Wisteria

– Завтра тяжелый день, – прозвучал уверенный женский голос. Миниатюрная девушка возвышалась на небольшом пьедестале, специально смастеренном для подобных случаев. – Прошу всех участников клуба прийти к семи утра. Если хотите, то можем встретиться еще раньше. У нас будет примерно два часа, чтобы успеть украсить университет ко дню всех влюбленных. Завтра нам также помогут несколько преподавателей и участников других клубов. Ближе к вечеру они отправят списки. Вопрос к вам: все ли завтра смогут прийти? Если нет, то предупредите, пожалуйста. В ответ только молчаливые кивки. – Отлично, тогда следующее: через час я в чат отправлю распределение по зонам, за украшение которых вы отвечаете. На этом у меня все. Если есть вопросы, можете задать сейчас или подойти уже лично. Девушка окинула всех присутствующих внимательным взглядом, соединив пальцы в замок и поджав губы. Несколько человек отошли в сторону, образуя кучку, явно ожидая, когда к ним подойдут для обсуждения возникших вопросов. Остальные, попрощавшись, засобирались по домам. Джисон, медленно потер затекшую шею, стараясь хоть немного снизить дискомфорт, и, закинув сумку на плечо, поспешил добраться до дома. Усталость накрывала его с головой, требуя завернуться в тяжелое одеяло и уложить голову на прохладную подушку. Опустевшая без Феликса квартира вновь встретила своей тишиной и простором. Былое тепло давно иссякло, оставляя после себя лишь мнимые лучи. Комната Ли была закрыта – Хан решил не заходить в нее без спроса друга. На холодильнике висел листок, на котором младший вновь извинился за свое отсутствие и сообщил, что купил немного продуктов в качестве извинений. В последнее время Джисон все чаще задумывался поднять тему его возможного переезда, чтобы Феликс и Хенджин могли больше не встречаться в небольшой комнатке университетского общежития. Вот только каждый раз, когда Джисон собирался с силами и мыслями, Феликс ускользал, ссылаясь на занятия, внеурочную деятельность и простую усталось, из-за которой ему легче дойти до комнаты старшего, нежели до дома. Хотя, возможно, он уже нашел то место, которое по-настоящему может назвать домом. Джисон часто видел друга в компании Хенджина. Тот не отходил от младшего ни на шаг, то обнимая за талию, то переплетая руки. Их глаза искрились и сияли, отрезая от окружающих и наполняя мир друг другом, создавая некий калейдоскоп совместных моментов. Хан ревновал, скучал. Оставаться в стороне было обидно и печально. Человек, на которого он надеялся, отдалялся, хоть сам того и не замечал. Феликс был счастлив – Джисон знал это. Вот только неприятный осадок сквозил по телу. Помимо этого, сердце резало отдаление Минхо. После того вечера он сохранял дистанцию. Кроткие взгляды и тихие приветствия – все, что осталось между ними. Минхо мелькал среди множества студентов, терялся в коридорах и блуждал в аллеях, уводя за собой Джисона, будто белый кролик манил Алису в свою таинственную страну, но каждый раз ускользал, стоило младшему приблизиться. Обида и вина за случившееся гложили тело, отбирая последние крупицы сил, что тлели, будто спичка. Джисон устало вздохнул, оглядывая собственную комнату, словно та и вовсе ему не принадлежала. Стены сгущались, медленно приближаясь, давили своей высотой. Холодный свет за окном, проникая внутрь, лишь усиливал эффект мерзлоты. Хану хотелось спрятаться. Парень поставил сумку возле письменного стола и, отогнав неприятные мысли прочь, лег на кровать, сразу зарываясь под одеяло. Сон тут же ворвался в сознание, закрывая собой все настоящее, живое.

