В объятьях Зверя

Я вновь просыпаюсь в объятьях Зверя. Моя голова у него на груди, в то время как руки парня сомкнуты на талии, словно бы в попытке заключить меня в плотный кокон, либо в ловушку, из которой не так просто выбраться. Когда я пошевеливаюсь, он только сжимает крепче, уткнувшись носом в мои растрепанные волосы. В этот момент я открываю глаза, сонно осматриваясь вокруг. В помещении царит полумрак, но даже при таком освещении очень быстро понимаю, что это вовсе не моя комната в общежитии. Здесь гораздо просторнее, а кровать, на которой мы лежим, настолько широкая, что на ней запросто могли бы поместиться еще человек пять как минимум. Теперь уже я настойчивее дергаюсь в руках Зверя в попытке сесть, но он снова притягивает меня к своей груди, что вызывает легкое раздражение. Я все еще чувствую невыносимое желание поспать, но в то же время мне хочется разобраться в происходящем. — Ты притащил меня в свое логово?! — не выдерживаю, поворачиваясь к нему. С губ парня срывается точно такой же смешок, как и у Дана, словно бы это слово их всех ужасно забавляет. Зверь тоже выглядит немного сонным и уставшим, но это ему даже идет, делает мягче. — Я перепугался не на шутку, детка, — фыркает он, все же выпуская меня из объятий. Я усаживаюсь на постели, продолжая осматриваться в комнате, после чего решаю оглядеть и себя, ведь мне словно бы что-то мешает. — Не мог же я оставить тебя там. — Что это? — спрашиваю, пропуская последнюю фразу мимо ушей. Гораздо сильнее меня волнует пластырь на сгибе локтя. Когда я отрываю его, то замечаю кусочек ваты, перепачканный кровью. На коже виднеется след от укола. — Ты… — Говорю же, испугался не на шутку, — хмурится Зверь, вставая с кровати, чтобы направиться прямиком к барной стойке. Я невольно провожаю его взглядом. — Мало ли, что за дрянь ты в себя влила… Мне пришлось пригласить сюда парочку врачей, чтобы… взяли кровь на токсины. Последние слова он произносит так тихо и неразборчиво, словно бы ему неловко. Но в краску почему-то бросает меня. Я представляю целый консилиум из врачей, которые собрались вокруг постели, только чтобы определить, что я перебрала со снотворным. — Чертов псих… — выдыхаю, испытывая одновременно стыд и возмущение. Он бы еще в больницу меня потащил и запихнул в… аппарат МРТ, чтобы по снимку моего головного мозга прочесть фразу: «Ты вконец свихнулся!». — Я псих? — Зверь усмехается, наливая себе чуть больше половины стакана виски. Он делает большой глоток и пожимает плечами. — Нет, я псих, но… Блять, Рина! Какого хрена ты вообще это выпила? Если ты в последний момент передумала меня травить, то могла бы просто сказать об этом, либо разбить чашку, либо… не знаю, да что угодно, но зачем было вливать в себя неведомую дрянь?! Он выглядит таким раздраженным, что я невольно теряюсь. Настроение Зверя меняется, словно бы по щелчку. Еще пару минут назад он был вполне спокоен, а теперь смотрит на меня так, будто бы готов наброситься. Я сжимаю губы. — Если ты хотела наказать меня, то лучше бы ты действительно дала мне это выпить! — продолжает он, опустошив стакан еще парой глотков и направляясь прямиком ко мне. Когда Зверь оказывается возле кровати, я инстинктивно дергаюсь назад. — Потому что те пара часов, когда я не знал, что с тобой, были невыносимее, чем любые пытки! Я чуть с ума не сошел, Рина! — Я ведь сказала, что там снотворное… — шепчу, хоть и сама до конца не была в этом уверена. Мне оставалось только полагаться в этом вопросе на Стаса, но я, увы, не доверяю ему на все сто процентов. — Наверное, я просто хотела наказать себя за ошибку. За то, что, потакая внутренней тьме, пошла на меры, которые никогда не одобряла. Хотела навредить тебе, причинить боль… сыграть на твоих чувствах, совсем позабыв, что если я желаю избавить мир от зла, то, в первую очередь, должна искоренить его в себе… Да, ты сделал мне немало плохого, но… если я стану поступать так же, то от чего тогда бежала? — Детка… — выдыхает Зверь, опускаясь на край кровати. Он пододвигается ближе и обхватывает мою голову двумя руками, заставляя посмотреть на него. — Ты никогда не станешь такой, как я… Наоборот, твои чувства — самое светлое и чистое, что