ИНБТН

Саша лежал под кроватью и зажмуривался. В коридоре включали свет и проходили люди, но не было слышно шагов и топота ног в розовых колготках. Слушая только свое тяжелое дыхание и сердцебиение, Саша поворачивался. Он видел горшок с цветком в темноте и падающий на него лунный свет из окна. Сегодня злость была загнана в угол. Он играл с ней, словно со своей тенью. В последний день, когда он попытался выпустить ее, она вошла в твердые стены комнаты, а потом снова вернулась к нему. Злость изуродовала тетради, в которых Саша писал, злость ходила ночью на кухне без сна. — Никогда не спрашивай про заказчика, — говорил ему странный парень, старше него самого на пару лет, но пытающийся казаться таким старым в военных вещах. — Даже если ты подозреваешь, что клиент — твой отец. Саша бежал по кругу, под дождем промочив ноги. Он падал на землю, испачкавшись в ней. Он стрелял в банки и старые бочки, менял оружие и делал вид, что упускает из виду лису среди деревьев. Лиса не скулила от боли в подстреленных лапах и пряталась за деревьями с широкими столами. Она не слышала и не понимала его «беги». После этого случая Пушкин не любил убивать в лесах. Этот лес был холодной русской тайгой, в которой Саша никогда не был. — Убей цель. Он ударялся головой от лба до затылка о холодный металл. Рыжее пятно. Он говорил, что выбранное однажды нельзя изменить. Ему больше не передумать.       

***

Он стоял в отдалении. Увидев почерневшее от копоти здание, разрушенное кирпичное строение, Достоевский сначала даже не понял, что тут могли жить. Сознание оглушили вспышки, столпившиеся люди, службы спасения и ещё один полицейский, то ли очередной, то ли расследующий то самое дело, которое уже стало в тот момент ему безразличным и ведь совсем не случившемся с ним. Достоевский посмотрел на потухающие угли и смахнул с носа снежинки. Кого-то сложили в чёрный пакет и собрали чьи-то кости, отгоняя паникующих прохожих на улице. И правда. Что так зацепило? Отвернув голову от коллеги, один полицейский посмотрел прямо в глаза Фёдору. Достоевский надел капюшон, скрылся за левым зданием. Он шел по дворам и искал чьи-то следы, ему показалось, что он видел чью-то тень впереди. Ускорив свой шаг, он поспешил, но дошел до тупика двора жилых домов и был вынужден вернуться обратно.       

***

— Не везет в картах, повезет в любви, — утешил его Пушкин, приподнимая тарелку фруктов с кровати и чокнулся бокалом пива с проигравшим Гоголем. Сегодня Пушкин болел: скрывался под одеялом и играл в карты, вместо того, чтобы поехать на первое заседание по возобновившейся практики в суде. В здании было тепло: на улице повсюду лежал белый снег, были не затоптаны большие сугробы. Вдруг, отвернувшись от светлого окна, он заметил покрасневшие щеки. — Ты в кого-то влюбился? Гоголь отвел глаза и часто заморгал. Он что-то бормотал, быстро показал фокус с исчезнувшим апельсином и появившиеся на его месте яблоком, после рассказывал что-то про взрыв жилого здания после Нового года, что личность хакера была так и не выяснена: в общем, обо всем, кроме того, что действительно интересовало Алекса. Он задержал уходящего Гоголя, тот испуганно вжался в дверь, когда Пушкин, вновь оживленный, поднял руку над головой Гоголя. — Так что? — Это мое дело. — Окей, — цокнул Алекс и пожал плечами. — Прости, что надавил. Ему стало жизненно необходимо, чтобы Коля оставался его другом.       

***

Алекс стоит на втором этаже университета в коридоре в черной куртке и собранными наверх волосами, смотрит на них через открытое окно. Федор проходит под деревьями к выходу, в своей шапке-ушанке он выглядит смешнее идущего за ним Гоголя. Он опять останавливает Федора под каким-то нелепым предлогом. Пушкин отвлекается от наблюдения на пришедшее ему сообщение.

«Твоя следующая цель».

