Рубиновое болото

Спустя 4 часа после нападения у Колена. Глубокая ночь. Императорский дворец. В безмолвной тишине прекрасно слышны чужие шаги и голоса, перешептывающиеся в темноте. Группа стражников лениво вышагивает по коридору, направляясь в спальные комнаты, не забывая посетовать на не слишком успешное окончание миссии. – Я считаю, что во всем виноват климат близ Колена – холодно, ужас. А нам еще не скоро зимнюю форму выдадут. – Если бы не появившаяся предательница, нам бы удалось схватить оставшихся, – цокает языком старший, стягивая с лица стальную маску, открывая вид на грубое пушистое лицо. Демон хмурится и резко выдыхает. – Погибших среди солдат трое, среди ведьм – четверо. И это при том, что у нас было численное преимущество. – Верно, поступи сразу приказ о поимке леди Клаторн – было бы проще. – Ребенка жалко, – качает головой третий, ниже ростом, – совсем маленькая была. — К сожалению, порой приходится идти по трупам, будь то даже женщины или дети. Такова воля Титана, иначе бы Император не отдал приказ о зачистке далекой деревеньки. – Это да, но всё же... Голоса удаляются, шаги смолкают, скрываясь на лестнице в глубокой темноте. Сгусток света, следующий за ними подобно воздушному шару на тонкой нити, исчезает за углом, с ним уходит и последняя надежда. Дариус ощущает, как вскипают внутренности, как глаза непроизвольно намокают, и дыхание неожиданно спирает, не оставляя и следа спокойствия. Он не контролирует себя, поддается желанию стереть с лица земли само упоминание Белоса, того, кто лишил его семьи, а после уничтожить и его подданных, кто бы это ни был – друг или враг. Сила пожирает его изнутри, взрываясь вихрем эмоций, окрашивая всё вокруг в темный пурпурный. Позади слышится скрип, и шаги раздаются совсем рядом. Ему приходится взять себя в руки. Приходится стиснуть зубы и подавить нарастающий гнев. Он не движется, его же оппонент продолжает шаг. Тогда Дариус замахивается, и позади вытягивается тонкое лезвие мерзопакости, останавливаясь у мужской шеи. – Не приближайся, если не хочешь расстаться с жизнью. Глава Бардов – Дариус точно знает, что это он, сам видел, как тот скрылся в библиотеке с несколько минут тому назад – молчит, глядя с едва различимым волнением на товарища поневоле. Глава Мерзостей разворачивается, быстро удаляясь, не давая и шанса на начало разговора. Нельзя выдавать себя, как бы больно не было. Это им теперь не поможет. Это не спасет его невесту и сына. Больше нет.

***

После заката. Остатки безымянной деревни диких ведьм, Колено. Правую руку не получается больше сжать, она словно вовсе потеряла чувствительность – даже пальцем не пошевелить. На глазах проступают слезы, но я мужественно держусь, стараясь сдержать болезненные всхлипы. В левой покоится собранный из двух кинжалов обоюдоострый короткий меч, позволяя продолжить неуклюжую серию ударов в выпадах в сторону Императорской прислужницы. Ведьма отбивается заклинаниями, пытаясь то связать меня, то заморозить, словно не решаясь ранить, однако это меня вовсе не волнует. Она – Императорская псина. Она – убийца Иды. Она должна умереть. Лезвие прорезает ледяной столб, позволяя мне заскочить на обломок, вросший в землю, и повалить находяющуюся за ним ведьму на землю. Она спешно хватается за свой посох с навершием в форме белого ворона, однако я также быстро хватаю ее за руку, вскрикивая сама от боли. Кажется, что все мышцы на правом предплечье одновременно разрываются. – Пусти, глупая! – скалится ведьма, с трудом вырисовывая круг в воздухе. Пытаюсь собраться с мыслями и остановить заклинание, но боль берет верх, не позволяя сдвинуться с места. Вспышка света появляется за спиной, и я уже готовлюсь к удару, однако его не следует – громкий шлепок вперемешку с хрипением заставляет обернуться и взглянуть на поверженного заклинанием стражника. Гляжу на свою противницу в