было в моей жизни… Ты имеешь право злиться и не заслуживаешь за это наказания, ведь это не делает тебя чудовищем. Это просто часть того, чтобы быть человеком. — Если бы ты выпил это, я бы вызвала полицию и сообщила им, что ты виноват в убийстве Марины, — говорю, игнорируя это щемящее чувство в груди, которое появляется, когда он так на меня смотрит. Я снова думаю про своего Стаса. — Ты бы этого не сделала… Не смогла бы, — фыркает он, мягко перебирая мои волосы между пальцами. Губы парня трогает усмешка. — Я уверен, что и эту ерунду со снотворным ты бы сама никогда не придумала. А значит, был тот, кто тебя к этому подтолкнул, и я… оторву ему голову. В этот момент его взгляд вновь темнеет, и он резко отстраняется, чтобы встать с кровати. Но я перехватываю Зверя за руку, и ему приходится остаться. — Если ты собираешься напомнить мне, что я обещал не убивать без необходимости, то вынужден возразить, — чеканит он холодно, снова поворачиваясь ко мне. Темнота в его взгляде пугает меня. — Речь шла о том, что я не стану уничтожать тех, кто не представляет для тебя угрозы, но здесь она очевидна. Неизвестно, что на самом деле могло оказаться в этой чашке. Ты ведь и сама не знала этого, правда? — Знала, — возражаю, но мой голос слегка дрожит, из-за чего звучит не слишком убедительно. Брови парня сдвигаются на переносице. — Я придумала всё сама, но в последний момент изменила решение! Не устраивай охоту на ведьм, хорошо?! Тебе только кажется, что я на такое не способна, но, как уже сказала, в мире чудовищ сложно самой не поддаться соблазну и не стать таким же чудовищем! Я выпаливаю это и тут же умолкаю, ощутив, как иссякает воздух в легких. Зверь смотрит на меня хмуро и недоверчиво, словно бы не верит ни единому моему слову. — Я ошиблась и готова искупить вину, — говорю уже тише и не так уверенно. Мне слишком сложно выдержать его испытывающий взгляд, поэтому я опускаю глаза и отвожу их в сторону. — Интересно, как? — тон Зверя звучит почти издевательски. В следующий момент он обхватывает меня за подбородок и тянет вверх, чтобы наши взгляды снова встретились. Парень выглядит раздраженным. — Здесь есть нормальный душ? — спрашиваю вместо ответа, невольно вновь взглянув в сторону джакузи. Щеки заливаются румянцем. — А еще что-нибудь, чтобы переодеться, потому что все мои вещи остались в общежитии. Во взгляде парня проскальзывает что-то наподобие подозрения, но затем он просто кивает в сторону полупрозрачной двери, на которую я до этого не обращала внимания. — Всё там, — говорит, отпуская меня. Я невольно выдыхаю. — Чистую рубашку найдешь в шкафу, но… Блять, Рина, я не принимаю оплату телом! Я вообще не принимаю любые попытки выгородить ублюдка, который подтолкнул тебя к этому. — Я решила всё сама! — повторяю, вставая с кровати, чтобы поскорее уйти от него и от этого отвратительного разговора. Мне нужно остаться наедине с собой и как следует все обдумать. — И я не собираюсь расплачиваться с тобой таким образом, чертов ты извращенец! Я просто ужасно устала и хочу принять душ, а потом мы обо всем поговорим! Я сбегаю так же позорно, как выглядят мои попытки убедить его, что всё это было только моим решением. Мне не стоило в это ввязываться, но куда важнее, что мне не следовало ввязывать в это Стаса. Рано или поздно, Зверь все равно обо всем догадается, если еще не догадался и не отправился совершать расправу, пока я пытаюсь хоть ненадолго отвлечься, наслаждаясь теплыми струями воды. Мысль об этом заставляет меня ускориться, поэтому торопливо заканчиваю мытье, даже не помыв голову, после чего вытираюсь чистым полотенцем и чищу зубы запасной щеткой, найденной в шкафчике над раковиной. Я беру первую попавшуюся рубашку, которая неожиданно оказывается белой, хоть в последнее время на Звере я таких не видела. Словно бы он хранил ее специально для меня. На всё уходит не более двадцати минут, и я невольно выдыхаю с облегчением, когда выхожу из душа и обнаруживаю Зверя сидящим в наполненном джакузи со стаканом виски в руке. Дорога до общежития в одну сторону занимает около получаса, и это значит, что он точно не успел бы расправиться со Стасом и вернуться сюда, чтобы сидеть здесь, словно