Кровные узы

      Утро выдалось достаточно неспокойным, собственно, так и прошёл целый день. Меня разбудила суматоха, стоявшая в коридоре. Горничные бегали туда-сюда под командованием какой-то, судя по голосу, пожилой женщины. Открыв глаза, я наблюдала только-только взошедшее солнце. Его яркие лучи пытались прорваться сквозь занавески из голубой атласной ткани, на которой, собственно, виднелось достаточное количество мелких дырок. Судя по всему, это проделки моли. Не удивительно, при таком отношении к дочери и антисанитарии, что царила в моём крыле.       Я лениво приподнялась, потянулась, разрабатывая затёкшие мышцы. Потёрла глаза, окончательно отходя ото сна. Поднявшись с кровати, я чувствовала под босыми ногами холодный пол, отчего моё тело бробила мелкая дрожь. Подойдя к окну, я раскрыла занавески, впуская яркий солнечный свет в свою комнату. Лучи хаотично падали на стену, на пол, на предметы мебели. Так же, если приглядеться, можно заметить частички пыли, витающей в воздухе. Я невольно чихнула. Потом мой взгляд уставился в окно. Чёрный сад, несмотря на то, что, судя по всему, царила поздняя весна, он выглядел очень мрачно. Засохшие высокие деревья, иссохшая жёлтая трава и сухие цветы с опадающими лепестками, что остались после последнего цветения. Точно, я же хотела восстановить сад. Вдохновившись забытой затеей, я выбежала в коридор.       Тут было людно, как никогда. Все взгляды были направлены на меня. Их удивлял мой вид: растрëпанные белые волосы после сна, безобразно лежащие на плечах; ночная протёртая голубая сорочка, которая была уже мне маленькой и еле прикрывала бёдра; ещё и выбежала в коридор босиком. Увидев меня, Лериана и Беатрис, прикрыв мою персону своими телами, отвели обратно в комнату. Закрыв дверь, они тяжело выдохнули. — Доброе утро, миледи. Хорошо ли Вам спалось? — спросила Лериана, пока раздевала меня. Беатрис в этот момент подготавливала одежду. В её руках виднелось белое платье с тёмно-синим корсетом и такой же накидкой на юбку, цвет которой с тёмно-синего переходит в фиолетовый. В районе груди вышит золотой узор, того же цвета ленты были пришиты по краям и на подоле накидки на юбку. Кое-где были пришиты нежно-розовые розы, что придавали образу лëгкость и статность. Это платье я видела впервые. Оно было очень красивым и элегантным, но одновременно весьма строгим. Судя по всему, сегодня намечается что-то важное. Горничные достаточно долго одевали это платье на меня, поправляя каждую деталь, каждую ленточку, каждую складочку. На ноги были одеты белые туфли на небольшом каблучке; золотого цвета была подошва, набойки, узоры и бант, прикреплённый к заднику. Девушки долго шаманили над причёской и макияжем. Часть волос были заплетены в низкий пучок, а часть аккуратно лежали на плечах. Также мне прикрепили накладную чёлку и украсили причёску синими заколками в виде лепестков, украшенными золотом и жемчугом. Макияж был лёгким: пудра, светло-розовый блеск, чуть-чуть румян и синие тени во внешний уголок глаз. Золотое ожерелье, украшенное крупным сапфиром, повесили мне на шею; и из этого же набора надели серьги.       Я не узнала Агнесс в этом образе. Она настолько шикарно выглядела, что я потеряла дар речи. Платье очень подходило к еë цвету волос и глазам. Я выглядела далеко не на пять лет, выглядела старше, лет на десять-двенадцать. Вот что делает одежда и макияж не по возрасту. — Сегодня какой-то праздник? — робко спросила я. — Сегодня в поместье важные гости, миледи, поэтому Вы должны выглядеть подобающе дочери герцога. — Платье, кстати, выбирал сам герцог. — подмигнула Беатрис. Будто мне есть до него дело, но в груди что-то тепло ёкнуло.       Пока горничные в сотый раз перепроверяли состояние причёски и платья, в дверь постучались. Услышав положительный ответ, на пороге показался Оскар. Горничные склонились в почтительном жесте, а я в реверансе. — Добрый день, отец. Хорошо ли Вы спали сегодня? — Подними голову, Агнесс. — герцог был в приподнятом настроении. — Сегодня очень важный день для тебя, для меня и для всей семьи Райтон в целом. Я созвал лучших учителей империи, чтобы они стали твоими наставниками. Ведь, чтобы растить гения — нужные лучшие условия.       