В объятьях Зверя

Я просыпаюсь именно в том состоянии, о котором он говорил, когда была в его чертовом адском логове в прошлый раз. Искусанные губы, саднящая от засосов кожа на шее и легкая боль, которая по-прежнему ощущается в ягодицах. Мое порванное белье валяется где-то возле дивана, а одежду заменяет тонкая ткань покрывала, которая едва прикрывает обнаженное тело. Я даже не помню, как оказалась посреди широкой кровати, на которой просыпаюсь совершенно одна, мучаясь догадками о том, сколько точно проспала. По ощущениям — прошла целая вечность, но в подвальном помещении, где на этот раз нашла пристанище банда Зверя, нет ни одного окна, поэтому невозможно даже определить, день сейчас или ночь. Несколько минут я ворочаюсь в постели, но затем все же усаживаюсь на кровати, чтобы осмотреться вокруг, и почти сразу замечаю Зверя — он сидит в кресле напротив и внимательно смотрит на меня, словно бы достал билеты в первый ряд на увлекательное шоу. Это кажется одновременно извращенным и жутким, и я невольно натягиваю покрывало выше, чтобы прикрыть грудь. Парень усмехается, делая глоток из стакана с жидкостью янтарного цвета. — Брось, малышка, у меня была куча времени, чтобы рассмотреть тебя со всех ракурсов, — фыркает он, вновь вперев в меня опасный взгляд темных глаз. Я хмурюсь. — Уж поверь, я сполна этим воспользовался. Когда еще появится такая возможность… Он продолжает смотреть на меня так, словно бы и нет никакого покрывала, а мое тело полностью обнажено и открыто. В голове в это время оживают воспоминания о нашей близости — его похотливые взгляды, грубые слова и прикосновения. Мысли о том, что случилось в самом конце, заставляют меня поморщится. Я чувствую стыд и отвращение, но ни к нему, а к себе, ведь снова позволила Зверю сделать это со мной — подчинить своей воле, лишить возможности выбирать, потакая только его эгоистичным желаниям. Хуже всего, что до этого я сама отдала ему тело в распоряжение, и он просто не смог остановиться в нужный момент. Это не оправдывает его, но служит лишним напоминанием о моей слабости, о зависимости, из-за чего во рту появляется неприятный горький привкус. Я снова и снова сама бросаюсь в его объятия. — Злишься за то, как я отымел тебя в джакузи? — заговаривает Зверь, вновь привлекая мое внимание. Он произносит это спокойно и равнодушно, словно бы само звучание фразы не кажется ему грязным. — Прости, детка, но мне по-прежнему слишком тяжело контролировать себя, когда ты так близко. Мне буквально крышу сносит. — Думаешь, твоим действиям есть оправдание? — фыркаю, вспыхнув. Меня раздражает его самоуверенный тон. — Ты просто воспользовался моей слабостью, вынудив согласиться на то, чего изначально не хотела. Моего «нет» должно было быть достаточно, чтобы ты остановился и отступил. — Я не ищу оправданий, Рина, — качает головой парень, и его голос становится серьезнее. Он отставляет стакан в сторону и внимательно смотрит на меня. — Я виноват и готов понести наказание. Предлагаю решить проблему радикально. Он смотрит куда-то на край постели, из-за чего невольно прослеживаю за его взглядом и тут же дергаюсь в сторону. Внутри все холодеет, ведь неподалеку от меня на покрывале лежит пистолет. Пропускаю вдох и снова перевожу взгляд на Зверя, который выглядит таким же спокойным, но в то же время решительным. — Что ты… — выдыхаю, не решаясь даже посмотреть в сторону оружия, не то, что притронуться к нему. Так и замираю, уцепившись в покрывало двумя руками. — Убей меня, Рина, — говоря это, Зверь поднимается с кресла и направляется прямиком ко мне. Он останавливается рядом с кроватью, и я инстинктивно отползаю в сторону. — Если это