✿ ✿ ❀ ✿ ✿

Противный звук будильника прозвучал как гром средь ясного нежно-голубого неба. Через шторы слабо проступал тусклый свет. Напряженный воздух тяжелым пластом опускался на плечи и грудную клетку. Голова по-прежнему болела, а в горле застрял неприятный ком. На кончике языка отпечаталось что-то противное и тошнотворное. Хан устало потер глаза, стараясь прогнать остатки сна, и встал с кровати, сразу чувствуя голыми ступнями прохладный пол. По телу пробежались неприятные мурашки. Джисон, не теряя времени, поспешил принять душ и привести себя в более подобающий вид. Мятая вчерашняя одежда висела на нем, словно непонятной формы мешок. Круги под глазами и опухшие щеки лишь усиливали эффект загнанного в угол зверя, отчаянно сражавшегося за свою жизнь. Быстро собравшись, позабыв про завтрак, Хан выбежал из квартиры, стараясь как можно скорее добраться до университета. Под ногами хрустел выпавший ночью снег – наверняка теперь в соцсетях будет множество фотографий с ним. Тусклое солнце светило, но не грело, отчего в душе разрасталась тоска. Холодный ветер проникал под одежду, царапая кожу. Волосы на голове встали дыбом. Светлые стены университета сливались с окружающей обстановкой – такие же угрюмые и тяжелые. Глубокий вздох соскользнул с губ Хана, оставляя после себя слабое облачко пара. По длинным коридорам уже сновали в разные стороны студенты и преподаватели, украшая помещение цветами, наполняя прохладный воздух приятным ароматом. На сонных лицах мелькали слабые улыбки, кто-то громко переговаривался, шутя и отражая от стен заливистый смех. Джисон направился в актовый зал, куда его распределили согласно списку. На некоторых стенах уже висели цветочные украшения. Несколько человек декорировали сидячие ряды и занавес у самого его подножия. Фиолетовые цветки магнолии прекрасно сочетались с бежевыми оттенками просторного зала. У подножия сцены стояло несколько широких ящиков, от которых и исходил сладостный запах. Джисон подошел ближе, облизывая губы, будто пробуя цветки на вкус. Голова немного кружилась, однако какого-то дискомфорта это не доставляло. Узнав у одного из студентов план действий, Хан сразу принялся за работу. Время медленно приближалось к началу первых пар. Студентов в университете становилось все больше, а шум и гам усиливались. Тяжесть в душе увеличилась, упираясь прямо в ребра, перекрывая доступ кислороду. – Красиво получилось, – нежный голос разрезал воздух, проникая в организм. Джисон вздрогнул, после поворачиваясь вполоборота. Недавно перекрашенные в черные цвет волосы сверкали в свете ламп. Темно-зеленая толстовка, свободные светлые джинсы и белоснежные кроссовки. В ухе виднелось несколько сережек, одна из которых длинная с небольшим драгоценным камешком. Минхо выглядел расслаблено, совсем по-домашнему. Спокойствие мерцало в медовых глазах, смотревших прямо в ореховые Джисона. – Что ты сказал? – вздернув брови, переспросил Хан. – Я говорю, вы хорошо потрудились. Почему не сказал, что вам нужна была помощь? – Не так уж она и была нужна. Как видишь, мы справились. Да и студенты из других клубов решили присоединиться, – пожал плечами Джисон, после растягивая губы в тонкую линию. Минхо ткнул языком в щеку. – И все же мог сообщить. – А смысл? Так ты хоть немного поспал. Слышал, в этом году стажировка довольно тяжелая, – на розоватых губах появилась улыбка. – Ты завтракал? – Не голоден, – сухо ответил Джисон, убирая руки в карманы брюк. – Держи и не хмурься, – Минхо достал из рюкзака небольшой бумажный пакет. – Перекуси хоть немного, – Ли вложил в руки младшего пакет и, потрепав по волосам, направился к выходу. – Увидимся позже, Хани. Джисон неотрывно смотрел вслед удаляющемуся Минхо, прожигая мягким взглядом широкую спину, скользя вверх к волосам. Пальцы крепко сжимали