Король.

***

      — Ты знал, что слёзы — удел слабых, Дилюк? — Спросил мальчик. — Почему ты плачешь?       — Кэйа? — Он оглянулся. — Видишь? Там… Собака.       — Да. Мертвая.       Альберих безразлично почесал затылок. Ему было глубоко плевать. Собака и собака, что с того? Тем более… Мог ли он назвать это животное вражеским? И радоваться ее смерти? Кэйа иногда сам переставал понимать. — Как она умерла? — Для приличия и образа спросил он.       — Её… Подстрелили из лука… — Вокруг пели птички, да так, будто все хорошо донельзя. — А потом вытащили стрелу…       — Ага. — Ответил Кэйа. — Хочешь её похоронить?       — Да… Наверное, да.       И они и впрямь закутали её в тряпочку, после вырыли ямку и закопали её. Рагнвиндр ещё много плакал, а Кэйа на это только закатывал глаза.       Ну, умерла и умерла. Каждый, кто родился на этот свет когда-нибудь да умрет. Таков закон.       Без рождения не бывает смерти, а без смерти рождения.       Альберих искупал в речке измазанные в крови руки, пока Дилюк ещё хныкал. Он был больше испачкан, ведь трогал все свои тело руками.       — Не брезгуешь? — Поймав его вопросительный взгляд, он добавил. — Ты весь в крови.       — А? А-а-а…       Он так устало и испуганно посмотрел на себя же, что и слова сказать не мог. Кэйа цокнул. Крайне громко.       Кэйа ненавидел слабость в любом ее проявлении.       — Пойдём. Нас уже заждались.       Альберих не смел называть… «это» домом. Так что обычно он ограничивался пустыми и короткими фразами.       — Что я скажу отцу?       — Я скажу. Главное — не лезь.       Рагнвиндр младший послушался. Если бы Дилюк был в себе, то отметил, что привычно дружелюбный Кэйа ведёт себя несколько иначе. Но переживания съедали его, поэтому он и не мог ни на что обратить должного внимания.       Как только они зашли в дом, Крепус поинтересовался:       — Где вы были? Что случилось?       — Мы гуляли. — Кэйа подтолкнул Дилюка в бок, как бы говоря, чтобы он шёл.       — Почему у тебя кровь, Дилюк? — Как будто под волей чьей-то он повернулся обратно к Кэйе.       — Мы. Гуляли. — Отчеканил Кэйа.       Альберих делал то, что не должен. Ему было запрещено пользоваться силой до нужного времени. Но он ослушался уже в сотый раз.       «Я лучше знаю себя и свою силу», — Постоянно думал мальчик.       Дилюк не должен был, но заметил, как во время этих слов у Альбериха помутнели глаза, будто бы покрылись слепой пеленой.       Потом такое же случилось и с Крепусом. Дилюк дернулся, когда отец ушёл. Альберих повернул голову к Дилюку, замечая его испуганный вид.       — Жаль. Я не хотел, чтобы тебе досталось.       Кэйа протянул руку к его лбу, но как-бы Рагнвиндр не пытался убежать, у него это не вышло. Потеряв на секунду ощущение земли под ногами, тело Дилюка поднялось вслед за рукой Кэйи. Потом он проварился будто бы в сон.       Альберих поднял его, отнёс в кровать. Через несколько часов Дилюк очнулся, но заметил рядом сидящего отца.       — Сынок. — Он погладил его по голове. — Ты очнулся.       — Что… Случилось?       Рагнвиндры ничего не помнили. Кэйа знатно постарался.       — Ты почти утонул в речке. Это Кэйа тебя спас, милый.       Дилюк посмотрел на него. Он был такой же, как и всегда. Хмурый, сосредоточенный, будто бы готовый в любой момент атаковать, скрытный, скромный.        Но Кэйа всегда вёл себя дружелюбно с ним. Да и с отцом и горничными. Наверняка Альберих очень испугался, вытаскивая Дилюка из речки.       — Спа…сибо.       Тихо сказал Дилюк. Кэйа кивнул. Как же он устал от этих образов, как же хотел быть настоящим.

