Вы меня звали? Я пришёл!

— Здравствуйте, старый добрый волшебник! Вот мы и встретились, наконец, — Гарри плюхнулся в кресло и, сложив пальцы в замок, уставился на директора с вежливым интересом. — Наконец, Гарри, наконец, — покивал с улыбкой Альбус. — У тебя весьма плотный график. — Что поделать, я нарасхват, — пожал плечами Гарри. — Ругать будете? — Профессор Макгонагалл передала мне в общих чертах твои прогрессивные утверждения, которыми ты так опрометчиво поделился со всем классом прямо во время урока. — Ну что вы, мои суждения как раз-таки консервативны. Из нас двоих лишь один, как слепой котенок напролом тащит в свой дом чужеродную культуру, пользуясь своим высоким постом. И это точно не я, — в противовес своим неприятным словам Гарри мило улыбнулся и подмигнул старцу. — Хогвартс толерантная школа. Магглокровные ученики не должны чувствовать себя третьим сортом. Здесь должно быть комфортно всем детям. — То есть, вы выдернули грязнокровку из родного Лондона, полного МакДональдсов, компьютеров и авторучек, привезли на паровозе в каменный замок из книжек про драконов, сунули в руки перо, которым в его мире подушки набивают, посадили за парту с наследником рода, который без использования палочки в носу не поковыряется, и такие – плыви, блять! А потом мы удивляемся, чё это у нас Слизерин в осаде, чё у нас колдонаука стареет и почему двое из десяти грязнокровок не приезжает в школу, вообще отказываясь от обучения. Мы ж толерантные, у нас комфортно. Я вам глаза открою, раз больше, блять, некому: не комфортно никому, кроме вас. Ни грязнокровкам, которые чувствуют себя твердолобыми босяками рядом с родовитыми будущими Лордами и Леди. Ни чистокровкам, которые вынуждены терять время, обучаясь тому, что и так знают, и терпеть выскочек, которые нихуя не выкупают, у которых, ни денег, ни связей, ни знаний, а они уже идейные до пизды. Ни учителям, думаю, которые мелят такую чушь, что знающие ученики только фыркают, а незнающие задают глупые вопросы, чтобы получить на них не менее глупые ответы. Толерантная школа? Отлично, где малыши-сквибы, которые способны быть историками, гербологами, простенькими бытовыми зельеварами? Могли бы работать затем аптекарями, подручными, секретарями, клерками? А они все в Лютном, из-за отсутствия перспектив пошли в бордели и шайки егерей. Им не уйти в маггловский мир, он для них чужой от слова совсем, но и здесь они не нужны, их просто выбросили на задворки общества. Где дети оборотней… — Гарри, оборотни опасны и неконтролируемы… — Не засирайте мне уши, директор, я не верю в то, что вы можете врать в глаза своему протеже! Вы не хуже меня знаете, что оборотни с детства воспитываются в гармонии с внутренним зверем. В стае их учат всему от самообслуживания до волшебства. Это отдельная экосистема, настоящий ковен, где все грызут зубами за своих. Они не дикари и прекрасно справляются, если не тыкать в них палочками и не набрасывать петлю на шею. Те же вейлы намного опаснее в боевом обличье, да только у вас пару лет назад почему-то одна аж на Турнире Трех Волшебников откаблучивала тут и ничего. Да парочка взрослых оборотней может уложить на лопатки целый отряд грязнокровных авроров и даже не запыхаться! Мы сами упускаем первоклассных бойцов, а потом убиваем их, как собак, за то, что они сражаются на вражеской стороне, потому что там им предложили лучшее будущее, чем устроили им мы! Понахуевертят хуйни, а потом удивляются, что у них Волан-де-Морты заводятся. Гарри сплюнул под ноги и откинулся на спинку кресла, доставая сигарету из пачки. Упрямо глядя на директора из-под челки, он прикурил, всем своим видом подчеркивая, что готов ответить на любую контратаку. — Интересное мнение. Я всегда был высокого мнения о нашей подготовке учеников. Что же именно не устроило тебя в нашей программе, касаемо техники учителей, к примеру? — Знаете, профессор, я тут недавно сходил на Маггловедение, любопытства ради. Знаете, что я там услышал? Описание работы электрического тостера. Гарри обозначил паузу, затягиваясь сигаретой. Директор вскинул брови, показывая, что не увидел в этом ничего криминального и заслуживающего внимания. Гарри махнул рукой и с силой выдохнул затяжку в сторону. — Полная аудитория чистокровок и полукровок шестого и седьмого курса сидела и конспектировала устройство ебаного тостера! Вы тут магов выпускаете или конструкторов бытовой техники? Нахуя им знать всю эту порнографию, покажите им, где кнопка включения и всё! Я