Вы меня звали? Я пришёл!

Я драматург, ты стрекоза. Мои сдержанные запонки, твои вечно яркие кроссовки. Твоя неестественно черная рука в моей неестественно бледной. Твои отсылки к поп-культуре, мои отсылки к великим исследованиям прошлого. Моё бессмертие, твои постоянные смерти. Твои многочисленные друзья, мои многочисленные соратники. Моё одиночество в приюте, твоя большая семья. Твои сладкие-сладкие, мои громкие и грубые. Моя маниакальная сосредоточенность, твоя многозадачность. Мои темные шторы, твои окна нараспашку. Твой похуизм, моя щепетильность к деталям. Мои органные концерты, твои матерные частушки, читай, хип-хоп. Моё умение запугать, твоё умение подбодрить. Моя забота о тебе, твоя забота обо мне. Они лежали в гостиной на площади Гриммо, молчаливо прощаясь перед короткой разлукой. Слова просто слова, секс просто секс, но вот так задумчиво шагать пальцами по коже, это интимнее и ценнее, в этом тонны смысла. Союзники, партнеры и пара из одной породы людей, что выживут и в ядерную бомбежку, останутся только тараканы, Гарри и Том. Один гарантия другого, их схожесть делилась надвое непохожестью. Один из них не понимал, как можно столько думать о других, другой не понимал, как можно думать только о себе. Всё, за что бы они не взялись, будет гореть в руках, но браться больше не за что не хотелось. Хотелось оттарабанить последний день в разлуке и засесть в доме Тома навсегда-на-трое-суток и делать всё, что угодно, — без одежды, часов и мыслей в голове. Поэтому разошлись они так же без слов, обменявшись объятиями и волчьими взглядами глаз, таких непохожих цветов. У таких, как они, все тосты за успех, все дела наспех, кроме тех, что приятней всего. *** — Приветствую, мои голубоватокровные други! — взмахнув руками, вломился в ванную старост Гарри. — Ой, не нужно столько вопросов, я в норме, спасибо! Как вы, мои хорошие? — ослепительно улыбнулся он Драко и Панси, что стояли в ванной друг напротив друга, не обращая на него внимания. — Знаешь, он отлично, а я истеричка! — воскликнула Панси и промчалась к выходу, толкнув Поттера с дороги. — Эй, синьорина! — обернулся гриффиндорец, но в ответ получил только стук шпилек и хлопок двери. — Я не вовремя, Малфой? Она же это не из-за меня? — в замешательстве повернулся он к Драко. — Это она из-за меня. — Драко устало присел на бортик бассейна, поддернув брючины. — И из-за себя, и из-за нас всех, вплоть до Мордреда. Как же меня это заебало. — Я типа просто искал спокойное место, чтоб перекурить перед содержательной встречей с друзьями, но теперь не могу просто уйти, дорогуша, — присел перед ним на корточки Поттер. — Мы с тобой знаем друг друга лучше, чем нам обоим хотелось бы, Малфой, так что если хочешь поговорить, я… — Ну давай, беспечный рыцарь, задвинь мне за то, как прекрасна жизнь, — горько усмехнулся Малфой, отбирая у Гарри пачку сигарет и вытаскивая одну щелчком ногтя по картону. — Не сегодня, забыл методички, — без улыбки помог прикурить Гарри. — А чё ты хочешь от меня? Просто отъебись. — У вас с Панси сейчас сложные времена? — У нас всегда сложные времена, — мрачно посмотрел на него Драко, потемневшими голубыми глазами. — Мы с ней уже вечность вместе. Родители требуют помолвки, а мы столько раз ссорились и объявляли эти отношения мертвыми, что не понимаем, любим ли вообще друг друга сейчас. — Наши с тобой крестные ссорятся каждый день, но любят друг друга так, что я боюсь, что со дня на день один из них родит ребёнка, — улыбнулся Гарри, прикурив. — Я и так знаю, что все вокруг, кроме нас, счастливы и