***

      «Ты знал, что слёзы — удел слабых, Дилюк?»       Знал. Теперь точно знал. Поэтому более и не плакал. Все тело болело, а в голове гудело. Во рту было сухо, а Дилюк будто бы и дышать разучился.       — Зачем… Ты вернул мне воспоминание?       Раздался смех. Из темноты вышел тот, кого он и ждал. Дилюк знал, что пытать его будет сам Кэйа.       — Чтобы повеселиться, конечно. Для чего же ещё? — Рагнвиндр понял сарказм, а Кэйа это заметил. — Конечно для того, чтобы ты понял, что бессилен передо мной. Я могу стереть вс-ю-ю-ю твою жалкую жизнь из твоей головки. — Кэйа повертел пальцем около виска мужчины. — И ты будешь как новенький. Будешь мой!       Альберих ударил его с ноги по лицу со всей дури. Дилюк ощутил, как что-то хрустнуло.       Сплюнув кровь, он понял теперь, что был подвешен к стене. Его руки-ноги и шея были прикованы.       — Ты… Не в себе. — Удивительно, как он вообще смог говорить.       — Конечно не в себе. Я слишком рад. Всегда хотел испытать тебя на прочность. — Кэйа почесал подбородок, вздохнул. — Обычно я более серьёзен и жесток, да…       Ещё удар, только теперь в живот. Потом Дилюк почувствовал, как его взяли за пыльцы. Хруст.       — Поломал… Какая жалость. Но это ради благого дела.       Снова удар, удар, удар. Дилюк уже терялся в собственных чувствах и догадках.       Он понял, когда Кэйа вырвал ему ногти. Рагнвиндру, кажется, даже дышать стало больно. Роль играли сломанные рёбра.       И вот Кэйа повернулся спиной. И все вдруг засверкало, заблестело, засветилось. И вновь.       — Здравствуй, Дилюк. Как тебе у м…нас?       Рагнвиндр дернулся. Что за чертовщина творится? Кэйа, невзирая ни на что, снова ударил его, только уже в живот.       Но тут он понял. Это был первый удар. Все будто… Вернулось к началу?       — Прости-прости. — Кэйа поймал его губы, горячо поцеловал. Дилюк был мягко говоря ошеломлён. — Но по-другому нельзя.       Снова удары. Снова переломы. Снова кровь. А Кэйа после каждого увечья Дилюка просто целовал его.       Потом он снова повернулся спиной к нему. И снова все завертелось.       — Дилюк. — Кэйа не был даже похож на себя. Это был другой. — Ты не волнуйся. Даже если ты умрешь, то станешь звёздочкой. Как вся моя семья. Я буду за тобой приглядывать. Ведь… Мы видим звёзды, которых уже нет.       Альберих бил его и бил, но Дилюка удивило не это. Отстранившись, Кэйа резко дёрнул к нему свою руку и проткнул… Грудь?       «Он… Вырвал мое сердце?»       Пока в ушах свистело, Кэйа все талдычил о каких-то там своих звёздах.       Но Дилюк «умер» лишь тогда, когда Альберих опять повернулся к нему спиной. В этот раз Рагнвиндр заговорил первый:       — Кэйа! Кэйа, Кэйа…       — Страшно?       «Очень» — подумал Дилюк, перебирая языком.       — Кэйа… Поговори со мной. Объясни, что, черт возьми, происходит… Что с тобой? Со мной? Где мы?       — Обьяснить? — Альберих хмыкнул. — А что тут объяснять? Итак же все предельно ясно.       Снова побои. Дилюк уже не на это реагирует, а на всю ситуацию. Какова…странность. И снова. Кэйа — спина.       Тяжёлый вздох.       Снова Кэйа и пытки. Снова… Снова… Снова… Дилюк пытается говорить с ним, спрашивать, пытаясь выяснить, но ничего у него не выходило…        До одного момента.

