В объятьях Зверя

Взгляд вновь опускается к его губам, глядя на которые могу думать только о том, каковы они на вкус. Я представляю себе обжигающую горечь виски, никотин, немного мяты и еще что-то, что делает его поцелуи такими сладкими и манящими. Мне так невыносимо хочется почувствовать это снова, что невольно подаюсь ближе к нему, но тут же останавливаю себя, напоминая, что пути назад не будет. — Свободы, — шепчу, снова встречая потемневший взгляд Зверя. От него по коже проходятся мурашки. — Я хочу только свободы… Парень качает головой, мягко лаская мои волосы длинными тонкими пальцами, а затем вдруг усмехается, словно бы видит меня насквозь, словно бы улавливает каждую грязную мысль, посещающую мою затуманенную алкоголем и его близостью голову, пока я смотрю на накачанную грудь с ярко выраженными кубиками пресса, которую не портят ни татуировки, ни толстая полоска пластыря, прикрывающая оставшуюся после того дня рану. В нем всё по-прежнему идеально — сексуально, привлекательно, притягательно… Мне хочется смотреть на него бесконечно, прикасаться каждый раз, когда я захочу, но я постоянно одергиваю себя, ведь мы вроде как находимся по разные стороны конфликта и любой порыв сблизиться автоматически перетягивает меня на его сторону, ведь он никогда не перейдет на мою. — Разве так ведут себя хорошие девочки, Рина? — в голосе Зверя звучит издевка. Он облизывает пересохшие губы, вновь привлекая к ним мое внимание и ухмыляется хитро и совершенно по-кошачьи. — Смотришь мне в глаза и нагло врешь. Он неожиданно убирает руки, вновь откидываясь на спинку дивана и принимая прежнюю расслабленную позу. Теперь, когда он не держит меня, я могу встать и уйти, что и делаю, вскакивая с его колен, чтобы направиться в сторону гардероба и найти там подходящие вещи. Но в последний момент разворачиваюсь, не в силах справиться с желанием стереть с его лица эту самодовольную ухмылочку. — Ты ожидал другого ответа? — шиплю, возвышаясь над ним, чтобы сказать ему это прямо в лицо. Взгляд парня по-прежнему горит, что одновременно тревожит и будоражит меня. — Чего ты добиваешься, Зверь? Что я сдамся тебе, что пойду на поводу у твоих фантазий, что буду умолять тебя отыметь меня… Если так, то ты еще более аморальный самовлюбленный ублюдок, чем я думала! — Правда? Как часто ты об этом думала? — Зверь открыто смеется надо мной, продолжая скользить по лицу хищным похотливым взглядом. Это все больше раздражает меня. — Как часто ты представляла, что тебе приходится меня умолять? — Пошел ты! — бросаю, намереваясь развернуться и уйти, но в следующий момент Зверь обхватывает меня за бедра, рывком притягивая к себе и усаживая на себя верхом. Чтобы удержать равновесие, я обхватываю его за плечи, что становится большой ошибкой, ведь от соприкосновения с его обнаженной кожей по телу словно бы проходится разряд электричества. — Что ты, черт возьми, себе позволяешь? Голос звучит тихо и хрипло из-за нахлынувшего возбуждения. Руки по-прежнему упираются в крепкие плечи, а глаза смотрят в глаза — темные, блестящие, в них читается неприкрытое желание и стремление обладать, подчинить меня своей воле, лишить рассудка, что у него практически получается, ведь я не могу заставить себя ни пошевелиться, ни слова сказать против. Только продолжаю сидеть у него на руках, пожирая его полуобнаженное тело взглядом и мысленно сжирая за это саму себя. — Поцелуй меня, Рина, — требует Зверь, и его голос звучит низко, властно с рычащими бархатистыми нотками. Он крепче сжимает мои бедра, вжимая промежностью в твердый член, который я отчетливо ощущаю через ткань полотенца. С губ срывается неровный вдох. — Это ведь то, чего ты на самом деле хочешь. — Нет… — шепчу, но мои губы в опасной близости от его губ, а тело покрывается мурашками от одних только мыслей о том, что почувствую его еще острее. Во рту пересыхает, становится трудно дышать, и все, о чем могу думать — его прикосновения, которые нужны мне так же сильно, как вода и кислород. — Ненавижу тебя, чертов ты ублюдок! Едва эти слова срываются с моих губ, как я подаюсь вперед, прижимаясь к нему поцелуем — страстным, жадным и отчаянным. Это действует словно триггер, спусковой механизм, который высвобождает все тайные желания и порывы, откровенные мысли и фантазии. Я запускаю пальцы парню в волосы, притягивая еще ближе к себе, целуя еще жестче, чтобы выплеснуть злость и похоть, которые овладевают моим телом, снова и снова заставляя совершать то, чего я безумно