ИНБТН

Чуя шел по дороге и иногда поднимал голову, чтобы взглянуть на волнистые облака темнеющего неба и розовое закатное солнце. На небе пролетало несколько черных птиц. Голова не кружилась, поэтому слова Дэниела оказались не подтвержденными реальной жизнью. Он все так же твердо стоял на ногах. Он свернул направо. Впереди была деревня у подножия покрытой зелёной травой и белым снегом горы, разноцветные дома стояли так близко к друг другу, что между ними только руку протянуть, но никак не пройти. Он позвонил в дверь одноэтажного дома прямоугольной формы. Ему открыли. Вокруг сильно пахло спиртом и пылью, слышны были голоса и тихая музыка, играющая словно из патефона. Чуя положил пачку купюр на прохладную поверхность дубового стола и на секунду задержал взгляд светлых глаз на крепкой руке, захватывающей деньги. Мужчина в куртке с мехом из овечьей шерсти кивнул и окликнул девушку. Чую проводили до его пустой комнаты с зелено-серыми, обшарпанными стенами и пепельницей на маленькой тумбочке. Через несколько минут он упал на кровать, ударившись носом о твердую подушку. У Чуи не было сил злиться на нее. Он слышал гудение кораблей, отплывающих от причала ночью. Он знал, что без его слова не уплывут, как капитан и обещал.       

***

28 декабря 2022 в 9:55

miku338t@gmail.com Тема: Хватит Остановись пока не поздно

Достоевский сразу же вспомнил о свите Фукудзавы и, зайдя в аудиторию, решил найти взглядом Осаму, обещавшего прийти на последний экзамен по философии. Никто вокруг не собирался отмечать Новый год, Федор вглядывался в усталые сонные лица однокурсников, темное окно и неожиданно понял, как же сильно ему не хватает света. Смирившись с тем, что кроме в видеозвонке домой, нигде он не получит поздравлений, Федор взял лист с заданиями, протащился на легких ногах между рядов парт и неожиданно услышал шепот: «Хелп, Федя.» Он обернулся. Гоголь ткнул пальцем в свой лист, и Федор бегло прочитал вопрос. — Первое. — Спасибо. Федор сел сзади Гоголя и застыл на мгновение, рассматривая его серую толстовку с капюшоном и затылок с короткими волосами. Кто мог написать ему остановиться? Нужно ли отвечать им? «Я не остановлюсь». Странное утверждение, не проанализированное логически. После того, как Достоевский закончил письменный экзамен, он увиделся с Дазаем только вечером. — Написали уже везде. У него оказалось много знакомств, как и у его жены. Круг потенциальных убийц расширяется! Эта скучная борьба с пустотой наконец стала интереснее. Пустота стала шире, но я выиграю действием! — Дазай, я… — он с тревогой, тянущей и щекотавшей его желудок, достал вибрирующий телефон.

Он не тот, за кого себя выдает.

      

