Рубиновое болото

Молча гляжу на близнецов, робко пряча перебинтованную конечность за собой: нельзя выдавать слабые места – это одно из немногого, что я услышала от Виктора. Отчего-то я отчетливо запомнила легкое прикосновение к щеке – его тонкая, едва ли не девичья, ладонь коснулась пышущего жаром лица, словно надеясь заметить изменения в его температуре. Пара казавшихся холодными глаз оказалась на одном уровне с моими собственными, и губ настойчиво коснулась еще не нагревшаяся ложка супа. Внизу, этажом-двумя ниже, раздается настойчивый стук в дверь – именно это отвлекает меня от мыслей о старейшине и оставленных в Репрессариуме ведьмах, заставляя отползти ближе к стене. Стараюсь не обращать внимания на шуршащие подо мной сладкие батончики, сосредотачивая всё внимание на собеседниках. Эдрик – кажется, таким было его имя – тяжело вздыхает и качает головой, указывая на пол ближе к двери. В том месте лежит, тихо ухая, палисман Идалин. – Ты бы не о себе беспокоилась. Твой палисман совсем плох. Это... сова? Забавно. Редко встретишь птиц нынче. Его болезненная улыбка кажется искренней, однако думать об этом я не желаю, бросаясь к забившемуся палисману. Филипп дрожит. Его голова надколота. Последствия удара? Моя слабость? Нет. Здесь нет единой причины. Совокупность нескольких порадила это. В том числе и пропажа Иды. Их связь – ведь мне рассказывали о ней – крепка и нерушима, и со смертью хозяина, палисман может не только лишиться магических способностей, но и собственной жизни. – Он не мой, – с горечью признаюсь, робко поднимая сыча на руки. – Как ему можно помочь? – Смело гляжу на них, однако ни юноша, ни девушка не решаются дать однозначный ответ. Они слишком юны. И собственного фамильяра всё еще не получили. Либо же из-за Императора их и вовсе перестали выдавать. Перед глазами мелькает сцена в Тронном зале, до сих пор будоражащая кровь. Та зеленая дымка – это дикая магия, которой пропитаны палисманы? Получается, что рана Филиппа не настолько опасна, раз этой дымки нет? Внизу раздается безразличный мужской баритон: – Кто там еще? Слышу, как шаркающе он продвигается к двери, преодолевая незримые мне препятствия, и открывает большую тяжелую дверь. На пороге мнется несколько солдат. Один из них, видно, самый смелый, решается изъявить: – Добрый день, господин Блайт. Простите за беспокойство, мы понимаем, как вы заняты работой, однако есть одна маленькая деталь, которую нам необходимо уточнить. – Взгляд темных глаз из-под стальной маски пробегается по мрачному помещению. – Возможно, на вашей фабрике укрывается преступник. Можно быстро осмотреться? Голос молчит. Блайт медленно размышляет, вскидывая все «за и против», будто не решаясь высказать ответ самостоятельно. – Я не могу препятствовать воле Титана, которую вы несете, – спустя некоторое время изрекает тот, тяжело вздыхая, – однако попрошу не трогать ничего в моей лаборатории и, впрочем, вообще не заходить внутрь – она небольшая, у двери прекрасно видно всё. И... наверху мои старшие дети. Не советую приближаться к ним – их шутки могут перейти пределы дозволенного. Уверяю вас, они не связаны с преступником, вас так интересующим. – Я понимаю, – кланяется солдат, – в конце концов, мы уже столкнулись с их шутками во время Кланференции. – Спорить нет смысла, – сухо бросает Блайт-старший, – мы с супругой уже обсудили с ними всё. – Верно. Прошу прощения, – следует ещё один поклон, и наступает тишина, прерываемая лишь шагами ступающих в помещение стражей. Я ощущаю мелкую дрожь в теле. Отступаю назад – под ногами хрустит очередная пачка крекеров. Близнецы молча изучают меня, следят за движениями и... круглыми ушами. Их