бумажный пакет, который изначально так не хотелось принимать. Однако пустота в желудке давала о себе знать. Первые две пары оказались нудными и затянутыми. Но было ли это связано с монотонной речью преподавателя, или же дело все же в усталости, следовавшей за младшим будто тень, от которой невозможно избавиться? Рука нехотя водила по листам, оставляя слова, постепенно превращая те в предложения. Вот только значение проходило мимо, обещая вернуться позже. Съеденный перед занятиями сэндвич скрасил серое утро, избавляя живот от неприятных спазмов. Тяжелые веки норовили опуститься и прекратить страдания младшего, но тот отчаянно сопротивлялся. Несколько одногруппников сладко дремали, спрятавшись за спинами впереди сидящих, вот только от зоркого взгляда преподавателя им не укрыться. Джисон давно уяснил это – не без помощи Минхо, конечно. Кто-то шепотом переговаривался, стараясь скрасить долгие минуты. Некоторые занимались своими делами. И лишь единицы старательно слушали преподавателя, записывая информацию. Громкое дыхание смешивалось с монотонной речью. Вязкость на языке неприятно стекала в горло. Кончик носа щекотало от запаха висевших на стенах нежных ранункулюсов. – И напоследок, дорогие студенты, – голос преподавателя стал громче, – это последняя пара на сегодняшний день. Ваши кураторы просили передать, что остальные занятия отменяются. Можете отдыхать, – улыбка украсила старческое лицо, добавляя к возрастным еще и мимические морщины. – Спасибо, – со всех сторон послышались довольные голоса студентов. Кто-то старался размять затекшие мышцы, а кто-то наспех собирал вещи, чтобы побыстрей покинуть аудиторию. Хан потер веки, стараясь отогнать дремоту, и подавил зевок. Сложив вещи в сумку, парень еще раз поблагодарил преподавателя и вышел в коридор, растворяясь в потоке других студентов. В столовой людей было еще больше. Громкие разговоры оглушали, нависая сверху серым облаком. Мелкая дрожь появилась в запястьях. – Хани, не стой в дверях, а не то обязательно поранишься. Внезапно появившийся за спиной Минхо положил ладони на плечи Джисона и повел куда-то в самую глубь шумной столовой. – Не сопротивляйся и просто иди прямо, – нежный голос вновь коснулся ушей, отчего сердце забилось быстрей. В самом центре стоял большой круглый стол, за которым расположилось несколько человек. Хенджин, как обычно, о чем-то увлеченно рассказывал, жестикулируя руками. Феликс с теплой улыбкой сканировал всех присутствующих взглядом, будто ища кого-то. Рядом сидели два незнакомых человека, которых Хан ранее не видел ни в окружении старших, ни в коридорах университета. Несколько студентов молчаливо провожали двух шедших парней заинтересованными взглядами, а кто-то тихо перешептывался, хоть в этом и не было особой необходимости – в царившем вокруг шуме их голоса все равно растворялись. – Всем привет. Я привел опоздуна, – редкая яркая улыбка появилась на лице Минхо. Все сидевшие за столом тут же обратили на подошедшую пару внимание. – Джисон! – радостно воскликнул Феликс, вскидывая руки вверх. – Почему так долго? – А как я мог узнать об этом, если никто не предупредил? – язвительность уколола язык, но Хан постарался сдержаться. – Минхо разве не сказал? – Хенджин провел пальцем по нижней губе, после облизывая ее. – Ну, я решил сделать сюрприз, – чуть сжав плечи младшего, ответил Ли. Указательный палец одной руки коснулся нежной шеи, проводя короткую дорожку. По спине пробежались мурашки. – Садись, – теплое дыхание обожгло ухо. Джисон поспешил сесть на свободное место, оказываясь между Феликсом и Минхо. Старший уперся подбородком в ладонь и постучал пальцами по щеке, будто играя на гитаре. Минхо тихо прокашлялся и посмотрел на двух парней, с которыми Джисон еще не знаком. – Познакомься, это Бан Чан и Чанбин, – показав