Пора домой

Напряжение вокруг Нефритового дворца уплотнялось с каждой минутой, накрывало коконом и госпиталь вблизи, и прилегающие площади, расползаясь все дальше. Больные, способные передвигаться, шаркали вокруг, еле волоча ноги, чем пугали любопытных горожан - все израненные и покалеченные, размахивали мечами и копьями, не обращая внимания на раздраженную охрану. Слабые руки не слушались, отказывались держать оружие, поэтому к тихим стонам добавлялся лязг металла. Джинн с Венти сочувственно глядели на это безобразное зрелище, сдерживая порыв подойти и хоть чем-то помочь. Дилюк же лишь хмурился и лишних вопросов не задавал. Нин Гуан попросила их троих выйти из шатра, чтобы переговорить с глазу на глаз с капитаном, а гости решили осмотреть больных, стараясь уцепить в этой мешанине тел блондинистую макушку. Но пока им не приставят сопровождающего, они не могут сдвинуться с места. Таковы уж правила. Ждать долго не пришлоссь - компанию тихо окликнула миниатюрная девушка нервно теребящая края рукавов цветастого ханьфу. В Ли Юэ так одевались исключительно артистократы, не подверженные современным течениям моды и отказывающиеся принимать что-либо новое, отдавая дань традициям, но мондштадтцы впервые увидели кого-то, кто так органично смотрелся в подобном одеянии. - Приветствую вас. Меня зовут Цзинь И, я местный врач. Госпожа просила сопроводить вас в обход госпиталя, так что прошу сюда, - тонкая рука легко отдвинула занавеску, ведущую в другое крыло. - Начнем с самого начала. Венти вертел головой, рассматривая исписанные пациентами стены узкого коридора, Джинн недовольно морщилась и вслушивалась в речь сопровождающей, а Дилюк думал о чем-то своем, пропуская мимо ушей все, что говорят. - Здесь у нас лежат больные, которые были привезены около года назад, - поймав удивленные взгляды гостей, девушка улыбнулась и кивнула. - Вы не ослышались. Первые жертвы появились год назад, но их было ничтожно мало, поэтому все доктора единогласно повторяли - у вас простуда - и человек отправлялся домой. И только два месяца назад, когда к берегам города начали приплывать трупы или пока еще нет, но скоро уже да, - Цзинь И тараторила так, что разобрать было практически невозможно, поэтому девушка глубоко вдохнула и продолжила. - Извините, мороз по коже от воспоминаний. Так вот, когда госпитали начали ломиться от жертв неизвестной напасти, мы вспомнили про отпущенных пациентов. Хотели было послать за ними, но большая часть из них к тому времени уже скончалась. Дилюк обеспокоенно оглядел с виду бодрых мужчин. Двое в углу играли в карты, рьяно споря и обвиняя друг друга в жульничестве, еще трое сидели полукругом вокруг и шептались, вероятно, обсуждая возможные исходы партии. Кто-то мирно читал книги, прерываясь на еду и сон, а кто-то вполголоса делился воспоминаниями о далеком и счастливом времени, когда еще был здоров, работал и жил большой семьей под одной крышей. Гул голосов прерывался громким сухим кашлем, от которого сердце заходилось в бешеном ритме - столько, казалось, бы здоровых мужчин, но жизнь каждого здесь висела на волоске. И эта гильотина над их головами грозилась рухнуть вниз и прекратить мучения, и люди тут, как бы резво себя ни вели, уже были готовы попрощаться с этим миром. Рагнвиндр никогда не замечал за собой сжимающей внутренности жалости, но видя этих хохочущих мужчин, у которых волосы поседели на несколько лет раньше, у которых морщинки вокруг глаз появились так невовремя, сердце обливалось кровью, а в висках пульсировало. Становилось душно, но он заставлял себя смотреть. Смотреть, чтобы помнить, что делают с людьми другие люди, злые и алчные. Ненависть к Фатуи разгоралась сильнее с каждым вздохом, и парень поклялся убить каждого из этих ублюдков, если увидит. Девушка все еще