принесет тебе свободу, облегчение, отмщение, то просто сделай это и покончим с этим. — Нет… — шепчу, чувствуя, как сердце в груди ускоряет ход. Мне становится жутко даже от мысли, что пистолет находится рядом со мной, поэтому я встаю с постели, завернувшись в тонкое покрывало. Когда сдергиваю его с кровати, пистолет падает на пол. — Убери его, черт возьми! Пальцы начинает жечь от воспоминаний о том, как я держала его в руках в прошлый раз, а во рту появляется привкус крови, которая течет из прокушенной губы. Я сглатываю ее, испытав легкое головокружение. На глаза наворачиваются слезы, и от них все расплывается. — Тогда тебе придется смириться с тем, что я буду причинять тебе боль! Что я буду преследовать тебя, загоняя в ловушку, трахать, когда мне захочется, убивать тех, кто стоит на пути! — рычит Зверь, глядя прямо на меня. Его глаза горят, что заставляет меня отшатнуться. — Я не хочу этого делать, Рина, но буду, потому что тьме не прикажешь, потому что она всегда будет частью меня, и единственный способ ее победить — смерть… По коже проходятся мурашки от осознания того, насколько он прав. Я могу бороться со злом внутри него сколько угодно, но это не отменит того факта, что он был Зверем уже тогда, когда я считала только Стасом. Такова его природа, сущность, из-за которой и привлек внимание моего отца. Он хотел идеального убийцу, хищника, верного пса, которому под силу загнать любую добычу… Даже собственную дочь… — Заткнись… — выдыхаю, понимая, что не в силах это больше слушать. Мне хочется заткнуть уши руками. — Твоя жизнь превратится в замкнутый круг, и ты постоянно будешь оказываться в этой точке! — продолжает Зверь, желая добить меня, уничтожить, надавливая на самые больные места. Тело пробивает мелкая дрожь. — Ты можешь убегать, можешь прятаться, можешь заводить своих чертовых друзей, но я снова все разрушу, Рина, и ты это знаешь! — Прекрати это! — прошу я, пытаясь абстрагироваться от его слов, закрыться от них, но они делают меня все более уязвимой. В порыве эмоций я хватаю с пола пистолет и направляю на Зверя. — Немедленно прекрати… В этот момент парень вдруг опускается передо мной на колени, опустив голову, словно демонстрируя готовность принять неизбежное. Это отрезвляет меня, сбивает с толку, и я невольно замираю, чувствуя, как по щекам катятся слезы, а тело колотит как в лихорадке… Дуло пистолета направлено прямиком ему в голову, и мне остается только нажать на спусковой крючок, чтобы в один миг прекратить все мучения — мои, его и еще кучи людей, которые могут пострадать по вине бессердечного монстра, но… — Должен быть другой путь… — шепчу, опуская руки и роняя пистолет обратно на пол. Я по-прежнему не могу в него выстрелить, чего бы ни стоило решение этого не делать. — Я знаю, чего ты хочешь. Спровоцировать меня, чтобы действовала в угоду собственной тьме. Но этого не будет. Ты ошибаешься, ведь твоя смерть не принесет мне облегчения… Она только проделает брешь в моей собственной душе… — Тогда тебе придется принять неизбежное, — выдыхает Зверь, поднимая голову. Он смотрит снизу вверх, но я по-прежнему чувствую его силу, превосходство надо мной. Даже подчиняясь, он никогда не выглядел поверженным. — Что я буду делать с тобой что хочу и когда захочу… Слова звучат жестко и бескомпромиссно, а зеленые глаза вспыхивают дьявольским огнем. Я отступаю назад к кровати, но слишком поздно, ведь парень рывком поднимается с колен и в одно мгновение настигает меня, нависая сверху. В этот момент узел на груди ослабевает, и покрывало падает прямиком к нашим ногам, открывая вид на мое обнаженное тело. — Начать придется прямо сейчас, Рина, — говоря это, он