пристальный взгляд заставляет проверить накладки и осознать, что они так и остались у Виктора. Не было смысла прятать мои уши в кругу диких ведьм. А поход в Репрессариум никак не должен был закончиться так. – Да, я человек, – сознаюсь, опускаясь перед ними на колени, укладывая на бедро Филиппа, позволяя ему припасть к мешковатым складкам футболки на уровне живота, – и мне нужна ваша помощь – меня не должны найти. Если меня схватят – пострадают дорогие мне... создания. Я не могу их подвести... Близнецы одновременно прыскают в кулак, заливаясь легким смехом – ненавязчивым, беззлобным. А я отчего-то краснею, прикрывая ладонью обессиленного палисмана, будто это действие способно защитить его. – Говоришь прямо как наша младшая сестренка, – хмыкает девушка, – такая же зануда. Я – Эмира. Это – Эдрик, мой брат-болван-близнец. – Она делает взмах ладонью в сторону двери. – Там ты слышала голос нашего отца, Аладора Блайт. И он сюда носа не сунет – вечно занят своими мерзопакостями, ему не до нас. Так что тут тебе опасность не грозит, не бойся. Она придвигается ближе, замечая пропитавшиеся чем-то бинты, и уверенно хватает меня за руку, достаточно нежно, однако неожиданно, свободной же ладонью вырисовывая в воздухе круг. Когда-то белая перевязь взметается в воздух, плавно оседая на пол, укрытый салатовым ковралином, открывая вид на след от укуса на правой ладони и вытекающую из него зеленую массу. Когда она успела загноиться? Тесса ведь ее обрабатывала... – Ну, расскажешь, чего за тобой гонятся эти болваны? – шутливо интересуется Эмира, мягко касаясь указательным пальцем вязкой субстанции. Та липнет к коже и оставляет неприятное ощущение, однако вскоре опадает крупной каплей на пол – на коже не остается ни следа. – Или хотя бы представишься? – Эдрик также придвигается, упираясь ладонями в лодыжки, с интересом глядя на нас. Подобное внимание слегка... пугает. – Мое имя – Дж... – Резко выдыхаю, поднимая на них глаза, свободной рукой поглаживая палисмана в ногах. Это движение, возможно, не помогает ему, однако успокаивает – и в значительной степени – меня. – Женя. Чуднóе, не правда ли? Это потому что край, из которого я, сильно отличается от привычного вам. – Сминаю губы в попытках сосредоточиться. – Но это сейчас неважно. Что важнее – мне нужно... А что мне нужно? Вернуться к диким ведьмам? Но мы так и не нашли лекарство для Идалин, а проклятье на меня, похоже, не подейстовало, как и говорил Виктор – всё было напрасно. Опускаю голову, взгляд непроизвольно падает на прикрывшего глаза Филиппа – кажется, словно он дремлет, и лишь мелкая дрожь выдает его осознанное состояние. Сколько же времени уйдет на поиск лекарства для твоей хозяйки? Недели? Месяцы? Годы? Сколько еще ты продержишься, дружок? Сколько еще протянет Сычик без Совиного дома? Сколько выдержит в одиночестве Кинг? И как скоро на островах угаснет надежда, которую несла за собой Совиная Леди? Если она вернется в мир, где не будет ни ее дома, ни ее семьи, ни ее палисмана – я... просто не смогу смотреть ей в глаза. Кто бы что ни говорил – я виновата в ее гибели. Может, ее и поймали бы, много позже, не явись я в этот мир, погибни еще там, в Латисе, или вовсе, в Озере. Но... возможно, к тому моменту бы нашлось лекарство. Любое средство, способное исцелить ее. Или же... кто-то всё-таки пошел бы против воли Императора. Верно, всё дело в нем. Он главное препятствие к поискам средства. Дикие ведьмы скованы контролем патрулей и не могут даже в город войти. Они потеряны и сбиты с толку. Они обречены вечно скитаться по лесам в надежде прожить еще хотя бы день. Особенно сейчас, после нападения. – Мне нужно узнать как можно