В объятьях Зверя

Пока я петляю по улицам в поисках нужного дома, чувствую отчаянный почти болезненный порыв вытащить Дана из очередной тени и снова потребовать объяснений. Добиться ответа на вопрос о том, зачем он внес еще больше хаоса в мою и так не слишком упорядоченную жизнь, ведь теперь мне придется еще и скрывать случившееся от Зверя. Да, я могла бы рассказать, могла бы посеять зерно раздора между ними, тем самым натравив друг на друга, но… не хочу быть таким человеком. Я не хочу стать той, кем меня считает Дан — вершить судьбы, заставляя людей биться друг с другом. Не знаю, чем конкретно он руководствовался, когда поцеловал меня — может, это и вовсе была провокация или проверка, но пусть это останется на его совести. Я в это ввязываться не хочу. Прежде чем снова спуститься во тьму подвального помещения, я еще несколько минут стою во дворе возле входа, наслаждаясь ветром, свежим воздухом и солнечным светом, в которых даже словно бы и не нуждалась так сильно, пока Зверь не затащил меня в свое чертово логово. У меня проскальзывает очередная мысль об отчаянном побеге, но слишком уж сильным кажется чувство, что за мной пристально наблюдают из тени, поэтому отказываюсь от этой идеи и все же открываю дверь, чтобы зайти. В клубе меня словно бы никто не замечает, и я спешно миную помещение с громкой музыкой и пьяными байкерами, чтобы пройти через коридор и попасть в комнату их лидера. Зверь уже привычно сидит на диване со стаканом виски, в то время как напротив двери в кресле расположился Дан. На скуле у парня наливается синяк, и я без подсказок понимаю, что здесь произошло. — А вот и наша принцесска, — ухмылка на губах парня становится издевательской, и я вскидываю подбородок. Ядовитый тон Дана меня задевает, ведь я явно не виновата в том, что с ним произошло. — Ты рассказал ему… — выдыхаю, ведь не ожидала, что он так легко на это осмелится. Мне казалось, Дан слишком боится подвести Зверя. — Когда только успел? Неужели… оставил меня одну… Как только меня посещает эта догадка, я испытываю досаду, ведь получается, что гуляла по улицам без присмотра и запросто могла бы уехать в общежитие. Пусть бы сам объяснялся со Зверем, раз ему стало настолько наплевать на собственную жизнь. — Мои люди за тобой присмотрели… Я тоже могу быть неплохим наставником, — произносит Дан, поглядывая на Зверя, который с самого моего прихода хранит молчание. Он только делает очередной глоток. — Я накосячил и готов понести наказание… В том числе искупить вину кровью, — с этими словами парень достает нож, вид которого пугает не меньше, чем разные по цвету глаза. Я невольно замираю. — Зачем же сразу кровью? — хмыкает Зверь, слегка поморщившись. Он отставляет пустой стакан на столик и откидывается на спинку дивана, принимая расслабленную позу. — Хочешь, чтобы моя любимая невеста решила, что мы совсем дикари? Достаточно будет принести извинения. — Я ведь уже принес их тебе, — отзывается Дан, закатив глаза. Он продолжает играть с ножом, из-за чего по коже проходятся мурашки. — Этого больше никогда не повторится. Да и в этот раз всё произошло случайно, ведь я просто не придумал другого способа как заткнуть ей рот, не привлекая еще больше внимания. — Ты должен принести их не мне, а Рине. Она ведь пострадала от твоих сомнительных решений, — хмурится Зверь, и я думаю о том, что извинения бы и правда не помешали, ведь я не просила его бесцеремонно вторгаться в мое личное пространство. Но следующие слова заставляют передумать: — На коленях. Дан переводит на меня взгляд, и я качаю головой, показывая, что он не должен этого делать. Что сейчас, что тогда в прошлом я не хотела этого от него, ведь это казалось мне унизительным. Но Зверь словно бы специально нас сталкивает. — Я ведь уже говорил, что ваши ролевые игры мне неинтересны, — Дан едко ухмыляется, подбрасывая