Кровные узы

      Я, окутанная теплом и спокойствием, совсем потеряла счёт во времени. Приоткрыла глаза и взглянула в окно. На дворе стояла достаточно яркая солнечная погода и, так как был уже конец апреля, точно сказать, который час — довольно сложно. Я собиралась покинуть комнату, когда Агнесс заснёт, в итоге, проснулась с ней в обнимку. Она мирно спала, сопя мне в плечо. Её рука накрывала мою талию, а нога была закинута на мои бёдра. Её лицо выражало умиротворение и лишь ресницы слегка подрагивали. Я аккуратно взяла Агнесс за руку, дабы выбраться из её объятий, однако она лишь сильнее прижалась ко мне, не давая ни единого шанса на побег. Я улыбнулась, и единственное, что мне оставалось, это смотреть в потолок. Очень занимательное занятие. Но долго терпеть мне это не пришлось, я снова погрузилась в сон.       В этот раз я проснулась от того, что почувствовала под боком суетливое движение. Приоткрыв глаза, я увидела Агнесс, сидящую на кровати, всю раскрасневшуюся и натягивающую одеяло чуть ли не до самых глаз. Эта картина заставила меня усмехнуться. Отчего девушка ещё больше смутилась и повернула голову, смотря куда-то в окно. — И тебе доброе утро, Агнесс. — усмехнулась я, поднимаясь с тёплой постели. — Прости, что смутила тебя. Ничего развратного у меня и в мыслях не было. Я собиралась сразу же уйти, как заснёшь, но, как видишь, сама отрубилась. Я уснула в рабочей одежде, так что попрошу одну из горничных поменять тебе постельное бельё. — блондинка ничего не ответила, лишь закутавшись в одеяло, направилась в ванную комнату. Если взять во внимание, что она из мира, где одни аристократы, проснуться с малознакомым человеком — это на ровне с оскорблением и осквернением?... Мне стоило проконтролировать себя, но я, увы, поддалась усталости. Я накинула кардиган на плечи и направилась к выходу из комнаты, как случайно столкнулась с Агнесс. Она гулко ударилась об мою грудь. Мы отпрянули друг от друга, потирая ушибленные места. Да, грудь у меня не слишком пышная, так что удар пришёлся для Агнесс довольно болезненным. — Простите, госпожа Викториана, я-я не заметила вас. И доброе утро... Я не сразу Вам его пожелала, так как была немного... — она замялась, качаясь с ноги на ногу, смотря в пол. — Немного смущена Вашим присутствием. Спасибо, что пробыли со мной... мне было очень спокойно рядом с Вами. — Это меньшее, что я могла сделать для тебя. — я потрепала девочку по волосам. Но моё хорошее настроение заметно снизилось, когда я вспомнила про старуху, что встретила в церкви. — Агнесс, сегодня у нас с тобой есть одно дельце. Так что ты одевайся, спускайся на завтрак, и мы поедем. — А куда мы поедем? — с детским невинным любопытством спросила девочка. — К одной женщине, которая, возможно, поможет нам с твоим возвращением обратно домой. — Агнесс в лице быстро изменилась. Она о чём-то задумалась, и сколько бы я её не звала, на меня она не реагировала до того момента, пока не тряхнула её за плечо. — Простите, госпожа Викториана, я задумалась. Всё поняла. Так что, если вы позволите, я начну переодеваться. — я коротко кивнула и вышла из комнаты, спускаясь на кухню, дабы дать понять, что можно начинать готовить завтрак.       За завтраком никто из нас не проронил ни слова. Агнесс витала в своих мыслях, словно была где-то в своём выдуманном мире, в зоне недосягаемости от нас. Глаза её, в сравнение с утром, стали мутными, а руки бывало подрагивали. Я хотела уже спросить, что её так беспокоит, но вовремя себя одёрнула. Несмотря на то, что сегодня Мери постаралась над завтраком лучше прежнего, глядя на то, как Агнесс терзает сама себя по неизвестной мне причине, кусок в горло не лез. Так что я первая вышла из-за стола и направилась в свою комнату, собираясь в недолгую, надеюсь, поездку.       Дорога до адреса, что сказала старуха, прошла так же молчаливо, как и завтрак. Навигатор водил нас кругами вокруг небольшой деревушки, пока мы не выехали на едва заметную песчаную тропу. Даже так, дорога была заросшая. Было понятно, что место, куда мы направляемся, мало посещаемое людьми. На навигаторе было показано, что вот-вот мы приедем. По моей коже пробежали мурашки, и я заметно напряглась, собственно, как и Агнесс, ведь мы остановились возле небольшого теремка, что находился напротив массивного и старинного кладбища. Мы покинули салон машины, я, на всякий случай, поставила её на сигнализацию, так как доверия к тому месту не было никакого, и мысленно я уже раз сто пожалела о том, что приехала сюда и притащила с собой впечатлительную Агнесс.       