рассказывала про симптомы и способы облегчения боли, как вдруг Джинн ее перебила: - Извините, у меня вопрос. Вы, возможно, видели среди пациентов одного юношу с длинными белыми волосами. Он одет во что-то экзотическое, поэтому я и подумала, что вы его узнаете. Девушка нахмурилась - по напряженному лицу было видно, что она старается вспомнить, но ничего не выходит. Венти уже отчаялся получить хоть какую-то зацепку - кто-то же им сообщил, что некто, подходящий по описанию, был в этом госпитале, тот, кого так долго искала Люмин, может ждать за соседней стеной. Но вдруг лицо гида вытянулось. Она, ничего не говоря, ловко развернулась на пятках и выбежала на улицу. Вся компания тут же потянулась за ней, упускать из виду нельзя, вдруг девушка приведет их к потерянному близнецу. Из своего шатра уже вышла Нин Гуан, неторопливо разминая затекшие ноги. - Госпожа, - девушка поклонилась и залепетала. - Помните, к нам доставили полумертвого юношу, бледного такого, с длинными белыми волосами. Был еще одет в какие-то лохмотья. - Глава Цисин утвердительно качнула головой. - Он еще здесь? За ним пришли. - Он сейчас в северном крыле, ближе к моему дворцу, - Нин Гуан перевела взгляд на гостей. - Мальчик около полугода находился здесь без сознания, а потом еще месяц бредил, шептал, что он пришел из другого мира, оставленный здесь по зову Селестии. В общем, мы его так и не выходили - все лекарства уходят не на лечение, а на поддержание жизни - я думаю, что он безнадежен. Джинн застыла, не зная, как и реагировать. Люмин так долго его искала, расклеивала с Эмбер листовки, чтобы что.. Получить труп? Может, лучше ей не говорить? Нет, не пойдет, это слишком жестоко, она имеет право знать, что случилось, если, конечно, ее брат в состоянии говорить и понимать их речь. - Скажите, в каком он сейчас состоянии? - Венти нервно теребил манжеты на рукавах, стараясь скрыть дрожь. - Последний месяц он то просыпается, то снова отключается, причем эти перерывы все длительнее. В последний раз он проспал неделю, мы думали, что уже не очнется, но потом как-то ночью закричал так, что все доктора сбежались. Я провожу вас, может, застанете его бодрствующим. Нин Гуан отослала помощницу, а сама махнула рукой в направлении дворца, приглашая следовать за собой. Чем глубже гости проходили в северное крыло госпиталя, тем четче на коже оседало что-то неприятное, липкое, не сулящее ничего, кроме скорой смерти. Больных здесь практически не было, палаты пустовали, за исключением лишь двух. В одну удалось заглянуть Дилюку, который все это время тихо шел позади. На койке сидела девушка лет двадцати, достаточно миловидная, но растерявшая всякие силы в борьбе с болезнью. Она рассматривала что-то на стене, не шевелилась, и, кажется, даже не дышала. Рагнвиндр не захотел ее тревожить, но то, какой изнеможденной она была, поражало и пускало стайки мурашек - он никак не мог отделаться от видения - вот Кэйа сидит так же, склонив голову набок, не моргает практически и еле шевелит губами. Ничего не разобрать, он, может, и не пытается что-то сказать. Пугают лишь черные глаза, издалека кажется, что глазница и вовсе пустая, но парень переводит взгляд, и ясно - он полностью слепой, но чувствует чужое присутствие. Больше всего Дилюк боится не успеть. Боится не успеть найти Альбериха живым, боится не успеть вернуть его домой здоровым, боится не успеть сказать то, что хочет сказать. Слова вертятся на языке, а мысли обжигают - почему, чтобы что-то понять и прояснить, должно сначала случиться что-то страшное. До этого ни в чем признаваться Рагнвиндр не хотел, но теперь знает, что каждая минута на счету, так было спокойно, когда братец ошивался где-то рядом, знаешь же, что и сказать завтра можно, и после, и после, Альберих же каждый день здесь появляется, нет