдая, как в воздухе растворяется маленькое облачко пара, опускаюсь на корточки, позволяя маленькому демону вновь забраться на плечи – как бы странно это не звучало – и поправляю волосы, ощущая кожей головы холодные, можно даже сказать заледеневшие, подушечки пальцев. – Простите, – несмело подаю голос, поднимаясь на ноги вновь, чуть покачиваясь, – но мы разве не закончили дела на сегодня? – Нет, – Тесса моментально отвлекается от разговора с другом и подходит ближе, укладывая свою теплую ладонь на мой горячий лоб, негромко цокая языком, – вот же. Жар вернулся. Совсем ты нас заболтал, Виктор. – Я? – возмущенно восклицает мужчина, вскидывая руки – ткань его плаща плавно растекается по плечам, обнажая элегантный наряд под собой – поверх рубашки находится еще и короткий жакет в тон лазуриту, перетекающий в брюки с высокой посадкой. Тон его становится чуть мягче, но взгляд всё еще строг. – Зачем ты привела больного ребенка в деревню? Сама могла бы ее вылечить, разве нет? – Нет, – полуведьма хмурится, – к сожалению, эта ведьмочка другая. И совет Гвэннет мне бы явно не помешал. – В каком смысле?.. – Что вы собачитесь у меня под дверью? – ворчит ведьма с загорелой кожей и шутливо-злой улыбкой на тонких губах. Она стоит на пороге своего дома – того самого, откуда недавно и вышел старейшина деревни. Ее одежда почти полностью скрыта теплой ярко-алой туникой с широким капюшоном. – Тесса? Проходи скорее, пока этот ворчун тебя совсем своим занудством не достал. – Вовсе я не зануда. – Ты мне час про загибающийся у подножия ревень говорил! Целый час, – она закатывает глаза и манит нас со спутницей в дом, – а он всего-то чуть подзавял из-за отсутствия дождя. Завтра-послезавтра как новенький будет, вот увидишь. Стоит нам только скрыться за порогом, как ведьма захлопывает громко дверь, да так, что склянки с зельями на ее столе подпрыгивают и звонко гремят. Виктор остается снаружи, так и не сумев сказать ничего в ответ. – Ревень, видите ли, загибается! – продолжает ворчать себе под нос ведьма, сбрасывая наконец капюшон, позволяя взглянуть на свою довольно необычную внешность – короткие уложенные черные волосы с выбритыми висками и азиатского разреза темно-каштановые глаза. Она спешно бросает верхнюю одежду на шкаф у порога, и тот пожирает ее прямо у нас на глазах – одежда исчезает в водовороте из различных вещей и мелких украшений. Гляжу вновь на ведьму, замечая острые округлые ушки, напоминающие немного листья липы по своей форме, и несколько разнообразных сережек от «гвоздиков» до скоб и даже тоннелей. – Ну-с? – Она плюхается в довольно твердое на вид кресло с витыми ножками у стола и складывает руки перед грудью, позволяя лицезреть и несколько металлических колец на мизинце левой руки, и указательном, и среднем пальцах правой. Перстень на среднем пальцем манит по-особенному, завлекая яркостью сапфирового камня с отблесками золота где-то внутри. – Зачем привела ко мне эту юную леди, Тесса? – Болеет, глупая, и лечиться особо не хочет. Осмотришь? И я тут вот, – моя спутница выкладывает на стол несколько бутылей разной формы и наполнения, отставляя подальше от края, – принесла, а то ты говорила, закончились. Жабью слизь добуду на днях, последние дни не до того было. – Не волнуйся, – ведьма подзывает меня ближе, усаживая на край кровати у дальней стены, позволяя упасть на мягкую шкуру некого белого зверя, – это в любом случае не к спеху. Лучше расскажи, как там дела с Виктором? Он на свидание хоть позвал? – Она поворачивается ко мне, мягко, но настойчиво заставляя улечься на спину, касаясь