Пора домой

- Кэйа, а ну выходи, - красноволосый мальчишка промчался мимо дуба, не замечая, как на его крепких ветвях кто-то сидит. Сидит и нагло посмеивается. Конечно, стащить у брата подаренный отцом меч и сбежать - план идеальный, чтобы отомстить за утренний скандал с кухаркой: кое-кто стащил с кухни коробку бисквитов, съел где-то в кустах один, а потом подбросил Кэйе улики под кровать. Пропажа нашлась, но по следам из крошек настоящего виновника опознать так и не удалось. - За все эти шестнадцать лет они будто ума не набрались ни капли, - жаловалась Аделинда Крепусу, сидя с ним на лавочке перед виноградниками. - Дай мальчикам пошалить, они тренируются практически каждый день, скоро нужно готовиться к вступлению в Ордо Фавониус. Боюсь, это их последние беззаботные минуты. Мне таких в свое время, к сожалению, не хватило, - мужчина вздохнул и бросил усталый взгляд на заходящее солнце. - Подготовь баню, готов спорить, эти двое соберут всю грязь по дороге домой. - Как скажете. И Крепус оказался прав. Дилюк сначала бегал вокруг дуба, как собачонка, а когда вдруг споткнулся об один из корней и упал в лужу, уже залился хохотом Кэйа. Причем так, что на ветках-то не удержался, и приземлился прямо на брата. Крики наверняка были слышны даже с винокурни. - Почему ты не поймал меня, Люк, - мальчишка старался придать своему голосу обиды, но улыбка до ушей выдавала его с потрохами. - И ты мечтаешь стать героем? Вот попадет девушка в беду, а ты возьмёшь и уронишь её, что о тебе подумают люди. Дадут тебе какое-нибудь глупое прозвище, и будешь до конца жизни Герой-Руки-Из.... Неожиданно Кэйа охнул, потеряв опору под ногами. Он и забыл, что Дилюк по силе не уступает ему. Попытки выкрутиться были пресечены на корню, но мириться с таким Альберих не хотел, поэтому начал брыкаться так, что заехал своим локтем куда-то в бровь, судя по чужому болезненному вскрику. - Ты что творишь, черт возьми, я просто захотел напугать тебя, а ты сразу драться, - Дилюк взревел от боли и упал на колени вместе с братом на руках. Слезы градом потекли по щекам, но стереть их сейчас значит отпустить драгоценную ношу. Но Кэйа сам пришел на помощь - мягкой ладонью провел по мокрым скулам и оставил легкий поцелуй над глазом. - У слаймов болит, у хиличурлов болит, а у Дилюка не болит, - Альберих старался говорить как можно ласковее, но красноволосый лишь закатил глаза и поднялся. Пора завершить начатое. - Дилюк, а куда мы идём? - Дилюк, а ты знал, что только невест носят на руках? - Дилюк, ты что, собрался на мне жениться? - Дилюк, а почему ты молчишь? - Дилюк, а зачем мы пришли к озеру? И еще целая сотня вопросов, которые Рагнвиндр терпел как мог. Медленно приближаясь к помосту, парень крепче сжимал брата в руках. Нет. НЕт. НЕТ. - Ты, кажется, испачкался, братец. Тебе нужно умыться. Разбежавшись, красноволосый прыгнул в воду, а наслаждение от чужих визгов теплотой отдалось по всему телу. Шалость удалась. Пока Альберих беспомощно барахтался, Дилюк уже сидел на краю помоста и беззаботно болтал ногами. - Люк, вытащи меня отсюда, ты знаешь, как я не люблю купаться вечером. Я замерзну насмерть, и это будет на твоей совести, - Кэйа стал заикаться все чаще, а губы мгновенно посинели. Возможно, он и правда переборщил. - Давай руку, - Рагнвиндр без всякой задней мысли наклонился к почти заледеневшему брату, который в попытках удержаться на плаву обрызгал его с ног до головы. - Ухватись, если сможешь. Альберих потянулся к вытянутой руке и хотел было взять её в свою, как Дилюк с хохотом выпрямился и посмотрел с