ничего и не было. — Так вот для чего нужны все эти рубашки, — усмехается Зверь, скользнув взглядом по моим голым ногам. В зеленых глазах виднеется хищный блеск. — Впрочем, вряд ли найдется хоть одна вещь, в которой ты не будешь выглядеть сексуально. — Это всё твоя извращенная фантазия, — фыркаю, в нерешительности замерев напротив него. Я знаю точно, что если подойду ближе, увижу то, чего мне видеть явно не стоит, ведь вряд ли он решил принять ванную в одежде. — Я всего лишь душ у тебя приняла, а ты уже представил, как имеешь меня в самых непристойных позах. — Мы можем обсудить это, когда ты ко мне присоединишься, — ухмылка на губах парня становится соблазнительной. В его зеленых глазах читается вызов. — Составишь компанию, малышка? Отрицательно качаю головой, смущаясь от мыслей о теплой воде, собственной наготе и его близости… Зверь вновь усмехается, а затем вдруг отставляет в сторону стакан, чтобы встать, и я отворачиваюсь прежде, чем он предстанет передо мной в своем первозданном облике. — Ты ведешь себя так, словно бы никогда не видела член, — смеется парень где-то за моей спиной, и я оборачиваюсь. Вокруг его бедер обмотано махровое полотенце, что ничуть не облегчает мое шаткое положение. Взгляд проходится по косым мышцам его живота, и я нервно сглатываю. — Хотя ты не только видела его, но и неплохо умеешь обращаться… Да еще и так, что у меня встает от одних только мыслей об этом. — Оденься, — бросаю, игнорируя его похабные замечания, но Зверь только усмехается в ответ. Это задевает меня. — Я знаю, чего ты, черт возьми добиваешься! Он вопросительно выгибает бровь, что делает его образ еще сексуальнее, и мне хочется прижать ладони к лицу, чтобы он не видел мои покрасневшие щеки. — Пытаешься соблазнить меня… — лепечу одними губами, чувствуя, как сбивается дыхание. Парень забирает с бортика стакан и подходит ближе, возвышаясь надо мной. — И как, получается? — спрашивает с нахальной ухмылкой, делая еще глоток. Я молчу, и он фыркает, после чего направляется к дивану. Помедлив, я иду следом, чтобы сесть на самый край, подальше от него. Он все это время внимательно наблюдает за мной, и я чувствую себя невероятно неловко. Притягиваю колени к груди и утыкаюсь в них подбородком, делая бесполезную попытку закрыться от него. — Хочешь поговорить об этом? — продолжает Зверь, отставляя пустой стакан на тумбочку. Он откидывается на спинку дивана, принимая расслабленную позу. — Либо мы вернемся к обсуждению того, кто дал тебе ту дрянь, Рина, ведь я всё равно это так не оставлю. — Делай, что хочешь, — произношу с наигранным равнодушием, скрестив руки на груди. Мне ведь и правда его не переубедить. — Я пока поищу в твоем гардеробе какие-нибудь брюки и вызову такси, чтобы вернуться в общежитие. Встаю с дивана, чтобы вернуться к шкафу, ведь вроде бы видела там что-то более-менее подходящее. Вряд ли его одежда подойдет мне по размеру, но это лучше, чем мои грязные домашние вещи, которые, к тому же, не слишком подходят для поездки в такси. Не знаю, как Зверь меня в них привез, но не хочу об этом даже думать. — Думаешь, я позволю тебе туда вернуться? — раздается в спину, и я резко оборачиваюсь. Мое выражение лица отчетливо выражает вертящийся в голове вопрос, поэтому парень добавляет: — Там может быть опасно, детка. Недавно убили ту девчонку, а теперь ты по доброй воле влила в себя неизвестно что. Я волнуюсь. — Разве Дан не присмотрит за мной? — хмурюсь, хоть такая компания по-прежнему не вызывает восторга. Но это лучше, чем остаться здесь наедине со Зверем, ведь это никогда ничем хорошим не заканчивалось. — Я думала, ты доверяешь ему как себе. — Незачем лишний раз рисковать, — парирует парень, и я закатываю глаза. Ему просто нужен был повод, чтобы закрыть меня с ним в одной комнате, а я по глупости его дала. — Ты останешься здесь, Рина. Возражения не принимаются. Последние слова он произносит холодно и твердо, и его тон ничего хорошего не предвещает. В словах чувствуется угроза, а во взгляде читается опасность, что стало бы самым очевидным предостережением для любого здравомыслящего человека… но не для меня. — Ты не закроешь меня здесь! — возражаю, возвращаясь к дивану. Подхожу