непонимании, кусая губы в кровь. Это она создала заклинание, защитив меня от выпада солдата. От боли хочется кричать, но нельзя – это привлечет ненужное внимание. – Схватить предательницу и дикую ведьму! Резко поворачиваю голову правее, замечая спускающихся с летательного аппарата солдат, и хочу броситься на них, как вдруг ведьма отталкивает меня в сторону, шустро поднимаясь на ноги, создавая между нами и стражей стену из обледеневших корней. Соображать, что это было, я не желаю – и так от всех этих мыслей голова кругом, да еще и жар усиливается. Всё, чего я хочу сейчас – не рухнуть прямо здесь от бессилия. Оттого и решаюсь на глупое действие – хватаю ножи и бегу прочь, к пещере, у которой всё еще ждет Кинг, где укрылись остальные, возможно, преодолев уже с треть пути. Дым от горящих домов должен ненадолго скрыть меня от лишних глаз. А что до той ведьмы – мне плевать, предательница она или это было сказано для отвлечения, ей не жить. Убьют ее те солдаты, или сам Император – мне дела нет. В следующий раз я обязательно... Вздрагиваю, чуть покачиваясь, ощущая, как голова наливается сталью – последствия затянувшейся битвы дают о себе знать. Маленький демон тут же подбегает ко мне, сверкая своими большими печальными глазами – насколько же он напуган, я даже думать боюсь, – подхватывая меня под руку, когда я падаю на колени в снег. – Поднимайся, – он шмыгает своим носом, – Женя, нужно идти. Пожалуйста! – Его маленькие лапки пытаются тянуть меня ко входу, пока пара желтых глаз смотрит в ужасе на остатки безымянной деревни, наблюдая всё больше стражников среди дымовой завесы. Его когти едва царапают опаленную кожу, и малыш роняет извинения. – Иди, – откашливаюсь, сплевывая горькую слюну, собственный голос неприятно хрипит, – я догоню. Позади слышится хруст снега. Я хочу обернуться, но сил не хватает даже на столь простое действие. Кинг выскакивает вперед, расставляя свои короткие лапы в стороны, закрывая часть моей спины настолько, насколько ему позволяет рост. – Хей, ты бы не сидела на с... — договорить ведьма-предательница не успевает. Из пещеры доносится громкое уханье, и вскоре над нашими головами вытягивается домашний демон Совиной Леди, строя довольно грозное выражение лица. – Уху, меня попросили отогнать незванных гостей! – Он улыбается, но, стоит только птице заметить мое состояние и разбитого эмоционально Кинга, как радость мигом сменяется растерянностью. Сычик медленно опускается, утыкаясь мордочкой мне в бок. – Обопрись о меня, – просит демон, и я пересиливаю себя, поднимаясь на ноги – они кажутся ватными, едва волочу. – А эта ведьма? – Он вытягивается чуть больше, оглядываясь назад, и я хочу ему ответить, но не успеваю – взгляд цепляется за осыпающуюся древесину, составляющую его чудоковатое тело. Пальцы неловко касаются поврежденной плоти, и древесина рассыпается прямо на глазах, являя неприкрытые мышцы, гниющие заживо. – Сычик, – ахаю испуганно, едва не падая вновь. Однако, неожиданно, под вторую руку меня подхватывает ведьма из Императорского ковена, практически сшибая с ног Кинга. – Прочь! – отталкиваю ее, непроизвольно отшатываясь, прислоняясь обожженной спиной к холодным камням пещеры. – Убирайся. Немедленно. Тебе не место здесь. – Ты едва стоишь на ногах, – холодно подмечает незнакомка, разминая руки, осматривая меня пристально и беспристрастно, – и твои спутники тебе немногим могут помочь. Один едва до колена достает, второй – медленно погибает. Я кошусь на Сычика, но тот не подает виду, что речь идет о нем, совершенно спокойно извиваясь вокруг моего тела, не давая свалиться с ног. С ним точно что-то не так. Ранили в сражении? Повредили во время нападения на дом Гвэннет? Нет, рана напоминает гниющую болячку – всё идет изнутри. Тогда в чем же?.. – Вы знаете, как помочь ему? Можно ли исцелить его, вернув в Совиный дом? – стараюсь звучать уверенно, но