Человек только три дня назад узнал о моих «способностях» и уже закатил торжество, да ещё и лучших учёных созвал. Моё тело пробило дрожью. Я корила себя за то, что не смогла сдержать себя и свою гордыню, написав правильные ответы на примеры. Теперь конец моей тихой и спокойной жизни. Я, конечно же, понимала, что герцог так просто от меня не отстанет, но чтобы настолько далеко зайти... По-моему, это перебор.       Отец взял меня за руку, и мы пошли по знакомым ранее коридорам. Их обстановка сиьно не изменилась, только теперь коридор был так чист, что при попадании солнечного света на отполированную часть — в глазах рябило. Мы шли в полном молчании, никто из нас не хотел нарушать тишину и каждый думал о чём-то своём. С приближением к нужной комнате, усиливались звуки музыкальных инструментов.       Мы подошли к большой деревянной двери, возле которой стояли два молодых стражника. Они отворили дверцы, и яркий свет ударил мне в глаза, я невольно поморщилась и хотела прикрыть их ладонью, но этого мне не позволял сделать отец. Он повёл меня вглубь хорошо обставленного большого зала. В нëм находилось большое количество людей, все они были очень разные. Можно даже заметить персон из соседних стран: они отличались цветом волос и глаз.       Взгляды в мою сторону сыпались разные: презрительные, недоверчивые, уважающие, безразличные и даже тёплые. Тёплым взглядом меня в основном одаривали как раз-таки люди из соседних стран. Это было приятно. Дворяне стояли в основном небольшими группками и что-то тихо обсуждали.       Отец продолжал держать меня подле себя и не отпускал моей руки ни на секунду. Я знала, что скоро начнётся знакомство с различными влиятельными людьми, и от этой мысли меня пробил озноб. Пока мы стояли возле небольшого столика с напитками и закусками, к нам подошла молодая пара. — Герцог Райтон, леди Агнесс, вы так хорошо смотритесь вместе. У вас такие тёплые взаимоотношения. — умилительно хихикала молодая девушка с золотыми волосами и белыми глазами. Мы действительно хорошо смотрелись с герцогом. Наша одежда хорошо сочеталась друг с другом: его тёмно-синий брючный костюм, украшенный золотыми лентами, белые перчатки и рубашка, и моё бело-синее платье. — Благодарю, баронесса Светлана. Да, я очень дорожу своей ненаглядной девочкой. — отец показушно приобнял меня за плечи, притягивая ближе к себе. Какая же откровенная ложь срывалась с его уст. Мне было противно от всего происходящего. — Ох, леди Агнесс уже пять, но она ещё не говорит? Просто мой Арнольд в пять лет уже таким болтуном был. — прохихикала Светлана, презрительно взглянув на меня, подав веер нижним концом вперёд. Ох, я знала, что значит этот жест: подать веер нижним концом вперёд — «презрение». Я бы ей этот веер!.. — Дорогая, что ты такое говоришь. Агнесс, её скоро объявят гением. — пихнул в бок её барон, та опешила. — Прошу прощения, Агнесс, не хотела Вас как-то оскорбить. — Светлана склонилась в поклоне. — Ох, что Вы, баронесса, поднимите голову. И так, наверное, довольно неловко находиться на мероприятии у знатного и выше по статусу рода, не зная в честь кого такое роскошное мероприятие. Ну ничего страшного, однако, в следующий раз удосужьтесь поинтересоваться: в честь чего праздник. — я ласково улыбнулась, смотря за реакцией баронессы, та вся раскраснелась. — Вы упоминали своего сына — Арнольда. Сколько ему? — Ему с-семь. — Замечательно. Он старше меня, так что, думаю, закон Бойля — Мариотта, что является одним из основных газовых законов, экспериментально установленный в 1662 году Робертом Бойлем, ему уже знаком? Ах, и прочитал ли он «Священное писание о всём живом» в десяти главах на древнем языке империи Блаш? Простите, что-то меня понесло, откуда бы ему это знать, эту информацию преподают на первом курсе университета, а ему всего семь. Буквы-то он хотя бы знает? — я победно улыбнулась, видя замешательство на лицах барона и баронессы, и невинно захлопала глазками. — Было приятно с вами встретиться герцог, леди, но нам пора. — барон суетливо оттянул свою жену куда-то в глубь зала, чтобы не усугублять ситуацию. Герцог издал что-то вроде смешка, а аристократы удивлённо глазели на меня. Отец не задал ни единого вопроса по поводу моих знаний. Мне и лучше.       