смысла торопиться. А теперь, после целого года кошмаров и мучений, Дилюк хочет вывалить все и освободить то, что сковывает сердце слишком сильно. Он вспоминает, говорил ли Кэйе, как сильно он им дорожит? Говорил ли, что ему жаль? Тех извинений и слез под огромным деревом казалось недостаточно. Что-то внутри так и просилось наружу, но пока это было огромным теплым комком, и выудить нечто конкретное не удавалось. Это мучало Дилюка ночами, он лежал, мысленно восстанавливая образ брата по памяти, и чувствовал, как холод внутри немного ослабляет хватку. Времени. Так мало времени, чтобы все рассказать. Оправдывать себя так легко, каждый раз напоминая о том, как много сделал Кэйа. Папа всегда говорил, что плохие люди не достойны любви, если в них нет ни капли желания исправиться. Было ли это желание в его брате - вот главный вопрос. Дверь во вторую палату открылась со скрипом и впустила непрошенных гостей. На единственной кровати в комнате лежал бледный юноша, покрытый испариной и красными пятнами, волосы разметались по кровати, слиплись, а руки постоянно водили по простыне туда-сюда, потому что если перестать, жар снова нальет все тело и начнет испепелять. Нин Гуан обернулась, даже не взглянув на больного, вышла: - Я возвращаюсь обратно к себе, но здесь есть санитарка, она же медсестра ввиду нехватки рук. В общем, кричите, если что-то произойдет, мигом явится. С этими словами госпожа покинула крыло, оставляя Венти, Джинн и Дилюка наедине с бедным мальчишкой. Он никак не отреагировал на присутствие чужих, все продолжал извиваться, слабо двигая губами - о разговоре не могло быть и речи, но попробовать все же стоило, не зря ведь они так долго к этому шли. Магистр мысленно поблагодарила информатора, который поделился новостью о том, что найден кто-то похожий на брата Люмин. Как его там? - Итэр? - зеленый плащ метнулся перед больными глазами, и мальчик попытался сфокусироваться на трех фигурах, окруживших его койку. Трясущаяся рука потянулась к Дилюку, на что он лишь отошел подальше. - Ты, - речь была настолько тихая, что приходилось постоянно вслушиваться. - Ты, ты, ты... - вторая рука пыталась что-то нащупать под матрасом, но безуспешно, а потому лишь сильнее сжимала металлическое основание кровати. Джинн перевела взгляд на Рагнвиндра и рукой махнула, приглашая подойти ближе, на что Дилюк лишь отвернулся - становилось страшно, когда ребенок, видящий тебя впервые, тыкает в твоем направлении и что-то там бормочет. Итэр попытался привстать, но рука не выдержала, и тело, потерявшее опору, вновь завалилось на подушки. Парень вдруг неожиданно заскулил, рывком привставая и начиная стягивать матрас с сетки кровати. Венти метнулся в соседнюю палату, где медсестра тихо переговаривалась с пациенткой. Увидев заглянувшего в проем барда, женщина прищурилась, но последовавший крик заставил ее подскочить. Картина в палате открывалась пугающая - Дилюк и Джинн жались к стене и наблюдали, как Итэр сваливал на пол в кучу все, что стояло рядом с ним на тумбочке. Ноги чудом держали груз, но тряслись так, будто сейчас переломятся. - Что он делает, черт возьми, - Рагнвиндр всегда думал, что напугать его практически невозможно, но видя душевно больного в ярости, мысленно поставил отметку напротив пункта "непробиваемый". Даже обезумевший отец при смерти не вел себя так, и спасибо Господи, что этот ребенок не переключился на них. Санитарка, будучи достаточно крепкой и грузной, быстро вернула на место выброшенный на пол матрас и одним быстрым и точным движением ударила парня где-то в район затылка, на что тот лишь что-то недовольно пробурчал и свалился замертво. Поймав удивленные взгляды, женщина скромно улыбнулась, раскрывая в руке пару игл: - И не с таким приходилось сталкиваться. У этого молодого человека