продолжает надвигаться на меня, пока не теряю равновесие и не падаю прямиком на постель. Зверь тут же оказывается сверху, опираясь на вытянутые руки. Он буквально пожирает меня взглядом, исследуя каждый изгиб. — Раздвинь ноги шире и скажи, как сильно ты хочешь, чтобы я трахнул тебя… — Нет… — мне совсем не хочется чувствовать себя жертвой, но тело охватывает слабость, когда он смотрит на меня так, когда говорит со мной так, когда прикасается, будто бы я его игрушка и его собственность. Мне становится противно — от него, от себя, от той ситуации, заложницей которой он меня сделал. — Ты говорил, что я твоя сила, но я же и слабость, и только я могу совладать с тьмой внутри тебя… Поэтому ты не притронешься ко мне. Не посмеешь. Не сделаешь этого, пока я тебе не разрешу. На глазах выступают слезы, но голос звучит решительно. Мой взгляд встречается с его, и несколько секунд мы молча смотрим друг на друга, словно бы ведем безмолвную борьбу. Он хищно ухмыляется, но затем вдруг отворачивается, отступает, оставляя за мной победу в битве, но не в этой безумной войне. — Твое слово — закон, принцесса, — произносит Зверь, наконец, вновь переводя на меня взгляд. Он по-прежнему нависает надо мной, разглядывая без всякого стеснения, но все же не спешит сокращать расстояние между нашими телами, хоть его колено и так упирается в край кровати между моих ног, что вызывает смущение. — Впрочем, сложно чтить законы, когда у меня перед глазами твоя грудь… Он подается вперед, чтобы коснуться губами ложбинки, а затем резко отстраняется, укладываясь на бок и подпирая голову рукой. Я устало откидываюсь на постель, прикрываясь краем одеяла и пытаясь восстановить сбившееся от волнения дыхание. — Раз уж мы все выяснили, может… позавтракаем? — его голос вдруг снова становится нежным и ласковым, что в очередной раз сбивает с толку. Я поворачиваю к нему голову. — Здесь неподалеку есть кофейня. Только скажи, чего ты хочешь, и уже через несколько минут тебе это принесут. — Я хочу на воздух! — говорю, откидывая одеяло и поднимаясь с кровати. Точно знаю, что Зверь внимательно на меня смотрит, но я продолжаю стоять к нему спиной, делая вид, что этого не замечаю. — Ты не можешь держать меня здесь, как пленницу! Мне нужен воздух, нужен солнечный свет… Я не одна из вас, чтобы сутками просиживать в этом волчьем логове! Дурацкий смешок… Снова этот чертов смешок, за который мне хочется их всех удушить. Я оборачиваюсь, игнорируя то, с каким вожделением он на меня смотрит. Мои руки сжимаются в кулаки, а брови сдвигаются на переносице. Взгляд выражает решительность и злость. — Мне нужно на улицу. Сейчас, — произношу медленно, негромко, твердо, глядя ему прямо в глаза. Он отрицательно качает головой, но то, как смотрит на меня, снова выражает восторг и восхищение. — Ты позволишь мне это, Зверь, иначе я разнесу не только эту комнату, но и все в этом проклятом месте к чертовой матери! — Всему есть предел, малышка, — хмыкает парень, повернув голову набок. В его глазах виднеется нескрываемый интерес. — Особенно если дело касается твоей безопасности. Если я дам тебе выйти из этой комнаты, ты захочешь покинуть и район, а затем и вовсе вернуться к себе в общагу. — Ты. Мне. Позволишь, — мой голос звучит так уверенно и настойчиво, словно бы я пытаюсь внушить ему это мысль, подчинить его, как он обычно делает это со мной. Я даже забываю о том, что полностью обнажена и крайне уязвима перед ним, черпая силу из этого отчаянного желания получить над ним контроль. — Как позволила я этой ночью… Зверь усмехается, скользнув взглядом вниз к моим голым ногам. Но затем вновь переводит его на лицо. — Хорошо, — заговаривает