отсидел ровно половину урока и ушел, потому что, клянусь, профессор, у меня руки чесались ударить эту бедную женщину башкой об доску с чертежом сраного тостера! Наймите нормального препода, пусть он вообще не будет волшебником, пусть расскажет мировую историю, пусть научит студентов разбираться в деньгах, объяснит правила дорожного движения, расскажет, как нужно одеваться на разные случаи жизни в маггловском мире! Они должны разбираться в законах, документах, еде, знать общеупотребляемые слова. Показывайте им документальные фильмы, познакомьте с политической ситуацией, создайте им верную картину мира уже! Профессор, вы должны не развлекать их забавными штуковинами производства глупых беспомощных магглов, а готовить из них настоящих шпионов! Каждый день абсолютно ничего не вдупляющие волшебники сигают на маггловскую сторону и при малейшем недопонимании, вызванном их же невежеством, кидают Конфундус и стирают память. Так нельзя делать! То, что никто из маггловских властей не узнал о нас, лишь доказывает, что сверху за тупыми потомками всё ещё наблюдает Мерлин, потому что если бы это случилось, мы бы не избежали катастрофы, даже если бы вы с Волан-де-Мортом взялись за ручки и призвали на помощь всех волшебников планеты. Мы дразним спящего медведя, но если он проснется и продерёт свои зашоренные глаза, ему достаточно будет взмахнуть когтистой лапой и нас размажет, как пикси по стенке. Мы лежим под крышкой гроба и орем «откройте дверь», но едва она откроется, мы схлопочем пулю в лоб, не сомневайтесь. Прежде чем садить здесь свои либерастические идеи, нужно было изучить хотя бы психологию магглов… — Ну уж психология наша с ними, думаю, достаточно схожа. Все мы люди, всё-таки… — прервал его, до крайности изумленный таким напором Дамблдор, увлеченно дожевывающий десятую лимонную дольку. — Дорогой вы мой человек, — развел руками Гарри и щелкнул окурок в камин. — Такой же, вот, ебистикой занимался ваш бывший парень Грин-де-Вальд, чистокровный, кстати, в хулионном колене. Считая себя, по праву сильнейшего, умнее, он спутался с Гитлером, что стелил, как Боженька, а когда понял, что жопа подгорает, и волшебники на грани разоблачения, быстренько проиграл вам дуэль и поскакал в Нурменгард так, что пяточки сверкали. Мы и магглы — два вида разумных существ. Пока мы веками живем при свечах и с пергаментами, у них прогресс идет семимильными шагами, по одной причине — они обожают комфорт. За неимением магии, они поклоняются деньгам, и не зря. При достаточном их количестве, можно колдовать не только над окружающими, но и ворочать всем миром. Но из-за таких как вы, профессор, мы отчего-то решили, что умнее и сильнее. Да магглы нас в порошок сотрут, как только обнаружат. За окном двадцать первый век и костров никто разводить не будет, всё будет быстро и масштабно. Поверьте, вот к чему ведёт ваша любовь к тем, кого вы даже не знаете. Как я недавно сказал одному знакомому: самое интересное начинается тогда, когда один из говорящих начинает недооценивать оппонента. — Ты дал мне огромное количество пищи для размышлений, мальчик мой, — задумчиво огладил бороду Альбус. — Позволь мне обдумать всё и позже снова задать пару вопросов по поводу твоих слов. Если честно, меня так давно никто не унижал, — усмехнулся он устало. — Ох, не прибедняйтесь, директор, — ухмыльнулся Гарри, снова прикурив. — Вы человек блестящего ума, и никто это не оспорит. Настоящий уникум, превосходный боец, великий ученый, гений, сильный волшебник и куча регалий и достижений по списку из карточек шоколадных лягушек. А когда человек слишком умен, он начинает думать, что любое его начинание благое и каждая дорожка, по которой он пойдет автоматически становится правой. В этом счастье дурака, он думает лишь за себя, тогда как умный пытается думать за всех и со временем начинает ошибаться, даже не замечая этого. Общее благо оно, такое, всё стерпит. В этом, кстати, история и Волан-де-Морта: горе от ума. Предположу, что когда-то он всего-то думал, также как и я, но со временем изменил методы достижения цели под влиянием разных факторов. Он хотел, как лучше, но кого это ебало? — Ты проникся симпатией к Волан-де-Морту? — О, я его давний фанат, примерно со дня убийства родителей. — Прости старика, Гарри, — склонив голову, повинился Дамблдор. — Том Реддл, как звали Темного Лорда в миру, был очень обаятельным юношей. Все учителя прочили ему головокружительную карьеру, даже пост Министра Магии. Он блестяще учился, будучи