больше об Императоре и Главах ковенов. Любые слабые места. И, возможно, связь их с Совиной Леди, – решительно заявляю я. Сначала Дариус, теперь еще и то чудо из Животноводов. И тот Бард на площади... Среди подчиненных Белоса есть и крысы – верно, почему я сразу не подумала об этом? Старейшина старался донести до меня эту мысль, но я долгое время считала, что эти слова относились к Лилит. Не одна она же связана с Совиной Леди? Может, среди приближеного ко двору есть ее должник, способный помочь мне? Эмира вздрагивает, выпуская мою ладонь, и та медленно опадает на пол, но я не двигаюсь, продолжая смерять их упрямым взглядом. Однако, вскоре осознаю, что их взор прикован вовсе не ко мне, а к кому-то позади. Оборачиваюсь, встречая позади ссутулившуюся высокую мужскую фигуру в рабочем костюме, испачканном в пурпурной мерзости. Сколько времени прошло? Стража уже ушла? Или он приведет их? Кусаю губу, прижимая к себе палисман, отчего тот нехотя открывает глаза и издает сиплый звук, похожий больше на свист, чем на уханье. Аладор опускает взгляд на птицу в моих руках и недоуменно изгибает бровь. Бежать. Нужно бежать. Его нельзя ранить. Близнецы тут не при чем. Нужно... Голова совсем невовремя начинает гудеть, заставляя зажмуриться, теряя на несколько секунд контроль над ситуацией. И, открыв глаза вновь, я встречаю перед собой уставшее, довольно грубое в своих чертах, щетинистое лицо с глубокими пурпурными глазами и каштановыми волосами, убранными назад с помощью защитных очков. Он смотрит прямо перед собой, и взгляд этот тяжелый, вдумчивый. – Ты боишься? – Его взор медленно опускается ко второй руке, которая упирается в пол – и верно, дрожит. – Те солдаты искали тебя? Я не заметил, как ты вошел. Эмира и Эдрик переглядываются в непонимании. Они же уверяли, что он не сунется сюда? Солгали? Нет, похоже, они и сами в растерянности. – Пап, – юноша заступается первым, мягко похлопывая меня по макушке, незаметно пытаясь расстрепать волосы так, чтобы скрыть лишние округлости, – это наша школьная подруга, из Хексайда, она немного... стеснительная. Не вини ее. – Стекло выбито, – подмечает вслух Аладор, оглядывая комнату. – Последствие очередной неудачной, – Эмира легонько толкает брата локтем в бок, – шутки. – Вы не поранились? – чуть более чувственно уточняет мужчина, замечая вскоре и бинты. Взгляд его вновь возращается ко мне. Что делать? Близнецы не станут меня выгораживать больше – в этом нет выгоды. Сбежать через окно? Филипп не может лететь. А даже если и может – я не стану его вынуждать. Чем меньше он будет тратить магии, тем дольше продержится. Не факт еще, что эта рана никак ему не вредит. Тогда... продолжать ложь? – Я... Блайт-старший не отводит взор, и этот зрительный контакт действительно выдержать сложно. Эдрик напрягается – пальцы его неуверенно сжимают пряди моих волос, но я и пискнуть боюсь – слишком напряжена. – Ты – человек, которого ищет Император? Всё. Меня схватят. Это конец. Зажмуриваюсь, готовясь ощутить цепкую хватку его грубых рук, скрытых под перчатками, однако вместо этого получаю лишь легкое прикосновение к щеке – резина убирает прядь волос за ухо, позволяя получше рассмотреть детское – впрочем, это можно оспорить – лицо, лишенное улыбки и прежнего тепла. – Не бойся меня, я тебя не обижу, – хрипит мужчина, но тон его смягчается. – Солдаты уже ушли. Я не люблю, когда мне мешают работать, и явно показал им это. – Пап, а мама... внизу? – немного робко интересуется Эдрик, косясь на дверь. Аладор поворачивается в ту сторону и качает головой. – Нет, иначе бы на моем месте сейчас была бы она. – А Эмити? – Эмира заподазривает что-то неладное, но суть