Любовь в условиях мирной (и не очень) радиации

Он родился в ныне безымянном городе, в радиоактивном могильнике. Городок был средний, говорят - образцовый, всем городам город, красивый-красивый, зелёный... Зелёным он был только в центре. И никого не смущало, что его лесные окраины в какой-то момент взяли и разом окрасились в ржавый оттенок, потому что никто ничего не знал. Не знали о постоянно-повышающем фоне, не знали о повышенной радиационной опасности. И никого не смущало, что в какой-то момент люди, животные, птицы стали дохнуть от онкологии и раковых образований - врачам сверху доплачивали неплохие суммы, чтобы они придумывали любые отмазки и не извещали обычных людей о радиации. Не сказать, что простые люди как-то успевали задумываться об этом. У каждого хватало своих проблем и забот. И жили в общем-то счастливо, считали, что вероятно кто-то свыше одарил их счастьем... Но... Но реальность оказалась куда более суровее, чем ожидалось. И их не одарили, а наказали, только не понятно, за что. И не свыше, а снизу. На самом деле, задолго до этого поговаривали, что предприятие, которое занималось плутонием, и находилось в 3 километрах от самых окраин города, что-то натворило - не просто так туда постоянно направлялись всякие высокопоставленные люди, комиссии, странная техника (о ее назначении люди не знали), а обычных граждан везде заставляли пить специальные таблетки с йодом - полезным, чтобы спасти щитовидку от опасного. В теории считалось, что люди ничего не узнают, йод их спасет, а предприятие тем временем втихую ликвидируют и все будет хорошо. На практике же все вскрылось, не так быстро, как-бы хотелось, у многих случалась интоксикация от йода, много мучительных смертей от облучения. А ещё инвалиды-дети. И именно таким является он, пусть вроде-бы и не настолько уж прям и инвалид. Видит, во всяком случае, не хуже "здоровых" людей. Ладно, начнем с начала. Энтони Дженниферу Кроули не повезло родиться в этом городе, в этот период, в этой "очереди" новорожденных - смутирующих ещё в облученной матки матери, инвалидов, тяжелобольных и мертворождённых. Возможно, ему чуть больше повезло, если сравнивать с другими детьми - у него не самая серьезная проблема, по мелочи - глаза желто-янтарные, с вертикальным зрачком - змеиные. Видит, в общем-то, ими хорошо, только по имиджу родителей, а чуть позже - и города, и завода по производству ядерного топлива, и по всей ядерной энергетики в принципе сильно ударил он и другие дети, из-за чего их поколение назвали "первыми детьми, родившимися в условиях радиационной аварии". Красиво, по научному. Но для других людей, которым повезло не столкнутся с радиацией буквально "лицом к лицу", он были просто уродцами. Когда о таких детях узнали, был скандал чуть ли не в мировых размерах. Женщин с их изуродованными детьми отправили в немногочисленные радиологические центры, где их и детей пытались хоть немного излечить от страшного недуга, а мужей отправили на ликвидацию. Женщины вернулись спустя полгода, мужчины - вернулись спустя практически год. И скоро последние тоже начали дохнуть как мухи. Ах, мухи... Мать Кроули почему-то любила этих существ, изучала их - часто задерживалась в лаборатории с ними, любила их кажется больше чем собственно ребенка и мужа. Муж, в прочем, тоже оставлял желать лучшего. По воспоминаниям Кроули, это был вечнооборванный и рано поседевший мужчина с широкими и черными глазами. От него постоянно разило перегаром и дешевым куревом, работал он на каком-то заводе, который был связан с консервами, а ещё от него мерзотно пахло, и это не считая никотина и спирта. Его с женой разделили чуть ли не сразу после рождения сына - одну с младенцем отправили чуть ли не в другой конец страны, а его самого насильно припахали к ликвидации, ну хоть потом удалось выбить сразу 2 денежные привелегии - пособия за участие в ликвидации и за ребёнка-инвалида. Не сказать, что он потом особо долго прожил - здоровье подорвано было навсегда (хотя Кроули считал, что его и так там было мало), и умер он аккурат перед днём рождения мальчика, когда тому было 6, вот-вот должно было исполниться 7. Мать страдала, чуть ли не в запои впадала, могла часами рыдать по ушедшему мужу, которого сгубил рак лёгких. И даже новые ежемесячные выплаты из-за потери "кормильца" ее не трогали. Зато трогали Кроули. Только не деньги, а люди. В школе, во дворе, зачастую даже случайные и незнакомые люди считали нужным тыкнуть в него и назвать уродом, посмеяться и с чувством собственного достоинства уходили, считая себя лучше только из-за наличия "здоровых глаз". В детском саду с ним все отказывались дружить, не подходили, боялись, и чаще всего он сидел себе где-то один и копался или с игрушками, или с принадлежностями для рисования. Не то, чтобы он обижался - он просто их ненавидел, только в открытую не говорил - все отражал на бумаге или в играх - а воспитатели наблюдали и считали, что у мальчика все плохо не только с глазами, но и с головой. Старые