Somniator Carnificandus Est

      Он ничто и он нигде.       Тлеющая как угли искра мысли посреди бесконечно простирающейся Бездны.       Он тонет. Или падает, бесконечно, посреди ничего.       Или же он не может падать, ведь вокруг нет ничего, значит, и некуда падать.       Холод бездны окутывает его и он чувствует чьи-то еще более холодные объятия. Хотя по-своему они нежные и теплые. Как металл клинка, согретый еще живой кровью.       - Ашера – шепчет он древнее забытое всеми имя.       Она отвечает ему, словом, которое он не может расслышать, именем, которое он забыл. Или никогда не помнил.       “О мой мечтатель”       “Ты желаешь жить”       “Ты желаешь умереть”       “Когда-то, еще до того как Тьма и Свет сплелись воедино вокруг твоей души, ты сам загадал это, свое единственное и самое сокровенное желание. И сам облек его в те древние жестокие слова.”       Она близко, ближе чем когда древние кости касаются кожи. Если бы они были живы, он мог бы почувствовать ее дыхание. Хрупкая рука, что сильнее его в сотни раз накрыла его глаза, но в ту же [секунду | эон ] в почти религиозном жесте легко соскользнула. Он приподнял веки и впервые увидел Высший План своими глазами. Но это был не только высший план. Все измерения вселенной протирались перед ним, сплетаясь воедино, в одно полотно с неповторимым неописуемо сложным рисунком.       Он прошел по Анафематической Арке и взирал на мироздание из глубин.       Но это тоже длилось лишь мгновение. Или эон. Она только дразнила. Он был на последнем шаге. Перед Бездной. Перед возвышением через Антем Анатем.       - Somniator Carnificandus Est.       “Somniator Carnificandus Est.       Пустота вокруг была слишком необъятна, но ему показалось, будто он слышит эхо. Уже его мысли будто бы смешались с этими проклятыми словами. Всего лишь один шаг, о мечтатель.       “Тысячи порезов шрамами покрывают твою кожу”       “Ты не желаешь жить”       “Ты не желаешь умереть”       “Ты узник [Сансары | Нирваны]”       “Когда же ты произнесешь это желание [вслух], о мой мечтатель?”       - Я желаю–       Капля крови падает с водяных часов.       Волны реверберируют и заихают среди бесконечно простирающейся бездны.       Мы оба [не] будем мертвы.

***

      Когда штурм начался, это было не похоже ни на что, что до этого видел Мико. Это немного напоминало бои в Горниле, но там никогда не было ощущения реальности. Для стражей даже смерть была странно жестоким развлечением.       Хоть его и изгнали из города, никто не трогал его. Может он и был Дредженом, поддавшимся проклятию, но сейчас такой союзник был выгоден Городу. Поэтому, присоединившись к группе других стражей, он начал бой. То, как легко Шип убивал порабощенных стражей вызывало ужас у его союзников, но никто не решался ничего сказать. Пока вокруг сияли вспышки Света и иногда даже звенел раскалыющийся лед Стазиса, он удивительно спокойно и точно отправлял одну пулю за другой точно в цель. Будто око бури посреди шторма, он мрачно шел вперед, с сиящими зеленоватым глазами и окутывающей его аурой Тьмы. Постепенно, после того, как первое наступление сошло на нет, другие стражи разошлись помочь другим, оставляя его одного. Никто не хотел рисковать стать следующей жертвой проклятого оружия.       - Страж, – обратился к нему Призрак, появляясь рядом. - Если верить коммуникациям Авангарда, Осирис отправился к Стене Желаний, а за ним отправили Ворона. Если ты все еще хочешь их остановить, это последний шанс.       - Понял, отправляй на на Риф.       Призрак телепортировал его на корабль, сразу же прокладывая нужный курс. За собой он оставил может и не так много разрушений, в других местах, где честно сражались стражи все было разбито или выжжено в разы сильнее. Но то почти нетронутое поле на котором лежали почти невредимые тела поверженных Шипом противников вызвало бы у любого возрожденного еще больший ужас.