хотела, но не могла себе позволить. Целовать, сминая губы так, что становится больно, прижиматься к нему, чувствуя жар его кожи, думать о нем, представляя, как он берет меня, срывая с губ молящие стоны. Зверь недолго оставляет за мной инициативу, и его животное хищное начало снова берет над ним верх. Он обхватывает меня за подбородок, грубо надавливая пальцами на щеки, и вторгается в рот языком, одновременно сжимая вторую руку на горле, из-за чего становится трудно дышать, а тело бросает в жар. Он ни на секунду не останавливается, продолжая терзать мой рот, действуя порывисто и жестко, как он привык. Подчиняя меня, подавляя, выпивая всю до последней капли, забирая каждый вдох и каждый стон, поселяясь в мыслях и фантазиях, пока в голове не остается ничего, кроме абсолютной покорности, кроме желания принадлежать ему, быть его частью, делать все только ради него и для него. Становится жарко. Настолько невыносимо, что я начинаю расстегивать пуговицы на рубашке, делая это немного неловко, ведь все мои мысли по-прежнему занимает его поцелуй, прикосновения губ и языка, который то прижимается к моему, оплетая его, то снова отстраняется, заставляя желать большего. Он словно бы играет со мной в игру, в которой я заведомо проиграла, ведь готова сделать всё, что он мне скажет. Когда я справляюсь с последней пуговицей, Зверь вдруг отстраняется. Его взгляд вспыхивает пуще прежнего, а рука опускается с моей шеи к груди, что дает мне возможность сделать судорожный вдох. Он мягко отодвигает в сторону ткань рубашки, очерчивая кончиками пальцев контур груди, и я невольно замираю в предвкушении. — У тебя охренная грудь, малышка, — шепчет Зверь, намеренно не переходя к более откровенным ласкам. Его голос кажется совсем охрипшим. — Я говорил это миллионы раз, но не могу перестать повторять. Ты словно бы создана именно так, чтобы я постоянно тебя хотел. Он обнажает вторую грудь, продолжая ласкать их мягкими поглаживающими движениями, что меня совершенно не устраивает, ведь я жажду большего. Инстинктивно выгибаюсь в спине, подаваясь навстречу его пальцам, и рубашка соскальзывает с моих плеч, опускаясь до сгибов локтей. — Хочешь, чтобы я действовал жестче? — усмехается Зверь, пожирая мою грудь похотливым взглядом. Его тело заметно напрягается, но он все равно не спешит переходить к более откровенным ласкам. — Покажи мне как, Рина. Как ты хочешь, чтобы я к тебе прикасался. Невольно прикусываю нижнюю губу, накрывая его руку своей и направляя так, чтобы пальцы сжались вокруг груди. Напряжение внизу живота заметно усиливается, и я прижимаюсь бедрами к его паху, стремясь получить разрядку, которая кажется такой близкой, но одновременно такой недоступной. Зверь хищно ухмыляется, наблюдая за тем, как я продолжаю касаться его пальцами по своей груди, то осторожно лаская, то почти до боли сжимая, что только усиливает возбуждение, сосредотачивающееся между ног, из-за чего все теснее жмусь к его паху, пытаясь насадиться на выпирающий член даже через плотную ткань. Выдержки парня снова хватает ненадолго, и он накрывает грудь сразу двумя руками, после чего подается вперед, по очереди кусая и зализывая твердые бусины сосков, отчего по венам струится электрический ток. Я выгибаюсь в спине, хватая ртом воздух, которого в одно мгновение становится слишком мало. Запускаю пальцы в чуть влажные после купания волосы Зверя, притягивая еще теснее, и тихонько всхлипывая, когда он обхватывает губами горошину соска, слегка посасывая. Взгляд парня встречается с моим, и я вновь теряюсь в темноте его глаз. Напряжение между ног становится таким невыносимым, что я тянусь к узлу на полотенце, чтобы избавиться от преграды, которая по-прежнему разделяет наши разгоряченные тела. — Не спеши, — повелительным тоном произносит Зверь, накрывая мои руки своими. Он проводит носом вверх к ключицам, а затем утыкается мне в шею, заставляя задрожать от жара его дыхания. — Я ведь сказал, что не стану трахать тебя до свадьбы… Но могу доставить удовольствие множеством других способов, — говоря это, он касается кожи влажным поцелуем, после чего дует на нее, создавая удивительный контраст жара и холода. Его пальцы проходятся по внутренней стороне бедра, и я вновь прикусываю нижнюю губу, когда они останавливаются у края трусиков. Мой взгляд затуманивается, как только ощущаю тепло пальцев у самой чувствительной точки. Движения нежные, массирующие, что дарит удовольствие, но одновременно усиливает желание получить