***

      — Понравилось?       Дилюк дергается. Да. Это он. Это…истина.       — Зачем ты устроил…это?       — Это была… Часть представления! Мне даже пришлось по вселенным путешествовать, представляешь? — Заметив бледное лицо Дилюка, Кэйа ничего более не ответил.       — И что сейчас? Опять бить будешь? Или это вновь лишь… Один из твоих… — Рагнвиндр даже не знает, как назвать это. — … Трюков?       — Мастер Дилюк… Что насчёт этого?        Кэйа повернулся спиной, а Рагнвиндр уж ожидал очередного переворота, но это не произошло. Правда. Это все по-настоящему.       — Где мы?       — А я прям скажу?       Это была пыточная часть замка. Кэйа специально, «по любви большой», выбрал Дилюку ту камеру, которая была более менее в хорошем состоянии.       Альберих зачесал волосы, натянув на руки кожаные перчатки. Он подошёл, взял Дилюка за подбородок:       — Даже не думай. Вам не победить.       Рагнвиндр принялся дергаться, пытаясь высвободиться из хватки. Он не прекратит пытаться спастись.        Дилюк собрал слюну во рту и плюнул ему в лицо. Кэйа, не поведя и мускулом, вытер тыльной стороной ладони вязкую жидкость.       — Как некультурно и глупо. Именно поэтому вы и умрете. Из-за вашей недоразвитости.       — Ты ещё не победил.       — Но я побеждаю.       Очередная физическая пытка. Кэйа, не произнося ничего наносит ему удары по всему телу.       — Ну чего ты? Уже сдаёшься? Признаешь мою победу? — Начал приговаривать тот, когда Дилюк уже отключался.       — Никогда…       Снова удар. Кэйа иногда применял свою старую-добрую крио силу, заставляя Дилюка шипеть.       — Ты… Вернул мне воспоминание из детства.       — Да. Чтобы ты понимал мою силу. Я могу уничтожить тебя одним щелчком, Дилюк.       — Но по доброте душевной ты меня пытаешь, да?       Кэйа улыбнулся.       — Да.       Заметив, как у Дилюка все лицо в крови, а сам он уж проваливается в сон, Альберих фыркнул и сказал:       — Слабак. Увидимся завтра.       И Кэйа ушёл. А Рагнвиндр, ослабленный пытками, погрузился в беспамятство…