пальцами кожи под ушами, на шее у сонной артерии, после поднимаясь к глазам и губам. – Да какой там, между нами нет ничего такого, – отмахивается Антриесса, приглядывая за Кингом, во всю изучающим бесконечные полки с отварами и зельями в сочетании с книгами, и рукописными рецептами. Взглядом скольжу по помещению, подмечая про себя довольно яркое освещение, обеспечиваемое десятком парящих свечей, приятный запах книг и трав, не тех, что сушатся в доме Тессы, более легких, как те, из которых обычно бабушки чай заваривают. За спиной целительницы вьется Сычик, пытаясь поймать какого-то мелкого жучка, и задевает стол, привлекая невольно мое внимание к деревянной поверхности. Помимо чернильницы с синим ярким пером и пергаментом перед ней, а также нескольких склянок, можно увидеть человеческий череп в цветочном венке из фиалок и засушенными тельцами больших – но не сравнимых по размеру с Латискими – пауков. А под ним – еще один дневник ручной работы в темно-синем переплете из довольно тонкой на вид кожи. В уголке виднеются инициалы: Х.К. Хохотун Красный? Хлопец, колись? Холщовая кисточка. Я невольно улыбаюсь собственным ассоциациям, и незнакомую ведьму это даже забавляет. – Представляешь, год дружбу водят, а в чувствах признаться друг другу не могут, – она обращается ко мне, и я невольно киваю, натыкаясь на несколько смущенное лицо Антриессы. – Так, как тебя зовут, дитя? – Женя. – Приятно, Женя, – она улыбается, пальцами надавливая мне на подбородок, заставляя приоткрыть рот. – Я – Гвэннет, местная бабка-лекарка, если будет угодно. В воздухе вырисовывается круг, и прямо у моих губ возникает небольшой шар света, позволяя ведьме взглянуть на мои горло, зубы и язык. Я в недоумении выгибаю брови. Бабка? – Да-да, бабка. Я на год старше Виктора. Вот все и шутят над этим. Просто сразу скажу – я не обижаюсь, так что если будешь баловаться с другими ребятами у моей конуры, не волнуйся, что в тебя прилетит зелье, обращающее в жабу. Максимум, в печенье пауков сушеных добавлю, да и то пользы будет больше, чем вреда. – У вас есть печенье? – несколько удивленно уточняет Кинг у порога, немного неловко переминаясь с ноги на ногу. Его живот предательски урчит, выдавая голод. Видно, пока я пролежала без сознания, он и впрямь не мог себе места найти. – У меня, к несчастью, нет, – Гвэннет оборачивается к ребятам, оставляя меня с шариком света наедине, – но Хоуп недавно испекла с десяток. У нее сын есть, играл тут с утра, может, видели. – Видели, – подает голос Тесса, – если хочешь печенье, просто попроси у Хоуп, если осталось – она с радостью поделится. Сама ведь печет. Кинг трусливо поднимает на меня взгляд, будто не решаясь оставить человека здесь, и я мягко улыбаюсь, привставая на кровати. – Можешь идти, если будет – и мне захвати. И не забудь поблагодарить. – Конечно! – маленький демон сразу оживляется и, весело виляя хвостом, спешит к выходу. За дверью скрывается и голова Сычика, кричащая вслед, что и ему печенье бы тоже пришлось по вкусу. – Так, ну, а теперь с тобой, – Гвэннет оборачивается вновь ко мне, касаясь пальцем области груди, чуть надавливая, и по телу проходит приятный согревающий импульс. – У тебя очень тонкая кожа – любая царапина может вызвать кровотечение. – Она касается области за ухом, и я замечаю мелкую ссадину, нанесенную самой ведьмой ненароком. – Зубы маленькие, тупые. Деффект? Сомневаюсь. Клыки почти не выражены – демонического в тебе ничего, оттого и такая чувствительность к температурам. – Уголки ее губ складываются в доброй улыбке. – А вот то, что ты человек, скрывать