прямиком к Зверю, и он запрокидывает голову, глядя на меня с усмешкой. — Разве не ты говорил, что ничего не станешь делать против моей воли? Впрочем… будто бы ты в первый раз нарушаешь это обещание. Будто бы он в целом впервые нарушает обещания, игнорирует мое мнение, поступая так, как хочется ему, как он считает, что будет лучше. Мне следовало задуматься об этом еще в самом начале, когда мы только начали встречаться, и я еще не успела влюбиться по уши… Но проблема в том, что тогда это казалось мне скорее достоинством, чем недостатком, признаком мужественности, силы и всего того, что казалось привлекательным в мои неполные шестнадцать лет… « — Так когда мы расскажем обо всем бате? — спросил Стас в очередной раз, встречая меня возле здания школы. На тот момент мы были вместе уже почти два месяца, но я никак не решалась поговорить с отцом и во всем ему признаться. Мне казалось, что он не одобрит, будет злиться, а еще хуже, если и вовсе запретит нам встречаться или выставит Стаса из дома. Я бесконечно этого боялась. — Давай я прямо сейчас с ним поговорю. Может, все эти тайные свидания и игры в прятки кажутся тебе романтичными, но я от этого устал. Я хочу прикасаться к тебе, когда мне захочется, смотреть так, как хочется, говорить то, что мне хочется… От его слов внутри появился знакомый трепет, и я невольно засмотрелась в зеленые глаза парня. Мне тоже всего этого безумно хотелось, но в то же время так сильно не хотела потерять все, что у нас было. Наши отношения были для меня отдельным миром — сказочным, прекрасным, притягательным, и я уже не представляла, как буду жить, если лишусь этого. — Подожди еще немного, — попросила, мягко коснувшись пальцами его щеки. Он накрыл мою руку своей и закрыл глаза, словно бы желая вобрать в себя всю нежность, которую давало ему это невинное прикосновение. Это вдруг показалось мне таким чувственным и интимным, что почувствовала легкое смущение. Следующие слова произнесла уже тихо и робко: — Хотя бы до моих шестнадцати. Я расскажу ему. Обязательно. Только дай мне время. Стас промолчал, что я приняла за согласие, но в тот же вечер отец неожиданно вызвал меня к себе в кабинет. Это случалось нечасто, ведь он вечно был занят, и я чувствовала волнение и даже немного страх. В моем восприятии отец был кем-то далеким и недосягаемым, величественным и несокрушимым. Каждое его слово было законом, а мнение — единственным верным. Его невозможно было ослушаться, проигнорировать, пренебречь. Для меня он был близок к божеству, поэтому я уважала его и немного боялась, каждый раз испытывая трепет, когда он удостаивал меня своего внимания. — Значит, ты за моей спиной бегаешь на свидания к этому мальчишке, — начал отец без предисловий, когда я опустилась в кресло напротив его стола. Его голос звучал властно и грозно, из-за чего невольно поежилась. Страх только усилился, а сердце в груди забилось с удвоенной силой. — Как… как ты узнал? — выдохнула, понимая, что отпираться бесполезно. Он уже и так все знает, поэтому вряд ли просто отпустит мне мою ложь. Это только огорчит его, а мама всегда внушала, что расстраивать отца нельзя. Я не боялась его гнева, не боялась физических наказаний, ведь он никогда не применял их по отношению ко мне, и даже голос повышал только на полтона… Самым худшим сценарием было стать для него разочарованием, проблемой, той, кто и вовсе не заслуживает его внимания. — Он сам мне рассказал, — хмыкнул мужчина, откинувшись на спинку стула. Мои глаза расширились от изумления. — Дерзкий парнишка. Посмел прийти сюда и заявить мне, что любит мою дочь и намерен в будущем на ней жениться, а если я попробую встать между вами, то… Он усмехнулся, словно бы это казалось ему нелепым и забавным, и это, пожалуй, на самом деле было так, учитывая, кем был мой отец и кем был Стас — мальчишкой-беспризорником, которому повезло попасть в уважаемую и обеспеченную семью. Он мог лишиться всего и вновь оказаться на улице, но все равно пришел к моему отцу, чтобы… У меня закружилась голова. От страха за Стаса, от упомянутого отцом признания в любви ко мне, которого я от него самого еще ни разу не слышала, от собственных чувств — столь сильных, что