поочередно на каждого, произнес Хенджин. – Мы пригласили их полюбоваться мини-фестивалем, который организовал ваш клуб. Очень красиво получилось. – Спасибо и приятно познакомиться. – Нам тоже, – ответил за двоих Чан – Хан не уверен. – Так значит, ради него ты ушел в тот вечер? – один из парней сощурил глаза и хитро взглянул на Минхо. Старший даже не вздрогнул, плавно опуская на колено Хана ладонь. – Почему тебя это так интересует? – ухмылка и тихий смешок слетели с губ Ли. – Ну-ну, не заводись, – звонкий смех разлетелся по округе, затухая в общем гаме. – И не забывай, если других ты можешь обдурить своим спокойствием, то нас, – парень обвел всех пальцем, – нет. Мы тебя знаем как облупленного. – Чанбин-и, – сладко протянул Минхо, натянуто улыбаясь, – тебе не поздоровится, если сейчас же не закроешь свой ротик. – Напоминает времена, когда ты грозился засунуть меня в печь или запихнуть салфетки в рот, – посмеялся Хенджин, облокачиваясь спиной на стул. – Хочешь вернуть их? – Вот уж точно нет, но спасибо за предложение, – подняв руки в капитулирующем жесте, ответил Хенджин. – Так, Джисон, расскажешь немного о себе? – Чан резко поменял тему, отрезая внезапно возникшие воспоминания о былых временах, когда их дружба только зарождалась. – Пожалуйста, – поспешно добавил старший. – А? Да, я… первокурсник с юридического. Снимаю здесь неподалеку квартиру с Феликсом, правда от него только имя на бумагах и осталось, – Хан взглянул на друга, который что-то нашептывал Хвану. – Чем увлекаешься? Как выбрал факультет? Минхо же твой старший по номеру, не так ли? – Нет, – пропустив первые вопросы мимо ушей, ответил Джисон. – Странно, я от него слышал только про тебя. Вот и подумал, что вы именно так и сблизились. – Ты говорил обо мне? – младший обратился к Минхо. Пальцы Ли чуть сильней сжали колено, но тут же расслабились. – Приятно слышать, – медовые глаза сверкнули. – Забудь об этом, – прошептал Минхо, убирая руку с коленки Хана. Тепло сменилось прохладой, такой неприятной и чужой, что довольная улыбка пропала с лица. – Думаю, мы пойдем. Хан еще хотел показать мне остальные украшенные части университета, – и прежде чем Джисон успел что-либо сказать, добавил, хищно улыбаясь: – Правда ведь? – Да? – неуверенный ответ вызвал у Бан Чана тихий смех. Наблюдать за этими двумя оказалось куда более занимательно, чем представлялось изначально. Минхо походил на защитника, старавшегося действовать незаметно, но именно из-за этого все становилось еще более очевидным. Джисон же и не скрывал своей заинтересованности в Ли – глаза говорили за самого парня. Его поза и голос – все было расслабленным, когда дело касалось старшего. Бан ярко улыбнулся, наблюдая, как Минхо поспешно встал со стула и, подхватив сумку Джисона и самого парня под локоть, потащил прочь из столовой. Остальные не особо стали обращать внимания на побег двух парней, решая продолжить вести свои беседы, разбавляя те громким смехом и шутками, от которых позже будут болеть животы. Джисон не сопротивлялся действиям Минхо, покорно следовал за ним, отставая на полшага. Крепкая рука, обернутая вокруг его локтя, приятно согревала, усиливая внутренний жар. На губах Минхо по-прежнему мелькала тень напряженной улыбки, хоть глаза казались пустыми – на них она не распространялась. Старший держал крепко, но бережно, стараясь не причинить боль и не казаться резким. Другую руку неприятно тянуло из-за двух наполненных тетрадями и ноутбуками сумок. Как только шум, доносившийся из столовой, прекратился, быстрые шаги плавно стали сменяться медленными и неторопливыми. – Ты в порядке? – первое, что пришло в голову Джисона, когда Ли остановился, тяжело дыша. – Прости, нужно было тебе заранее сказать. Я не подумал, поэтому… – Все хорошо. Чан показался милым, так что