купаются в лепестках роз, Поттер, — огрызнулся Драко. — А я тебя и не дразню чужим счастьем, я раскрываю тебе глазки на твоё собственное. Вы есть друг у друга, ты хоть понимаешь, как вам повезло? Знаешь, как редко такое случается? Позволишь мелким ссорам всё разрушить? — Это не просто ссоры, Поттер. Панси то отталкивает меня, то держит, шантажирует, или плачет, или выводит меня так, что меня пидорасит от бешенства, избегает, игнорирует, то уговаривает расстаться, то наоборот вешается на шею, то перекладывает ответственность на меня, то орёт, что я не считаюсь с её мнением. И вся эта нервотрёпка длится уже месяцами, Поттер. — Малфой посмотрел на Гарри острым взглядом воспаленного разума и стряхнул пепел. — Я не виню её, я понимаю, на неё давят, но сам уже не вывожу. Я просто не выдерживаю. — Так в чём дело? — Её Род разорён. Они почти банкроты, — тяжело вздохнул Драко. — Лорд Паркинсон уже долго пытается держаться на плаву, мы с Панси это знали. В конце каникул, перед отъездом в школу наши отцы поговорили с нами и поставили перед фактом того, что заключили договор на беспроцентное инвестирование виноделен Паркинсонов Малфоями на срок в десять лет. Ключевым пунктом в этом договоре является наш с Панси магический брак, в котором Панси должна родить мне наследника. Они думали, что при наших крепких отношениях упоминание брака в договоре просто формальность, но с той поры всё пошло по пизде. Панси вбила себе в голову, что отец её продал, орёт про проституцию, что она не товар, рассорилась с родителями и теперь, кажется, не знает, как ко мне относиться. — Значит, пока вы были вместе добровольно, всё было хорошо, но как только на ваши отношения повесили ценник в два Рода, вам стало страшно, что вы не вывезете такой тяжести, — резюмировал Гарри. — Ещё недавно мне казалось, что я люблю её, и мы проживем жизнь вместе, строил планы с девушкой, с которой рука об руку годы, и вдруг она превращается из милой стервочки в вечно истерящую суку, которая не знает, чего хочет от жизни, от своих родителей и от меня, — сплюнул под ноги Малфой и запустил дрожащую руку в волосы. — Всё сложно. Отец Панси и мой, я и она — люди, не бывавшие в нашем положении, не понимают и не поймут. Ты неправильный богач, Поттер, ты родился с нами на одном уровне, но всю жизнь стремился всё ниже, и я только теперь понял зачем. Чтобы, потеряв всё, не сойти с ума от дезориентации, а суметь жить дальше. А мы все, закопавшиеся в тоннах шмоток и фамильном серебре, для нас банкротство хуже смерти, и это не фигура речи. Сколько Родов исчезло при Второй Магической, потому что Глав скосило драконьей оспой? Не было никакой оспы, они просто спустили свои состояния на кампанию Темного Лорда и не смогли оправиться. Проще выпить яду, чем стать нищим, Поттер. Если бы мы не умирали, мы бы даже не относили себя к людям, настолько мы привыкаем чувствовать себя исключительными, особенными, не такими как все. И вот это сейчас чувствует Панси: ответственность за память о предках и жизни потомков, от неё зависит, пойдет ли её семья по миру, предадут ли её фамилию забвению. Совсем не новость в нашем чистокровном обществе, такое на каждом шагу, но мы с ней действительно думали, что у нас есть выбор и выбираем именно мы. — Но ведь вы выбрали, — негромко сказал Гарри, глядя на то, как Драко непослушными пальцами прикуривает. — Вы полюбили друг друга задолго до всей этой херни с договорами. — Тогда почему это такая проблема для нас обоих? — Слушай, ну хочешь, я помогу? — мотнул головой Гарри. — Я пока не знаю как, но я