Рубиновое болото

И вновь холодно. Ноги подкашиваются каждую секунду, едва волочась по алой земле, следуя за очевидно уставшей Антриессой, которой приходится тащить меня едва ли не на собственной спине. Сычика пришлось оставить в лагере, рядом с Энн, поскольку тащить с собой еще и рюкзак с птицей не представлялось возможным, да и лишняя защита детям, оставшимся там, – в числе которых и Кинг, – явно не помешает. Однако мысль о странных ранах на его теле не покидает голову. Так посчитала и я, пообещав ребятам, что обязательно вернусь, бережно стирая выступившие слезы на бусинках-глазах Сычика. Поднимаю глаза, встречая перед собой только спину Виктора – он не отходит дальше, чем на три шага от полу-ведьмы, каждый раз в первую очередь отводя ее в сторону, невольно пряча от патрулей и человеческого ребенка. Пытаюсь разглядеть что-нибудь еще, что угодно, но укутавшая взгляд пелена и затрудненное дыхание, разрывающее собственные легкие, не позволяют этого сделать. Серые стены источают холод, вызывая в теле неумолимую дрожь, соприкасаясь с пышущим жаром телом. Резко вбираю воздух через нос, подавляя стон, чем привлекаю внимание Тессы. Женщина вдруг хмурится, мягко убирая каштановые пряди с моего лба. – Тебе всё хуже, – она закусывает губу в раздумии, – и по пути мед не нашли. Нужно возвращаться... Гвэн, – зовет женщину, стоящую у стены правее, однако я не позволяю ей сделать и шагу назад, неловко впиваясь пальцами в ее тонкое запястье. – Сначала найдем ведьмака... знающего о... проклятьях, – молит собственный голос вопреки здравому смыслу. – Тише, – шипит Виктор, выглядывая из-за ограды, сидя на посохе, навершие которого заменяет зимородок, – охраны почти нет. Есть шанс пройти незамеченными. Принимайте решение сейчас – остаетесь вы или идете. Другого шанса не будет. Его холодный беспристрастный взгляд падает на мое лицо и отчего-то внезапно смягчается. Не могу его винить. В конце концов, он все еще считает меня виновной в смерти Идалин. И этого факта я даже отрицать не хочу. Прикрываю глаза, качая головой, не собираясь отступать. Однако всё зависит от Тессы – без нее я не смогу и шагу сделать. – Вперед, – уверенно произносит Антриесса, хватая меня покрепче за талию, утаскивая за собой внутрь сразу же за Гвэннет, которая уже держит на готове собственный посох. Над нами пролетает старейшина, укрывая за иллюзией собственного производства. Ход замыкают молодая ведьма со светлыми волосами, имя которой мне неизвестно, и Лилит. Петляем среди глухих стен, ловко избегая встреч с охранниками, которых здесь действительно мало – от силы могу насчитать с десяток за то время, что мы преодолеваем двор, первый этаж, лестницу, второй, три лестницы, третий... Создается впечатление, словно ведьмы здесь уже были. И, возможно, не единожды. Однако рассуждать об этом сил просто нет – я стараюсь хоть как-то двигаться, лишь бы не замедлять спутников, которым при поимке грозит казнь. Иначе почему Белос так безжалостно напал на деревню? Слышу резкий скрип – активируется механизм, отворяющий одну из камер на четвертом – или пятом? – этаже. Виктор обнимает кого-то, приветствуя. Разговоры заглушает шум сирен. Прищуриваюсь, пытаясь разглядеть нового знакомого: рослый мужчина зрелых лет с длинными темно-фиолетовыми волосами и густой бородой с частой сединой, глаз его не видно в полумраке ныне шумных стен. На обнаженном рельефном торсе, прямо у сердца, красуется рисунок – двойной круг, внутри которого витьеватые переплетения напоминают клюв птицы. Руки покрывают множественные татуировки – переплетение прозаичных узоров, мало что говорящих лично мне. Наши взгляды на мгновение пересекаются, и я слышу оклик старейшины: – Рэймонд! Старик оборачивается и кивает, что-то быстро отвечая, тут же направляясь по коридору дальше, открывая следующий механизм. Только сейчас замечаю, что Гвэн и незнакомая блондинка всё это время открывали решетки камер, освобождая ведьм. Вокруг нас уже собралось с десяток колдунов и демонов, некоторые из которых провели здесь далеко не один год собственной жизни. Сирена гудит, не переставая, и вскоре коридоры заполняют стражники, предвещая прибытие подкрепления. Гвэннет блокирует один из выстрелов, укрывая под своеобразным