не переживай. Если бы у меня было больше времени, то, возможно, смог бы и с Чанбином поболтать. Они ваши друзья со школы? – Да, – коротко ответил Минхо, протягивая Хану сумку, которую тот незамедлительно забрал. – Так покажешь остальные украшенные секции? – Конечно, – согласился Хан, решая пока закрыть тему, связанную с друзьями старшего. – Спасибо за сэндвич, – вдруг вспомнив утреннюю встречу, поблагодарил Джисон. Минхо довольно усмехнулся. Коридоры сменяли друг друга. Аудитории пестрили различными цветочными инсталляциями. Где-то стояли целые скульптуры и специально придуманные картины, выполненные с использованием живых растений, где-то всего несколько вазочек с букетами, а некоторые комнаты и вовсе пустовали. Сладкий запах перемешивался, создавая новые оттенки ароматов, слушать которые становилось все интересней и увлекательней. Джисон с трепетом рассказывал о значении каждого цветка, который им встречался на пути. Показывал, где располагались специальные ящички для анонимных открыток, хотя ими почти никто не пользовался – куда проще просто подкинуть или лично передать нужному человеку. У многих в руках виднелись коробочки с шоколадом и другими подарками. Из колонок доносились песни о любви, от которых в груди то щемило, то горело. Хан каждый раз с надеждой поглядывал на старшего, стоило новому цветку появиться в поле зрения. Нутро горело, будто крича об их связи. Вот только ничего не происходило. Цветы сменялись. Запахи перетекали друг в друга, образуя некий коридор, из которого есть лишь один выход, но, похоже, им не суждено найти его вместе. На расслабленном лице старшего вновь дрейфовало спокойствие, от которого порой тошнило. Уверенный взгляд перескакивал с одного цветка на другой, пытаясь уследить за рассказом Джисона. Хан старался не показывать, что расстроен. Минхо не виноват ни в чем. Это не его вина, что цветочный круговорот, о котором он слышал от родителей, Феликса и других знакомых, не наступает. Возможно, здесь нет того растения. А возможно, его сердце ошибается. Но почему тогда так больно? Почему так хочется прижаться к Минхо и не отпускать? Почему хочется видеть его первым при пробуждении и последним перед сном? Почему тело реагирует на каждое его прикосновение, покрываясь мурашками? Почему на душе наступает покой, когда он рядом? Минхо вывел их из университета, останавливаясь где-то у самых дверей. Снег мерно падал с неба – в этом году его аномально много, но парень и не против, слишком красиво. В лучах холодного солнца волосы Хана засветились слабым пламенем, будто борясь за свое право блистать. Вот только это ему совсем не нужно. Джисон сияет всегда, где бы он ни был и что бы ни делал. Он ярче всех звезд в этой вселенной, теплее, чем оранжевое солнце. Минхо знает это, чувствует всем телом, каждой своей клеточкой. И сейчас, будучи на улице без куртки, он совсем не замечал холода. Джисон отошел к ограждению, проводя пальцем по снежному, сверкающему мелкими кристаллами ковру. Тело покрылось колющими мурашками, заставляя поежиться. – Можешь спросить, – произнес Минхо. – Что? – нахмурился Джисон, замирая на месте. Холод внезапно отступил. – В прошлый раз я сказал, что не готов отвечать на подобные вопросы. А сейчас, кажется, у тебя есть шанс, – ухмыльнулся старший, игриво подмигивая. Джисон опустил руку на холодную поверхность, чувствуя, как снег под горячей ладонью тает, стекая каплями по коже. Сердце забилось быстрей, громко стуча по ребрам. Дыхание сперло, а в голове пустота. Внезапно все, что ранее желал спросить Хан, исчезло. Но выдастся ли еще такая возможность? Не известно. – Почему ты не ищешь своего соулмейта? – продолжая рисовать узоры на снегу, спросил Джисон, словно так, невзначай. – Не вижу в этом смысла, потому что даже если и найду его, то не пойму