Пока мы подходили к дряхлому забору, что вот-вот, казалось бы, рухнет, я обратила внимание на даты, написанные на могилках: 1700-ые, 1800-ые года. Это же целая историческая реликвия, но судя по всему, это Богом забытое место, о котором знает лишь старуха, живущая напротив. Несмотря на то, что даты на камнях довольно древние, которые сразу дают понять, что родственники все забыли или не знают о существовании этого кладбища и о том, кто вообще здесь похоронен, могилки все прибранные, ухоженные, и даже на многих растут цветы. Неужто старуха постаралась?.. Помимо кладбища, кругом был лес. Смешанный, мрачный, тёмный и глухой. Лишь крики ворон иногда доносятся из него. Атмосфера у этого местечка жуткая и угнетающая. Воздух тоже особый. Тяжёлый, практически удушающий.       Подойдя к калитке, дверь теремка отворилась, и к нам навстречу шла та старуха из церкви. Агнесс сжалась, ближе придвигаясь ко мне. Старуха открыла нам дверь и пустила к себе во двор. Он был небольшим, на нём был только маленький и неглубокий прудик, и ничего более. Даже трава сильно отличалась от той, что в городе. Здесь она рыже-коричневая. Вся ссохшаяся, несмотря на то, что тут достаточно влажно. Агнесс крепко схватила меня за руку, этот жест был для меня ничем удивительным, ведь в столь угнетающем месте и я искала бы защиту и поддержку. Мы прошли в дом. В нём было не очень уютно. Затхлый запах неприятно ударил в нос, отчего мы обе поморщились. Дом держался на божьем слове, была куча незакрытых щелей, по которым гуляли сквозняки, что заставляли поёжиться от холода. Я с Агнесс следовали за бабкой по пятам, не проронив и звука. Она завела нас в негусто обставленную комнату. В середине стоял кухонный стол, вокруг него три стула, возле левой стенки стоял просевший диван, из которого виднелись пружины, в правом далёком углу стоял сервант с различными сервизами, а на самой верхней полке стояло большое количество церковных свечей и иконок. Старуха села за стол, жестом приглашая сделать тоже самое. Я и Агнесс сели на ветхие стулья со скрипом, что эхом раздался по комнате. — Этот дом старый. — начала свой рассказ старушка. — Даже старше меня. Пади даже в раза три-четыре. Однако, как бы мне не хотелось, время не щадит никого: ни здания, ни таких старух, как я, ни таких прелестных и интересных девиц, как вы. — мы выслушивали сумасшедшие бредни старухи про возраст, про жизнь в целом. — Это, конечно, всё очень интересно, но мы к Вам пришли совсем по другому поводу. — оборвала я старухин бредовый рассказ про смысл жизни. — Ах да, дитя, что отвергнуто этим миром, грехов за плечами куча, чьи руки по локоть в крови, детство сложное, да? Да, не у всех оно лёгкое, но не все же люди настолько сильно грешат. Дитя, даже в Бога не верит. Мы все рабы божьи, а ты пытаешься отрицать очевидное. Гореть тебе в своём собственном аду, что воссоздала именно ты. Кошмары... будут сниться до конца твоей жалкой жизни. Дитя, чьё имя переводится, как победа. Ты не заслужила этого имени! — Заткнись! — крикнула я, вскочив из-за стола, обронив стул. Агнесс вся сжалась, суетливо водя глазами туда-сюда, прижав дрожащие руки к груди. Мерзкая старуха... ворошит то, чего не стоит. Не будь тут Агнесс, я бы вцепилась в горло этой чертовки! — Убить меня хочешь. Убьёшь — не получишь ответы на свои вопросы. Не получишь ответы — не сможешь помочь этому ребёнку, чьё имя переводится, как "невинная, чистая". Полностью его оправдываешь. Однако ты – никчёмная, бесполезная, бесхребетная девка. — старуха пристально смотрела на Агнесс своими мутными серыми глазами. Девочка испугалась, вскочила со стула и спряталась у меня за спиной, сильно прижимаясь. Я чувствовала, как дрожит Агнесс своим телом и насколько она напряжена. — Прячешься и доверяешь той, из-за который твоя жизнь пошла под откос? Это ведь всё из-за неё. — Что ты мелишь? — рявкнула я, подавляя животное желание вцепиться ей в горло. — А что? Твоя родная кровь виновата во всём: что произошло с тобой и какой ты выбрала путь, и в том, что произошло с малышкой Агнесс. Она за погоней за совершенством совсем из ума выжила.