щитом из грязи двоих заключенных, приказывая им немедленно отступать. Тесса дергает меня за плечо, прижимая к себе, и спешно уводит прочь к лестнице, где скрываются Рэймонд и несколько освобожденных ведьм – их магия сейчас слишком слаба, потому отбиваться приходится Виктору и Гвэн, прикрывающим тыл. – Скорее! – Сюда! – Нет, здесь имперские! – Наверх! Гул голосов заглушает даже поток мыслей, не давая сосредоточиться на происходящем. Путаюсь в ногах, спотыкаясь на последней ступени, и падая, невольно увлекаю за собой Антриессу. Женщина отползает в сторону. Удар одного из преследователей принимает на себя Виктор, выскакивая перед нами, тут же отдавая знак блондинке – проход за нами заволакивают толстые выгоревшие корни. – Ты в порядке? – Рэймонд мягко кладет свою мазолистую ладонь на юношеское плечо, стряхивая голыми руками огонь, медленно пожирающий теплую ткань. Однако старейшина моментально отталкивает его, заявляя, что не нуждается в помощи. Видно, как его руки мелко дрожат. Усталость? Или эффект одного из предыдущих заклинаний? Его взгляд пожирает нас с Тессой, но открыто озвучить собственные мысли он не может, лишь молча вскидывает голову и указывает заключенным на коридор слева от себя. – Мне и впрямь... стоило остаться, – горько усмехаюсь я, прикрывая в усталости глаза. Невинно осужденные свободны. Но почему мне от этого ни капли не легче? Совесть так и грызет изнутри, пожирая и разум, и сердце. – Женя, не стоит винить себя в том, в чем твоей вины не было изначально, – приободряет теплый женский голос, и ее пальцы мягко проходятся по моим слипшимся от пота волосам. Отчего-то это легкое прикосновение отзывается тянущей болью в груди. – Тесса! – зовет силуэт Гвэннет, ускользая в темноте одного из последних коридоров. – Нужно идти, – женщина осторожно поднимает меня, замечая небольшую странность: перевязь на правой руке пропиталась чем-то темно-зеленым, вязким и одновременно с тем дурно пахнущим. – Давно?.. Ее отвлекают крики стражников внизу, пытающихся сжечь преграду, и быстрые множественные шаги в коридоре справа. Приходится срочно продолжать путь, оставляя вопросы на потом. Просто случайность. Грязь. Гной. Не больше. Это точно не то... Нет, никак не может быть. Только сейчас взгляд подернутых пеленой болот натыкается на маленького сыча на ее алой макушке. Палисман Иды кажется напуганным, и его взор прикован не ко мне, и даже не к Антриессе, а к темной фигуре с рыжими волнами, растекающимися под капюшоном, зачищающей этаж впереди. Лилит? Он что-то... чувствует? Хочу спросить у Тессы, связаны ли как-то Лилит и Ида, от чего ее палисман так странно ведет себя, вот только не успеваю – справа раздается взрыв. Стена разлетается в труху. Серая пыль и не собирается оседать, густым туманом укрывая проход. Сквозь дыру же ломятся прибывшие из замка стражники. – Черт, – Антриесса начинает тяжело кашлять, припадая к земле, а я не чувствую ничего такого – слабость остается прежней, – зелье из мака, снотворное, – поясняет она, пытаясь оттянуть меня в сторону, зажимая мой рот воротником футболки. – Бе.. – Вот они! Стальная перчатка хватает полукровку за волосы, утягивая за собой – удар приходится в область шеи. Серебристые глаза закатываются, и она обмякает в его руках. Стражник поднимает голову и глядит на человека, прибившегося к стене. Руки дрожат. Пальцы тщетно пытаются нащупать кинжалы, однако из-за жара и этой дымки не могу никак найти их, не сразу осознавая, что стоит искать выше – пальцы щупают плоский живот. Прости, Тесса, мне не сбежать... Раздается громкий звук – плитка в узком коридоре позади меня рушится, и с нижнего этажа вырывается крысо-червь, бросаясь на воина, вгрызаясь в его плоть. Из прохода выскакивает и рыжее маленькое нечто, подобное человеку, взрощенному зверем. Большие желтые глаза с кварцево-розовой радужкой впиваются в меня. Маленький забавный нос оказывается почти вплотную, принюхиваясь, и рыжая шерсть щекотит румяную щеку. Прикрываю глаза, заслоняясь рукой, однако в ладонь неожиданно мягко утыкается незнакомка, издавая довольно милое урчание. Пара желтоватых зубов смыкается на футболке и тянет меня вниз, в ту самую дыру, откуда появилось это странное нечто. Пытаюсь ухватиться за