этого, – пожал плечами Минхо, облизывая губы. – Я уже давно для себя принял решение, что постараюсь жить счастливо с человеком, не потому что он, якобы, послан мне судьбой, а потому что искренне люблю его. – То есть ты обрекаешь себя на постоянный страх, что однажды твой избранник повстречает своего соулмейта и покинет тебя. Не страшно ли? Я знаю множество таких печальных исходов. Это действует в обе стороны, Хани. Сердце пропустило удар. Зачем он это сказал? Встревоженный взгляд поймал спокойный, ровный. Минхо не изменился, даже не вздрогнул. Казалось, что слова и вовсе его не задели. Если тебе ненавистна сама мысль о таких отношениях, то почему так отчаянно пытаешься загнать себя в эти рамки? – Почему-то в нашем обществе принято ошибочно верить, что родственная душа синоним к слову «возлюбленный». Хотя на самом деле это тот, кому ты доверяешь, это тот, от кого в душе становится светлей, а на сердце теплей. Это человек, который разделяет с тобой счастливые и печальные моменты, поддерживает и подбадривает в тяжелые времена. Это может быть друг или наставник, не обязательно возлюбленный, хотя и звучит это довольно романтично. – Но... – Я не хочу загонять себя в рамки, стараясь построить счастье только с тем, вокруг которого увижу ореол цветов. Я намерен сам строить свою жизнь, не заботясь о мелочах в лице соулмейта. – Прости, – вздрогнув, извинился Джисон, делая шаг в сторону старшего. – Тебе не за что извиняться. Тем более я это не раз слышал, уже привык, – порозовевшие на холоде губы растянулись в дружелюбной улыбке, но за ней Хан почувствовал скрывающееся что-то грустное, печальное. – Есть ли сейчас кто-то, кто тебе нравится? – Нет, но, думаю, скоро появится. Я надеюсь, – совсем тихо добавил Минхо, смотря прямо в ореховые глаза Джисона. – Врешь, ты уже влюблен. – Да? И в кого же? – В меня, – протараторил Хан, прижимаясь своими губами к губам Минхо, не давая тому и секунды на раздумья. Глаза Ли распахнулись, удивленно глядя на младшего. Холодные губы сминали чужие, такие же прохладные. Внутренне Джисон дрожал, боясь, что сейчас его оттолкнул, накричат, а после и вовсе позабудут. В груди горело, стараясь перенять все на всякий случай. Но Минхо не отстранялся, только сильней притянул к себе, опуская ладонь на горячую щеку, меняя угол. Язык провел дорожку между губ Хана, после сразу проникая внутрь разгоряченного плена, переплетаясь с джисоновым. Тихий стон растворился в чужом горле, пропустив мелкую вибрацию. Хан обнял Ли за плечи, прижимаясь к крепкой груди. Минхо целовал напористо, трепетно и голодно, отчего ноги Хана затряслись. Жжение в легких не давало покоя, но и прерывать столь сладкий желанный поцелуй не хотелось. И между двумя вариантами Джисон без промедлений выбрал второй, соглашаясь разделить разряженный воздух на двоих. Ли крепко прижимал к себе младшего за талию, стараясь передать все, что так долго томилось в груди, что молило о свободе. И этот миг настал. Резко и внезапно, но слишком крышесносно. Время замерло, останавливая все вокруг. Темнота опустилась на землю, оставляя свет лишь над двумя парнями. Воздвигнутые высокие стены окончательно разрушились, без малейшей возможности вновь образоваться. Длинный запутанный лабиринт расцвел, показывая единственно верный путь, который более никогда не померкнет. Проходившие мимо студенты бросали на них быстрые взгляды, тихо хмыкая себе под нос. Но для двух парней их будто и не существовало. Они остались далеко за пределами реальной жизни, растворившись в этом моменте. Сейчас существовали только они вдвоем. И этого уже никто не изменит. Где-то в глубине сознания Хана кричит заветное желание, которое с этого момента является лишь невесомой крупицей, что более нет места в жизни младшего. Джисон выбрал Минхо. А Минхо выбрал его…