насмешкой на брата. Кэйа не собачка, поэтому на такой трюк второй раз не купится. Парень неожиданно ловко подтянулся на руках и, схватив Дилюка за щиколотку, что есть сил потянул на себя. Эффект получился, к сожалению, противоположный ожидаемому . Тело потеряло равновесие от внезапности и начало заваливаться назад, Рагнвиндр взмахнул руками, стараясь зацепиться хотя бы за воздух, и упал с отвратительным грохотом на помост, приложившись сначала спиной, а потом головой. Воздух из легких выбило мгновенно, затылок неприятно заныл, а металлический привкус во рту вызвал рвотный позыв, который все же удалось сдержать. Вставать не хотелось. Да даже если бы Дилюк и попытался, точно бы упал снова, но на этот раз в воду. Глухой стук испугал, и Кэйа среагировал на удивление быстро, самостоятельно, но не без труда забравшись на берег. - Пожалуйста, скажи, что с тобой все в порядке, - ледяные руки тряслись от страха, но все ещё щупали голову на предмет серьёзных повреждений. Пострадавший молчал, чем вызывал ещё большее волнение. - Люк, ну ответь что-нибудь, что угодно, иначе я сейчас умру. Прокряхтев что-то невнятное, красноволосый привстал и попытался сесть. Крепкие руки обхватили его и прижали к холодному телу. С плеч словно гора упала, придавив маленького Кэйю, который сгорал от чувства стыда. Они оба взрослые люди, но иногда творят такие по-детски глупые вещи, что потом становится неловко. Или очень-очень страшно, как сейчас. - Отодвинься, ты ледяной. - Я никогда больше тебя не отпущу, - Кэйа в подтверждение своих слов ещё крепче сжал Дилюка в объятиях. - Прости меня, пожалуйста. Я не рассчитал силу, как всегда. Голова гудела, и это отвратительное чувство отступало лишь тогда, когда Альберих касался пальцами затылка. Рагнвиндр обхватил чужое запястье и прижал к шее, заставив Кэйю сзади сомкнуть пальцы. От них холод передавался выше и выше, будто у того в ладонях была заключена крио энергия. В небе на доли секунды появилась яркая вспышка и пропала так же неожиданно, как и появилась. Наступала гроза. До винокурни путь лежал неблизкий, поэтому было принято единогласное решение переждать бурю под огромным дубом. Его крона могла полностью закрыть их обоих, даже бы осталось место для разведения костра. Кэйа помог брату встать, закинул чужие руки на свои плечи, сам обхватив того за пояс, и потащил подальше от берега. Под стволом земля была сухая, но Альберих, стянув с брата плащ, постелил его и посадил Дилюка. - Я сбегаю быстренько за ветками и мы разведем костер. Тут неподалеку хиличурлы танцевали вокруг огромного чана с водой, честно, не знаю, что или кого они пытались приготовить, но лагерь их был оставлен, видимо, из-за непогоды. С тобой вместе я не дойду, поэтому отправлюсь один. Надеюсь, огонь там еще не потух. Парень, до этого лежавший на плаще и не подававший признаков жизни, привстал и протянул отобранный недавно меч. - Будь осторожен и не уходи без него. Постарайся успеть за пятнадцать минут, а если не вернёшься - мне придется выдвинуться следом. Мало, конечно, пользы в таком состоянии, но тебя я защитить сумею. - Хватит, Люк, ты и так постоянно за мной присматриваешь. В этот раз положись на меня, - подмигнув, Кэйа, развернулся и скрылся за ближайшим поворотом. На небе тучи все упорнее сползались в одно место, стараясь преградить путь редким солнечным лучам. Дилюк никогда не любил дожди. Однажды в детстве он сильно намок и простудился, а потом пролежал неделю в бреду, шепча имя отца во сне. С тех пор в непогоду парень прятался в комнате, сидя у окна и провожая