он, наконец, поднимаясь с постели. Подходит ко мне и подцепляет подбородок пальцем, чтобы выдохнуть в губы: — Позавтракаем прямо в кофейне. У тебя десять минут на сборы. Не успеешь, и мы весь день будем заниматься любовью. Уж поверь, я найду способ сделать так, чтобы ты сама об этом попросила. Его рука опускается к моей груди, но я останавливаю его, поймав за запястье. Парень вскидывает брови. — Ты не пойдешь, — эти слова я произношу громко и настойчиво, упиваясь растерянностью в его зеленых глазах. Но прогулка под конвоем Зверя — явно не то, чего хотела. — Я пойду одна. Если хочешь — приставь ко мне Дана, но только так, чтобы не путался под ногами, а держался где-то неподалеку. Мне нужен воздух. Воздух, ясно? А рядом с тобой я вряд ли смогу вдохнуть полной грудью. — Ты злоупотребляешь моей добротой, малышка, — морщится Зверь, которого такой расклад явно не устраивает. Но я намерена идти до конца. — Ты ведь хочешь загладить вину за свое поведение в джакузи? — шиплю, отбросив навязчивые мысли о том, что сама ему всё это позволила. Они только усиливают вину и отвращение к самой себе. — Дай мне самой прогуляться. Обещаю, что даже куплю тебе кофе… с двойной порцией перца чили. — Ладно, — соглашается Зверь, наконец, делая это с явной неохотой. Он высвобождает руку из моей хватки, чтобы притянуть к себе и поцеловать в висок. — На сборы пять минут. В кофе я не нуждаюсь, ведь твоя благодарность за мою доброту будет гораздо слаще, Рина… На улице оказывается самый разгар дня, и я морщусь от яркого солнца, едва оказываюсь на поверхности. Дан, которому Зверь поручает присматривать за мной, держится где-то на расстоянии, но я все равно ощущаю его присутствие. Пытаюсь не обращать внимания, плутая по улицам в поисках той самой кофейни, но словно бы вижу, как он закатывает глаза, шипя свое дурацкое «принцесска». Когда я уже решаю, что безнадежно заблудилась, замечаю вывеску с названием популярной в нашей городе сетевой кофейни и направляюсь туда, чтобы на самом деле купить кофе на вынос. Заказываю себе фисташковый латте и усаживаюсь за столик, чтобы подумать над тем, что делать дальше. В голову то и дело лезут мысли о Марине, и я понимаю, что не могу просто забыть о ее смерти, отсиживаясь в подвале со Зверем, пока убийца бродит на свободе и, возможно, угрожает тем, с кем я пусть и не успела близко сдружиться, но жила бок о бок все эти дни. — Девушка, простите, пожалуйста, а у вас есть запасной выход? — спрашиваю у бариста, когда та отдает мне заказ. Девушка с именем «Инга» на бейдже недоверчиво хмурится. — У меня ситуация очень деликатная. Меня бывший парень преследует, и если я выйду через основную дверь, снова за мной увяжется. — Совсем псих, да? — произносит она с сочувствием, и по взгляду понимаю, что уже бывала в подобной ситуации. Инга вздыхает. — Ладно. Только давай быстро. Если руководство узнает, у меня будут неприятности! Я рассыпаюсь в благодарностях и благополучно выскальзываю через запасной выход, который ведет на оживленную улицу. Раздумываю над тем, чтобы вызвать такси или поискать остановку и сесть на маршрутку, но едва успеваю завернуть за угол, как натыкаюсь на Дана. Сегодня на нем солнечные очки, что придает сходство с персонажем популярных фильмов о вампирах. — Тебя легко просчитать, принцесска, — фыркает он скучающе, разглядывая меня с явным пренебрежением. Я скрещиваю руки на груди, но Дан тут же грубо хватает меня за локоть, намереваясь отвести обратно к Зверю. — Правда? Как насчет этого? — с этими словами я начинаю демонстративно упираться, пытаясь привлечь внимание прохожих. Парню приходится буквально тащить меня. — Помогите! Он