Погоня за совершенством...

***

      Я сидела возле камина, держа дрожащими руками несчастную вышивку. Слёзы текли из моих глазах и разбивались об ткань, оставляя тёмный мокрый след на ней. По запястьям стекала маленькими струйками алая жидкость, пачкая подол нежно-розового платья. — Ты то и делаешь, что только ревёшь! Соберись, идиотка, ты уже в десятый раз перевышиваешь этот несчастный цветок. — Но у меня всё красиво получилось, почему ты всё распорола и заставляешь вышивать всё заново? — В первой работе у тебя нитка выбилась из рисунка, во второй линия скосилась. Мне продолжить перечисление всех твоих косяков? — Но последняя работа была удачной! — выкрикнула я, отчего получила очередной хлопок плетью по рукам. — Ты называешь удачным тот заусенец на ткани? — я получила ещё один обжигающий удар по рукам. Больно, как же больно. — Запомни, Викториана, ты должна быть идеальной во всём! Абсолютно во всём. Мы с тобой сделаем наш мир идеальным, совершенным. — она улыбалась во все тридцать два белоснежных зуба. А в её глазах я видела необъяснимое возбуждение, что было на грани сумасшествия. — Ты просто конченная и сошедшая с ума старуха! Не существует идеальных людей! Даже ты, ярая воительница за "совершенство", вообще неидеальная! — в ответ я получила удары плети по всему телу. Старые раны открылись и в сочетании с новыми, моё новое нежно-розовое платье быстро приобрело багровый оттенок. Бабушке явно пришёлся не по душе мой ответ. Я отомщу, обязательно... Жди, ты только жди...

***

      Я очнулась словно от длительного кошмара. Перед глазами сидела старуха, ухмыляясь, а за моей спиной стоит перепуганная Агнесс. Пора заканчивать это всё, я до ужаса хочу домой. — Что сделала моя "родная кровь"? — В погоне за совершенством она затронула хрупкую грань между мирами, мало того, решила как-то активно действовать. И от этих активных действий равновесие миров пошатнулось, и так как Агнесс пострадала от неё больше всего — стала посланником в наш мир. — это всё звучит невероятно бредово. Нельзя верить словам этой сбрендившей старухи, однако, её слова действительно имеют смысл, хоть и абсурдный... — Как можно Агнесс вернуть обратно в свой мир? — бабка встала из-за стола и подошла ко мне вплотную, в нос ударил неприятный запах сырости и старости, она притянула меня к себе за воротник рубашки и ладонью влепила щелбан. Я вскрикнула. — Ты должна всё исправить и искоренить корень проблемы. — старушка улыбнулась, села обратно на свой стул и сразу же уснула.       Мы с Агнесс покинули её дом, переваривая всё ею сказанное. Этот разговор был достаточно сложным для нас обеих. Хотелось бы мне не воспринимать всё это всерьёз, но, кажется, так нельзя. Как я должна всё исправить? — Госпожа Викториана... — мои раздумья прервал тихий и дрожащий голос Агнесс. — Мне было страшно... Эта старуха говорила жуткие, абсурдные и пугающие вещи. Помните, я Вам сказала, что хочу домой? Тогда я испугалась новой обстановки, поэтому решила, что дома лучше, однако, побыв с Вами, я засомневалась в сказанных мною словах. Дома меня использовали и в итоге выкинули, как ненужную старую игрушку. А тут у меня есть возможность начать всё сначала, тем более, что со мной Вы, госпожа Викториана. Я Вам доверяю и Вы мне нравитесь как человек, даже несмотря на наше не до конца удачное знакомство. — сказанные Агнесс слова придали некое тепло и одновременно дали усомниться в правильности моего сегодняшнего поступка. — Агнесс, Агнесс, я запуталась, я ничего не понимаю. Я не знаю, что делать. Но даже так, я сделаю всё для твоего благополучия. — не знаю, что на меня нашло, и почему я это сказала. Возможно, из-за чувства вины, что почему-то гложет меня с самой нашей первой встречи, или из-за того, что мне она кажется очень хрупкой и невинной девочкой, которую нужно постоянно и от всего защищать, отчего у меня включился режим сестры. Я не могу дать ответ.       Мы наконец доехали домой. Сегодняшний день был чересчур неприятным и утомляющим. Я не хотела ни ужинать, ни работать, так как морально была весьма подавлена.       Я решила набрать тёплую ванну с различными эфирными маслами и бомбочками. Разделась, закидывая одежду в корзину для стирки, и стала медленно погружаться в горячую воду. Обжигающее тепло окутало меня в заботливый кокон, и я протяжно выдохнула. В голове потихоньку успокоился поток мыслей, и я дала себе возможность расслабиться и отдохнуть.