сломанные плиты, но вместо сцепления лишь скольжу пальцами по ним, убивая в кровь подушечки пальцев. Не знаю, что делать. Голова набита сталью. Так тяжело дышать... И душно. Невероятно душно. Тесса. Нужно позвать ее. Пытаюсь. Раз. Второй. Ничего. Голос не слушается. Горло дерет от распыленного зелья. Глаза слезятся. Кажется, это конец... Спина упирается в стену. Падение смягчается благодаря другому крысо-червю, на которого мы благополучно приземляемся. Незнакомка фырчит, принюхаясь, и вдруг затихает. К моим губам прислоняется холодное стекло. Теплая сладкая жидкость с мелкими вкраплениями растений разливается по языку, обволакивая полость рта. Подбородок настойчиво приподнимают, и зелье приходится проглотить. Собственные пальцы замирают на рукояти кинжала. Медленно, но верно ко мне возвращается трезвость рассудка. Мысли больше не сбиваются в единый непроглядный комок, и я наконец осознаю, что происходит. Слова Тессы... О том, что остается надеяться только на Дариуса. Может ли быть, что это создание – посланник ведьмака? Оглядываю зверо-человека, подмечая в нем полное отсутствие женственности за исключением больших любопытных глаз и шерстяной юбки со звериными когтями в виде украшения. Она глядит разумно, чуть наклоняет голову и садится передо мной, будто чего-то ожидая. Этажом ниже слышатся крики солдат и бранная речь. – Спасибо, – выдавливаю, прочищая горло. – Ты... от Дариуса? Зверек кивает и кривится, не то улыбаясь, не то злясь. Голоса приближаются. Я пытаюсь подняться, да вот ноги совсем не слушаются – ватные. По телу медленно расползается тепло от зелья, и жар постепенно уходит, но последствия для организма так просто не убрать. Кости ломит, во рту сухость, вяжет от сладости меда. Незнакомка продолжает наблюдать за мной, даже не пытаясь последовать за остальными ведьмами или остановить приближающихся стражников. – Мне нужно к женщине... там, наверху. Зверек фыркает, качая головой в знак протеста. – Но она там одна, совсем без защиты. И вновь несогласие от собеседницы. Она слегка прищуривается и указывает на свое правое запястье, на котором красуется знак ковена животноводства. Одна из глав? Или обычная ведьма? Может, вовсе демон? – Я не понимаю, – признаюсь неуверенно, подтягивая к себе ноги, принимая устойчивое положение, прислонившись к стене, – мне нужно идти. Иначе меня схватят, и старейшина этого не простит. Зверь глядит упрямо, словно рассуждает, после чего вдруг скачет к стене, скребясь в нее. Лишь подойдя – если быть точнее, доковыляв, – замечаю, что в стене есть небольшая дверца в углублении – шахта лифта для перевозки еды из кухонь, расположенных в подвальных помещениях. Взрослую ведьму вряд ли выдержит, но я совсем щуплая, да и не высокая – стерпит. Надеюсь, по крайней мере. Залезаю в стальной короб, не внушающий никакого доверия, и понимаю, что солдаты уже на этаже. Незнакомка фыркает, ловким движением когтей закрывает за мной дверцу и убегает в их направлении, если верить отдаляющемуся топоту. Наконец-то могу выдохнуть с облегчением и уделить несколько секунд себе и дальнейшим планам. Нужно найти ведьм и избежать стражу. Если меня схватят – могут использовать в качестве заложника, либо же, что ближе к правде, просто прирежут на месте за ненадобностью или осторожностью. Иначе, почему на Кипящих островах нет людей? Так, спокойно, подумай о чем-то другом, более важном, насущном: Тессу наверняка уже забрали, и сейчас меня могут искать. Лучше выйти на улицу и осмотреться – в случае чего, я знаю, как добраться до лагеря... Пораскинув мозгами, прихожу к выводу, что последнее – ложь. Дороги я совсем не помню. Мне было так хреново, что я не различала ничего вокруг. А ведь стоило бы попытаться запомнить путь. Лифт медленно опускается – регулирую скорость с помощью троса, попутно прислушиваясь к шуму за стенами. Где-то происходит сражение. Хоть бы все были в порядке... Качаю головой, стараясь заглушить муки совести, однако всё же полностью избавиться от них не могу, и, тяжело сглотнув, обжигая уставшее горло, робко приоткрываю дверцу на одном из этажей. Трусливо оглядываюсь вокруг – никого. Гарь на стенах и грязные следы сапог на полу свидетельствуют о том, что этот этаж уже преодолели