***

      В Городе Грез ничего не менялось. Те же величественные храмы, сверкающие в странном свете стены из аметиста, та же полутьма и та же секретная дверь в стене, о которой не знал разве что только что поднятый новый свет.       Ворон успел нагнать Осириса и Сеинта, пока они были на подходе к Башне Открытых Глаз. Охотник появился как раз вовремя, потому что в этот момент титан и варлок уже сражались с несколькими порабощенными стражами. Сеинт легко сдерживал наступление нескольких из них, не подпуская их близко ни к себе, ни к варлоку, пока Осирис осыпал их острыми словно клинки кристаллами льда.       Аметист из которого были сделаны стены и колонны сверкал невозможными цветами, отражая отблески Света и Тьмы, будто именно для этого и была задумана такая архитектур, чтобы воссиять во время подобной непредсказуемой битвы. В то же время на белом мраморе были прекрасно видны выжженные следы от способностей Пустоты, осколки Стазисного льда и несколько капель крови.       Одного из нападавших Осирис смог полностью заморозить в глыбе льда и после этого уверенным жестом руки расколол ее вдребезги, вместе с плененным в ней стражем. Сеинт тем временем успешно орудовал одновременно своим дробовиком и щитом, сражаясь еще с двумя. В какой-то мере могло показаться, что он просто веселится, не используя сразу все мощь своего Света, хотя скорее всего он был просто осторожен, ему бы не хотелось случайно убить Осириса отразившимся от стены щитом.       Ворон, которого еще не заметили, прицелился и убил одного из противников титана одним выстрелом из револьвера.       - Ворон! – варлок отвлекся на мгновение. Он хотел спросить, как дела в городе, потому что связь с ним они потеряли незадолго до того, как ввязались в драку, но вместо этого болезненно вскрикнул.       Еще один противник, охотник, до этого скрывавшийся в тенях, напал на него и ударил ножом. Напрыгнуть на парящего варлока, еще и выбравшего довольно удачное положение рядом со стеной, было сложно, поэтому сразу же убить его у того не получилось, и рана была не смертельной, по крайней мере не мгновенно смертельной.       Осирис схватил нападавшего за руку и того начал покрывать лед, охотник попытался вырваться, но не смог. В этот раз Сеинт уже не раздумывая метнул щит и попал точно в голову нападавшему. Варлок отшвырнул от себя уже мертвого охотника и осторожно опустился на землю, схватившись рукой за рану на животе. Красно-белая роба быстро становилась полностью ярко-красной от крови, просачивающейся даже сквозь его пальцы.       - Осирис, ты в порядке? – обеспокоенно спросил титан. Что бы там варлок не говорил, о том что вернется в тронный мир после смерти, Сеинт не настолько доверял их странной магии, чтобы не беспокоится за него.       - Переживу, – со злобой ответил Осирис. Ему самому не верилось, что он мог пропустить такой банальный удар. Он воззвал к силе Стазиса, его лед не мог исцелять, но создав на месте раны броню из него, варлок как будто бы смог замедлить кровотечение и умерить боль.       Ворон, который только что разобрался с оставшимся противником титана, подошел ближе, перезаряжая две недостающие пули в барабане револьвера. Он посмотрел на варлока, его рана была серьезной, но какое-то время он бы еще смог быть на ногах, особенно учитывая, что совсем уж обычным человеком все равно не был.       - Меня прислала Икора, убедиться, что вы доберетесь до Стены Желаний.       - Что происходит в Городе? – спросил варлок, игнорируя свое состояние, как мог.       - Я не видел, но кажется начался штурм. Скорее всего Дом Затмения блокирует коммуникации, рядом с аномалией происходило то же самое. Это какая-то их технология.       - Лучше поспешить. Если Икора послала тебя не убить меня, а помочь, у нее тоже нет вариантов.       Ворон кивнул. В тот момент он стоял спиной ко входу. Он успел услышать только страшно-знакомый выстрел. Но ему повезло, Сеинт успел выскочить вперед и закрыть их всех своим пустотным щитом, в который вонзился сочащийся зеленоватым ядом клинок Шипа.       - И вот, наверное, причина по которой Икора отправила меня сюда.       - Бросьте свою безумную затею, и я отступлю, – сказал Страж, не опуская оружия. – Я не поддался проклятию! Я не безумец, как Йор! Я только хочу спасти нас от очередной опасности. А вы пытаетесь скормить на всех этой ненасытной ахамкаре!       Осирис оценивающе на него посмотрел. Он помнил Стража совсем другим. Явно не окруженным ужасающей даже его аурой Тьмы и не с сияющими магией Улья глазами.       - А когда ты убьешь всех порабощенных стражей, – сказал древний варолок. – Чем ты будешь питать голод этого оружия?       - Я просто выкину его. Я не подчиняюсь его проклятию.       - Тогда брось его сейчас. Хочешь решить все силой, сразись как возрожденный. Много вопросов решались именно так в Темные Века.       На мгновение Мико засомневался, но все равно не опустил оружие.       - Понятно. Ворон, – Осирис достал из кобуры на спине такой же как у Мико револьвер, хоть и не так сильно источающий страшное проклятье. В его руках было одно из оружий, созданных Тенями, оно должно было иметь тот же неоспоримый эффект на стражей. – Сделаем эту дуэль чуть более честной. - Я задержу его как смогу, – понял его намерения Ворон, беря в руки второй Шип. – Отправляйтесь к Стене.       Все еще под защитой щита Сеинта они отступили вглубь комнаты, ко входу в тайный тоннель, ведущий к нужной им комнате. Когда варлок и титан скрылись в тоннеле, Ворон вышел снова вперед, поднимая оружие.       - У тебя не лучшая статистика в плане дуэлей, – попытался уязвить его Мико.       - Это было давно, да и даже всей моей прошлой жизни ты не знаешь. Думаю, я многому научился после возрождения.