больше. Мне будет недостаточно того, что он предлагает… Я хочу всё и сразу. Хочу его… — Нет… — выдыхаю, с трудом игнорируя желание обхватить его руку своей и направить ко входу во влагалище. Возможность получить быструю разрядку кажется такой привлекательной, что я почти уступаю ему, но в то же время понимаю, что это не принесет должного удовлетворения. — Мне нужно больше. — Хочешь, чтобы я трахнул тебя? — Зверь усмехается, глядя на меня с этим раздражающим самодовольством. Но влечение к нему кажется сильнее злости и любых других эмоций, поэтому молча киваю, чувствуя, как к щекам приливает краска. В этот момент я совершенно точно знаю, что он ощущает себя победителем. — Ты ведь понимаешь, что ради этого я буду вынужден вновь нарушить собственные правила, чего так не любишь, — говоря это, он продолжает ласкать меня между ног, что совсем не способствует трезвости рассудка. Наоборот, мысли затуманиваются похотью и бесконечным желанием получить то, чего я хочу. — Ты ведь не заставишь меня умолять тебя? — хмурюсь, хватаясь за его плечи. Мои губы оказываются на уровне его уха, и я намеренно опаляю их собственным дыханием. — Неужели ты хочешь воспользоваться моей слабостью? — Нет… никогда… — шепчет он хрипло, и я награждаю его, целуя кожу за ухом, что вызывает у него мурашки. Пальцы соскальзывают вниз, касаясь рельефной груди, очерчивая кубики пресса, каждый из которых мне хочется покрыть поцелуями. Я останавливаюсь только у полоски пластыря и снова поднимаю взгляд, чтобы заглянуть в глаза Зверя. В них читается то, насколько его разум поглощен моей близостью. — Твое желание по-прежнему закон, малышка. Я целую его в шею, делая это чуть дольше и грубее, чем хотела изначально, ведь никак не могу заставить себя отстраниться, наслаждаясь запахом его кожи и реакцией парня на мои прикосновения. Его тело напрягается так сильно, что чувствую каждую мышцу под своими пальцами. Это заводит еще больше, и я позволяю себе оставить на коже легкий укус, а затем зацеловать, из-за чего на этом месте быстро появляется след от засоса. Мои действия заставляют Зверя окончательно потерять над собой контроль, и он бесцеремонно разрывает на мне трусики по краям, отбрасывая кусок ткани в сторону. Продолжая прожигать меня полным вожделения взглядом, парень избавляется от полотенца, высвобождая налитый кровью член. Взгляд проходится по выступающим венам, и я невольно вспыхиваю от предвкушения, представляя, как почувствую его в себе. Мне едва удается справиться с собственным нетерпением, когда я крепче обхватываю Зверя за плечи, приподнимая бедра, чтобы опуститься на него сверху. Но едва головка члена касается входа, как парень удерживает меня, впиваясь пальцами в нежную кожу. — Тише, детка… — шепчет, ловя мой замутненный взгляд. Его дыхание звучит рвано, неровно, сбито, что выдает насколько сильно он возбужден. — Ты слишком торопишься. Он чуть ослабляет хватку, позволяя мне опуститься еще немного, и я чувствую, как по всему телу проходится дрожь, едва я ощущаю его внутри. На пару секунд опускаю веки, позволяя себе полностью сосредоточиться на собственных ощущениях, которые кажутся такими сильными, что меня бросает в жар. С губ рвется всхлип, и я вновь открываю глаза, встречая взгляд Зверя. — Теперь можно, — произносит он хрипло, придерживая меня за бедра, но в то же время оставляя за мной возможность самой двигаться и выбирать ритм. Продолжая опираться на его плечи, я плавно опускаюсь на член почти до основания, из-за чего меня охватывает восхитительное чувство наполненности. — Такая мокрая… — шипит Зверь, и по его голосу слышно, что он вновь едва себя сдерживает. Взгляд парня теряет концентрацию, дыхание учащается, а хватка на моих бедрах становится жестче. — Блять… Рина… Я почти вижу, как хищник внутри него берет над ним верх, а взгляд становится таким темным, что не видно границы между зрачком и радужкой. Но вместо того, чтобы сорваться и вновь подчинить меня своей воле, Зверь берет меня двумя пальцами за подбородок и прижимается к губам, высвобождая ярость в поцелуе. Его язык двигается жестко, требовательно, как он хотел бы иметь меня, если бы перехватил инициативу. Но парень сдерживается, и я вновь делаю плавное движение бедрами, поднимаясь, а затем опускаясь на его члене, повторяя это снова и снова, постепенно наращивая ритм, но все равно недостаточно, чтобы его удовлетворить. На лбу выступает испарина, а в мышцах ощущается легкая дрожь по мере того, как усиливается пульсация