голос скорее напоминает подростковую наивность. Сейчас это неважно. Из-за моих действий не должен погибнуть больше никто. – Женя, – вмешивается сам Сычик, мягко потираясь клювом о мою щеку, вызывая легкое смущение, позволяющее на несколько секунд отвлечься от болезненных мыслей, – Совиного дома больше нет. Мы с Кингом одновременно замираем, не осознавая еще всего ужаса сказанных слов. – И со мной всё будет хорошо. Я изначально знал, на что иду. Я должен защитить своих друзей, – мордочка перемещается к Кингу, задорно единожды клюнув того по носу, – это не приказ Идалин или чей-либо еще. Это лишь мое желание. Я хочу быть рядом с вами. – Сычик, – голос Кинга дрожит, он не находит слов, чтобы выразить собственные мысли, и я его в этом понимаю. Стискиваю зубы, прикусывая кончик языка. Во рту медленно растекается отвратительный привкус металла, от которого, кажется, не избавится. Это моя вина. Все вокруг страдают из-за меня. Я приношу одни лишь несчастья и боль. Я не должна была попасть в этот мир. Я должна была уйти еще в самом начале. Тогда Ида, Сычик, Сэф и дикие ведьмы... Они все были бы живы. Мне стоило бы умереть еще в младенчестве. Тогда и мама бы была счастлива. – Это всё твоя вина! – выкрикиваю неожиданно для всех, плотно смыкая веки, отчетливо ощущая нахлынувшие вслед за эмоциями непрошенные слезы. – Если бы не ты, этого бы не произошло! Все были бы живы и здоровы! – Склоняю голову, тяжело дыша, когда же грудь хаотично вздымается от хрипловатых всхлипов. – Ты права, – вдруг доносится спокойный голос напротив, – если бы я была не столь глупа, – пара зеленых глаз смотрит на меня с надеждой, – то разгадала бы подвох в Императорском обещании. – Обе-щании? – сбивчиво повторяю последнее слово, не совсем понимая, с чего это вдруг враг будет говорить подобное. – Это неважно, – резко выдыхает ведьма, – сейчас единственное, что тебе нужно знать, человеческое дитя – я также как и ты ищу способ расколдовать Идалин. – Так я тебе и поверила, – шикаю, гордо вскидывая голову, несмотря на скатывающиеся по щекам слезы. Здоровой рукой продолжаю опираться на Сычика, поскольку иначе просто не смогу продолжить ход – ноги не держат. – Сычик? – гулким эхом проносится по помещению голос Тессы, стоящей, судя по всему, уже у выхода из пещеры. Ведьма подхватывает меня под вторую руку, не обращая никакого внимания на полный ненависти взгляд, устремленный точно на нее. У меня нет другого выхода. Ей нельзя доверять. Нужно добраться до Тессы и попросить помощи у... А станет ли она помогать? После случившегося я бы на ее месте прогнала прочь ту, из-за которой случился наяву подобный кошмар. Ее друзья погибли. Опускаю голову, с помощью врага и Сычика, медленно передвигая ноги, стараясь двигаться как можно быстрее, как бы тяжело это не было. Куда идти теперь? Мы ведь так и не нашли способ расколдовать Идалин. Я не знаю этих мест, не знаю, где можно укрыться. Не знаю, где другие дикие ведьмы. Не знаю и станут ли они помогать мне. Станет ли вообще кто-то помогать глупой девчонке, что лезет не в свое дело? Погрузившись в собственные мысли, не замечаю, как мы преодолеваем туннель, оказываясь с другой стороны горы. Холодный воздух бьет в лицо, отрезвляя разум, и мелко царапает румяные от жара щеки, грубо собирая соленые капли. Не успеваю сморгнуть оставшиеся слезы, как уши сковывает болью – Виктор, с легкостью преодолевший расстояние в десяток метров, несмотря на свое ранение, тянет меня в сторону, не слишком ловко стягивая кожаные накладки. – Так и знал, – холодный тон в купе с презрительным взглядом вводят в ступор похлеще его действий, – человеческий ребенок виноват в этом! За ней охотились те солдаты. Это она привела их в наш дом. – Он скалится недобро, я отступаю чуть назад, судорожно пробегаясь дрожащим взглядом по лицам собравшихся под деревьями диких ведьм. На их лицах – ужас. В