***

      Тронный мир Сталкера теперь напоминал Разрушенный Трон, но только от части. Порча была другой, не черно-белое сияние одержимых загрязняло красивые, высокие щпили башен будто из Города Грёз, а нечто другое, что-то болезненное, зеленоватое, покрыто шипами и зловещей паутиной. Беспощадная порча оружия скорби Шипа. И чем ближе они подбирались к центру, к главной башне, тем больше её было.       Эрис с любопытством потянулась к одной такой покрытой шипами и странной паутиной ветви, но Скиталец тут же её остановил:       - Лучше не надо, Лунная Пыль. Ты не хуже меня знаешь, на что способно оружие скорби.       - Это всего лишь ветви, на них нет яда Шипа.       - Кто знает… Уж если я не хочу что-то проверять, то никому не стоит.       Удивительно, но Эрис прислушалась к нему.       Довольно быстро они добрались до центральной башни, Тронный Мир Сталкера был не таким большим как мир Осириса или кого-то из богов Улья. Непонятно, насколько он был силен, тем более в соответствии с Логикой Меча, но если, как догадывался Скиталец, силы ему было не занимать, то большую её часть он какими-то странными манипуляциями отдал Осирису. Может, Эрис и могла бы разобраться с тем, что и как сделали эти двое, но у него не было ни нужных знаний ни интереса в этом разбираться.       В зале, где раньше были карты и прочие инструменты пробудившегося теперь было пусто, только посреди него стоял алтарь. Отчасти это напоминало любые другие гробницы пробудившихся, те же величественные арки, алтарь на котором лежало тело, открытое пространство, но из-за покрывавших все ветвей и Тьмы эта казалась гораздо более зловещей.       Осторожно они подошли к алтарю. На нем действительно лежало тело Сталкера, не смотря на то, что в реальном мире у него тоже была гробница. Эрис уже осматривалась вокруг, изучая что-то недоступное Скитальцу. Он же достал череп ахамкары.       - Ну и как нам разбудить твоего хозяина на этот раз? - спросил он. Кости молчали.       - Я думаю, - сказала Эрис, аккуратно забирая из его рук череп дракона желаний. - Нам нужно просто пожелать.       - Не то чтобы я искренне желал его возвращения…       - Кто сказал, что ахамкары исполняют только искренние желания? К тому же, нам действительно нужно только разбудить его. Он не мёртв, – она осторожно положила череп а грудь Сталкера и накрыла его ладонью пробудившегося. – Проблема лишь в том что он сам не хочет возвращаться. Или боится…       - Если слухи и рассказы Осириса правда, то я бы тоже не хотел.       Эрис снова осторожно провела рукой по черепу ахамкары, склонилась над ним и что-то прошептала. Скиталец, придумывавший, что бы такого ответить, не расслышал её слов, но чувствовалось не как обычная магия желаний, что-то было в этот раз более зловещим.       Сталкер открыл глаза.       Старый охотник привстал, осторожно взяв череп в руки. Мгновение он внимательно смотрел в пустые глазницы. Затем поднял левую руку и перебрал пальцами, будто пытаясь до чего-то дотянуться. Остальных костей на нем не было, но он мог их чувствовать, будто до сих пор их от его кожи отделяла только тонкая кожаная броня.       - Где они? - сказал он отрешенно.       - Идут к Ривен, – Скиталец как всегда знал обо всем, что случается в Городе, как бы ему не было все равно на его судьбу, или как бы он не пытался притворяться, что это так.       Сталкер засмеялся. Так, что даже у Скитальца по спине пошли мурашки. Он смеялся безумно, обречённо, но в то же время будто с наслаждением или облегчением.       - Скоро все закончится… - сказал он.       - Ну все, на этот раз он оканчательно свихнулся,- сказал Скиталец.       Тем временем кости шептали старому охотнику.       "Он загадает желание, которое не решался загадать ты"       "Пожелай же, о мой мечтатель, выжить, остаться во Тьме. Прошепчи слова Антем Анатем и стань реальнее этого мира. И я останусь с тобой навечно, как ты того пожелал."       - О мой исполнитель желаний… - Сказал Сталкер словесную формулу. И потом что-то ещё, слов было не разобрать, если это вообще были слова в обычном понимании.       Эрис смотрела на него почти завороженно. Она понимала, что он делает.       - Айат, - прошептала она.       Скитальца это начинало беспокоить.       - Эрис? Что вы…       - Он прав, Джермейн.       - Чтоб вас и всю эту вашу магию. Уходим отсюда!       Он почти силой потащил её обратно к выходу. Что-то ему совсем не нравилось, хотя на вид ничего не поменялось. Возможно это был абсолютно безумный вид старого охотника. Какое-то чутье подсказывало Скитальцу, что нужно спешить. У него как и у Сталкера были свои секреты и он смог телепортироваться себя и Эрис обратно на Изгой прямо из тронного мира.