маньяк! Помогите! Мой голос переходит на крик, а затем и на визг, из-за чего люди на улице начинают оборачиваться, а Дану не остается ничего другого, кроме как отпустить меня. Я торжествующе ухмыляюсь и уже собираюсь развернуться, чтобы смешаться с толпой прохожих и уйти от него как можно дальше, но парень снова хватает меня за локоть. Только открываю рот, намереваясь закричать, как Дан обхватывает мою голову двумя руками, а затем неожиданно прижимается к губам поцелуем, не только заставляя меня замолчать, но и выбивая из груди остатки кислорода. Его губы кажутся непривычно холодными, а прикосновения — жесткими, лишенными всякой нежности, но в то же время пронизанными какой-то особой страстью, граничащей с яростью, из-за чего по коже проходится дрожь, и я замираю в его объятьях, позволяя целовать меня, впиваясь пальцами в кожу на щеках. Когда он отстраняется, прожигая меня ледяным ненавидящим взглядом разных по цвету глаз, я так и продолжаю стоять, едва дыша, а в памяти вспыхивает очередное воспоминание… «Дан появился в нашем доме примерно год спустя после Стаса, и я могла только догадываться, какая история за этим стоит. Было очевидно, что мой названый брат спас его от большой опасности, учитывая, с каким трепетом тот к нему относился. Смотрел на него словно на идола, божество, заслуживающее поклонения и старался подражать ему во всем — быть таким же сильным, смелым… непобедимым. Долгое время я наблюдала за Даном только издалека, удивляясь тому, как того обходят стороной другие парни из компании, которую Стас успел собрать вокруг себя. В нее входили и такие же бывшие мальчишки-беспризорники, и люди отца, и даже пара ребят из моей школы. Он всегда был лидером, вожаком стаи, но в то же время держался как волк-одиночка, не сближаясь ни с кем достаточно, чтобы назвать своим другом. Они часто собирались в парке, вид на который открывался из окна моей спальни, и я тайком подглядывала за ними, воображая себя знатоком поведения мальчишек. Во время одного такого наблюдения я и заметила Дана, сидевшего прямо на траве с понурым видом и опущенной головой. Мне стало его жалко, и я спустилась вниз, чтобы поинтересоваться, все ли в порядке. На фоне мощного и накачанного Зверя Дан никогда не отличался развитой мускулатурой, но тогда он и вовсе выглядел как долговязый худощавый мальчишка с непослушными кудрями, падающими ему на лицо. Своих вещей у него не было, поэтому он донашивал одежду за Стасом, и та ожидаемо была ему велика. — Все в порядке? — поинтересовалась, осторожно коснувшись его плеча. Парень вздрогнул, но не отпрянул и не поднял головы, словно бы боялся спугнуть что-то… или кого-то. — Ты видишь меня? — спросил он полушепотом, и я, помедлив, кивнула. Он лишь слегка повернул ко мне голову, а часть его лица по-прежнему была скрыта под темными кудрями. — Другие ребята делают вид, что меня не замечают. Он раздосадовано поджал губы, скомкав стебель одуванчика длинными тонкими пальцами, которые больше подошли бы музыканту, а не дворовому мальчишке. Несмотря на те условия, в которых он вырос, они не огрубели, а его кожа казалась неестественно тонкой и бледной. У меня, как у барышни романтичной и взращенной на исторических романах, вдруг возникло сравнение с молодым аристократом из позапрошлого века. Дан словно бы родился не в своем времени. — Как тебя зовут? — спросила, усаживаясь рядом с ним на траву. Она была еще влажной после дождя, и моя школьная плиссированная юбка быстро намокла, но я не придала этому значения. — Не скажу, — буркнул парень, еще больше насупившись. Я вопросительно подняла брови. Он еще пару секунд покрутил стебель в руках и добавил: — Смеяться