стражники, и, видимо, задерживаться им было попросту не за чем. Неуклюже спускаюсь, наступая себе же на ногу, и, опираясь на холодные камни, иду вдоль стены туда, где, надеюсь, находится выход. Останавливаюсь у каждого поворота и несколько секунд вслушиваюсь в тишину, стараясь уловить даже малейшее движение дальше по своему пути, но раз за разом ответом мне становится лишь глухая тишина и отдаленный шум битвы. Гулкое сердцебиение разносится по помещению, грозясь выдать меня с головой перед невидимым противником. И я не могу успокоиться. Мне это не под силу. Вся смелость разом растворилась в физической и душевной боли. И если от первой мне удалось избавиться, то вот вторая будет преследовать меня непозволительно долго. Наконец прохладный ветер, мягко касающийся истерзанной шубы и растянутого серого платка, заменяющего шарф, выводит меня на улицу. Дышать полной грудью желания не возникает – воздух пропитан магией. Дирижабли зависают над темницей. Два, четыре, пять. В общей сложности могу разглядеть семь. И улетать они явно не собираются. – Тесса, – резко оборачиваюсь в такт собственному шепоту – резкому, хриплому, обреченному, – они еще там... Решение приходит в голову быстрее осознания того, что подобная выходка обречет меня на погибель. Бросаюсь наутек, громко крича и размахивая руками, привлекая к своей персоне как можно больше внимания. Каждое слово отзывается болью в раздраженном горле, заставляя вскоре взорваться кашлем прямо на бегу. И всё же я рада – этот прием срабатывает как надо. С десяток стражников начинают преследование, и лишь несколько из них открывают огонь, тщетно пытаясь попасть по тонкой фигуре, вскоре скрывшейся за деревьями. Увести дальше. Хотя бы часть. Настолько, насколько я смогу. Ветки нещадно терзают бледную кожу, оставляя неглубокие, но явные порезы – грубые касания будто в попытке остановить. Сбрасываю тяжелую шубу прямо на бегу, оставляя ее висеть на одной из широких ветвей, мельком осматривая преследователей – за масками не видно их лиц, но их намерения явно добрыми нельзя назвать. К горлу подступает кашель – задумавшись, забываю сделать очередной вдох. Закрываю глаза, спешно хватаясь за гортань, и понимаю, что зря – теряю равновесие, грудью пропахивая землю перед собой, чудом успевая заслонить руками лицо. Ладони начинает щипать от новых ссадин и налипшей грязи. Думаю, что это конец, готовая схватиться за кинжал и дать хоть какой-то отпор, несмотря на мелко подрагивающее правое запястье. Над ухом неожиданно раздается тихое уханье. Палисман Иды своими маленькими когтями хватает меня за рваную футболку, пытаясь поднять, испуганно глядя точно мне в глаза, словно осознанно. Сердце в груди замирает. Дыхание перехватывает. Я не медля хватаюсь за пространство за ним, наблюдая словно под иллюзией за тем, как палисман вытягивается, обращаясь в посох прямо под пальцами. Гладкое дерево приятно холодит кожу, вызывая легкую дрожь, разливающуюся по телу. Мы срываемся с места, перемещаясь по воздуху, однако погоня ни на секунду не утихает. И даже частые деревья, густой кроной закрывающие небосвод, не становятся для них препятствием. Взгляд натыкается на темное строение в дали, и я наклоняюсь, направляя Филиппа в то место, желая скрыться внутри как можно скорее. Здание оказывается темной фабрикой, довольно пугающей с виду, однако страшнее императорской стражи сейчас для меня в целом свете нет ничего. Резкое движение, неловкое торможение при помощи собственной ноги – и вот мы влетаем в одно из немногочисленных окон примерно на втором этаже, падая в кучу чего-то шуршащего и довольно липкого. Лишь открыв глаза и промычав от усталости, и боли в спине, замечаю, что падение мне смягчают упаковки многочисленных бисквитов и крекеров, неприятно хрустя под пальцами. – Да уж, твоя башня действительно оказалась больше, – с тоской заявляет звучный юношеский голос неподалеку. Он кажется мне знакомым, но даже встретившись взглядом с его обладателем не сразу понимаю, что передо мной один из близнецов-шутников с Кланференции. – Зато твоя определенно заслужила победу в конкурсе на самое красочное разрушение. Ты ведь та ведьмочка с явным талантом всё крушить? – мягко смеется девушка, присаживаясь на корточки напротив.