внизу живота. — Ты даже не представляешь, какая ты там охуенно горячая, малышка, — дыхание Зверя обжигает мои губы, после чего он опускается ниже, покрывая поцелуями шею, грудь, ключицы, и я теряю способность концентрироваться только на собственных движениях. Утопаю в его ласках, и он использует это, чтобы начать двигаться самому — медленно, постепенно, но все равно более уверенно, подстраивая ритм под собственные желания. — Мне слишком хорошо, слишком тесно, слишком горячо… Его слова теряются в пелене удовольствия, которое окутывает разум с каждым новым толчком. Но этой близости все равно будто бы недостаточно, чтобы рассеять напряжение внизу живота, что Зверь понимает без подсказок, подхватывая меня под ягодицы и поднимаясь с дивана со мной на руках. Он направляется к кровати, но по пути останавливается у барной стойки, укладывая меня спиной на нее и нависая сверху. Поверхность подо мной кажется прохладной, от чего не спасает тонкая ткань рубашки. Но я слишком быстро забываю об этом, ощутив жар тела парня, который становится меж моих ног и грубо притягивает к себе за бедра, вновь заполняя до основания. Из груди рвется всхлип, и я прикрываю рот рукой, чтобы не застонать в голос. Но Зверя это не устраивает, и он усиливает напор, сразу проникая быстро и жестко, из-за чего я мгновенно теряю контроль. Прикусываю внутреннюю сторону ладони, но боль только усиливает ощущения. — Я должен слышать, как тебе хорошо, детка, — рычит Зверь, перехватывая мою руку и прижимая к своей груди. Пальцы проходятся вниз по выступающим мышцам, замерев у линии живота. Я ловлю взгляд парня и тянусь за поцелуем, но он лишь качает головой. Ухмылка на его губах выглядит дразнящей. — Ты должна делать только то, что я скажу тебе, Рина. Его голос снова становится властным, а взгляд — жестким и пронзительным. Он окончательно возвращает себе контроль над ситуацией, получает мое тело в свое распоряжение, чему мне совсем не хочется противиться. Я готова слушать его, подчиняться ему, делать всё, чего он пожелает, только бы иметь возможность и дальше чувствовать так остро. — Ты сделаешь это для меня? — спрашивает Зверь охрипшим от желания голосом, и я медленно киваю, думая только о его манящих губах, о прекрасных зеленых глазах, с которых мне так сильно хочется смахнуть упавшую на лицо прядь волос. Взгляд проходится вниз по его идеальному телу, цепляясь за татуировку на груди. Мою татуировку — посвященную только мне и увековечившую часть моего имени на его коже. Делаю над собой усилие, чтобы приподняться на стойке и коснуться рисунка мягкими поцелуями, очертив языком контур солнечного диска. Чуть приподнимаю голову, встречая горящий взгляд Зверя, который внимательно наблюдает за мной, тем самым заставляя вспыхнуть. — Разве я разрешал тебе делать это? — шипит он, резко останавливаясь и перехватывая мои руки у запястий. Парень с садистским удовольствием наблюдает за растерянностью в моих глазах, которая накатывает вместе с этим отвратительным чувством незавершенности. — Ты ведь обещала быть послушной. Я смотрю на него непонимающе, чувствуя болезненную пульсацию внутри. Мне так остро необходимо снова почувствовать его, что я всхлипываю. Зверь отзывается на это усмешкой, возвышаясь надо мной и шире раздвигая мне колени. — Я хочу увидеть, как ты сама себя ласкаешь, — с этими словами он направляет мою руку ко входу во влагалище. Его взгляд кажется совсем дьявольским, и щеки предательски вспыхивают, когда я думаю о том, чего именно он от меня хочет. Но возбуждение оказывается сильнее смущения, и я осторожно раздвигаю влажные складки, касаясь клитора. Мягко, нежно, неторопливо, но в то же время достаточно, чтобы заставить изнывающее от напряжения тело отреагировать на эти невинные прикосновения. Следующие действия я совершаю уже под влиянием инстинктов, погружая в себя сразу два пальца и прикрывая глаза свободной рукой, чтобы скрыться от взгляда Зверя, который наблюдает за мной так внимательно, что ощущаю одновременно удовольствие и стыд. — Посмотри на меня, — распоряжается он, впиваясь пальцами в бедра. Я не подчиняюсь ему, но тут же жалею об этом, потому что парень добавляет к двум моим пальцам один свой. Я распахиваю глаза, и он тут же затыкает мне рот поцелуем, заглушая новые стоны. От мыслей о том, насколько все это извращенно, начинает кружиться голова, но Зверь не позволяет опомниться. Он убирает пальцы, вновь заменяя их членом, и закидывает мою ногу к себе на плечо, меняя угол