не нужно было с самого начала. Представь, что было бы, попробуй я на тебе какое зелье для снятия жара сразу? – Не вини ее, – Тесса горько усмехается, – по правде говоря, это я скрыла. – Да понимаю, – Гвэн резко выдыхает, отворачиваясь к столу, открывая дневник и пролистывая быстро страницы, – вот только чем лечить твоего человека, я не знаю. Она очень истощена – выражен скелет, слабые мышцы, тускло-желтоватый белок глаз – если не ошибаюсь, он у людей обычно белый. О, и эти синяки – бессоница? Я отрицательно качаю головой, принимая сидячее положение. Приятное ощущение тепла никуда не уходит. – А вы умеете читать мысли? – Что? – Ну, я подумала тогда про бабку, и вы вдруг сказали... – А, это – пустяки. Все спрашивают, вот сразу и объясняю. Увы, телепатия – редкий дар, и в моей семье никто пока им не обладал. – Ведьма от чего-то отмахивается, возвращаясь к записям. – Есть у меня одна идея – подобные зелья даже новорожденным дают. У меня почти всё есть, кроме меда огненных пчел. – Ты ведь знаешь, в наших краях они не водятся, – Тесса устало потирает переносицу, – нельзя заменить его чем-то более приземленным? Может, тиной из Кипящего моря? Или если нужна высокая температура – драконьим сердцем, хотя и последнее редкий артефакт. – Сердце не подойдет – я сомневаюсь, что ее организм примет ферменты, содержащиеся в нем, также и слюна дракона отпадает – может быть ядовита. Тина потеряет все свои свойства в растворе иглицы, что и станет основой зелья. Смотрю на них с тупым выражением лица, осознавая, что не понимаю и половины их речей. Мало того, что они обсуждают что-то, схожее с химией в нашем мире, так еще и на английском. – Тогда, возможно, перо феникса? Жара будет достаточно. – Не сочетается с туманными цветами. – Молнии Рухха? Они редко встречаются, но я могу предположить, где их найти. – Слишком сложно поймать молнию, а просто так в зелье ее не добавишь. Сначала надобно в пыль перемолоть. – О, Титан, – Тесса выдыхает, – как же сложно. – И не говори, – усмехается ведьма, что-то записывая в своем дневнике, – мед можно собрать севернее таза, ближе к Императорским землям. – Я знаю, где найти мед, – ухает Сычик, выгибаясь перед Гвэн. – Мы проходили несколько ульев по пути к вам. – Сколько туда идти? – Целительница чуть приподнимается, с интересом глядя на демона. – Где-то день, – слишком весело произносит совиный демон, и в комнате повисает тишина. Я устало вздыхаю, опуская голову. – Простите, со мной слишком много проблем. – Да, ты права, проблемная. Жар, да еще и эта рана на руке – ничего серьезного на первый взгляд, но нервные окончания повреждены, возможно, обычное защемление, так как шевелить рукой, как я вижу, можешь. Невольно дергаю рукой, тут же чуть жмурясь от боли. – Да, с болью, знаю, – Гвэн выдыхает, – но всё же. Многим при таких ранах стоит вовсе удалить конечность. У тебя есть шансы на успешное выздоровление – благодари Антриессу, – но сначала нужно разобраться с твоим жаром. Просто так он никуда не уйдет. – Она качает головой, закрывая записи, и поворачивается к Тессе. – Если найдешь мед, я изготовлю зелье. Увы, я сама не смогу пойти – нельзя оставлять малышку Риот без опеки, ты знаешь. – Знаю, – Тесса улыбается довольно устало, – Сычик, да? – Она проводит пальцами по клюву птицы. – Проводишь? – Уху, конечно! Собственные губы складываются в приятной улыбке, и я тихо усмехаюсь себе под нос, благодаря мысленно Судьбу, что позволила мне попасть в хорошие руки, пусть и в другом мире. Гремит взрыв. Тесса моментально хватается за ручку двери, однако не