глазах – страх и отвращение. Даже Гэвин, мальчишка, который стоит рядом с Тессой, не желает иметь со мной ничего общего – его взгляд полон ненависти. Он потерял из-за меня мать. Точнее, ему так внушили. Так внушила себе и я. Хочу сказать хоть слово в свое оправдание, объяснить, что старейшина всё понял неверно, но не могу пошевелиться. Слабость ли тому вина или растерянность из-за отсутствия какой-либо поддержки – не знаю, но всё же решаюсь взглянуть на ведьму, ради которой и прибыла в эти края. Ту, которая спасла меня в первую нашу встречу, которую я даже не помню. Ту, кто неожиданно протянул мне руку помощи и совершенно безвозмездно дал кров, лечение и пищу. – Виктор, – шепчет неуверенно Тесса, делая шаг вперед, как тут же вздрагивает, хватаясь за горло. Ведьмак вырисовывает в воздухе круг, и иллюзия забирает ее голос. Его взгляд остается суров, даже по отношению к ней. — Не сейчас, Антриесса. Ты не защитишь этого ребенка боле. Ты слишком доверчива и добра, и ты знаешь, чем это однажды для нас обернулось. Повториться произошедшему тогда я не позволю, даже если для этого необходимо принести жертву. Вздрагиваю, опуская взгляд в землю. Нет, она не может. Она напугана, как и все вокруг. Она не хотела... Я не хотела этих страданий. Она сожалеет? Ей не стоило помогать мне? Об этом она сейчас думает? Медленно поднимаю голову, трусливо озираясь на полу-ведьму, но та молчит, хоть заклинание уже и снято. Она не смотрит на меня, ее поставили перед выбором: семья или я, и, конечно, она выбрала первое. Гэвин мягко обхватывает ее ладонь пальцами, безмолвно стараясь поддержать – видимо, Тесса многим здесь дорога. Они все – одно целое. Она и впрямь слишком добра, раз позволила войти в эту цепочку сломанному изначально звену.

***

Спустя 4 с половиной часа после нападения у Колена. Глубокая ночь. Императорский дворец. Дариус не движется уже несколько минут. Взгляд помутневших из-за нахлынувших слез глаз прикован к одному единственному предмету в огромной двухэтажной комнате, больше похожей на покои принцессы из сказок для детей. И этот предмет лежит в его широкой, чуть дрожащей, руке неподвижно. Небольшая коробочка, замаскированная под коробок из-под крема, обита бархатом изнутри и украшена маленькой подушечкой, на которой мирно лежит кольцо. Золотое с небольшим, но ярким и действительно качественным фиолетовым камнем, в глубине отливающим ярко-алым. С этим кольцом, а точнее той, кому оно предназначалось, связано слишком много воспоминаний, теперь такой сумасшедшей болью отзывающихся в груди, что хочется разбить его сию же секунду. Бросить о стену, да посильнее. А ещё лучше метнуть точно в лицо тому, кто виноват в ее гибели. В гибели его Хоуп, его возлюбленной, которая так и не смогла стать женой из-за его же слабости. Он замахивается, желая совершить задуманное, скрипя зубами и плотно смыкая веки, но удара не происходит – его руку тут же перехватывают. Алессандр смотрит на него с добродушной улыбкой, столь нетипичной для главы Бардов, что Дариус некоторое время вовсе стоит смирно, не видя в нем ничего кроме иллюзии искалеченного разума. Хотя, казалось бы, зачем в такой момент думать о том, кто не является тебе ни врагом, ни другом? – Не совершай моих ошибок, – седовласый мягко забирает из белой перчатки коробок, с интересом рассматривая его содержимое, – особенно, – его голос чуть дрожит, улыбки на лице больше нет, и хозяин комнаты начинает догадываться почему, – если это что-то важное. – Я предупреждал, – собственный голос хрипит, и Дариус, гордо вскидывая голову, несмотря на стоящие в глазах слезы, замолкает. – Послушай совет старика, – Бард не обращает никакого внимания на очередное предупреждение и вскипающую массу волос, обращенных в мерзопакость артефактом, – я был на твоём месте и знаю, что ты сейчас чувствуешь. – Не говори так. Ты не знаешь. – Знаю, – пальцы