проникновения, отчего по телу стремительно распространяются новые волны удовольствия. — Продолжай ласкать себя, — приказывает Зверь, и я послушно опускаю руку к клитору, чувствуя, что уже на грани. Он сжимает мою ногу в своей руке, а затем касается поцелуем щиколотки, следом оставляя на коже несильный, но болезненный укус. Соединение боли и удовольствия заставляет всхлипнуть, и Зверь продолжает свою животную ласку, с каждым толчком оставляя укусы все выше по направлению к бедрам. Ему приходится приподнять меня над стойкой, из-за чего чувствую его еще острее. Моим телом управляют только инстинкты, подсказывающие мне, как следует выгнуться и как именно прикасаться к себе, чтобы доставить еще больше наслаждения. Я почти теряюсь в нем, сосредоточившись только на обрывках своего дыхания и отчаянном стуке сердца, которое словно бы гудит где-то в ушах, пока он проникает снова и снова, целуя, кусая, сжимая, доводя меня до истомы и до помешательства, ведь мне слишком тяжело сдержать в себе столько удовольствия, сколько дарит эта близость. В момент, когда кажется, что силы окончательно покидают меня, мышцы влагалища непроизвольно сокращаются, что дает долгожданный выход всем эмоциям, накопившимся внутри. Я замираю, прижав ладонь к лобку, что словно бы усиливает пульсацию между ног, пытаясь продлить которую не могу ни вдохнуть, ни пошевелиться. Зверь делает еще пару быстрых неглубоких толчков, после чего нависает надо мной, часто и порывисто дыша. На его лбу проступает влага, а глаза остаются такими же темными, и это дает мне понять, что сам он так и не получил разрядки, а значит, этим всё не закончится. Едва дыхание немного выравнивается, Зверь подхватывает меня на руки и переносит на кровать. Но вместо того, чтобы позволить отдохнуть, парень припадает губами к обнаженному животу, покрывая его поцелуями, которые поначалу кажутся нежными, но становятся все более жаркими, требовательными, и тело невольно отзывается на эту ласку. — Продолжим? — спрашивает Зверь, снимая с меня рубашку и целуя в плечо. Но по тону понятно, что у меня нет других вариантов. — Ты ведь помнишь, что обещала делать всё, что я тебе скажу? Я киваю, с трудом скрывая свое предвкушение, ведь несмотря на усталость, мне вновь хочется почувствовать его внутри, словно бы так и не достигла насыщения. Он довольно улыбается, оставляя на коже укус, а затем выпрямляется. Я приподнимаюсь на локтях, глядя вопросительно. — Встань на колени, детка, — приказывает парень, что я послушно выполняю, повернувшись к нему спиной. Кожа покрывается мурашками, когда думаю о том, что последует дальше. — Обопрись на локти и прогнись в спине. Он прижимается сзади и слегка надавливает мне между лопаток, заставляя выгнуться настолько, насколько это возможно. Я прижимаюсь щекой к поверхности кровати и невольно затаиваю дыхание, ощущая как его пальцы проходятся вдоль позвоночника. — Я хочу видеть тебя всю, — рычит он, шире раздвигая мои ноги, из-за чего с трудом удается удержать равновесие. Меня бросает в краску от мысли о том, какой вид открывается перед ним, но вместе с тем это только усиливает возбуждение. — Моя хорошая девочка… Даже слишком… Его тон не сулит ничего хорошего, и я резко вздрагиваю, когда ладонь со шлепком обрушивается на ягодицы. Кожу обжигает болью, которая смешивается с возбуждением, порождая еще более сильное желание. Второй шлепок оказывается еще сильнее и жестче, из-за чего невольно вскрикиваю, и Зверь опускается вниз, касаясь саднящих участков поцелуями, чем сглаживает неприятные ощущения. Но едва он отстраняется, как я сжимаю пальцами покрывало, с мазохистским удовольствием встречая третий шлепок, за которым следует четвертый и пятый, после чего я перестаю их считать, чувствуя, как кожа начинает непрерывно гореть, но все равно не прося его остановиться, даже когда на глазах выступают слезы. Он словно бы пытается облегчить мою боль, каждый раз целуя место шлепка, лаская его языком, но все равно продолжая эту пытку, которая служит одновременно наказанием и освобождением, ведь все эмоции, которые пыталась держать в себе, вырываются наружу. Внутренний контроль ослабевает, тем самым делая меня беззащитной, послушной, податливой, именно такой, какой всегда боялась стать в его руках. — Ты плачешь? — голос Зверя доносится, словно бы сквозь пелену. Он оглаживает ягодицы, вновь по очереди покрывая их поцелуями. Я прикусываю нижнюю губу, борясь со слезами, и произношу только едва слышное «нет». — Врешь. Я