будешь. — Не буду, — пообещала я, ведь для меня было дикостью, что можно высмеивать человека за его имя. Особенно подростка, ведь очевидно же, что он даже не сам его выбрал. — Все парни надо мной смеются, — пробурчал парень, наклонив голову еще ниже. Он вздохнул, а затем произнес тихо-тихо: — Адриан-Даниэль… Копытин. В конце я едва подавила смешок, но только из-за того, насколько нелепо имя прозвучало в сочетании с фамилией. Но в то же время сочетание Адриан-Даниэль показалось мне очень даже красивым и благозвучным и только усилило ассоциации с аристократом из прошлого. — Фамилию можно сменить, как только станешь постарше, а что касается имени… — я задумалась. С одной стороны, мне хотелось донести ему, насколько же оно уникальное и красивое, а с другой стороны понимала, что вряд ли мои аргументы покажутся достаточно убедительными для его окружения. — Можно же сократить как-нибудь? Ад… Ади… Эль… О, или Дан. Просто Дан. Паренек вдруг вздрогнул, а затем впервые с момента нашего официального знакомства улыбнулся краешком губ, из-за чего на щеках показались ямочки. Он кивнул, показывая, что такое сокращение ему нравится, но я понимала, что мне хочется сделать еще что-нибудь, чтобы поднять ему настроение. — Знаешь что, у нас в гардеробе завалялись рубашки, которые когда-то покупались для Стаса. Они и раньше были ему не совсем по размеру, но за год он так раскачался, что теперь и вовсе не налезут, а тебе наверняка подойдут! Идем! — Я резво вскочила с травы и протянула ему руку, загоревшись идеей превратить его в настоящего аристократа. Но Дан не спешил принимать мое предложение. — Боишься, что… Договорить я не успела, потому что парень вдруг повернул ко мне голову, и по спине непроизвольно поползли мурашки. Я слышала о таком явлении как гетерохромия, но видела ее разве что на картинках в Интернете и у хаски, но вживую это показалось мне поистине жутким. Один глаз чистый и светлый, второй темный, бездонный. От неожиданности даже отшатнулась назад и тут же пожалела об этом, ведь Дан снова отвернулся, пряча лицо за волосами. — Уродство, правда? — поморщился он, разрывая тонкий стебель на мелкие кусочки. Я отрицательно покачала головой, но на фоне моей реакции это выглядело не слишком убедительно. — Я рос при церковной общине и нянечка, которой поручили за мной присматривать, считала, что часть моей души принадлежит дьяволу, поэтому постоянно запирала в темном подвале, где заставляла часами стоять на коленях, читая молитвы. С тех пор меня пугает солнечный свет, кажется неестественным, непривычным… В тени мне спокойнее, там я свой… Он говорил торопливо, сбивчиво, словно бы боялся, что я вот-вот с криками убегу. Но я осталась и снова протянула ему руку, приглашая пойти в дом и все же примерить рубашку. Вид его глаз все еще казался мне пугающим, но я старалась не смотреть на них, не обращать внимания, ведь мне не хотелось его расстраивать. — Ты не виноват в этом, — произнесла, помедлив, глядя на его опущенные плечи. Мне так хотелось подбодрить его, и я добавила: — На самом деле всё, что кажется тебе недостатком, можно превратить в особенность. Нужно только найти то, что даст тебе силу, и ты обретешь уверенность…. Вдруг рубашка будет именно тем, что нужно… На этот раз мою руку все же принял, сжав ее тонкими пальцами, которые показались неестественно холодными, но я промолчала. Рубашка пришлась почти в пору, хоть и была немного великовата в плечах. Мне даже удалось отыскать подходящие брюки, а к ним и ремень. Казалось, это на самом деле немного приободрило Дана, хоть он по-прежнему усиленно прятал глаза. — Ты ведь Рина, да? — спросил парень, уже когда мы вернулись