этих подозрений я уловить не в силах. – С ней. Записываются на тренировочные занятия в Императорском ковене. С успеваемостью и успехами Миттенс не мудрено. Возможно, мне лишь кажется, но на его лице проскальзывает нечто, похожее на улыбку. – Знал бы ты, что она не х, – Эдрик не успевает договорить, сестра одергивает его на полуслове, виновато улыбаясь отцу. Их отношения в семье простыми явно не назовешь. – Так ты хочешь узнать больше о главах ковенов и их связи с Идалин? – Вы знаете Совиную Леди, господин Блайт? – мой голос нелепо дрожит, и это вызывает у собеседника легкую усмешку. – Знал, давненько. Боюсь, я тебя ничем удивить не смогу, человек, но что-нибудь из школьных альбомов двадцатилетней давности в Библиотеке Костеграда должно натолкнуть тебя на некоторые мысли. Там же есть и записи о формировании ковенов. Если не ошибаюсь, они в открытом доступе – даже пропуск не понадобится. Нервно моргаю, приоткрывая рот в немом вопросе. Мне помогают? Или это уловка? Пытаются заманить в город? – Спасибо за вашу помощь, но, я боюсь, это не вариант, – осторожно начинаю я, прощупывая настроение Аладора, – в городе множественные патрули, и человека они уж точно заметят. – На этот счет можешь не волноваться, – подает голос Эмира, всё это время занимавшаяся моей раной, которая, как мне казалось, должна была уже зажить. – Мы с братом, может, и не лучшие иллюзионисты, но всё-таки кое-что можем. Наколдуем тебе прикрытие. – Верно, вы ведь изучаете Иллюзии, – словно только сейчас вспоминает мужчина, делая еще один тяжелый вздох. Он хмурится, стараясь вспомнить что-то еще, и я не хочу его отвлекать, но приходится: – Простите, господин Блайт, я не успевала спросить этого у взрослых, но сейчас не могу уйти без ответа: почему на Островах совсем нет людей? Мне говорили, что много лет назад был здесь один, но после появления Императора о нем словно попросту забыли. Он... еще жив? Аладор приподнимает густые брови и неловко чешет подбородок, задумчиво глядя на своих детей. Близнецы молчат. Эмира возится с моей рукой – уже давно не обращаю внимания на ее действия, отчего-то доверяя, а Эдрик возвращается к сбору сладостей, по крайней мере тех, что еще остались целы. – Я не интересовался этим вопросом. Однако, должно быть, его записи тебе что-то подскажут. – Он вел дневник?! – восклицаю непривычно громко я, тут же стыдливо зажимая рот ладонью. – Всё в порядке, тут нечего стыдиться, – мягко уверяет ведьмак, кивая собственным мыслям. – Да, вел. И, если я правильно помню, самолично передал свои записи в Библиотеку. Должно быть, это было последнее его появление в свете. – Только тут одна загвоздка, – нехотя признается Эдрик, не отвлекаясь от своих сборов, – его дневник спрятан в хранилище, где собраны самые редкие и ценные знания. А туда доступ открыт далеко не всем. – Я найду способ туда проникнуть. Спасибо за информацию, – замечаю, что Эмира заканчивает перевязывать рану, и перехватываю свежий бинт, появившийся едва ли не из воздуха, прямо из ее рук, заканчивая это действо. – Мне нужно идти, пока следы еще свежие – стража будет искать в округе, я должна успеть добраться до города. – Послушай, даже если мы наложим с братом совместную иллюзию, она развеется со временем, поскольку ты будешь далеко от источника магии, то есть от нас, – сознается Эмира, прикрывая глаза. – Ты понимаешь, насколько это опасно? Если тебя схватят... Неизвестно, для чего Императору понадобился человеческий ребенок. – И поставка Мерзостей была запрошена больше, чем обычно, – вспоминает Аладор, поднимаясь на ноги и расправляя плечи, – Эмира права – это и впрямь опасно. Но ты ведь уже решилась на этот шаг, дитя?