в темно-синих перчатках аккуратно отодвигают в сторону пряди белых волос, открывая вид на грубо сросшийся шрам. – Я пережил гибель своей любимой прямо как ты. Только вот, юн был, несдержан, и вот, чем это кончилось. Алессандр улыбается печально, давая слабину – перед глазами проносятся, наверное, самые теплые воспоминания в его жизни. – Сандр! Юноша поворачивается на звонкий голосок юной леди, спешащей в гору с корзинкой чего-то вкусного, в очередной раз с любовью приготовленным этой милой дамой. Теплая улыбка пухлых персиковых губ невольно заставляет Барда улыбаться в ответ, заставляя щеки покрываться пунцовым румянцем. – Я же просил так не называть меня, миледи, – виновато бормочет он, протягивая вперед ладонь в изящном жесте, помогая преодолеть последний уступ и бережно придерживая девушку за талию, когда она чуть оступается, заваливаясь назад под весом лакомств. – А я просила звать меня по имени, – она дуется, и это всегда выглядит очаровательно, так что Алессандр частенько провоцирует ее. – Я рад, что ты пришла, Эйва, – первым сдается юноша, одаривая любимую мягким, почти невесомым, поцелуем в уголок губ, вызывая румянец уже на ее щеках. Пара больших искренне невинных салатовых глаз впивается в него вопросительно, и девушка слегка стыдится этого, дергая головой, от чего ее бирюзовые волосы с лавандовыми прядями мягко качаются, приятно щекоча светлую кожу. Она сильно уступает в росте барду, потому, когда хочет отомстить, одарив более бодрым поцелуем, натыкается не на его губы, а на воротник расстегнутой лавандовой рубашки, пахнущей всегда ее любимым запахом – вишневыми косточками. Курносый носик слегка ударяется о ключицы, заставляя девушку тихо ойкнуть. Усмешка доносится сверху, и Алессандр опускается к ней, чмокая ушибленное место по-свойски, задорно и весело. Он всегда такой – с ним никогда не бывает скучно, хоть и меру в веселье он прекрасно знает. Эйве нечего бояться рядом с ним – бард, принимающий ее такой, какая она есть – свободной дикой ведьмой, готов в любой момент укрыть ее от глаз стражников, очаровав тех своей игрой на гитаре. Мужчина шумно выдыхает, наконец медленно тряся головой, дабы отогнать болезненные, но действительно счастливые воспоминания – единственное, что заставляет его нести этот тяжкий груз, продолжая существовать в мире, где больше нет Эйвы. – Я потерял свою жену меньше, чем через полгода после нашей свадьбы. – Алессандр проводит пальцем по щеке к левому уху, ненарочно задевая серьгу. – Это был последний ее подарок. Они должны были стать символом нашей любви – я обещал сделать такие же для нее, но не успел. – Гетерохромные глаза поднимаются к взволнованному лицу Дариуса, наконец осознавшему, что именно произошло тогда, много лет назад. Бард врывается в Тронный зал, не церемонясь, вовсе не беспокоясь больше за свою жизнь. Он издает утробный рык прежде, чем в его руки падает гитара с изображением маленькой синей бабочки у грифа. Бард проводит по струнам, создавая взрывную волну, ударяющую точно по трону, где только что сидел сам Император – но стоит только музыке коснуться металла, как его силуэт исчезает в ярко-алой вспышке, появляясь за спиной мужчины. Алессандр оборачивается сразу, почувствовав опасность, но даже так не успевает закрыться от атаки – вязкая темно-зеленая дурнопахнущая субстанция, вырывающаяся едва ли не из пола, обращается в звероподобную конечность, когтями разрывая не только сам музыкальный инструмент, но и мужское лицо. Кровь быстро стекает по левому глазу и щеке, мгновенно пачкая и неопрятную одежду, и светлый пол. Стальной взгляд Императора ощущается даже под маской. Однако, Алессандр не собирается так легко сдаваться – он бросается с криками на статную фигуру, доставая из-за пазухи небольшой кинжал, припасенный как раз на такой случай. Белос не бежит от битвы, но и сражаться не желает – всего одно