успевает провернуть – та распахивается прямо перед ней, являя испуганное лицо Виктора в сочетании с суровым взглядом васильковых глаз. – Все, – взор его пробегается по помещению, – на выход. Живо! Позади горит дом ярко-алым праведным огнем, будто подпитываемым кровью раненых ведьм. Среди дыма можно заметить несколько плывущих по темному небу кораблей Императора, продолжающих обстрел. Магические пули попадают в деревья, затухают в снегу и разрывают крыши, и стены так, словно вовсе не видят в них препятствия. В спину ведьмака прилетает один из них, больно обжигая кожу – даже ткань, пропитанная зельями и зачарованная заклинаниями, не выдерживает подобного удара. Полу-ведьма подхватывает его под руку, уводя с линии огня, когда же я бросаюсь наружу, в панике осматриваясь по сторонам. – Женя, назад! Но я не слышу. Мне страшно. Из домов бегут дикие ведьмы. Кто-то пытается отбиваться. Мариот громко плачет, пока его отец оттаскивает его в сторону, громко причитая, что он должен бежать к болотам, а Гэвин присоединится к нему позже. Кинг. Глаза распахиваются в ужасе. Я обращаю свой взор на горящее здание напротив. Маленький демон скребет горящие доски, обжигая собственную кожу, опаляя шерсть. Рядом хлюпает носом смуглый мальчонка, искренне перепуганный, захлебывающийся в собственных слезах, не в силах собраться. Его руки трусливо вычерчивают в воздухе круг заклинания, но тот раз за разом разрушается, рассыпаясь искрами перед ним. Я хочу броситься к ним, оттащить от огня, пока они не поранились, как вдруг в нос ударяет стойкий запах тлеющего мяса. Под бревнами и обломками виднеется мертвое женское тело. Лазурного оттенка юбка сгорает в обрамлении длинных черных волос и ошметках пропитанной кровью рубашки. В голове сразу вспыхивает мысль: Хоуп. Однако прежде, чем я успеваю решиться на активные действия, между нами спускается веревочная лестница, и практически на голову мне прыгает Императорский солдат, угрожающе выставляя перед собой посох с красным камнем. Он что-то говорит, но я уже не разбираю слов. В крови бурлит ярость. Хватаюсь раненой ладонью за рукоять кинжала, обнажая острое лезвие, являющее яркий отблеск языков пламени в белоснежном окружении снегов. Руку сводит судорогой, но пальцы не смею разжать. – Назад. Второй кинжал устремляется к первому, и я перехватываю его на полпути, замахиваясь и нанося удар по воздуху – солдат успевает отскочить назад. Шаг за шагом, я нагоняю, возможно глупо, слишком самоуверенно размахивая ножами. Позади слышится хруст снега, и я резко останавливаюсь, вонзая кинжал с размаху в плечо второму солдату, тут же доставая его, наскакивая сверху на припавшее к земле тело, пронзая его раз за разом, пока грудь не сдавливают заледеневшие корни – его товарищ пытается оттащить меня магией. – Женя! – Кинг бросается ко мне, царапая растение, однако я не слышу и его – грубо отталкиваю, замахиваясь для удара вновь. Слезы заслоняют плотной пеленой глаза, не давая возможности разобрать, кто передо мной. Кинжал сверкает в ярком пламени и исчезает прежде, чем касается маленького тела. Пара безумных глаз оборачивается к полу-ведьме, зависшей надо мной, пытаясь отдышаться. Лезвия покоятся в ее руке. – Успокойся, дитя! – она отбрасывает оружие, взглядом приказывая демону отступить – Кинг подчиняется, вскоре замечая убегающих прочь ведьм, создающих за собой иллюзию – временное спасение от Императорских ищеек. – Женя, – она укладывает руки на мои горячие щеки, бережно смахивая слезинки из глаз. Картинка медленно расплывается, а после неожиданно проясняется. Лицо Тессы