кошелки. После школы пошел на ненавистное для себя местно, но именно оно его какое-то время кормило, и ему Кроули обязан своим средним образованием. Цех, где ты в ручную месил опасные отходы с ядерных предприятий был достаточным гадюшником во всех смыслах и он со своими глазами и характером просто идеально вписывался в общую картину. В воздухе так и летал водород, летучие соединения, воняло всем, чем только можно - аммиаком, хлором, попахивало озоном - вся гадость которая только была и не была ощутима уходила на вверх, в воздух, в специальные очистительные отсеки, которые делали выбросы максимально безопасными и малофонящими для окружающей среды. Коллектив тоже оставлял желать лучшего - по большей части с моральной стороны, хотя и действиями вызвал не понимание. По большей части возникали вопросы "как вы тут живёте?" и "как вы можете так говорить/действовать?", но не издевались, и на этом спасибо. Может не издевались потому, что некоторые рабочие были такими же, как и Кроули - эвакуированными и подверженные воздействиям радиации. Правда их не интересовали от слова "совсем" тонкости работы, безопасность продукции и обращения с ней, всякие там ГОСТы и качество своей работы, безопасность переработанных отходов для окружающей среды и людей... И именно здесь Энтони выгодно выделялся на фоне своих товарищей по цеху, именно это и помогло ему продвинуться по карьерной лестнице... Только вот его положение дел не устраивало. Душа требовала не столько отмщения - к тем годам уже смирился и нашел выход виде черных очков (на гражданке) и гогглов (на предприятии), - сколько желала предотвратить подобное и не допустить этого ещё раз, а ощущения того, что у Энтони есть неприятный опыт на собственной шкуре, но он до сих пор ничего не сделал, и даже не пытался попробовать, на него давлело. Когда совсем не осталось сил, пошел на безумие - забрал документы и пошел искать, где бы выучиться на эколога. Сначала, спустя, кажется, сотню попыток, ему пришлось добиваться сначала того, чтобы его, несмотря на инвалидность по состоянию глаз, все равно пропустили (пришлось подписывать документ, где он все берет под свою ответственность), потом получал образование, упрямо пихая тупую боль из под ребер куда-то ещё глубже, втихую утирая слабые слезинки отчаяния и обиды, - чистые, но по ощущениям - грязные и кровавые - сжимал зубы и боролся за свое место под солнцем. Было больно, обидно, чувствовал, что многие считают его недалёким и больным (во всех смыслах), но все равно резко врывался туда, куда его не звали. А потом - долгие 5 лет обучения, 2 года дополнительного образования, дальше - поиск работы по специальности, включение многолетнего иммунитета к злым языкам, тонкости юрисдикции, борьба за то, чтобы все соблюдали законы и все несли ответ за свои деяния, оказания поддержки таким же, как и он... Он прошел в достаточной степени долгий и трудный путь, прежде чем вышел на мировую арену. Будем честны - и он не без грешен, приходилось идти по головам ради правды и достижения своей цели, приходилось часами мучиться с документами и просиживать худощавую пятую точку на неудобных сидениях, приходилось тратить слишком много моральных сил и финансовых благ. И это только то, что входило напрямую в его обязанности. Кроули также занимался благотворительностью, чего многие от него не ожидали, считали, что такие вещи для него не естественны. Поддерживал людей, которым тоже не повезло ощутить на себе эти обжигающие и смертельные поцелуи ионизации, если выпадала возможность, то проводил много времени с детьми, честно говоря, любил их. А ещё всячески подбадривал, пытался подготовить этих детей к взрослой жизни и давал пусть и один, но главный совет - пусть живут так, как хотят, и никого не бояться и ни на кого не обращают внимание. Энтони видел в этих невинных комочках, изломанных жизней, себя, и давал то, чего в свое время сильно не хватало ему. Если был опыт, то почему бы не поделиться им с другими, с теми, кому он нужен? И по этому он думает, что все его страдания стоили того, что у него есть сейчас - власть, хорошая жизнь, деньги, мировое призвание... Только где-то в душе было немного одиноко. Но когда у тебя прямо по плану проверка одной лаборатории, которая занималась уран-плутоневым и REMIX-топливами, и если честно, Энтони уже заранее морщится с болью, ибо благодаря похожему предприятию в прошлом столетии вымер целый город, а он и другие дети мутировали, ему в душе уже как-то тоскливо и неприятно, даже если в этом был виноват и вовсе не этот завод, и вовсе не его лаборатории, что-то на затворках сознания менялось. "Кстати, а ведь хорошая идея", - задумчиво издает в голове Кроули, сквозь очки следя пейзажем из окна машины - "Надо выбить себе поездку в этот город, провести экспертизу, попробовать провести восстановительные работы... И провести поминки. Славно..." - Славно, - зачем-то вслух вякает эколог, не обратив внимание на удивленный взгляд коллеги и повисший немой вопрос в машине.