***

             Дорога к стене желаний была такой же как всегда. Мимо узкой, но при этом слишком высокой, двери по камням над водами текущей внизу небольшой реки. Перед не самым удобным проходом Осирис попросил Сеинта остановится около берега этой реки, где можно было коснуться холодной, кристально чистой воды слишком горячими руками, омыть лицо, создавая хотя бы на несколько минут иллюзию бодрости. Варлок выглядел не слишком хорошо, израненный и все так же лишенный света он с трудом стоял сам. Ледяная броня, которой он закрыл рану, скорее сковывала движения, чем останавливала кровотечение. Синий лед уже блистал черновато-фиолетовым там, где она просачивалась сквозь трещины. Будь он обычным смертным, а не чем-то неопределенным, в данный момент, то скорее всего уже лежал бы на земле, медленно умирая.       Хоть покорение Стазиса и вернуло варлоку многие привычные способности, сейчас из-за раны он вновь был не способен на полет. Сеинту пришлось перенести его через обрывы, над которыми проходил путь к заветной комнате. Не то чтобы титану было сложно это сделать, варлок не был тяжелым для стража, подобная слабость скорее раздражала самого Осириса.       Сеинт осторожно поставил варлока на землю, но Осирису все равно приходилось опираться на него. У входа в комнату он остановился, решив узнать, что происходит снаружи, связавшись с Вороном.       - Ворон, что там у тебя? – Ответа он не получил. – Ворон?       - Сложно сказать, но… Лучше бы вам поторопиться, – вместо охотника ответил Глинт. Видимо, сам Ворон был либо не в состоянии ответить, либо слишком занят.       - Мы уже на месте, – заверил его Осирис.       Они подошли к самой стене желаний. Двадцать пустых окружностей, будто странная матрица, не цифр, но символов, ожидающая заполнения. Осирис достал страницу из дневника Сталкера, в этот раз это была та, которую варлок вырвал журнала охотника незадолго до того, как они отправились в Город Грез. Сейчас на ней были не только записи старого охотника, но и пометки Осириса, приложившего все усилия, чтобы из записанных Сталкером видений и предположений составить полное желание. Сам он успел практически наизусть выучить нужные символы, поэтому отдал страницу Сеинту, а тот отдал варлоку его привычное оружие. Осирис проверил патроны в автомате, неуверенно стоя лишь немного опираясь плечом на титана. На мгновение от дела его отвлекла резкая боль, он немного неудачно двинулся, чем потревожил недавнее ранение. Неосознанно схватившись сочящиеся каплями крови пластины льда, он поднял руку несколько секунд рассматривая покрытую красным ладонь.       - Ты истекаешь кровью, Осирис. Может, вернемся, найдем помощь, – сам Сеинт должен был понимать, что помощь они там не нашли бы, но и смотреть на едва стоящего варлока ему было не легко.       - Если я умру, то просто вернусь в тронный мир. Закончим с этим, посмотрим, что будет после.       Осирис сразу начал стрелять по кругам на стене, только иногда сверяясь с листком. Звук выстрелов в маленькой комнате оглушал, но древний страж уже давно привык к этому, даже оставшись без света старые привычки было трудно забыть. Не сговариваясь варлок и титан каждый заполнили свою половину стены нужными символами, так проявлялись годы, если не столетия, сражения бок о бок.       В последний раз варлок сверился с листком. Все символы соответствовали тем, что были выведены на странице дневника, некоторые, уже потерявшие яркость, когда то давно Сталкером, другие – недавно рукой варлока, уверенными черными линиями. Еще несколько секунд Осирис сомневался, хоть и понимал, этого времени у них скорее всего не было. Последнее желание – Сталкер не написал ни слова о том, в чем оно заключалось, кроме тех, что уже были о нем сказаны, неизвестно где, неизвестно кем: «То, которое ты будешь ценить». Старый охотник гадал только над символами, раз за разом поддаваясь безумию и бессчетное количество раз отдавая очередную свою жизнь, ради шанса увидеть хотя бы проблеск, намек, на заветное сочетание символов. И будто специально оба дракона желаний дразнили его неясными противоречивыми видениями, пируя на его одержимости. Сейчас Ривен молчала. Возможно, последнее желание было самым вожделенным, самым личным, самым искренним. Но одно искреннее желание уже погрузило Город Грез в бесконечный цикл проклятия. Возможно, оно было действительно последним, концом всего, или концом того, кто желал, давало освобождение. Или же это был какой-то неведомый ему триумф принципа Антем Анатем. Или же просто желание, но последнее на которое способна уже мертвая ахамкара. Осирис не знал, что нужно пожелать, а еще одной вечности на раздумья у него не было. Но символы должны были скрывать какой-то смысл, который вложил туда древний охотник и его дракон желаний. Варлок сделал шаг к кругу на полу. Резкий звук заставил его вздрогнуть и оглядеться в поисках опасности. Круги на стене сверкнули ярким белым светом.

This one you shall cherish