необычное строение плечевого пояса, мышцы по-какой-то причине слегка смещены, так что акупунктура в своем классическом проявлении бессильна, - женщина перевернула мальчика на спину и ткнула куда-то под правую лопатку - здесь сходятся Чжунфу, Юньмэнь и Тяньфу, - три мередиана легких, хотя располагаться должны в другом совершенно месте, так что если будет буянить, можете слегка надавить сюда, и он подуспокоится. Это три ключевые точки, отвечающие за работу внутренних органов верхней части туловища. Чтобы обездвижить, давите сильнее, - толстый палец оставил царапину на бледной коже, - . Сама обнаружила это с удивлением, но наверное мальчишку хорошо потрепали, раз он весь искареженный. Думали сначала, что умрет, сердце билось где-то в животе, представляете, - Дилюк громко выругался, представляя, какой клубок из человека получили работники госпиталя, а женщина лишь кивнула. - Мы сами смотреть на него не могли, но делали, что должны. У Госпожи Нин Гуан до сих пор кошмары. Венти нахмурился, присев на край кровати. - Мне показалось, что он что-то искал, пока вас не было. Сначала под матрасом, потом в ящике тумбы. Ничего об этом не знаете? Медсестра медленно развернулась и молча вышла под недоуменные взгляды незнакомцев. Бард прошел за ней. Женщина шарила по карманам, стоя перед закрытой дверью, которую они почему-то даже не заметили. Из соседнего кабинета доносилось копошение и громкая грубая речь. - Он привез с собой побрякушку, все не хотел с ней расставаться, постоянно сжимал в ладони так крепко, что кожа белела. Мы не придавали этому значения, пока по руке не начал расходиться трескучий мороз, - санитарка наконец вошла, запирая за собой дверь. - Мы очень испугались, обморожение в его состоянии могло привести к смерти, но я попыталась объяснить ему, что игрушка эта убьет рано или поздно - все без толку. Пришлось прибегнуть к иглам. На вытянутой руке красовался глаз бога. Потухший. - Кэйа, - лицо Дилюка, всегда бесстрастное, изменилось до неузнаваемости. Он резко выхватил находку и вылетел из палаты, на что женщина злобно гаркнула. - Будьте поосторожнее в следующий раз, молодой человек, здесь запрещено бегать. - Извините его, - Венти улыбнулся, замечая, как лицо санитарки смягчается. - Он недавно пережил потерю близкого человека, так что мы все миримся с его выпадами. - Оу, - женщина стушевалась на минуту, но тут же взяла себя в руки. - Мне очень жаль. Но да ладно, я рассказала вам все, что знаю. Можете посидеть с ним еще, - Итэр, до этого спавший, начал медленно просыпаться. - А мне пора идти. Не задерживайтесь здесь, мальчик все равно безнадежен. - Запри за ней дверь, Джинн, - шепнул Венти, подходя к кровати больного. - Сейчас будем общаться по-другому. Только убедившись в том, что женщина действительно ушла, девушка закрылась на засов, глядя на барда и ожидая дальнейших действий. В комнате внезапно возник вихрь, принесший с собой запах полевых цветов. Вещи поднимались в воздух, но опускались бесшумно. Зеленые одеяния колыхались из стороны в сторону, а тонкие пальцы надавили на бледный лоб. Поток ветра усилился и воздух, казалось, приобрел бирюзовый оттенок. - Мы не можем общаться с его физической формой, но душа еще жива и хочет что-то сказать, по всей видимости. Так что дайте мне руку, госпожа магистр, и я покажу вам, на что способен. Джинн схватила Венти за руку, почувствовав под пальцами что-то теплое и мокрое. Глаза заслала пелена, образы мелькали, вторя ветру, и на ладонь упал влажный бутон лилии-калла. Он всегда приносил по два букета, один ставил у себя в кабинете, а второй дарил магистру, шутя, что когда-нибудь принесет что-то посущественнее, ведь девушки не могут кормиться одними лишь цветами. Картинки менялись как в калейдоскопе, пока вдруг скорость не стала такой