выглядит опечаленным и беспокойным, но никак не злым или напуганным. – Ты должна прийти в себя. Нельзя уподобляться Императору! Не становись тем, кого так ненавидишь. Я громко всхлипываю, падая ей на грудь, обхватывая спину руками. Дариус, черт побери, был прав. Я бессильна. Я не готова к последствиям. А они раз за разом преследуют меня, причиняя невыносимую боль окружающим. Чуткие пальцы Антриессы робко проходятся по темным отметинам от корней на руках, пытаясь согреть холодную кожу. Прямо сейчас на мне из одежды лишь рваные джинсы, открывающие правую ногу до колена, и выстраданная футболка со множеством заплаток. В придачу – пара бинтов, часть из которых теперь пропитана кровью из-за моих бездумных действий. Тело пробивает дрожь, но не от холода, увы, нет – от того, что женщина медленно отстраняется, поднимаясь на ноги, взглядом провожая Кинга, притаившегося у входа в пещеру. – Надо уходить. Виктор приказал отступать. Значит, та рана была не смертельна? Слава Богу. – Ты можешь стоять? – Взгляд серебристых глаз падает на плачущего у развалин мальчишку, и женщина спешит к нему, уводя с линии огня – прибывший вторым корабль начинает обстрел, избавляясь от остатков домов. – Женя, – Тесса повышает тон, – ты можешь стоять? – Забросив Гэвина на спину, женщина глядит на меня, прекрасно понимая, что защитить двоих, если будет нести нас на себе, не сможет никак. – Д-да, – неуверенно бормочу, поднимаясь с трудом на ноги. – В сторону! – вдруг восклицает она, и я оборачиваюсь, замечая ярко-голубую вспышку, метнувшуюся ко мне. Тесса делает шаг вперед, но не успевает заслонить собой – ребенок на спине всё же добавляет весу, и в скорости ведьма теряет. Однако я всё же падаю в снег, совсем рядом с кинжалами, проезжаясь спиной по догорающей древесине, ощущая горячий пепел затылком. Откашливаюсь, размыкая глаза, и моментально хватаюсь за ножи, откатываясь в сторону, направляя оружие на создание перед собой. Глаза распахиваются в ужасе. Передо мной предстает рыжеволосая ведьма с ярко-зелеными глазами в черном платье. Это она виновата в гибели Идалин. Это она забрала ее. Она привела ее к ногам Императора. Это ее я ненавижу ничуть не меньше Белоса.

***

– Да где же она? Юный ведьмак с короткими голубыми волосами, торчащими на макушке забавным ежиком, пытается не навернуться на шаткой лестнице, впиваясь черными ногтями в древесину. Пара серо-зеленых глаз с тоской осматривает бесконечные полки Императорской библиотеки в поисках нужной книги, пока очки с большими круглыми стеклами не спадают на аккуратный нос, заставляя персону оторваться от созерцания многообразных названий, чтобы поправить оправу. Однако это действие сказывается на их равновесии, и Рейн начинают качаться на отодвигающейся от стены лестнице с тяжелым дыханием, предвещая скорый болезненный удар. – Могли бы просто попросить помочь, – раздается задорный тон снизу. На ведьмака с любопытством глядит мужчина с длинными платиновыми волосами, собранными в аккуратный высокий хвост на затылке, пряди которых волнами спадают на бледное лицо с легкой седой щетиной, лишенное даже легкого румянца. – Спуститесь, али помочь? – Он нарочито ничуть не страшно хмурится, вызывая сверху тихие смешки и неловкое бормотание. – Если можно, – улыбается подмастерье главы ковена Бардов, приподнимая уголки искусанных в стрессе губ. Белая рубашка чуть мнется, пока Рейн пытаются спуститься по хлипким ступеням. Лестница больше не стремится падать вниз – мужчина уверенно держит ее одной рукой, придавая некой уверенности действиям ученика. – Что в этот