нож в воздухе. В его глазах читается презрение, которое конечно же адресовано мне. — Нравится, когда она доминирует — пожалуйста. Но я пас. Он встает, чтобы уйти, но Зверь тут же останавливает его, преграждая дорогу. Атмосфера заметно накаляется, и я раздумываю над тем, чтобы позвать на помощь кого-то из клуба, но быстро понимаю, что никто из них не осмелится выступить против своего предводителя. — Я сказал: на колени, — цедит Зверь сквозь зубы, ухватив парня за плечо. Его глаза горят от ярости. — Тебе придется убить меня, — парирует Дан, глядя на него с той же решительностью и даже злостью. Я понимаю, что должна вмешаться. — Прекратите это! Оба! — произношу громко, но они словно бы не слышат меня. В памяти вспыхивают воспоминания о той безысходности, которую ощущала, когда мы с Даном были подростками. Сердце в груди ускоряет ход от мыслей о приближающейся бойне. — Вы ведете себя как глупые дети! Голос дрожит, и я нервно сглатываю, пытаясь быстро придумать выход из ситуации. Подхожу ближе, намереваясь вклиниться между ними, но взгляд падает на нож, который Дан по-прежнему сжимает в руке. Решение приходит в одно мгновение, и я выхватываю у него оружие, стремительно отступая назад. Сперва мне кажется, что он позволяет мне это от неожиданности, но затем понимаю: дело в интересе, который зажигается в его разных по цвету глазах. Он испытывает меня, проверяет, на что я способна и как далеко могу зайти… В этот момент кажется, что я могу сделать невозможное, ведь мною движут адреналин и неукротимое желание выйти из этого кошмара… — Детка? — голос Зверя звучит ровно и даже холодно, но я вижу тревогу в его глазах. Теперь их внимание приковано ко мне, однако я смотрю только на Дана, крепко сжимая рукоять ножа в дрожащей руке. — Ты говорил, что вину искупают кровью, так бери ее, — выдыхаю, полоснув лезвием по ладони, которую тут же обжигает болью. Я даже не ожидала, что нож окажется настолько острым, но теперь по коже стекает струйка крови. — Этого достаточно?! Я не хотела всего того, что произошло тогда, но раз уж ты считаешь меня виноватой, то вот мои извинения! Сжимаю руку в кулак, позволяя крови течь на каменный пол. Боль отходит на второй план, уступая место облегчению, которое испытываю, произнося все то, что не осмелилась несколько лет назад. Я действительно чувствую себя виноватой, что не остановила Стаса тогда. — Рина, — Зверь делает шаг в мою сторону, но я останавливаю его, приставив нож и ко второй ладони и тем самым пачкая рукоять своей кровью. Парень замирает, глядя на меня с уже нескрываемым беспокойством. — Тебе ведь тоже хочется крови… забирай, — шепчу, чувствуя, как тело охватывает дрожь. Эмоции, которые так отчаянно пыталась удержать внутри, находят выход через боль, через злость, через слезы, что я замечаю только ощутив во рту их солоноватый привкус. — Сколько ее должно пролиться, чтобы ты перестал меня терзать?! — С тебя на сегодня хватит, — в голосе Дана звучит насмешка, и в следующий момент он оказывается рядом, игнорируя нож в моей руке. Я дергаюсь назад, но парень уже забирает у меня оружие, а затем отрывает край своей рубашки, чтобы прижать лоскут к кровоточащей ладони. — Извинения приняты… Рина… Звучание моего имени на его устах заставляет замереть, ведь в последний раз он называл меня так разве что в первую встречу. Но ответить не успеваю, потому что парня тут же отпихивает Зверь. Он прижимает меня к себе, заключая в объятия, из которых уже никак не высвободиться. — Проваливай, — бросает Дану, и я замечаю, как тот снова ухмыляется, а затем направляется к выходу. Хватка Зверя становится настолько крепкой, словно бы он боится, что я вот-вот вырвусь и побегу следом за парнем. — Ты так меня напугала, детка… Он отстраняется, чтобы обхватить мою голову руками и внимательно оглядеть, выискивая малейшие признаки