же вижу. Блять… — в его тяжелом выдохе чувствуются вина и злость, но без подсказок понимаю, что последняя адресована вовсе не мне. Прикосновения парня становятся еще мягче. — Прости, детка. Мне слишком тяжело сдерживать себя, когда я вижу тебя такую — разгоряченную, открытую, послушную… только мою… — Все в порядке, — обрываю, уткнувшись в покрывало носом, чтобы он не видел моего лица. Голос звучит немного приглушенно. — Продолжай… Но вместо этого он продолжает целовать меня, касаясь мягкими губами спины, плеч, переходя на шею… Его бедра прижимаются к ягодицам, и я сильнее сжимаю покрывало, понимая, что последует дальше. Руки парня ложатся на поясницу, притягивая еще ближе, после чего он проникает одним резким глубоким толчком, заставляя меня в одно мгновение позабыть о боли, о слабости и обо всем. Сознание концентрируется в одной точке между ног, которая становится такой чувствительной, что я отчетливо ощущаю выступающие вены на его твердом члене и каждое движение внутри. — Так хорошо? — рычит Зверь, вдалбливаясь все жестче и резче с каждым разом. Он перемещает ладони на грудь, сжимая соски, прикосновений к которым я так сильно жажду. Хочу чувствовать его везде: жар дыхания на моей шее, прикосновения пальцев к коже — лишенные всякой нежности, жесткие, настойчивые, но в то же время выражающие какую-то особую привязанность, даже зависимость, которую может испытывать только такой, как он… его движение внутри — мощное, резкое, словно чистейшее воплощение животной энергии, что так и стремиться прорваться наружу… Каждый неровный вдох сопровождает стон — негромкий, но наполненный страстью, которую я и так слишком долго сдерживала, отрицая свое влечение к нему. Но теперь Зверь в полной мере может насладиться своим триумфом, выбивая из моей груди всхлипы и томные вздохи, предназначенные только для его ушей. Мы успеваем взмокнуть от интенсивного ритма, но парня это словно бы ничуть не утомляет, наоборот, его жажда только растет. Он запускает пальцы в мои растрепанные волосы, рывком притягивая к разгоряченной груди, и запрокидывает мне голову, чтобы припасть поцелуем к шее, оставляя на коже очередной засос. — Тебе нравится это, Рина? — жар его дыхания опаляет кожу за ухом, которой он тут же касается поцелуем. Второй рукой Зверь обхватывает меня за подбородок. — Нравится, когда я беру тебя так? — Да… — мой ответ обрывается очередным стоном, которые я уже никак не могу контролировать. Мое тело двигается в унисон с его. — Да… — Открой рот, малышка, — приказывает он, касаясь моей нижней губы большим пальцем, который я послушно принимаю. Зверь проталкивает его внутрь, нажимая на язык, и я инстинктивно сжимаю зубы. Хищник внутри парня ожесточается в ответ на боль. Он опускает руку ниже, на шею, несильно сжимая и вбиваясь в меня быстро, рвано, яростно, так, как ему хочется, доставляет удовольствие, дарит ощущение полного контроля над моим телом. Бедра вжимаются в мои так сильно, что вновь становится жарко, а каждый новый толчок вышибает кислород из легких, из-за чего мне все труднее дышать. — Зверь… — шепчу, хватая ртом воздух. Тело окутывает эйфорией, а мышцы сжимаются в предчувствии разрядки. Его прозвище срывается с губ само по себе, но он вдруг замирает. — Я хочу, чтобы ты называла меня по имени, — голос звучит нежно, но в то же время твердо, словно бы у меня нет возможности ослушаться. Он поворачивает к себе мою голову, утыкаясь носом в висок. — Как меня зовут, Рина? Сознание ускользает от меня, а тело отчаянно требует огня, страсти, той близости, которую может дать только он. Кажется, что я готова ради этого на все, но что-то внутри меня словно бы противится, сопротивляется тому, чтобы исполнить его требование. Ведь как только сделаю это, окончательно признаю то, что долгое время так упорно пыталась отрицать… что я хотела именно его, что я любила именно его, а не того другого — хорошего, нежного, ласкового… Это всегда был только он. — Стас… — мой голос звучит хрипло, неуверенно, даже немного испуганно. Я наощупь нахожу его руку и сжимаю так сильно, что чувствую боль. — Стас… — Да, детка, — отзывается он, постепенно начиная двигаться. По телу проходится новая волна жара. — Черт… Да… Возбуждение накатывает столь сильной волной, что мы оба уже не можем контролировать себя. Его движения теряют всякую сдержанность, выражая только животную похоть, всепоглощающее желание вновь утвердить свою власть надо мной, над телом и над мыслями — над всем… — Стас! — я