незамысловатое движение посоха, непохожее на привычный магический круг, и из пола вырастают оковы из плоти, заставляя юношу без его желания встать на колени, отбросив оружие в сторону. – Убейте, – усмехается горько бард, зажимая ладонью рану, – как убили ее. – Много чести, – хмыкает существо под маской, медленно отходя в сторону, кончиком сапога отпинывая кинжал в дальний угол. – Да и ты довольно силен, мальчишка – от тебя будет толк. – Я не стану служить такому чудовищу как вы, – скалится Алессандр, и оковы сильнее сковывают его, едва не до хруста в костях. Плоть ловко обхватывает его шею, заставляя уткнуться лбом в холодный пол. Бард шмыгает носом, ощущая, как горячие слезы смешиваются с кровью, окрашивая бледное лицо в розовые тона. Он ничего не может сделать. Не мог тогда. Не может и теперь. – Станешь или проживешь оставшееся тебе время в темнице, и поверь, твои мучения я прекращать не стану – ты не скоро отправишься вслед за той жалкой дикой ведьмой. На слове «жалкой» Алессандр ощущает, как его выворачивает от гнева наизнанку – он стоит на коленях, постыдно преклонив и голову перед монстром, так легко избавившимся от невинной души по воле какого-то там Титана. Да тот помер давно и отвечает на зов разве что таким же мертвецам! – Успокоился? – Император останавливается в паре шагов от барда, окидывая его внимательным взглядом, вовсе не обращая никакого внимания на лужу пролитой его же рукой крови. – Отлично. Тогда с этого момента ты становишься главой ковена бардов. Официальная церемония состоится на следующей неделе – у тебя есть время привести свой внешний вид в порядок. Алессандр молчит. Император резко выдыхает. – Ты меня понял? – повторяет он чуть громче, и оковы спадают. – Да, – хрипло произносит юноша, поднимая стеклянный взгляд на своего Господина. На этом свете для него больше не осталось ничего, и он вывернется наизнанку, но найдет способ утащить за собой на тот свет и это Чудовище. – Если хочешь отомстить за любимую, лучше сиди и не высовывайся, – Алессандр возвращает коробочку с драгоценным кольцом обратно своему собеседнику, стараясь не смотреть в его глаза – слишком тяжело видеть собственное отражение в том, кого недавно считал врагом. – Я обещаю, однажды тирания Белоса закончится. – Какой ценой? – решительно спрашивает глава Мерзостей. – Ценой всего, если понадобится, – Алессандр слабо улыбается, и улыбка эта выглядит несколько безумно. Дариус стискивает зубы, резко хватая мужчину за плечи, с силой встряхивая. – Очнись, его смерть не стоит тысяч невинных душ! Алессандр поднимает безжизненные глаза на него, но взгляд довольно быстро отводит, замечая позади маленькую игрушку, и осознание отрезвляет замутненный болью потери разум. – У тебя... был ребенок? – дрожащими губами произносит бард. Дариус оборачивается, не сразу понимая, о чем идет речь, и чуть вздрагивает, стоит заметить предмет, натолкнувший того на подобную мысль. Небольшой корявый грифон из мерзопакости со сломанными крыльями и распахнутым клювом – выглядит жутковато, но это первое и последнее, что подарил Дариусу его сын. – Д-да. Точнее, я не знаю... он может быть жив, наверное. Я ищу способ его найти, – мужчина отшатывается, качая головой. Он ни с кем не обсуждал свою жизнь раньше, и сейчас ему тяжело. – То есть он может быть там, с дикими ведьмами? – Алессандр отворачивается к небольшому окну, глядя на темное звездное небо. – Прости. Я поторопился в суждениях. Мы всё же отличны. – В его глазах на мгновение можно заметить слабый блеск, который тут же исчезает, растворяясь в мрачном настроении. – Тебе есть ради кого продолжать жить, потому и рисковать своей жизнью ты не станешь. – Если это поможет избавиться от Белоса – стану, – Деамонн горько усмехается, потирая устало переносицу, незаметно смахивая оставшиеся слезы, – поскольку это подарит будущее следующему поколению.