взглядом стекающие по стеклу капли. Ближе к вечеру обычно выходило солнце, и, отбиваясь от туч, пыталось согреть замерзшую и залитую водой землю. Становилось душно, даже очень, поэтому по комнате Дилюк ходил в одной рубашке. Сквозняк щекотал голые ноги, но обманываться коротким мигом долгожданного тепла значило снова заболеть. Поэтому парень сразу одевался, как только чувствовал первые мурашки, пробегающие по бедрам. Сейчас же он один на один со стихией, и непонятно, как быстро Кэйе удастся раздобыть огонь. Точнее, удастся ли вообще. Этот несносный мальчишка всегда казался Дилюку слишком самоуверенным местами. Постоянно брал на себя всякую ношу, которую даже точно не потянет. Будучи ребенком, он пытался доказать, что может быть полезен уже сейчас, что в крохотных ручках силы почти столько же, сколько и у Крепуса. Вот же мелкий хвастун. Но повзрослев, Кэйа не изменился ни капли. Все эти годы они шли бок о бок, и между ними было лишь здоровое соперничество, что-то мальчишеское. Но иногда Дилюк сам удивлялся. Пожалуйста, не напрягайся, я сам все сделаю. Не ходи туда, останься дома. Пойду я. Не волнуйся ни о чем и предоставь это мне. Не хватайся за меч раньше времени, в случае чего я смогу тебя защитить, Люк. От кого? Парень даже не знал, почему в голове брата возникают подобные порывы. При этом ни один из них друг в друге не признавал слабости или трусости. Дилюк не знал, но чувствовал - эти поступки иной природы, здесь нет желания доказать превосходство. Может, Кэйа все еще не ощущает себя частью их небольшой, но дружной семьи? Ты решил вернуть долг, да? Охрана родного сына в замен на теплый прием и отцовскую любовь? Чем чаще Альберих брал на себя обязанности Дилюка и разбирался с его проблемами, тем ярче эта мысль разгоралась внутри. Под ребрами неприятно царапало. Рагнвиндр никогда не заводил об этом разговор, но чувствовал, что ответ его расстроит. Перед глазами вдруг появился Кэйа, весь в крови и с огромным шрамом вдоль щеки. Кровь густо сочилась, стекала по подбородку прямо за воротник. Взгляд сам зацепился за медленно разрастающееся алое пятно на рубашке. Хоть чужие руки и дрожали, парень широко улыбался. Меч, весь искареженный, валялся у ног, им даже теперь и убить никого нельзя - лезвие пошло волной и полностью затупилось. Что же надо было так рубить, чтобы довести оружие до такого состояния? - Ну что, Люк, видишь? Я снова спас тебя, - Кэйа присел на корточки и скользнул пальцами вдоль основания меча, ласково проходясь пальцами по каждой царапине. - А ведь на моем месте мог бы оказаться ты. Нет, ты должен был оказаться на моем месте. Парень резко вскочил и оскалился. Лицо, некогда такое красивое, вдруг обезобразилось злобной ухмылкой. Я отдал за тебя свою жизнь, Люк, мой долг перед отцом выплачен. Так и передай ему, когда привезешь мое тело домой, - Кэйа стал медленно подходить и вдруг внезапно вытянул руки. Цепкие пальцы ухватились за воротник и сжали горло. От нехватки воздуха начала болеть голова. Набатом в ушах гремело - я умер вместо тебя, это теперь твой груз и твоя вина. Почему ты позволил мне уйти? Ты так легко отпустил меня на верную смерть и что теперь? Проснись же, Дилюк. Открой глаза. Чего? - Открой глаза, Люк. Красноволосый встрепенулся и растерянно оглянулся вокруг. Фух Они все еще сидели под этим дубом, точнее, Кэйа сидел. Себя же Дилюк обнаружил лежащим на чужих коленях. Попытки встать были пресечены жёсткой рукой. - Лежи спокойно. Когда я пришел, ты спал без задних ног, даже на треск горящих веток не реагировал. Дай, думаю, подберусь