обратно в парк. Я кивнула. — З… Стас много говорил о тебе… На тот момент мне было четырнадцать с лишним лет, и это был пик того периода, когда мы со Стасом виделись лишь изредка, но при каждой встрече старательно изображали родственные чувства. Но при упоминании о нем щеки предательски покраснели, ведь уже тогда мне успели запасть в душу изумрудно-зеленые глаза. — Эй, подкатываешь яйца к моей очаровательной сестренке? — Стас оказался легок на помине. Он встречал нас у самого входа в парк, и я привычно смутилась, едва поймав его взгляд. — Ты это брось, Ромео недоделанный! Если узнаю, что хоть в сторону ее смотришь… ничего хорошего от меня не жди. Рина у нас самая настоящая принцесса, а нам как истинным рыцарям остается только преклонить колено! — с этими словами он так и сделал, чем еще больше вогнал меня в краску. Даже протянутый парнем одуванчик ничуть не разрядил обстановку. — Х-хорошо, — пробормотал Дан, оглянувшись на меня. Он словно бы раздумывал, стоит ли ему последовать примеру Стаса, но я остановила его движением руки. — Нет, Рина, пусть знает свое место, — фыркнул Стас, буквально вынуждая Дана опуститься передо мной на колени. Неловкость сменилась ощущением стыда, и я прикрыла пылающие щеки руками. — Все в этом доме должны служить тебе, и я в первую очередь. Я не знала, чем это было в тот момент — проявлением юношеского максимализма, желанием оскорбить меня или унизить Дана, а может, просто грубым, но шутливым жестом, который никто так и не понял, но это был первый и единственный раз, когда я испытала на Стаса обиду. Ведь он словно бы намеренно подчеркивал разницу в нашем с ним положении, швыряя мне это прямо в лицо, хоть я и не была виновата в том, что родилась дочерью своего отца. — Довольно, — выдохнула, пытаясь сохранить самообладание. Стас поднялся, но Дан так и остался стоять, опустив голову. — Наверное, мой приход сюда был лишним. Простите, что потревожила. Мне уже пора. Спустя время я поняла, что для Стаса в этой выходке действительно не было ничего особенного. Его уверенность в себе была столь велика, что он не боялся выглядеть смешным, нелепым, уязвимым… Но для Дана тот момент стал поводом прекратить со мной всякое взаимодействие. Мне оставалось только гадать, в чем была причина — в задетом самолюбии или в страхе разочаровать Зверя, который по-прежнему оставался его идолом и кумиром…» — Какого… черта? — выдыхаю, наконец, глядя на парня широко открытыми глазами. Прижимаю пальцы к губам, но тут же опускаю их, словно бы боясь ощутить на них холод его прикосновений. — Если Зверь узнает, он тебя уничтожит! — Так расскажи ему, принцесска, — бросает Дан, посмотрев на меня с явным раздражением и даже пренебрежением. Его солнечные очки валяются где-то на тротуаре, и я замечаю в глазах легкую растерянность, которую он старательно прячет за напускной злостью. — Разве вершить судьбы — не твое любимое занятие? Разве не в твоих интересах стравливать людей, наблюдая за тем, как они бьются на смерть ради тебя?! — Что? О чем ты говоришь… — лепечу, подумав о том, что прибывание в окружении людей отца, возможно, затуманило его рассудок. Он уже совсем не похож на мальчишку, которого я встретила, когда он только появился в нашем доме. — Нам нужно… возвращаться обратно. Зверь ничего не узнает. Обещаю. Я наклоняюсь, чтобы поднять очки и тут же протягиваю их Дану, ведь мне все еще жутко смотреть в его глаза, вид которых неизменно вызывает мурашки. Парень ничего не отвечает, а лишь молча надевает их, после чего вновь исчезает в тени, оставляя мне только ощущение его незримого присутствия и осознание, что в моей жизни вдруг стало на одну проблему больше…