суетнусь, придумаю что… — Да нахрена тебе это надо? — толкнул его в плечо Драко. — Ты только что свой баттлфилд отыграл, наслаждайся. Гарри «круче только яйца» Поттер и Темный «все умрут, а я останусь» Лорд — волшебная сказка об идеальной любви. — Думаешь, только тебе непросто? Симус мучается от безынициативности Рона, Гермиона и мой кузен понимают, что одной из них придется бросить всё, ради другого, Блейз не может понять, что хочет, и, если ты не заметил, плотно сидит на пыльце фей, Парвати страдает от ветрености Лаванды, Дин не видится со своей девушкой по полгода — пиздец и кружево, да? Всё еще думаешь, что один ты такой ущербный, всё еще горюешь на счет навязанной ответственности? А как тебе моя волшебная сказка об идеальной любви: ставлю свою жопу на то, что если мы с Томом пойдем в разбег, все мирные договора пойдут в пизду маршем, и он покажет этой стране, что такое апокалипсис по-библейски. Всё ещё думаешь, что я весел и безмятежен 24/7, зная об этом? Или, может, я лицемер… — Я тебе никто, ты не должен оправдываться передо мной, — быстро сказал Драко, понимая, что такого Поттера он никогда не знал и знать не должен. — Но я хочу! — воскликнул Гарри, ударив по колену. — Я хочу хотя бы перед кем-нибудь оправдаться хоть раз! Перестать изображать уверенность, даже когда охота разреветься, как девчонка, хоть перед кем-нибудь и чтоб без последствий. Драко кивнул. Он обнажился именно перед Поттером по той же причине. Они почти не контактируют, их ничего не связывает, и возможно они встретятся в следующий раз через месяц, а смогут перекинуться словом через два. Вылить всё дерьмо, что накопилось не на близкого, а на того, кому плевать, но он не разболтает — это тоже способ соперничества, тоже способ сказать «иди нахуй». — Без пизды, нам сорвало крышу, и я люблю его до смерти, но у нас не было долгих лет вместе, мы даже не были знакомы, как я могу быть уверен, что это на всю жизнь? — Гарри досадливо взмахнул рукой, будто выпустив на волю все сомнения, что затыкал долгое время. — Пока спасал страну влюбился в её захватчика, ладно, предположим, ну а он как же? За семьдесят лет не нашлось ни одного долбоёба, что не испугался его славы и подкатил бы яйчишки? И сколько мне ещё будет так везти? А если мне понравится другой? — И это ты ещё про брак не вспомнил, — ввернул Драко, подкурив сигарету, вставил её Гарри в рот. — О да, как, думаешь, отреагирует Том, когда я расскажу ему о том, что кодекс Блэков не позволит мне выйти за отсеченного от Рода полукровку? Человек, который должен превозносить своего избранника, в очередной раз напомнит ему, что есть вещи, ему недоступные — очень романтично. Я и так с первого дня испытываю на прочность его терпение, с каждой просьбой с замиранием сердца жду, когда он взорвётся и пошлет меня с моими капризами. Хоть что-то из этого похоже на «долго и счастливо», «перед Богом и ближними»? Нихуя в квадрате, но всем до пизды в прогрессии, ведь проблемы будут всегда, а путаница в себе дело нормальное, в нашем-то возрасте философии, так что соберись, Кен, и свози свою Барби куда-нибудь на каникулах, напомните друг другу, для чего вы вместе. — Неплохая мысль, — кивнул Драко и поднялся, разглаживая брюки ладонями. — Ты тоже соберись, мы уже успели привыкнуть к мирной жизни, Первая Леди Победившей Стороны. Под неспешную походку Слизеринского Принца и движения его расправляющихся плеч, Гарри думал о том, что человеческую психику несложно обмануть, достаточно доказать, что ты не один такой, кто не справляется. И справляться становится легче.