Кровные узы

      Я проснулась от того, что моё тело пробил озноб. Ноги словно опустили в холодную воду, а лицо в кипяток. Голова разрывалась и была невыносимо тяжёлой. Я собрала все свои силы в кулак и открыла глаза, вокруг меня собралась толпа людей. Незнакомых людей... Их лица словно с обложки голливудского журнала. Очень выразительные, с острыми чертами лица и глазами, глазами цвета солнечного света, а волосы у всех белые, как снег, прямо, как у Агнесс... Кстати, как она? Мы не виделись с ней с тех самых пор, как вернулись домой. Взрослый мужчина, женщина, два парня-подростка и... монах? Что они тут делают? Голова тяжелела, и я обратно закрыла глаза, погружаясь в сон. До меня доносились лишь обрывки фраз. — У неё сильный жар. Благослови Господь, чтоб она поправилась. Эта ночь решающая: либо она выкарабкается... либо покинет наш мир... — довольно высокий и незнакомый мне голос говорил непонятные для меня слова. Мой мозг не собирался напрягаться для осознания сказанного. Ну и к чёрту их. Я устала. — К чёрту её, ценности никакой она не представляет. Так что прошу всех на выход, дабы ничего не подхватить. — более низкий, грубый и сухой голос. Мне не нравится он... После этого я окончательно поддалась искушению и заснула.       Пахло неприятно, медикаментами что-ли. Словно я в больничной палате. Неужто я, действительно, в больницу попала? Каким образом? Голова по-прежнему довольно тяжёлая, но лучше, чем в прошлый раз. Я открыла глаза и увидела стены в серых оттенках. Я приподнялась на локтях, осматриваясь. Помещение мне совершенно не знакомо. Потёртые серые стены, комод с флакончиками, одноместная кровать с балдахином, если бы не он, то я на сто процентов была бы уверена, что нахожусь в больнице, однако, меня всё ещё терзали сомнения. Я попыталась встать, но тело словно принадлежало не мне и совершенно не собиралось слушаться меня. Ноги подкосились, и я с грохотом повалилась на пол.        В комнату забежали девушки в чёрно-белых одеяниях. Они напоминали горничных из средневековых фильмов. Их взоры были направлены прямиком на меня, однако ничего доброго они не сулили. Горничные смотрели на меня даже не с жалостью, а с конкретной неприязнью и, судя по всему, никто помогать мне не собирался. Они смотрели и усмехались. Меня передёрнуло. Ненавижу, когда на меня так смотрят: я готова начать рвать всё и метать.

***

      Я сидела на полу, перебинтовывая очередные раны от наказания Жозефины. Ко мне подошла компания монахинь, кстати, что и должны были мне помочь в перебинтовке, однако они всего лишь наблюдали за мной, как за жалким жуком, что перевернулся на спинку и не может вернуться в прежнее положение без помощи кого-либо. — Викториана Макклейн. Беспомощное существо. Даже элементарное у тебя не получается. Ты хоть раз задумывалась для чего живёшь? Ты же кроме разрухи и шума ничего не приносишь. — они глазели на меня сверху вниз и презрительно ухмылялись. — Для чего вы всё это говорите мне? Ваша обязанность, на данный момент, обработать мне раны, а вы лишь языком мелите о том, какая я не такая. — я без каких-либо эмоций сказала это, не отрываясь от своего дела. — Чтобы мы и притронулись к тебе?! Да не в жизнь! — я получила больной пинок ногой в живот, отчего отлетела на пару сантиметров. Я скрючилась на полу от боли и стала задыхаться. А те три дуры посмеялись и ушли, пока я глотала слёзы и хваталась за воздух, дабы не откинуться.