раз искали? – Алессандр искренне улыбается, замечая легкий румянец на их щеках, после чего беззаботно треплет их по волосам своей широкой рукой в темно-синей перчатке. Рейн поднимают взгляд на наставника и мягко улыбаются в ответ, понимая, что тот дарит свою улыбку лишь им. С остальными он другой. С Рэйн – он добрый, по-особенному. Наверное, именно поэтому внешность главы никогда и не пугала Рейн. Их не страшили ни эти жуткие шрамы на левом глазу, по слухам, подаренные самим Императором, при том напоминающие следы от звериных когтей, ни почти безжизненные гетерохромные глаза – выцветший голубой и кобальтовый, ни порванное левое ухо, ни даже суровый и отстраненный вид. Ведьмак поправляет прическу, виновато прищуриваясь. – Ищу книгу о заклинаниях окаменения. – Хочешь спасти Идалин? – Алессандр усмехается, Рейн молчат, стыдливо опуская голову. Они знают, что скрыть от наставника что-либо попросту невозможно, да и отказывать в помощи он не станет, но всё равно чего-то боятся. – Боюсь, тут нужных книг не будет. Может, что в Библиотеке Костеграда найдешь? В тайной секции. – В Тайной секции? – повторяют по слогам Рейн. – Ага, правда, попасть туда не так просто, – мужчина отводит взгляд к потолку и нарочно вытягивает слоги, вызывая интерес у своего подопечного, глаза которого так и блестят, – но я могу помочь. – Не за просто так ведь? – Юный ведьмак хмурится. – Нет, конечно, но плату возьму с тебя позже. Пока, вот, держи, – собеседник вытягивает из кармана своего кобальтового оттенка приталенного жилета с необычным воротником, напоминающим головку грифа, небольшой плотный пропуск с адресом библиотеки и именем главы Бардов, – не потеряй только. Думаю, пропустить должны. В конце концов, доступ туда имеют только приближенные Императора – как никак, многие книги мы сами отдавали Хранителю. Редкие и по-настоящему стоящие тома. – Расскажете на досуге? – Рейн кажутся заинтересованными, и Алессандра это искренне радует – последние дни ученик выглядел поникшим, и причина была ясна, но оговорить ее в стенах дворца равносильно самоубийству. Впрочем, главу Бардов подобный исход уже давно не пугает. За дверью слышится громкий звук, и барды настораживаются. Алессандр отдает жест Рейн, и сам устремляется на выход, уверенно распахивая двери. Подобный шум – далеко не новшество во дворце, но сегодня особенный день. Некоторые из ведьм на нервах. И мужчина изначально знает кого он встретит за порогом. Живая пурпурная масса разумной мерзопакости налипает на стены и потолок, глядя на незванного гостя своими бесчетными черно-зелеными глазами по всему телу. Проходит несколько секунд прежде, чем Дариус принимает свое человеческое обличье, хотя его волосы всё еще гневно растекаются вокруг тела, не предвещая ничего хорошего для любого, кто посмеет подойти ближе. В коридоре чуть дальше стоят стражники, но им нет никакого дела до девиантного поведения главы Мерзостей – в этом дворце никому нет дела до Верхушки. Они имеют в своих руках слишком много власти. Им позволено всё, что не противоречит воле Титана, а волю диктует Белос. Дариус стоит спиной, и Алессандр позволяет себе сделать несколько шагов по направлению к источнику шума. Однако рядом с его шеей моментально оказывается лезвие из мерзопакости, глава ковена которой так и не решается повернуться лицом, и сквозь зубы бормочет едва различимое: – Не приближайся, если не хочешь расстаться с жизнью. От резкого движения серьги на ушах Алессандра, похожие по своей форме на замочные скважины из атласной ленты, чуть покачиваются, отблескивая серебристым.