***

      Дилюк не знает, сколько он находится в плену — не считал. Да и с фокусами Альбериха трудно было понять что-либо.       Но пахло здесь максимально мерзко. Запах влажности перемешался с кровью, создавая самые что ни на есть омерзительные ощущения.       Рагнвиндр не понимает, как ещё остался жив. По ощущениям он уже давно мертв. Ровно с того момента, как Кэйа их предал.       Было уже все равно, какой Альберих настоящий. Ему хотелось одного — Кэйю из детства.       Но существовал ли он вообще?       Наверняка это была очередная игра, маска, образ. Да, Дилюк ненавидит его за все это.       Как такие вообще рождаются на свет?.. Но ведь раз он появился в жизни Рагнвиндра, то на то воля божья, да?       Если не вспоминать конечно, что Кэйа к Архонтам не имеет никакого отношения.       Рагнвиндр фыркнул, когда послышался щелк от его собственной тюрьмы. И да, это снова он.       — Почему… Ты не приставишь ко мне палача? Иль вас настолько мало?       — Я благородный Король. — Кэйа вновь закрыл камеру. — Если бы тебя пытал кто-то другой, от тебя уже и щепки не осталось. Потому что я так их воспитал. А я хочу убить тебя сам.       Альберих снял Дилюка с кандалов, а он тряпичной куклой свалился вниз, на холодный пол.       Рагнвиндр закашлялся, сплюнул кровь. Кэйа тихо усмехнулся, однако Дилюк услышал это, хоть в голове безумно шумело.       — Сво…лочь!       — Стоит тебе только попросить, Дилюк, и я тебя убью. — Кэйа присел перед ним на корточки. — Все твои мучения закончатся! Встретишься там, на том свете, со своим любимым папочкой…       — Н…Нет.       — Нет? — Альберих встал, отряс руки будто бы от грязи. — Нет — так нет.       Замахнувшись, Кэйа ударил красноволосого в живот так, что мужчина отлетел к стене. Он снова харкнул кровью.       — Ты уверен? Я облегчу твои страдания. А такие добрые действия от Короля нужно уважать…       — Никогда…       — Понятно.       Кэйа произнёс это даже несколько разочарованно, со вздохом. После он махнул рукой в сторону прутьев, в камеру зашли два стража.       — Взять его. Идите за мной.       Мужчины в мундирах кивнули, подняли Дилюка за руки и потащили.       У Рагнвиндра даже сил не было сопротивляться. Его буквально тащили — ноги неловко елозили по полу. В глазах мутнело, но он четко понял то чувство, когда его бросили на пол.       Дилюк огляделся. Это точно был тронный зал. Здесь было неплохо, но он сразу отмел эту мысль.       «Кэйа — предатель». — Постоянно напоминал себе он.       Через боль посмотрел назад и увидел того, кого и ожидал увидеть, но никак не желал.       Альбедо.       Блондин был натянут, будто бы готов к битве. Он тяжело дышал, но глаза были четко устремлены на главного здесь — на Кэйю.       — Альбедо, свободен. Можешь идти заниматься дальше развитием замка.       Бывший алхимик поклонился. Ему — Кэйе. Предателю.       Хотя Альбедо и сам теперь предатель. Дилюк, собравшись с силами резко дернулся, но встать не смог, однако крикнул:       — Альбедо! Предатель! Что о тебе подумает Кли, когда узна…       Потом он резко потерял чувство пола. Его подняли в воздух, так ещё и верх ногами.       — Молчи. Я не давал тебе права говорить. — Сказал Кэйа. — Тем более с моими людьми.       Дилюка затошнило, а голова закружилась пуще прежнего. Уловив эту соблазняющую тишину, Кэйа бросил его обратно вниз.       — Нравится?       Альберих спрашивал о своём замке. Да, здесь было явно красиво, хоть здание ещё было не в лучшем состоянии. Однако после таких дней Дилюк толком ничего разглядеть то и не мог.       — Очень. — С сарказмом ответил он.       — Я рад. — Кэйа встал с трона, поправил корону на голове. — Прошу, дальше.       И он и впрямь показал Дилюку всю парадную часть замка. А потом вновь бросил в темницу. И не появлялся несколько проклятых недель.       Однако Рагнвиндр более не висел на кандалах, а беспардонно валялся на полу.       Он пытался выбраться, согнуть прутья, но как только он к ним прикасался его руки обжигала неизвестная энергия.       Еду и воду ему приносили. Правда до жути отвратную, что Дилюк из принципа сначала не питался, мол, не нуждался в его подачках, но когда стало совсем худо конечно начал есть.       Потом Кэйа явился вновь.       Альберих опять приказал взять его, но спустя такой отрезок времени Дилюк мог идти, хоть иногда падая и постоянно хромая.       Они оказались у выхода из замка — дальше была лишь открытая земля. Кэйа кивнул, а стража отпустила Дилюка.       — Беги.       — Что? — Рагнвиндр оглянулся на Короля.       — Беги.       И Дилюк рванул. Он все бежал, бежал, бежал… Да так, как никогда не бегал.       — Король… — Обратился к Кэйе Педролино. — Почему вы его отпустили и отозвали от него монстров…?       — Потому что рано ему умирать. Дилюк ещё должен… Настрадаться. А только потом его нагонит смерть. После того, как умрут все-все его близкие. — Кэйа улыбнулся. — Ах, да. Их же у него нет.