безызвестным полукровкой-бессеребренником стал негласным лидером Слизерина, а позже и старостой факультета, он был всеобщим любимцем, баловнем судьбы, как считали все. Очень красивый, вежливый, талантливый, харизматичный, прекрасно владел словом, виртуозно колдовал, словом, Том был идеальным студентом. Лишь я один знал о нём печальную правду, — Альбус вздохнул и продолжил. — Я был тем, кто открыл ему дорогу в волшебный мир. Том — сирота, с рождения он жил в приюте, туда-то я и пришел за ним. Перед тем как познакомить меня с ним, директор приюта, встревожено предупредила меня об одной вещи, которая не укладывалась у меня в голове весь последующий разговор с мальчиком. Том Реддл психически болен. Она назвала это биполярным расстройством. Маниакальная увлеченность, апатичное состояние, склонность к насилию и ещё ряд особенностей поведения. Но так как в приюте следили за тем, чтобы он регулярно принимал препараты, я встретил просто ангельского мальчика. Я часто вспоминаю, как я, выйдя из здания после, обернулся и увидел, как он, сидя на подоконнике, машет мне рукой, улыбаясь, словно любимому дядюшке. Директор остановил свой рассказ и глотнул чаю, пока Гарри уговаривал предательские слёзы перестать печь глаза. Нельзя, просто глупо, так по-дебильному спалиться! Оставить сопли, ебаный Поттер! Он поглубже затянулся сигаретой и шумно выдохнул, чувствуя, как немного отпускает тяжесть в груди. — Как ты, наверняка, знаешь, директор школы является министерским опекуном всех сирот, зачисленных на обучение. Но в те давние времена директором Хогвартса был другой человек, Гарри. Армандо Диппет, очарованный Томом как и все остальные, и слушать меня не стал, когда я предложил отправить мальчика на обследование в Мунго. Так как Том казался абсолютно здоровым ребенком, он посчитал этот диагноз выдумкой магглов, а у меня, простого учителя Трансфигурации не было такой власти. Впоследствии обучения у Тома была пара инцидентов с другими учениками, но он превосходно вышел из ситуаций сухим, уже тогда его репутация работала на него. Я полагаю, именно его склонность к маниакальной одержимости привела к тому, что он увлекся Тёмными Искусствами, а позднее и темой достижения бессмертия. На шестом курсе он создал свой первый крестраж. Дамблдор взглянул на Гарри, ожидая непонимания или же изумления, но тот лишь кивнул, давая понять, что он в курсе. Директор, еле слышно выдохнул и продолжил. — Я не знаю точно, но думаю, что за свою жизнь, Волан-де-Морт, в которого превратился Том Реддл создал не единственный крестраж. Если мы хотим победить его, то крестражи нужно собрать и уничтожить, лишь после этого, можно будет избавиться от него навсегда, а не на время, как получилось у тебя в прошлый раз. Темный Лорд очень умен, опытен, и мастерски владеет магией, так что даже после уничтожения его «якорей», его будет невероятно трудно убить. Так же усугубляет невыгодность мероприятия его нестабильное состояние, которое, я думаю, носит спонтанно-стрессовый характер. Будь он нормальным… — Он нормальный, — вдруг оборвал директора Гарри. Дамблдор удивленно приподнял брови и откинул голову назад, глядя на Гарри сквозь съехавшие на нос очки. Тот сидел с закрытыми глазами, напряженно дергал ногой, постукивая себя кулаком по колену. Открыв глаза, он раздраженно прошил директора взглядом, и, покусав губы, снова прикурил сигарету. — Имею в виду… — парень растер лоб рукой и устало продолжил. — Я имею в виду, что не нужно оправдывать его поступки болезнью и думать, что было бы, будь он на таблетках или же здоров. История не терпит сослагательного наклонения, сэр. За всё нужно платить. — Ты прав, мой мальчик, мне стоит тщательнее подбирать слова. Альбус оглядел гриффиндорца, задержавшись на татуированной руке с сигаретой, что еле заметно дрожала, и негромко хлопнул ладонью по столу. — Думаю, на сегодня с нас хватит. Нам обоим есть о чем подумать этим вечером. — Согласен, — резко встал Гарри с кресла. — Ещё увидимся, директор. Бесцветным голосом обозначив свой уход, он пересек кабинет, быстро и рвано вдыхая дым не взатяг, и вышел, оставив Альбуса Дамблдора за спиной.

Мне подождать и поднажать или уйти, Чтоб это дальше продолжали подражатели? Несу хуйню, и они безропотно вторят, Но в итоге, кто ученый, а кто подопытный кролик? Мне нужен врач, лучше на дом и немедленно! Ватсон, Фрейд, Курпатов, Пеппер. Горизонт заволокло и где-то хлопнуло окно. Похуй кто, но дай мне свет: Бог или оптоволокно.