бешеной, что начала кружиться голова. Это не ее воспоминания, не Архонта, но от них веяло тоской и болью, это чувствовали оба. Вихрь усилился и вдруг взорвался тысячью осколков, услал стеклянной крошкой поляну, на которой они с Венти оказались. Вдалеке сидел, сжавшись, Итэр и плел венок из каких-то неизвестных цветов, что источали дивный аромат. - Я ждал вас, так и знал, что доберетесь. - Извини, что заставили ждать, - бард отвесил шутовской поклон и подошел ближе. - Рассказывай по порядку, что знаешь. Откуда у тебя глаз бога взялся и что ты вообще пережил в Снежной. Мальчик задумался, накрутив стебелек на основу венка. Вспоминать об этом равно переживать кошмар снова и снова. Но если есть хоть какой-то шанс прекратить, Итэр готов. - Давайте я лучше покажу, - один взмах руки изменил внешний вид. Волосы сплелись в аккуратную косу, одежда засверкала, освещаемая хрустальными крыльями за спиной. Да, шесть, как раньше. - Я был могущественным божеством, как и моя сестра Люмин. Путешествия по мирам давались нам легко, и мы беспечно продолжали, пока Хранитель Небесного Порядка не остановила нас. От этой женщины веяло уверенностью и пренебрежением. Ну а мы не смогли даже сравниться с ней. Она запечатала меня внутри какого-то устройства, - Итэр пожал плечами, отчего крылышки дернулись вслед. - Выбросило меня в Пепельное море. Злоба и боль смешались с благодатным огнем, и все вокруг плавилось, а те немногочисленные смертные, решившие испытать себя, погибали уже через несколько минут. - А как ты оказался в Снежной? - Джинн заинтересованно поглядывала на три пары крыльев, которые, казалось, не росли из спины, а просто висели в воздухе. Ну и чудо. - Я, признаюсь, после пробуждения растерял всю силу, что имел, но выбраться смог. Меня подобрал кто-то из предвестников, сказал, что засек особую ауру с помощью своего инструмента. Так мы и отправились в это царство Крио Архонта. Венти опустился на траву, срывая стебельки каких-то сорняков и пробуя надкусить, пока Итэр возвышался над ним, продолжая говорить. Пазл в голове пока не складывался, причем тут Кэйа и Снежная. Фатуи даже не были потомками Каэнри'ах, тогда почему именно он. - Первым делом они отвели меня к статуе Архонта. Кто бы что ни говорил, но жители Снежной самые набожные, пока меня вели Предвестник и его прихвостни, я успел разглядеть столько храмов и соборов, что сбился со счета. А когда мы достигли первой из пяти статуй, произошло то, чего я так боялся. Моя божественная сущность синхронизировалась с силой их Господина, - Итэр вскинул руку, поднимая столб морозной крошки. - Я не ограничен в использовании стихии, как обладатели Глаза Бога. Если у них есть, скажем так, несколько команд, которые их волшебный камушек воплощает, то крио энергия в моих руках становится продолжением моих мыслей и воли. - Парень наклонился, опустил руки на голову барда, и Венти готов поклясться, что почувствовал силу ледяных тисков. Указательный палец прочертил линию вдоль виска, задержался у затылка и вернулся ко лбу, и через несколько секунд давление исчезло, оставив после себя ярко сверкающую корону, сотканную из самого лютого мороза. Джинн удивленно ахнула и поймала себя на мысли, что сегодняшний день принес ей больше сюрпризов, чем последние несколько лет. Итэр и не повел бровью, лишь улыбнулся такой реакции. - Я могу создать из мороза что угодно, и это нечто будет жить, пока я вкладываю в него силы, - парень вытянул руку магистру, прося повторить жест, и провел пальцем по ладони, чертя что-то свое. От легкого покалывания кожа заискрилась, и Джинн увидела воочию, как маленькие снежные крошки в причудливом вихре складываются, соединяются в танце, оставляя после себя переливающийся цветок. - Я могу наступить, - Итэр топнул ногой, и из под подошвы экзотического