***

Перевязь слегка прикрывает серебристую татуировку, опоясывающую правое запястье, ныне сияющую подобно звезде на ночном небе. «Когда она потухнет – развеется и иллюзия. Скорее всего, у тебя будет часа три. Но я могу ошибаться». Слова Эмиры никак не выходят у меня из головы. Три часа – не так много, если подумать. Мало того, что до Библиотеки еще надо добраться, так ведь и неизвестно, сколько времени уйдет на поиски необходимых сведений. И с каждым шагом, время только уменьшается. Филипп, спрятанный в кармане рваных джинс, молчит – надеюсь, что это лишь сон, ничего больше, но тревожить его сейчас попросту боюсь. Я бегу как только могу, внимательно оглядываясь по сторонам – взгляд скользит по стенам и жителям причудливого городка демонического мира, и если раньше подобная атмосфера меня, признаться, одновременно пугала и завораживала, то сейчас же от последнего не осталось и следа. Пока правит Белос – мирной жизни не будет нигде. И даже в городах, подвластных ему, не будет покоя. Иногда мне кажется, словно кто-то следует за мной – странное ощущение, пробирающее до мурашек, но стоит обернуться – и позади остается только мирное селение. Паранойя, что ли? Когда же проходит примерно два часа отведенного времени, я наконец добираюсь до необходимой локации – Библиотека располагается почти в центре города, своим довольно большим и светлым зданием украшая его. Передо мной дверь открывает волкоподобный демон, и я мысленно благодарю его – дверь оказывается чересчур тяжелой для меня – не могу самостоятельно ни удержать, ни открыть. Заклинание какое-то применил? Мраморные своды, светлые потолки, широкие галереи со множеством возвышающихся над паркетом шкафов с не менее удивительной в своих размерах книжной коллекцией – с порога я не вижу и четверти всей литературы. – Вам что-то подсказать? – равнодушно интересуется библиотекарь, не отрываясь от бумажной волокиты, разложенной на его столе. Он располагается практически напротив входа, потому отыскать его легко. Подхожу ближе и вежливо уточняю: – Мне в школе задали реферат. Не подскажете, где можно найти книги по истории Хексайда, школьные альбомы и всё такое? Библиотекарь поднимает сначала одну бровь, потом вторую, нахмуривается, и наконец отвлекается от записей, оглядывая меня с ног до головы. – Подобные записи обычно хранятся непосредственно в школе. – Знаю, но мне нужны альбомы и данные двадцатилетней давности или даже больше. Тогда учился друг моего отца, Аладор Блайт. Хочу узнать побольше о тех временах, – стараюсь звучать воодушевленно и искренне, но реакция собеседника не дает никакого понимания – делаю я всё верно или же всё наоборот. Он хмурится, поправляя очки, и указывает кивком на стенды справа от себя. – Посмотрите в каталоге. Не могу подсказать точную позицию необходимых вам данных, а так можете поискать альбомы в шестом отделе, секции С. – Благодарю, – киваю и спешно удаляюсь, стараясь не обращать внимания на его косой взгляд, брошенный в спину. Каталог книг выглядит как живой шкаф, где у каждого отделения есть свой глаз и рот. Объявление перед ним гласит: «Не кормите монстра-классификатора!», и подчеркнуто двумя красными линиями. Однако как я не пытаюсь задать вопрос или выяснить необходимую полку, каталог молчит, хмуро глядя будто сквозь меня. Позади раздается легкий смех, когда в очередной попытке выяснить ответ у предмета мебели, я по-детски кривлюсь ему в ответ. Незнакомец с короткими голубыми волосами и задорными теплыми глазами цвета весенней травы утирает покрасневшую от смеха щеку, подходя ближе. Его очки в круглой оправе отражают яркий свет ламп, бросая отблески на шкаф-каталог, заставляя некоторые из глаз жмурится. – Впервые здесь? – звучит его мягкий тон, и я невольно вздрагиваю, осторожно укладывая ладонь на рукоять кинжала в набедренной сумке. – Этого работягу разговорами не занять. Смотри, – он вдруг кланяется перед шкафом и поднимает голову лишь тогда, когда глаз одной из секций направляется на него, – вот, теперь он готов меня слушать. В хорошем настроении, он бы ответил тебе и так, но сегодня его чистили – неприятная процедура, будто внутренности вытаскивают наружу и прочищают, удаляя ненужное. – Незнакомец вздрагивает, скривившись, однако тут же возвращает непринужденную улыбку на лицо. – Так что ты иска?.. Наши взгляды пересекаются, и я успеваю заметить, как меркнет серебристое свечение на запястье. Глаза собеседника окугляются, а рука ложится на мое плечо, сжимая его с силой. – Тебе нельзя быть здесь!.. – Так значит, вы и вправду мой чудесный спаситель, – перехватываю его руку, пальцами отодвигая алую манжету, позволяя себе взглянуть на алую метку на запястье. – Кто вы и откуда вы знаете Совиную Леди?