***

Всё потеряло привычные краски. Алекс смотрел на дома, их окна украсили букетами и гирляндами, на салюты, взрывающиеся на фоне туч, из них падали мягкие снежинки. Он складывал свои пальцы в треугольники и квадраты, сцеплял руки и пытался оторвать от друг друга, не отпуская и не разжимая их. Он вышел с балкона и медленно убрал бутылки, тарелки, коробки пиццы со стола. Три девушки, лежа на диване, смотрели на него и шептались между собой. Одна в синем платье, с прямыми волосами посмотрела ему в мутнеющие глаза и спросила, нужно ли вызывать скорую, но тот ничего не ответил. Пушкин знал, что не может приехать домой в эту новогоднюю ночь, но сильно хотел этого. Он вышел в прихожую и увидел около ковра красные каблуки. Он попытался надеть на голую ногу красный каблук, пошатнулся и чуть не упал. Но у него получилось. Он чуть прижимал его мизинец, но подошел по размеру, и он надел второй. Алекс прошагал таким образом по коридору и дошёл до ванной комнаты. Около раковины он увидел косметичку и начал искать то, что ему было нужно, но буквы на упаковках расплывались, он вытряхнул содержимое полностью и схватил предмет. Он сжал губы. Спустя несколько месяцев Алекс наконец посмотрел на себя в зеркало. Воспоминание больно сжало его в тисках, тошнота закружила, он склонился над раковиной. — Саша, Сашечка! — услышал он голос Гоголя из-за открывающейся двери. Алекс закатил глаза и, чудом не упав вниз, пройдя через дверной проем, снова вернулся обратно в коридор прямо к Гоголю. — Они вышли на след! Они вышли на след, пойдем скорее к ним! Давай отметим это! Гоголь с красной шапкой на голове встал напротив Пушкина, пьяного, с красной помадой на губах и каблуками на ногах. Лицо его, прежде восторженное, ничего не выражало. — Достоевский… — пробормотал он, стараясь сделать вид, что ничего не заметил. — Ему присылали сообщения, их хакеры во главе с Куникидой, вычислили, что это из квартиры знакомого Оды, Нацуо его знает, теперь он подозреваемый, его опрашивают. Мы должны отметить этот Новый год, Пушкин. Я хочу отметить его с тобой! Пушкин закрыл глаза и с странным звуком рухнул на плечо Гоголя.       

***

Фёдор смотрел на Николая, проговорившего с ним около часа, сидя за столом в клубе. Новый год наступил, и они по предложению Коли переменили местоположение, сбежав из общежитий и домов. Вместе они бессмысленно не утешали Дазая, не укладывали Пушкина спать на чужую кровать. Просто в какой-то момент все были, а потом исчезли. Сегодня в клубе давала концерт японская группа. Достоевский разбирал только слова, а не весь смысл, но песни были о любви. — Я жил в детдоме какое-то время, и я не совсем понимаю, как это работает, — говорил Гоголь, когда спрашивал его про времена, когда Федор только ходил в церковь, про запоминающийся спектакль в театре Москвы, про то, как он прибыл в Японию на первом же рейсе. — Все было по расписанию, — Коля допил молочный коктейль и съел клубнику, нанизанную на трубочку. — Никакой непредсказуемости. Никакой… «Поддержки». Какое-то время Федор не вникал о чем он, разглядывая его лицо. Коля молча улыбался и прочитал сообщения в мессенджерах, там его по-русски поздравлял кто-то. Они друг друга не поздравляли, только слышали поздравления на не совсем родном языке. Федор увидел тот же взгляд, как в компьютер во время того, как они взламывали почту его сталкера. Коля глядел на него с любопытством и без враждебности. Затем, когда стало совсем неинтересно, он сбежал танцевать, и Федор остался совсем один. Федор понял: то, что он думает по отношению к Коле, меняется постоянно. Ему нравились перемены. Он ощущал их своим существом, он ценил то, как сильно он был прост и не усложнял то, что и так казалось предельно запутанным. Он своим каждодневным существованием подарил ему предсказуемость и радость в постоянных изменениях. После того, как он прицелился в него, прошло не так много времени, но он захотел повторить это. Он желал увидеть, заметить, понять и получить ответ на вопрос «Что произошло? Где твое зрение?». Он знал, что он будет шутить и говорить честно. Сегодня он не попробовал просто спросить. — Я ухожу, — чуть слышно шептал он про себя и повторял эту фразу несколько раз, когда направился через уже опустевший зал к выходу. На улице рассветало. Достоевский стоял сзади здания и дышал паром на морозном воздухе. Он рассматривал пустые асфальтированные тротуары, где редко проходили последние празднующие. Он думал о том, что после следующего семестра пора возвращаться в Россию. Он понял, что хочет вернуться домой. Вдруг он услышал громкий звук. Не так далеко, за высокими домами, школой и парком он увидел взрыв.