Отвержение

Загляни в глаза, загляни в глаза мне Загляни в глаза и прочитай!

О том, что в мире, где нас растили так много гнили, так мало мира,

Но я

Буду сильна!

Индиго — Дана Соколова

      Посылка. Чертова посылка. Обыкновенная картонная коробка, выделяющаяся разве что своими размерами и яркими почтовыми штампами. Вот только Алиса поняла, что сидит и пялится на нее уже минут двадцать.       Просто сидит и смотрит на эту посылку, лежащую на ее белом письменном столе, и не может даже открыть. Руки дрожат, дышать становится трудно, чувство такое, будто чья-то рука нарочито медленно, с особой жестокостью сжимает сердце.       Когда Алиса прочитала прилагающуюся к посылке записку, когда вдруг осознала откуда она и от кого, то сама не поняла, каким чудом ее не вырвало прямо там, на почте.       Записка — кусок замусоленной бумажки, тоже лежала на столе, смятая и брошенная, среди цветных фломастеров, двух тетрадей по математике и зачитанной до дыр книжки в темно-зеленом переплете и пожелтевшими от старости страницами.       Записка гласила: «Дорогая Алиска»       Впрочем, уже на этом можно было закончить. Потому что Алиской ее звал только старший брат. На остальных Алиса сердилась, звучало как-то грубо, чересчур уж фамильярно, но, когда он смеялся и говорил «ну давай, Алиска, показывай, чего там у тебя стряслось» — и шел чинить сломанный велосипед или объяснять сложную тему по физике — это было так по родному, что сердиться просто не получалось.       Не получалось, пока брат не решил пойти в армию. Тогда Алиса злилась, да еще как. Она все не могла понять, почему этот великовозрастный балбес и мама не считают, что служить их государству, которое человеческую жизнь и в грош не ставит — плохая идея.       В семье вообще никто никогда не разделял ее ярой оппозиции. Мама сетовала на то, что она может пойти по плохой дорожке, но так, невзначай, предпочитала с дочерью, которая при каждом споре заводилась так, что говорила, говорила, говорила даже если из аудитории оставался только ленивый крыс Шурик, не конфликтовать.       Брат только усмехался и шутя говорил, что зря она в эти все взрослые дела лезет. Алиса пыхтела, но бури не было, потому что ему — можно. Она не сразу, но смирилась с таким выбором, подумаешь, что может случится за год, особенно если его определят в хорошую часть. Их царь не настолько безумен, чтобы начинать войны в двадцать первом веке, уверяла Алиса подругу, а заодно и себя.       Вот только война случилась. Это были не взрывы бомб, ни гулко воющая сирена — это было сообщение в интернете, утром, часов в шесть, которое Алиса увидела, когда собиралась в школу и поняла. Все пошло крахом.       Сейчас, смотря на эту посылку от брата, Алиса этот самый крах и видела.       С того самого отвратительного в ее жизни утра брат им с матерью позвонил только один раз. Сказал сквозь помехи что жив и здоров, призывал не грустить и верить в лучшее. Алиса тогда так тщательно следила за отчетами о сдавшихся в плен солдатах и дезертирах из армии ее страны. Потому что была уверена — не может этот человек, с вечно растрепанными волосами, теплой улыбкой, любящий бегать по утрам, играть с ней в футбол и старый рок восьмидесятых, быть убийцей. Насильником. Грабителем. Оккупантом.       Ее брат — не идиот, чтобы не понять, что случилось. Пусть он и верил словам царя больше, чем ее, но когда твои сослуживцы творят такое мерзкое, страшное, злое…разве можно это поддерживать?       Что ж, оказывается, можно. Алиса не знала и знать не хотела, что в этой коробке. Но по записке это было легко понять. Трофеи. Не отрубленная голова врага с запекшейся коркой крови на срубе шеи — но ощущения точно такие же.       Ее брат теперь контрактник. Чем очень гордится. Защищает Родину. Скучает по ней и маме.       Алиса встала и подошла к коробке. Слез не было. Грусти тоже. Зато была ненависть. Черная, кипящая, сильная, как шторм. Как он мог. Как он, мразь, только посмел.       Алиса все еще не хотела открывать посылку. Не хотела смотреть на чужие вещи, попавшие к ней в руки в результате мародерства, военных преступлений. Пусть там будет даже чертов новый ноутбук, о котором она мечтала уже пару лет. Алиса желала заплатить за него собственными деньгами. Не кровью.       Хотелось сбросить посылку на пол и разорвать коробку в клочья, выпотрошить содержимое, записку сжечь. Алису останавливало только то, что когда-нибудь в этом далеком, но обязательно светлом будущем, она сможет найти их прошлых владельцев. Это будет сложно, как морально, так и просто физически, слишком много информации придется выяснять, но Алиса верила, что она сделать это сможет. А еще сможет поднять бунт, нет, революцию. Иначе сгорит от собственного огня в душе.       Алиса выдохнула и вышла в коридор, чтобы накинуть куртку и взять в руки самодельный плакат. Она шла гулять.       И пусть в толпе она не встретит ни одного радушного взгляда. Пусть выворачивают руки и потом бьют в полицейских участках. У нее есть стержень, сила духа, хотя бы жажда мести за отнятое детство, черт возьми!       Только брата, одного только брата, у нее больше не было.