***

      Пелена ярости из прошлого запорошила мне глаза, однако я попыталась сохранить самообладание. — Вы так и будете смотреть на меня? — горничные опешили. — Помогите мне встать! — с повелением крикнула я, однако до них это не дошло сразу. — Сколько раз мне стоит повторить одно и тоже? Или у вас проблемы со слухом?! — я посмотрела на них с явным презрением и злостью. Они быстро изменились в лице – с презрения на раздражение – и подбежали, помогая мне. Я села на кровать, спиной опираясь на заднюю её стенку. В животе было пусто и неприятно. — Принесите мне еды, я проголодалась. — девушки переглянулись, но так и остались стоять возле меня. — Вы серьёзно глухие или издеваетесь надо мной?! — на мой крик в комнату вошёл мужчина в строгом костюме и в очках, за ним дама в пышном зелёном платье, потом мальчишка, лет десяти, а вслед за ним похожий парнишка, только помладше, лет семи-восьми. — Агнесс, ты только очнулась от двухнедельного сна и уже поставила всё поместье на уши! Что на тебя нашло? — сердито смотрел на меня мужчина; женщина, стоявшая рядом с ним, стояла и глядела на меня с явной неприязнью. Но это не так сильно меня интересовало. Агнесс?... Я не она. Люди, что напоминали мне Агнесс, могли бы быть похожи на её родителей. Но разве это не абсурд? — Отец, не стоит гневаться. Сестрица поправилась, разве это не чудная новость? И она впервые за пять лет заговорила полноценными предложениями, а не просто обрывками слов. — самый младший сын тепло улыбнулся мне, теребя за руку своего отца. Он заступился за меня... В груди что-то тепло ёкнуло. — Рэн, даже так, она не имеет право поднимать такой шум, когда все занимаются своей работой. Она должна знать своё место! — Вы безусловно правы, отец, но давайте сегодня Вы будете более снисходительны к Агнесс. — он улыбнулся самой обворожительно улыбкой, что я когда-либо встречала. Отец ничего не смог возразить. — Хорошо, Рэн, я прислушаюсь к тебе. Все возвращаемся к работе.       Все покинули мою комнату, кроме того самого Рэна. Рэн Райтон. Это он — второй сын семьи герцога Райтона, о котором рассказывала Агнесс? Он сел ко мне на кровать и потрепал ладонью по голове. — Агнесс, я рад, что ты наконец проснулась. Я переживал. — ребёнок передо мной был словно ангелом во плоти. — Рэн, где я? — он удивлённо глянул на меня. — Ты в своей комнате. — слегка опечалено ответил он мне. Если я действительно переместилась в тело Агнесс, то должно быть её отец, герцог при императорской семье, и его дочь всё равно живёт в этой... захалупе. У меня инстинктивно сжались кулаки. Я хотела бы прямо сейчас встать и пойти набить лицо герцогу! — Сколько мне лет? — мой вопрос полностью поверг Рэна в шок. — Сестрёнка, тебе совсем нездоровится? Мне позвать лекаря? Тебе 5. Две недели назад ты опять сильно заболела. Многие думают, что это из-за смешанной крови... — значит, мои догадки верны. Агнесс смешанной крови, отец относится к светлым людям, а мама... он изменил своей жене с девушкой из тёмных поселений! Вот ублюдок! — Прости, братик, я, видимо, ещё не до конца пришла в себя. — я выдавила из себя самую добрую улыбку, на которую была способна. Раз на то пошло, подыграю этому театру.       Я бы ещё многое спросила у Рэна, однако его позвали на тренировку, и я осталась совсем одна с возможностью спокойно всё обдумать. Получается, на данный момент, я в теле Агнесс и мне пять лет. Почему я в её теле? " Ты должна всё исправить." — те самые слова старухи... значит, Агнесс не вернётся в свой мир, пока я не исправлю ошибки своей "родной крови". Чёрт, будь она не ладна! Если мне пять лет, то Рэну на данный момент восемь лет, Эдварду десять, Маркусу год, а Лисы и Луи ещё нету и в помине. Меня здесь не сильно жалуют, думаю, из-за того, что я ребёнок любовницы. Жалкие аристократы! Ладно, я ещё заставлю их всех поплатиться, они все, все без исключения, будут плясать под мою дудку, только надо придумать как и с чего следует начать. Если так подумать, в стране царствует патриархат, значит, нужно как-нибудь подлизаться к братьям и... отцу... Ладно, повеселимся.       Мои раздумья прервали две горничные, что, судя по всему, принесли еду. Они вошли без стука, как к себе в комнату. А принесённая ими еда была отвратительна на вид. Суп имел зелёный оттенок и неприятный запах стухшего мяса, хлеб был чёрствый и кое-где виднелась плесень, а из питья только вода. Мой, так называемый, обед, поставили на прикроватную тумбочку. То есть, из всего поместья они решили принести мне именно это?! Они совершенно ни во что меня не ставят! Ну, сейчас я им устрою. — Эй вы, подойдите сюда, обе! — они с недовольными лицами подошли ко мне. — Что надо? — никакой субординации. — Ты кто такая, чтобы так со мной разговаривать? Мне напомнить, кто перед тобой? Перед тобой дочь герцога Райтона — Агнесс Райтон. Как