Моего отца позвала группка аристократов на какой-то важный разговор, а я решила найти в толпе хоть одно знакомое мне лицо. Неподалёку от группки что-то резвообсуждающих аристократок, стояла моя мачеха. Прекрасная женщина. На ней было одето лёгкое салатово-белое платье, юбка была украшена тёмно-зелёными деталями, которые кое-где были украшены золотыми лентами и узорами этого же цвета. Подол платья и начало корсета украшены белым кружевом, что подчёркивало в Лилиане её нежность и хрупкость. В районе чуть выше пупка, прикреплена брошь золотого цвета, длинная часть которой свисала на юбку. Длинные полупрозрачные салатовые рукава делали образ ещё более нежным и лёгким. На её белоснежной шее был надет тёмно-зелёный чокер, украшенный жемчужной брошью в золотой окантовке. Причёска была незамысловатой: основная часть волос была распущена, другая часть была заплетена в косичку, словно ободок. Серёжки в виде золотых лент, украшенные изумрудом. В левой руке матушка держала салатовый веер, а в правой – бокал с игристым напитком.       Я робко подошла к ней, отчего мы стали предметом для обсуждения среди дамочек, что не знают слово «субординация». Лилиана явно чувствовала себя некомфортно: её руки и плечи подрагивали, а губы сжались в плотную единую линию, но она по-прежнему улыбалась мне, словно всё хорошо. — Хаха, какая жалкая женщина, её мужу, видимо, настолько наскучили отношения с ней, что он загулял с девушкой из тёмной расы. Какой позор! — Ага-ага, и не говори. Теперь нам, людям из высшего общества, терпеть это отродье с демоническими глазами. — Я слышала, что народ из тёмной расы — это приспешники самого дьявола. Люди оттуда дикие и очень агрессивные, но хорошие мечники. — Я-я ещё слышала, что они питаются человеческой кровью! Это же аморально!       Девушки не пытались говорить тихо, так что их разговор был нам слышен. Они называют «дикими» людей, что просто отличаются от них. Аморальны не люди тёмной расы, а они сами, ненавистные мне дворянки. Ладно, они прошлись по жителям империи, не зная их лично, но они посмели пройтись по мне и моей матушке. Я не спущу им это с рук! — Матушка-матушка, — я рукой легонько потянула Лилиану за подол платья, — помните, Вы мне рассказывали историю про четырёх змей. — я не пыталась говорить специально громко, но у меня всё равно получилось приковать внимание всех четырёх аристократок к себе. — Однажды, в волшебном лесу, жили четыре гадюки, что любили сплетничать, осуждать всех и делать какие-нибудь нехорошие выводы, не зная всей ситуации. Своими бессмысленными выкриками они мешали спокойно жить ни в чём неповинным обитателям леса. А некоторых довели до такой степени, что те покинули свой родной дом, скитаясь по свету в глубоком горе. И вот, большому белому филину с глазами-сапфирами, что заправлял всем лесом, эти гадюки так надоели, что он сделал им выговор: если они хоть раз оклевещут обитателя леса или какую-нибудь ситуацию — лишаться своих длинных языков. Гадюки же не восприняли слова мудрого филина всерьёз и продолжали пакостить. И тогда филин не просто отрезал их языки, а отрезал сами головы. Змеи шесть дней и шесть ночей мучались, истекали кровью, пока сердце их окончательно не остановилось. — А-Агнесс... ты чего? — робко и бледнея, спросила матушка. Моя сказка произвела нужный эффект на дворянок: те дрожали и с опаской глядели на меня. Я подмигнула Лилиане, та сразу меня поняла и с каким-то облегчением выдохнула.       Мне недолго пришлось стоять под прожигающими взглядами змеюк. Ко мне подошёл отец и, не проронив ни слова, взяв под руку, повёл в комнату, что находилась в другом конце коридора. С нашими шагами музыка постепенно стихала, войдя в обширный зал для приёма гостей, она вовсе растворилась, были слышны лишь песни птиц за окном. Отец уселся на оббитое зелёным шёлком кресло, я же просто встала рядом с ним. И тут к нам по очереди стали заходить разные люди. Они кланялись нам, представлялись, рассказывали немного о себе и какова будет их роль в нашем поместье. Я была шокирована количеством учителей, что будут мне преподавать. Герцог иногда кидал в мою сторону короткие взгляды, чтобы понять мои эмоции, однако, кроме недоумения и лёгкого шока, моё лицо ничего не выражало. Но ему и этого было достаточно.       