«Моя следующая цель. Рыжее пятно.» — бессмысленно повторяет Пушкин. Он трет свои глаза, накрашенные тушью, и глаза краснеют, а щеки пачкаются. На фотографии рыжий молодой человек: почти мальчик. Его взгляд направлен в сторону, он идет по морскому побережью. Пушкин пока не знает, чем он заслужил собственное убийство. Пушкин ничего не хочет знать о следующей цели: вместо этого он расслаблено от скуки нацеливает травматический пистолет на ветку дуба, на которой лежит много снега и под которой стоит Фёдор. Ещё немного и… … Но он не успевает сделать ничего. Ветка и правда ломается и падает, но не на голову Федору. Гоголь за несколько секунд утаскивает его подальше, и от этого Федор почти падает на снег. Алекс чувствует, как его тело снова сдается. То, что охватывает Алекса, перестает держать его и даже разрушать. Все, что охватывает Алекса — бессильная НЕНАВИСТЬ.       

***

Почему Гоголь так сильно нервничает? Федор в полицейском участке вместе с ним и Дазаем. — Ты хочешь сказать, что этот взрыв может быть как-то связан с пожаром? Ранпо внимательно смотрит на Дазая с удивлением. Он старше второго на пару лет, но сейчас все становится наоборот. А Федор, не отрываясь, смотрит на Гоголя. Возможно, он сходит с ума, ведь теперь в любом человеке он видит не грешников, а преступников: каждый хранит свои собственные секреты. Он не хочет подозревать невиновных, но ничего не может с этим поделать. — Взрыв сделан таким же образом, как и пожар. Кроме динамитов он разлил много бензина, как и в кабинете Сакуноске, — Достоевский видит, как у Дазая дрожит где-то в горле. Он хочет положить руку ему на плечо и сказать: ты всего лишь студент, ты не обязан раскрывать это преступление, но тот и так об этом знает. — Завтра назначена встреча со свидетелями: один видел человека, который проник в многоквартирный дом поздно ночью. Специалист проверит твою теорию про бензин. Пока они разговаривают, Гоголь тихо исчезает. Достоевский, негромко ступая ботинками по паркету, выходит из коридора через второй выход на улицу. Николай сидит на последней широкой ступени лестницы, ведущей на второй этаж, и поправляет свою повязку. Федор ловит ошарашенный взгляд голубого глаза и ему становится почти неприятно от того, что теперь он сам не успокаивается. — Я ничего не видел, — капитулирует Федор, на этот раз он поднимает руки. — Что думаешь насчет поджигателя? Гоголь, хмурый и бледный, и такой серьезный и больше несмешной, достает нож и водит острием по деревянной поверхности. Он подбрасывает его вверх, словно мячик для жонглирования и прячет его в собственном цилиндре на голове. Только бы не говорить «Господи». Только бы не… — Он тут лишний. Как и я. Достоевский вцепляется руками в перила, покрытые снегом, и его ладони становятся красными. — Мне правда уже не нужно вам помогать. Мне все равно на убийцу, у меня нет особенного чувства справедливости. Если быть честным, то мне все равно на то, сколько человек умерло при этом взрыве. Достоевский смотрит на белый снег и горизонт. — Хочешь пройтись?       