к костру, согреюсь. Тебя было разбудить хотел, но потом передумал и просто переложил голову на свои колени. Ты даже не почувствовал, как я массировал твою кожу, - Кэйа провел пальцем вдоль брови, слегка надавливая. Круговыми движениями прошёлся вверх, чувствуя, как чужие мышцы под давлением расслабляются. - Потом ты начал так резко дергаться, что я испугался. Задел что ли точки какие-то? Пришлось все-таки будить. Можно спросить, что ты видел? Дилюк вдруг перевернулся на бок и обхватил уже теплое тело, сцепляя руки сзади в замок. Поза была не самая удобная, но противиться этому желанию парень был не в силах. - Больше никогда не уходи надолго, ладно? Я не переживу, если что-то с тобой случится. Кэйа удивлённо промычал что-то нечленораздельное и запустил пальцы в алые волосы. Под дождем они казались еще темнее, а на фоне костра будто сами пряди были языками пламени. - Тебе просто обязан достаться пиро глаз бога. Ты сам как огонь. Греешь меня, оберегаешь, я чувствую себя слабым. Серьезно? И ты? Дилюк посмотрел снизу вверх на брата. Удивительно, абсолютно чужие друг другу люди по крови, но их связь настолько сильная, что они, кажется, даже одинаковые чувства испытывают. - Это ты оберегаешь меня, Кэйа. Хочешь, посчитаем, сколько шишек ты набил на моих тренировках? А сколько раз ты падал, когда лазил на деревья за моими закатниками, оставляя меня внизу ловить их? Сколько раз ты ходил на разведку вместо меня, когда мы охотились за слаймами? В этих мелочах я вижу собственную слабость и чувствую вину за то, что ты получаешь мои травмы. Руки, до этого трепавшие огненные пряди, вдруг замерли. Где-то на подкорке появилось желание накрыть чужие ладони своими. - Если ты в нашей семье чувствуешь себя моим слугой, то прекращай, умоляю. Я ценю все, что ты для меня делаешь, но мое желание оградить тебя от неприятностей и тумана в голове растет с каждым днём. Я прекрасно помню день, когда ты появился на винокурне. Отец привел мальчика, всего замерзшего и испуганного, держал его за руку так крепко, потому что боялся, что он убежит снова. Увидел папу и тебя и вдруг осознал, чем хочу заниматься. Хочу быть тем, кто поддерживает нуждающихся, подставляет им плечо и удерживает от падения вниз. Но к чему это все, если даже тебя спасти я не в состоянии. Я делаю все, чтобы больше ты не заливался слезами и не дрожал, как тогда, но этого не достаточно. Я раз за разом, глядя на тебя, вижу того ребенка и извиняюсь перед ним за то, что он, еле пережив свои беды, переживает и мои тоже. Это со стороны кажется таким бредовым, что и объяснить трудно. Нужно чувствовать, наверное. Извини, если я вдруг снова тебя нагружаю. Просто, пожалуйста, будь осторожен. - Знаешь, я, - Кэйа вдруг сглотнул ком, уронив пару слез прямо на лицо Дилюка. - Знаешь, я так сильно тебя люблю, Люк. Ты самый замечательный брат, которого мне довелось иметь. И я очень благодарен Крепусу за то, что у него хватило смелости привести в дом одного из оборванцев, которых обычно добивают, чтоб не мучались. Может, я бегаю за тобой, чтобы доказать себе, что я больше не такой слабый, каким был. Не такой жалкий, каким себе кажусь. Что я действительно достоин этой прекрасной семьи. Чтоб твой отец никогда бы не пожалел о том, что подобрал меня. - Но нашу любовь не нужно заслуживать, Кэйа, и ничего отрабатывать тоже, - внезапный порыв сплести пальцы поразил Дилюка, который был сам смущён тем, что говорит. Кожа к коже, эта близость успокаивает, но ладони горят, и остается лишь сжать их в кулаки. - Даже если ты вдруг остался бы слабым, не