***

После заката. Остатки безымянной деревни диких ведьм, Колено. Ведьмак хмурится, бросая косой взгляд на ведьму за моей спиной, цокая языком. – И как давно Императорская крыса водится с человеческим ребенком? – Он поворачивает голову в сторону Тессы, будто бы вопрос адресован ей. – Вам уже давно известно о том, не так ли, Грей? Поднимаю слабо голову на нее, не совсем понимая обращение. Разве его имя не Виктор? – Известно, но доверия ты всё еще не вызываешь. Впрочем, Идалин тебе доверяла, Лилит. – Верно, – собеседница выдыхает, и ее рыжие расстрепанные кудри чуть покачиваются. – Императору давно было известно об этих местах, иначе я бы не стояла здесь. – Их взгляды пересекаются, и Лилит не отводит его в сторону, стойко выдерживая удар. – Ты и сам знаешь, что об этом месте было известно всем диким ведьмам. Виктор закусывает губу, немного опуская голову. Не могу разглядеть его выражение лица, но, кажется, эмоции его сменяются в буйном вихре. – Человеку всё равно нет места среди нас, – он решительно поднимает глаза на меня, и ненависть в нем не стихает. Но это чувство обращено уже не ко мне. О ком они говорили? Другие дикие ведьмы? Среди них есть предатели? Паника застилает разум. Кинг замечает это первым, подпрыгивает, хватает меня за руку, пытаясь остановить, но я просто не вижу другого выхода. – Я знаю, что вы мне не верите, и понимаю почему. Но, как бы вы не отрицали этого, у нас одна цель – изменить этот мир, подарить ему свободу от гнета Императора. Я хочу разобраться во всем. Хочу исправить всё, что наворотила! – Голос срывается на повышенные тона непроизвольно, я не хочу кричать, это исходит из души. Возможно, мне следовало давным-давно показать окружающим свои эмоции. И это относится не только к жителям Кипящих островов. – Я здесь, чтобы найти лекарство для Идалин. Сначала от окаменения, а после – от ее проклятья. Ведьмы начинают перешептываться. Тесса поднимает на меня удивленный взгляд. – И я обязательно найду лекарство, даже если для этого мне придется проклянуть саму себя той же силой! – Резко выдыхаю. – Черт! Я найду лекарство и навсегда исчезну из вашей жизни! Лилит позади нервно вздрагивает, я чувствую это, но не сразу реагирую – ослабленный жаром разум занят совсем иными мыслями. – Лилит, – Сычик смотрит на нее в непонимании, – тебе что-то известно об этом? Я оборачиваюсь. Виктор сводит брови к переносице, внимательно глядя на напряженное лицо бывшей главы Императорского ковена. – Я некоторое время занималась изучением этого проклятья... по приказу Императора. – Явная ложь, она закусывает в раздумьях губу, выдавая себя, но я всё же хочу верить в ее слова – это пока единственный ключ к проклятью Совиной Леди, имеющийся у меня. – Можешь рассказать всё, что знаешь, если ты действительно хочешь помочь Идалин? – пытаюсь надавить. Манипулятор из меня ни к черту – ведьма лишь усмехается, чуть прищуривая свои светло-зеленые глаза. – Я знаю рецепт зелья, дитя. Если твои слова правда – я могу помочь. Но твоя жертва будет напрасна. От проклятья Идалин нет лекарства, его попросту не существует. В ее взгляде отчетливо читается: Я знаю. Я испробовала всё. – Я – человек, а мы умеем найти выход из любой ситуации. Возможно, что-то и найду, испробовав сначала на себе. Не знаю, голос совести то или глупое желание стать чем-то большим, чем просто «та, которую можно использовать и выбросить, наплевав на ее доверие к тебе», но я искренне желаю ухватиться за этот шанс, каким бы рискованным он не казался другим. – Я помогу, – нерешительно подает голос Тесса, – в зельях среди всех присутствующих я сильнейшая. Постараюсь раздобыть всё необходимое, но сначала нужно заняться жаром Жени. Лилит медленно опускает голову, осматривая меня, после чего уверенно кладет руку на лоб, резко выдыхая. – Верно. Человеческие дети очень хрупки. – Сначала проклятье, – решительно заявляю я, – жар меня не убьет. – Я бы поспорил с этим, – Виктор ухмыляется, встречаясь взглядом с обеспокоенной Гвэннет позади, – я не стану помогать вам, но и препятствовать не буду. Человеческое дитя останется с нами до тех пор, пока мы, – Тесса оборачивается на его слова, прекрасно понимая, о чем идет речь, – не найдем способ разрушить заклинание окаменения. И до тех пор, пока это Проклятье будет под контролем. Впрочем, еще неизвестно, сработает ли оно вообще – ведь ты всего лишь человек.