произношу это громче, чувствуя, что само звучание его имени приносит мне какое-то особое удовольствие. Я повторяю его снова и снова, растворяясь в звуках собственного голоса, который заполняет комнату, смешиваясь с нашим рваным дыханием, битьем сердец и его хриплым шепотом. Пальцы Зверя вжимаются в кожу на бедрах, а губы находят мои, целуя крепко и совершенно по-собственнически, как это делает только он, ведь по-другому не умеет. Его язык бесцеремонно проникает в рот, словно бы он желает заполнить меня максимально, насколько это возможно, быть везде, хоть он и так плотно поселился в моих мыслях. В голове по-прежнему верится только его имя, а тело отчаянно стремится к нему. Волна удовольствия подкатывает так неожиданно, что я пропускаю очередной вдох и замираю, сосредоточившись на дрожи, которая проходит через всё тело, концентрируясь между ног. Стремясь усилить ее, парень в последний момент прижимает пальцы к клитору, делая еще пару неглубоких толчков, а затем отстраняясь, чтобы кончить самому. Едва он отпускает меня, как я обессиленно падаю на постель, думая только о том, чтобы дать телу отдохнуть. Но Зверь тут же снова подхватывает меня на руки, поднимаясь с кровати. Я устало сопротивляюсь, бормоча, что мне нужно хоть немного поспать, но мне всё равно приходится открыть глаза, когда парень опускает меня на дно джакузи. — Нам нужно принять ванну перед сном, — произносит он, включая воду и пододвигаясь ко мне. Обхватывает за затылок и притягивает к себе, прижимаясь долгим поцелуем к виску. — Я знаю, что ты устала. Потерпи еще немного. Его пальцы мягко касаются внутренней стороны бедер, вымывая смазку, которой оказывается так много, что ему приходится приложить усилия, из-за чего вновь начинаю испытывать легкое возбуждение, особенно когда он — то ли случайно, то ли намеренно — задевает клитор. — Поможешь мне? — спрашивает Зверь, заметив, что я окончательно проснулась. Он откидывается на бортик джакузи, принимая расслабленную позу, и я без подсказок понимаю намек. Медлю несколько секунд, но затем все же придвигаюсь ближе, чтобы обхватить его член рукой, смывая следы смазки и спермы. Я делаю это не столь усердно, но все равно требуется совсем немного времени, чтобы он вновь стал твердым. Я хмурюсь, поймав лукавый взгляд Зверя, и качаю головой, одними губами прошептав «нет». Но он предпочитает делать вид, что не замечает этого, снова потянувшись ко мне за поцелуем, от которого отворачиваю голову. Вместо этого парень касается чуть саднящей от засосов кожи на шее, лаская губами и зализывая, из-за чего по венам проходится тягучее болезненное удовольствие, которое я отчаянно пытаюсь подавить, ведь не хочу отвечать на его прикосновения взаимностью. Мой мозг требует отдыха, а тело кажется слишком слабым и обмякшим, чтобы вновь отдаться ему. — Я снова хочу тебя, — выдыхает Зверь, прижимая меня спиной к бортику джакузи. Я еще раз отрицательно качаю головой, но он ничуть не ослабляет напор, покрывая поцелуями мое лицо, а затем и тело. — Блять, я ничего не могу с этим поделать… Я безумно хочу, — говоря это, он раздвигает мне колени, вжимаясь бедрами, чтобы отчетливо ощутила его возбуждение. Член парня твердый и очень горячий. Я пытаюсь сжать колени, но он не позволяет, надавливая пальцами на внутреннюю сторону бедер, поднимаясь выше, грубо лаская между ног, из-за чего щеки вновь начинают гореть. В каждом его движении чувствуется неконтролируемое желание, словно бы ему самому действительно не под силу совладать с этим. — Еще раз, малышка. Еще один раз. Скажи мне «да». Просто скажи. Пожалуйста, — шепчет словно в бреду, целуя уголок моих губ. Я судорожно вдыхаю. Упираюсь ладонями ему в грудь в отчаянной попытке оказать хоть какое-то сопротивление, но все больше растворяюсь в его хриплом голосе, поцелуях и прикосновениях. Всё внутри меня восстает против этой навязанной извращенной близости, но тело решает по-другому. Оно тянется к нему, выгибаясь, подаваясь навстречу, что он понимает как безмолвное согласие, обхватывая за бедра и вынуждая меня принять его в себя. Член входит чуть туго из-за сопротивления мышц, что приносит какое-то странное болезненное удовольствие. — Тшш, — Зверь ловит мой всхлип, прижимая палец к губам, и начинает двигаться — медленно, плавно, глубоко, не сводя с меня пронзительного взгляда зеленых глаз. Я чувствую, как внутри становится тесно, и невольно ерзаю в его руках, стремясь не то уйти от проникновений, не то почувствовать еще