***

Они идут по заснеженному полю и долго разговаривают. Говорит только Достоевский, понимая, с каким сильным пренебрежением вслушиваются его слова, пропитанные его духовностью и твердостью в голосе. Гоголь всеми силами старается делать вид, что ему неинтересно, напевает себе что-то под нос. — Тебя послушать, так подумаешь, что совсем не порицаешь убийцу. — Разве я могу? Им может оказаться каждый, даже тот, кому я мог бы доверять и думать, что вот именно он никогда бы не сделал этого. Но бывает все. В Достоевского попадает первый снежок. Он понимает, почему он это делает. — Значит, хочешь доверия? Рассказать самые страшные секреты? — Попробуй, — он осторожно наклоняется и лепит из снега нечто похожее на шар. Он не целится в Гоголя. — Я хотел пригласить тебя на вечеринку и напоить, тогда бы ты сам меня поцеловал, если бы я сказал, что Бог — это я. — Ты хотел меня поцеловать? — Да. — И сейчас хочу. — Но… зачем? Коля внимательно рассматривает его лицо: он искренне не понимает. — Чувствую, что хочу. Может что-то подарить, прежде чем? Могу устроить концерт, посвященный твоему имени. «Федя». И черно-красный фон, — он широко размахивает руками, описывая масштаб запланированного. Достоевский моргает. — Так могу я? Без цветов, — безбашенно спрашивает Гоголь и наконец на его усталом лице появляется широкая улыбка. — Нет. — Смотри, какая большая горка! — говорит Коля, указав на огромный склон снега, когда они проходят мимо детского катка. Он залезает на горку и скатывается по ней в своих брюках. Внизу его, положив руки в карманы, ждет Федя, и он забывает о страшном воспоминании, оно вдруг озаряется светом. Коля опять падает на снег, уже совершенно синий. — Хо-холодно, — шепчет Коля. — Вставай. И уходит. — Тебя подбросить до общаги? — кричит вслед ему Коля. — У тебя появилась своя машина? — Нет, взял напрокат. Она похожа на большой покемон. Или цыплёнка. Спустя некоторое время Достоевский видит около входа припаркованный ярко-жёлтый внедорожник, украшенный изображениями пикачу. Из него выходит Гоголь голливудской улыбкой; несколько человек окружают его как свидетеля чрезвычайного происшествия. Гоголь гордо поднимает голову, готовый даже дать интервью любому, кто его попросит. «Что случилось с вашим глазом?» — первый вопрос, которого спрашивают его. Достоевский подходит незаметно и забирает его из толпы. — Что ты делаешь? Мне щекотно! — Достоевский отпускает его плечо, недоумевая, как он мог защекотать его через одежду. — Я хотел показать им шоу! — Мне показалось, что тебе неудобно. Ты опять смеялся. Гоголь вдруг замирает около двери своей комнаты, до которой они быстро дошли. — Спасибо. Не хочешь зайти? Сигма выращивает фиалки на подоконнике и заботится о черепашке. Ты должен это увидеть!       

***

— Это твоя очередная попытка показать, что ты еще есть в моей жизни? — О чем ты говоришь? Чуя резко свернул направо на перекрестке, чтобы черная машина потеряла его из виду. Спустя несколько минут через зеркало он увидел ее снова: если раньше она следила за ним незаметно, когда машин на шоссе было много, то теперь просто открыто ехала за ним. — Чуя? — Я не понимаю, почему ты не оставишь меня, — Чуя притормозил, его слегка подтолкнуло вперед. Он знал, что, если остановится, преследователь будет просто фотографировать его местоположение. — Я ничего не делал. — Машина… Кажется, меня преследуют. — Где ты сейчас? — Я понял, разберусь. — Эй, подожди! Где ты был все это время? — Я был в Пусане, — Чуя почувствовал, как Дазай уже придумал несколько шуток на этот счет. — Решил попробовать себя в роли корейского айдола? — Меня не взяли из-за роста, — вполне серьезно ответил Чуя. — Думаю, что я ещё недостаточно готов к этой карьере. — Ясно-о-о, — протянул Дазай. — Можно было заснять танец в тикток под «Динамит» и сыграть на том, что ты миловидный японец. Я надеюсь, ты надел шляпу перед кастингом? У тебя не было кастинга? Никто не увидел восходящую звезду? Чуя не готов к стрельбе из той машины, если она все-таки случится. Стоило подумать об этом раньше, если его похищали раз, это не значит, что на этом все закончится. — А вот твой похититель. Его до сих пор не наказали, — будто не услышав, как сильно Чуя прибавил скорость, Дазай продолжал говорить, — Может, поможешь мне? Чуя понял, что преследователь не гнался за ним, когда был уже в незнакомой деревне далеко за городом. Ему еще хватало топлива, чтобы покататься пару часов, а после вернуться домой. — Да, давай, попробуем. Я отправлю тебе номер машины.