Вся вот эта официальная часть меня сильно утомила. Ноги гудели. Единственное желание, которое было у меня сейчас — это снять эти чёртовы каблуки и лечь в кровать. Однако этому не бывать ещё долго. Отец, взяв меня под руку, провёл обратно в банкетный зал. Там по-прежнему было шумно и суетливо, воздух стоял спёртый, энергетика тяжёлая. Кто-то кружился в быстром темпе вальса, а кто-то попивал напитки поодаль от танцующих. Я дождалась, когда отец скроется в толпе и выбежала в огромный сад.       Тут было тихо и спокойно. Воздух чистый. Я жадно втянула его носом, наполняя им лёгкие, и тяжело выдохнула. Прохладный ветерок обдувал моё лицо, щекотя нос и щёки, игрался с прядками белёсых волос. Герб нашей семьи выполнен в зелёно-синих оттенках, так что большую часть сада занимали синие розы. Они были поистине прекрасны. Их терпкий сладковатый аромат наполнял воздух, помогая расслабиться и отвлечься от удручающих мыслей. Думая о том, что ждёт меня в будущем и всё ли правильно я делаю, мои ноги принесли меня к беседке, в которой кто-то сидел и что-то очень недовольно бурчал себе под нос. Подойдя ближе, я смогла разглядеть девочку примерно такого же возраста, как я. Она была очень красивой, однако её красота казалась мне чем-то диким. Чёрные, как смоль, волосы, золотые, словно монеты, глаза, белоснежная кожа и две небольшие родинки под глазом. Она не была роскошно одета, наоборот, её платье было похоже на мою ночнушку. Белое с коротким рукавом, идущее на удлинение сзади. Волосы очень длинные, ближе к концу небрежно завязаны резинкой. Она такая же, как и я. Девочка тоже смешанной крови. Она долго не обращала на меня внимание, так что я смогла хорошо её разглядеть. Тело её очень худенькое и хрупкое на вид. Глаза пустые. Взгляд такой, словно она потеряла всякий смысл в этой жизни. И я даже предполагаю почему, зная, как относятся к детям смешанной крови. — И долго ты на меня смотреть будешь? — я обомлела. — Я тебя сразу учуяла, как только ты вошла в сад. Для своих лет её голос был довольно низким и казался весьма грубым — Я — дочь герцога Райтона — Агнесс Райтон. — сказав, сделала реверанс. Девочка спрыгнула с лавочки и, склонившись в приветствующем жесте, представилась: — Я — дочь маркиза Амрита — Рина Амрит. — Приятно с вами познакомиться. — Не могу пока сказать того же. Она относилась ко мне с настороженностью, глядела на меня с опаской и нескрываемой неприязнью. Я чувствовала себя очень неловко рядом с ней. — Я тебе чем-то не угодила? — в лоб спросила я. Рина повернулась в мою сторону. — Я стараюсь быть с тобой как можно почтительнее, но даже так, всё равно тебе не нравлюсь. В чём причина? — Не знаю. — рыкнула брюнетка. — Я хочу с тобой подружиться, Рина. Мне не нужны враги. — Ишь, чего удумала. Я с напыщенными принцессками не дружу. — я вскочила с лавочки. — Это я напыщенная? В каком это месте?! — Не в честь меня же закатили роскошный банкет и созвали лучших учителей империи, и не только, кстати, нашей! — Как будто я сама этого потребовала. Чтоб ты знала, я делаю это только ради того, чтобы выжить! Сама небось знаешь, как обращаются с так называемыми «грязнокровками»! — Знаю я, знаю. — Рина успокоилась, а вот во мне до сих пор кипела ярость от нахальства этой девчонки.       На наши ругательства прибежала горничная. Судя по сильно отличающейся форме, это была главная горничная. Она посмотрела на нас двоих, как на отродий и, взяв под руки, повела обратно в зал, отчитывая, какие мы плохие, что сбежали с такого важного мероприятия, какие мы невоспитанные и что это всё из-за нашей грязной крови.       Нашего отсутствия никто не заметил. Мы разбрелись по разным углам, лишь изредка бросая в сторону друг друга тяжёлые взгляды.