они захлестнули меня, лишив рассудка, а вместе с тем и страха перед моим всесильным отцом. — Так это правда? — слова мужчины прозвучали, словно сквозь слой ваты. Я вцепилась пальцами в подол платья и снова подняла на него глаза. Выражение его лица было расслабленным, но взгляд оставался сосредоточенным и цепким. — Да, — кивнула, помедлив. Набравшись смелости, добавила: — Я люблю его, и ты не сможешь нас разлучить. — Вот как… — отец, казалось, даже слегка опешил от моей решительности. В его глазах я была робкой послушной девочкой, а тут вдруг позволила себе столь очевидную дерзость. Он почесал густую бороду, которая в его неполные сорок два добавляла ему минимум пять лет, и усмехнулся. — Подумай хорошо, Рина. Моя дочь всегда будет желанной невестой. Ты можешь выбрать любого жениха — с деньгами, со статусом, с родословной… У него же нет ничего, кроме паршивого характера. Уже сейчас он стремится все контролировать, уже сейчас принимает за тебя решения, уже сейчас делает всё, чтобы завладеть твоими мыслями, а может и свободой. Дальше будет хуже… Ты и правда этого хочешь? Помедлив, кивнула, снова опустив взгляд. На самом деле я так не считала, наоборот, наивно полагала, что Стас провернул всё за моей спиной, желая снять груз ответственности, да и никаких ограничений в его поступках не видела. Но спорить с отцом не хотелось. Единственное, что меня по-настоящему волновало — одобрит ли он наши отношения, ведь как бы велики не были наши чувства, противостоять ему мы бы не смогли. — Что ж… может, это и к лучшему, — произнес, наконец, отец, и я судорожно вдохнула. Мне казалось, что в этой битве я заведомо проиграла. — Я всегда мечтал о достойном наследнике, поэтому и усыновил мальчишку — видел в нем потенциал. Если вы поженитесь, то мне не придется думать о том, в чьи руки я отдам свою старшую дочь и куда уйдет часть моего капитала… Что касается его происхождения, я сам начинал с низов и многого добился. Мне нравится его хватка, нравится решительность и умением брать на себя грязную работу… Может, из этого что-то и выйдет, а если нет… вряд ли ты когда-то будешь страдать от недостатка женихов. — Мне больше никто не нужен, — уверила его я, едва удержавшись от желания вскочить с места и броситься ему на шею, рассыпаясь в благодарностях. Но в моей голове это было чем-то из ряда вон выходящим, недопустимым, неправильным. Поэтому просто сдержанно улыбнулась и вышла за дверь, где меня уже ждал Стас. Теперь уже я дала волю чувствам и заключила его в крепкие объятия, уткнувшись носом в плечо. От него исходили знакомые запахи кожи, сигарет и его парфюма, который преподнесла ему на восемнадцатый день рождения, и с тех пор он стал его любимым. — Я ведь говорил, что все будет нормально, — фыркнул парень, когда отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза. Они лучились нежностью. — Я всегда буду делать то, что лучше для нас…» — Рина, детка, никто не ограничивает твою волю… Только свободу, — хмыкает Зверь, снова разговаривая со мной как с неразумным ребенком. Даже сидя, парень сохраняет за собой превосходство, что только раздражает еще сильнее. — Ты можешь делать всё, что тебе захочется, но в переделах этой комнаты. — Вот уж спасибо, — шиплю, резко разворачиваясь. Хватаю первое, что попадает под руку, и это оказывается стакан, который швыряю прямо в стену за его спиной. Он с шумом разлетается на осколки, но Зверь даже не вздрагивает, продолжая наблюдать за мной с нескрываемым интересом. В ход идет вазочка из-под фруктов, которые я тоже по очереди запускаю в стену, пульт, какая-то дурацкая статуэтка, диванная подушка… В момент, когда кажется, что поблизости ничего уже нет, внимание привлекает барная стойка, и я направляюсь прямиком туда, разнося все, что попадается мне по дороге, включая пустую бутылку, найденную на бортике джакузи. — Биту подать? — спрашивает Зверь со смехом, когда в стену летит первый пустой бокал. Он смотрит на меня со смесью восторга и восхищения, и это немного отрезвляет. — Когда здесь всё закончится, попрошу, чтобы из бара что-нибудь принесли! — Заткнись! — отзываюсь, но моя злость понемногу гаснет. Следующий бокал я швыряю уже с меньшим