ты смеешь мне дерзить! — я влепила пощёчину. Горничная упала на пол, зажимая ударенное место. — Мало того, что вы обе вошли в мою комнату без стука, так ты, дрянь, ещё и дерзишь мне! Мне обеих стоит серьёзно наказать. Что насчёт вылета из поместья с "шикарной" характеристикой. Такой, что вас даже уборщицами в деревенской забегаловке не возьмут? — девушки встали на колени передо мной. — Простите, госпожа, мы совсем забылись, кто перед нами. Такого больше никогда не повторится! Обещаем! — я победно улыбнулась. Потянулась к супу и взяла его в руки. В нос ударил ужаснейший запах помоев. Я вылила суп на голову горничным. Их лица выражали удивление и отвращение, и, так как суп был достаточно горячим, горничные стали шипеть, стараясь вытереть его как можно скорее. — Что это? Вы думаете человек, что проснулся от двухнедельного сна, должен питаться такими помоями? — П-простите, юная госпожа! Мы тут же всё исправим!       Они не сорвали мне. Горничные мигом всё убрали и принесли мне поистине великолепную еду. Хорошо прожаренный стейк с запечённой картошкой и чай. Хоть я и не большой любитель чая, он оказался приятным на вкус: ароматный и несладкий. Тут Мерина стряпня даже и не сравнится. Не в обиду. — Как ваши имена? — Я Лериана, госпожа. — А я Беатрис. — Лериана, Беатрис, будьте добры, уберитесь тут. — я улыбнулась самой милой улыбкой, и они мгновенно же потекли от такого пятилетнего ребёнка. — Тут так пыльно, что дышать тяжело. — я выдавила кашель и сделала щенячьи глазки. Хорошо, что с телом Агнесс это было довольно легко. Метод кнута и пряника всегда был, есть и будет действенным. Я была неосмотрительна. То, как проучила горничных, не смахивало на поступок пятилетнего ребёнка, от этого могут поползти нехорошие слухи, только этого мне не хватало. Будь я постарше, то мои действия были бы уместны, а так, я просчиталась. Но ничего, что-нибудь да придумаю. Надеюсь, горничные подумают, что это всего лишь психи пятилетнего ребёнка.       Пока Лериана и Беатрис будут прибирать мою комнату, я решила ознакомиться с поместьем, но для начала я должна была переодеться. Одежды у Агнесс практически не было. Одно платье на выход, обычное домашнее и ночнушка. Мда... вот что значит девочка, да и ещё дочь любовницы. Ладно, разберёмся с этим позже. Я надела потрёпанное платье лилово-белого цвета и вышла в длинный коридор. Тут было совершенно немноголюдно. По пути я даже горничных не встретила. Такое ощущение, что тут никого нет, кроме меня и тех двух служанок. Повсюду висели паутины, вазы и картины были покрыты толстенным слоем пыли. Сразу видно, что не убирались здесь очень-очень-очень давно. Какое скотское отношение к собственной дочери! Родителей же не выбирают. Папаша, что думает только причинным местом и мачеха, что сто процентов настраивает всех против Агнесс. Спят спокойно в своих прибранных комнатах, в тёплых и уютных кроватях, наевшись вкусной еды и одетыми в дорогую одежду. Хорошо, жизнь, я принимаю условия твоей игры.       Пока я мысленно всех отчитывала, забрела к небольшой дверце, что вела, судя по всему, на небольшой дворик. Не сказать, что я большой любитель цветов, однако, от увиденного, моё сердце кровью обливалось. Сломанные засохшие цветы, заросшие сорняками. А тут ведь действительно мог бы получиться шикарный сад. Им тоже могу заняться, причём прямо сейчас.       Я закатала рукава и принялась выдирать злосчастную траву, мешающую спокойно расти прекрасным цветам. Если я в теле Агнесс, то что случилось с моим телом? Мне остаётся лишь гадать по этому поводу. Эта неизвестность пугает меня. Пока я, погружённая в свои мысли, вырывала ненужную траву, кто-то коснулся моего плеча. Я подпрыгнула и вскрикнула от неожиданности. — Что ты делаешь, Агнесс? — передо мной стоял серьёзный герцог. На долю секунды я опешила. — Ваша Светлость, герцог Райтон. — я склонилась в поклоне с опущенной головой. — Подними голову, Агнесс, ни к чему эта официальность. — Простите, что встречаю Вас в таком виде, отец, хотела бы я выглядеть лучше, под стать Вам, однако мне это не суждено. Отвечаю на Ваш вопрос: я попросила убраться Лериану и Беатрис в моей комнате, так как пыль, оседающая в ней, плохо влияет на моё здоровье. А пока горничные убираются, я решила прогуляться, а увидев в каком состоянии цветы, не смогла остаться равнодушной и принялась приводить их в порядок. Смею ли я знать, что Вас сюда привело, отец? — Устал от письменной работы и решил прогуляться. Под потоком мыслей забрёл в это Богом забытое место. Твоя манера поведения... изменилась с момента твоей болезни... Ты стала что ли более собранной и ненавязчивой. Да и твоя формулировка предложений не смахивает на пятилетнего ребёнка. — чёрт, кажись, я перестаралась. — Следуй за мной, Агнесс. — моё сердце ушло в пятки. Что он собирается сделать со мной?