вида ботинок пятью стрелами выстрелил трескучий мороз, корочкой льда покрыл поляну, и парень тут же вскинул руки вверх, и стихия повиновалась, выстроив вокруг них сверкающий барьер. - И произойдет это. Они так смешно бросились мне в ноги, ведь лишь у Архонтов нет Глаза Бога, или же есть вот такая жалкая подделка, как у него. - Парень ткнул в сторону Венти, на что тот обиженно насупился. - Ничего не жалкая. - Ладно, - Итэр кивнул и улыбнулся. - Простых смертных этими фокусами провести можно, но не меня. Ладно. У нас мало времени. Их благоговейный трепет мне вдруг пришелся по душе. Забавные. Лишь Предвестник глядел исподлобья и как-то бешено улыбался. Оказалось, они уже про себя провозгласили меня Крио Архонтом, который погиб тогда при падении Каэнри'ах. - Чего? - Венти вытаращился на парня, не понимая, как это связано. - Но причем тут Снежная и эта трагедия, случившаяся так давно. - В тех жителях жил дух бунтарства, анархии и так нелепо сочетался с набожностью и жалостью к более слабым. А у того павшего народа не было своего повелителя или Бога, они лишились его еще раньше, кто-то даже говорит, что они сами его свергли, за что Селестия обрушила на них свой гнев. Но увы под горячую руку попался и этот Крио Божок, - Итэр усмехнулся, и становилось ясно, что идти на битву, бросив свой народ ради дикого племени было как минимум глупо. - Недаром его Глаз Бога самый редкий из всех - его обладатели либо живут уже несколько сотен лет, - как Гань Юй и Шэнь Хэ, - либо пережили так много боли, что только холод способен их усмирить, ведь другие Архонты от них отказались. Твой Глаз Бога, - парень снова бесцеремонно ткнул пальцем в Венти, - способен дарить покой, но не успокаивать пламенную бурю внутри. У Гидро Архонта вода в первую очередь это про жизнь, заживление ран и чистоту, а вот Крио Стихия подходит идеально. У Джинн ломилась голова от такого количества информации, усталость накатывала резкими волнами, но этого мальчишку словно прорвало. - И я думал, что мог бы остаться в Снежной в роли их Бога, пока Царица, местная шишка, не решила подсадить мне это, - Итэр распахнул верхние одежды, обнажая огромный длинный шрам. - Они вогнали в меня Гнозис, прямо в грудь. Здесь удивление накрыло обоих зрителей, и парень самодовольно улыбнулся. - Они не пытались сделать меня Архонтом, они пытались уже существующего Бога вселить в мое тело, подавляя мой разум другим, более древним и сильным. Я начал сопротивляться, и они останавливали меня, обездвиживали, сшивали кожу снова и снова, пока не появился он. Джинн испуганно прикрыла рот рукой. Кэйа. - Этот парень оказался почти таким же сильным как я, но более податливым что ли. Не знаю, что он успел пережить, но безвольной куклой отдавался в чужие руки, будто ему уже нечего терять. Со мной он говорил лишь раз, когда передавал Глаз Бога. Больше я его не видел, да и Фатуи перестали ставить надо мной опыты, поначалу пытались исправить меня, поставить на ноги, а потом выкинули в море. Помню, как тонул, как вода резала легкие, и я надеялся, что умру наконец-то, но нет, мой мозг вспомнил, что этот остриженный чудак передал мне камушек и сказал найти тех, кто за ним придет. Он передавал вам свои извинения, но чаще всего говорил про того красноволосого парня. "Извини, - говорит, - я тебя подвел." И мое тело все жило и ждало, пока вы придете. Теперь мне можно, наконец, все это прекратить. Спасите его, пока не поздно. Он ждет вас, я знаю. Джинн всхлипывала, уткнувшись в плащ Венти, пока тот гипнотизировал один из растущих на поляне цветов. Кэйа у них, однозначно, он вроде как жив, но если Итэра так потрепало, неизвестно, что стало с ним. Круг поиска сузился, и они даже знают, куда держать путь, но хватит ли им сил все это преодолеть и вернуть домой их друга?