энтузиазмом, ведь вновь приходит осознание, что позволила себе поддаться внутренней тьме. В последнее время делаю это всё чаще, что безумно пугает меня. — Еще хоть слово скажешь, и я швырну этот чертов бокал прямиком в тебя! — Давай, — ухмыляется он, принимая прежнюю расслабленную позу. Его самодовольство так бесит меня, что я замахиваюсь, но потом просто ставлю бокал обратно на стойку и хватаю початую бутылку с вином. Выдергиваю пробку, заполняя бокал почти наполовину, после чего делаю сразу большой глоток. На глазах выступают слезы от непривычки, и я едва не закашливаюсь. — Ублюдок, — морщусь, опуская почти пустой бокал на стойку. Внутри разливается приятное тепло — недостаточно, чтобы опьянеть, но вполне хватит для успокоения. Поднимаю взгляд и замечаю, что Зверь по-прежнему смотрит на меня с улыбкой, словно бы умиляясь представшему его взору зрелищу. Я кривлюсь, показывая ему средний палец, но былой злости уже не чувствую, что расстраивает меня. Действовать под влиянием эмоций было бы гораздо проще. — Успокоилась? — первым заговаривает парень, и я неопределенно пожимаю плечами. Опускаю взгляд к недопитому бокалу с вином, но решаю, что выпитого мне уже достаточно. Не стоит терять трезвость рассудка, особенно в его присутствии. — Иди сюда. Поразмыслив пару секунд, все же выхожу из-за стойки, чтобы пойти обратно к дивану. По пути осматриваю стену, на которой, кажется, остались не только потеки от алкоголя, но и даже вмятины, из-за чего мне становится немного совестно. Пожалуй, следовало держать себя под контролем. — Руки убери! — рычу, когда Зверь неожиданно притягивает меня к себе, усаживая на колени. Я собиралась сесть на другой конец дивана, но парень перехватил меня раньше, чем успела туда дойти. — Нет, — его голос звучит негромко, но уверенно. Он обнимает меня обеими руками, прижимая к обнаженной груди, и утыкается носом в плечо. — Ты наигралась, теперь я хочу поиграть. Я и так не делал этого слишком долго, малышка. Еще пару минут назад я начала бы вырываться, кричать, требуя отпустить меня, но теперь чувствую себя обессиленной. Наверняка на это он и рассчитывал, когда позволил мне крушить всё вокруг. Снова просчитал меня. Все же он скорее повернутый псих, чем просто неадекватный ублюдок. — Что дальше? — спрашиваю, чувствуя, как начинаю мелко дрожать в его руках. Даже не осознавала, что мне холодно, пока тепло его тела не коснулась меня. От мыслей, что нас разделяет лишь ткань полотенца, мое волнение только усиливается. — Возьмешь меня силой? — А ты этого хочешь? — судя по звучанию голоса, Зверь усмехается. Его дыхание опаляет мое ухо, а руки крепче обхватывают за талию. — Ты ведь знаешь, детка, я готов воплощать любые твои эротические фантазии, даже самые извращенные. Только скажи. — Заткнись, — повторяю устало, но щеки предательски краснеют. Откровенные картинки заполняют все мои мысли и противиться им становится невыносимо сложно, особенно когда он так близко, когда я чувствую жар его дыхания, тепло тела, слышу низкий хриплый голос, окутывающий сознание… Низ живота охватывает знакомое напряжение, и я прикусываю нижнюю губу в попытке справиться с ним. — Не имеет значения, что я тебе скажу… Тебе придется применить силу, чтобы я осталась, ведь иначе никогда на это не соглашусь. — Согласишься, — тон Зверя однозначный и бескомпромиссный, он продолжает обнимать меня за талию одной рукой, а второй обхватывает за подбородок, заставляя повернуть голову и посмотреть на него. Наши взгляды встречаются, и я невольно задерживаю дыхание, увидев знакомый огонь в его зеленых глазах. — Я же чувствую, как тянется ко мне твое тело. Оно невыносимо жаждет остаться… — Нет, — шепчу, инстинктивно облизывая пересохшие губы. Его горящий взгляд манит меня, заставляя забыть обо всем, включая собственные принципы, запреты, границы, которые выстроила в своей голове. Все это становится неважным, когда он на меня так смотрит. — Нет… Тебе это только кажется… извращенец… — Скажи это еще раз, — улыбка парня кажется одновременно дразнящей и соблазнительной. Он проводит рукой по моей щеке и запускает пальцы в волосы, притягивая к себе еще ближе. — Скажи мне, чего ты на самом деле хочешь, Рина…