острее, будто бы истязая себя, наказывая, ведь глубже будет уже невыносимо. — Ты чертов эгоистичный ублюдок, — шиплю, вжимаясь в бортик джакузи. Его пальцы сжимаются на моей груди, а язык касается нижней губы, которую тут же прикусываю, ощутив очередное плотное движение внутри. — Просто не умею отказываться от тебя, — нахальная ухмылка, которая заставляет меня поморщиться, а затем и жаркий поцелуй чуть пониже ключицы. Все это путает, сбивает с толку, заставляя одновременно невыносимо желать и отчаянно ненавидеть. — Ты создана только для меня… Вода чуть замедляет его, делая проникновения другими. Удовольствие нарастает постепенно, вытесняя злость, обиду и раздражение на второй план. Я дергаюсь назад, чувствуя, как при каждом толчке поверхность джакузи царапает мне спину, но это волнует меньше всего. — Вот так, малышка… Вот так… — шепот парня погружает меня в какое-то особое состояние, сравнимое с гипнозом и трансом. Прикосновения пальцев на бедрах становятся еще жестче. — Твоя близость делает меня зверем, но в то же время лишь тебе под силу его обуздать… Его голос звучит чуть сдавленно от сдерживаемой страсти, от попыток быть нежным, осторожным, ласковым, чего он никогда не умел, хоть отчаянно старался. Но его стихия — огонь, который полностью окутывает меня, ограждая от всего остального мира. Есть только он и я, его глаза, которые прожигают меня насквозь, губы, дарящие мучительно сладкие поцелуи, руки, которые властно сжимают мои бедра. В момент, когда мне кажется, что я окончательно забылась в этих ощущениях, Зверь вдруг выбирается из джакузи, укладываясь прямо на пол, и притягивает меня к себе, усаживая сверху. Но на этот раз он не дает мне взять на себя инициативу, придерживая за бедра и двигаясь внутри быстро, развязно, ожесточенно, как и полагается хищнику, полностью овладевшему своей добычей. В этой борьбе я вновь проиграла, покорилась ему, позволив заполучить надо мной полный контроль. Я сама двигаюсь ему навстречу, едва успевая хватать ртом воздух между стонами, которые становятся все громче по мере приближения оргазма. — Потерпи еще немного, — выдыхает Зверь, меняя позу и приподнимаясь над полом. Его лицо оказывается совсем близко к моему, а глаза смотрят гипнотизирующе. — Хочу кончить вместе с тобой. — Не могу, — шепчу, чувствуя дрожь, которая поднимается с низу живота. Все мое тело горит в его руках, и я цепляюсь за спину Зверя, понимая, что вот-вот улечу в пропасть. — Пожалуйста, — его хриплый голос сводит меня с ума. Парень прижимается лбом к моему лбу, а его толчки становятся все более рваными. — Еще чуть-чуть, малышка. Он немного ускоряется, и я понимаю, что уже никак не могу сдерживать себя, но все же усилием удерживаюсь от того, чтобы кончить прямо сейчас. До боли закусываю нижнюю губу, и Зверь высвобождает ее большим пальцем, чтобы тут же зацеловать самому. Это окончательно доводит меня до пика, и я впиваюсь ногтями его кожу, на что тело парня реагирует дрожью. Он выходит буквально в последний момент, кончив мне на бедро, и вновь опускается спиной на холодную плитку, увлекая меня за собой и притягивая к себе на грудь. — Я люблю тебя, Рина, — его шепот действует на меня успокаивающе, и я чувствую, как вновь стремительно тянет в сон. Утыкаюсь носом в его шею, шепча что-то глупое и совершенно неразборчивое. — Это самая очевидная вещь на свете… « — Ты сказал отцу, что любишь меня? — не удержалась от вопроса, когда Стас отстранился. Щеки горели от смущения, но мне было важно это узнать. — Это… это правда? — Мне казалось, это очевидно, — парень лишь пожал плечами, прислонившись спиной к стене. Его взгляд был прикован ко мне, и я трепетала каждый раз, когда он так на меня смотрел. — Разве можно тебя не любить? Ты мое спокойствие, моя сила и моя слабость, моя единственная ценность и мой путеводный свет. Ты украшаешь мир, окрашивая его яркими красками, ты наполняешь меня и делаешь… нормальным, ты… даешь мне все, о чем я не мог даже мечтать… Так что, да, я люблю тебя. — Повтори это еще раз… — прошептала, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Стас усмехнулся и вновь приблизился ко мне, чтобы обхватить голову руками. — Пожалуйста. — Да хоть бесконечное количество раз, если ты этого захочешь, — хмыкнул он, вглядываясь в мои глаза. Я вновь потерялась в изумрудной зелени его взгляда. — Я люблю тебя, Рина… Я люблю тебя! Я… буду любить тебя вечно…» Тогда я еще не подозревала, что эта «вечность» станет моим собственным проклятием…