перестал бы быть Рагнвиндром. Нельзя быть достойным или нет, ты просто мой брат, и на этом все. Альберих утер подступающие слезы. Говорить сейчас было нечего, да и вряд ли можно описать словами ту благодарность, которая распирала изнутри. - Знаешь, я из детства не помню практически ничего. Только образ матери, такой далекий, но такой родной, и одно лишь бережно хранимое мною воспоминание, где она поет мне перед сном. Её голос был действительно неземным, а та песня еще снилась мне образами несколько лет. Иногда обрывки возникают и сейчас, но я не успеваю ухватить. Песня эта про сказочный город, куда попадают люди, вероятно, после смерти. Там их встречают дивные звери. В моем воображении они окутаны пламенем, которое согревает и лечит. И эти образы ассоциируются у меня с тобой. Ты сам как диковинное создание, которое окружает меня своим теплом, а не старается ранить. - Я хочу услышать её. - Как пожелаешь. Под небом голубым есть город золотой С прозрачными воротами и ясною звездой, А в городе том сад, все травы да цветы, Гуляют там животные невиданной красы. Голос Кэйи напоминал тихо журчащий ручей. Дилюк позволил себе прикрыть глаза, и вдруг вообразил, что стоит на берегу огромной реки, окружённый пушистыми облаками. Отовсюду льется свет, почти осязаемый, озаряет врата рядом. Свет проходит сквозь них, и столбы искрятся, ослепляя. Одно, как желтый огнегривый лев, Другое вол, исполненный очей, С ними золотой орел небесный, Чей так светел взор незабываемый Он проходит сквозь врата, оказываясь в прекрасном саду. Под веками распускаются цветы, называния которым нет и не было никогда. Исходящий от них аромат щекочет ноздри, и Дилюк фыркает. Воздух неожиданно рассекает крыло пролетевшей рядом птицы. Парень вытягивает руку вперед, и огромный огненный орел приземляется прямо на плечо. По облакам вальяжно ступает лев, чья грива сверкает алыми всполохами, а шерсть струится на свету. Животные его не боятся, сами направляются к нему, ложатся у ног, показывая, что будут служить до конца жизни, выражают покорность и уважение, совсем как люди. А в небе голубом горит одна звезда, Она твоя, о ангел мой, она твоя всегда. В небе зажигаются тысячи звезд, бросая голубоватые блики на лепестки хрустальных цветов. Вся земля усеяна незатейливым узором, от которого невозможно отвести глаз. Звери так же поднимают головы, задумчиво выискивая что-то среди крохотных точек. Или кого-то. Кто любит, тот любим, кто светел, тот и свят. Пускай ведет звезда тебя дорогой в дивный сад. Дилюк почувствовал чужую ладонь поверх своей, и сжал её, переплетя пальцы. Единственный жест, который каждый раз вызывает необыкновенное чувство, что гораздо интимнее и откровеннее ночных разговоров о прошлом и настоящем. В груди вдруг стало горячо, будто огнегривый лев поделился частичкой тепла, способного согреть замерзшее за столько лет сердце. Дилюк ощутил внезапный порыв нежности, который распускался внутри глазурными лилиями, распирая ребра. Кэйа в лунном свете показался ему необычно красивым. Ладонь вдруг сама потянулась к чужой щеке, пальцы прошлись вниз вдоль шеи, но Альберих расслабился и никак не отреагировал, что порадовало, потому что объясниться Дилюк был не в состоянии. Тот день навсегда останется у Рагнвиндра в памяти. И каждый раз во время битвы, когда из под его меча вырывался гордый орёл, Дилюк думает, что это то самое создание из волшебного сада, открывшегося ему много лет назад. Той ночью Дилюк до последнего отказывался возвращаться домой. Нет. Никуда идти не нужно. Рядом с Кэйей он уже был дома.