других повреждений. Но, очевидно, не замечает ничего, кроме следов слез и усталости, поэтому целует меня в макушку, а затем берет за руку, направляясь к дивану. Усадив меня, Зверь отходит на пару минут, после чего возвращается с аптечкой и садится рядом. — Ты ведь специально делаешь это! — не выдерживаю, когда парень открывает аптечку и берет меня за руку, чтобы обработать рану. Кровь уже не течет так сильно, но вид пореза все равно заставляет меня поморщиться. — Делаю что? — спрашивает Зверь, приподнимая одну бровь, словно бы действительно не понимает, о чем я говорю. Он открывает бутылочку со спиртом и обильно смачивает им кусок ваты. — Помогаю тебе? Да, специально. Во-первых, не хочу, чтобы в рану попала грязь и пошло заражение, а во-вторых… рассчитываю на твою благодарность, детка. Как минимум, на поцелуй. — В таком случае, я справляюсь сама, — фыркаю, попытавшись высвободить ладонь, но он крепко удерживает ее в своей руке. Я закатываю глаза. — Я серьезно! Ты специально подвергаешь Дана унижению, ведь знаешь, что за это он возненавидит меня! Ты уже делал так, когда мы были подростками, а теперь попытался повторить это снова. Словно бы в назидание, словно бы… боишься, что мы с ним хоть немного сблизимся, и он хотя бы перестанет разговаривать со мной сквозь зубы. — Что-то на этот раз вы слишком сблизились, — шипит Зверь, и его глаза вспыхивают. Я и так знала, что он ревнует, но теперь это становится слишком очевидным. Это не кажется мне исчерпывающим ответом, но парень умолкает. Он сжимает мою ладонь и прижимает к ране кусок ваты, пропитанный спиртом, из-за чего я тут же ощущаю жжение и морщусь, едва удержавшись, чтобы не зашипеть от боли. Но Зверь замечает мою реакцию, и его взгляд становится мягче. — Прости… — выдыхает он, целуя кожу вокруг пореза. Но я по-прежнему жду от него объяснений, и парень хмурится, когда понимает это. — Он должен знать свое место. Что тогда, что сейчас… Сблизься он с тобой тогда, это принесло бы ему гораздо больше боли и унижений, ведь отец не потерпел бы его рядом с тобой… Чтобы получить его разрешение, Рина, нужно было иметь железную выдержку, звериную хватку и… бесконечную наглость, чего у него в том возрасте, увы, не было. — Зато было у тебя, — хмыкаю, вспоминая, насколько дерзким и самоуверенным было его решение прийти к моему отцу с заявлением, что он намерен на мне жениться. Уверена, будь тогда на месте Стаса кто-либо другой, то он как минимум слетел бы с лестницы. Но любимому сыну позволялось все. — Поверь, в тот момент я об этом даже не думал, — усмехается Зверь, тем самым напоминая, что его интерес ко мне проснулся чуть позже, чем я влюбилась в бесконечно прекрасные зеленые глаза. Он продолжает бережно обрабатывать порез, одновременно мягко поглаживая саднящую кожу большим пальцем. В конце накладывает сверху чистую повязку и вновь оставляет на внутренней стороне ладони поцелуй. — Мне просто хотелось уберечь парня от разочарований. Вот и всё. — А мне кажется, в тебе просто взыграло чувство собственничества, — замечаю, и он вновь вопросительно приподнимает брови. Но его взгляд остается насмешливым. — Ты просто испугался, что он перестанет быть только твоим. Что больше не будет боготворить только тебя, ведь в его жизни появится еще кто-то. Ты слишком тяжело расстаешься с игрушками, а ему, как и мне, не повезло попасть в их число… Вот и сегодня боялся, что любимые куклы объединятся против тебя и устроят бунт, поэтому делал все, чтобы их снова поссорить. Не вышло. Я победно усмехаюсь, ведь сам факт того, что Дан назвал меня по имени, дает надежду — вражду удастся оставить позади. Вряд ли мы когда-либо станем друзьями, но мне хочется верить, что он перестанет быть по отношению ко мне таким предвзятым. Но Зверь только с ухмылкой качает головой, а затем вдруг обхватывает меня за запястье и тянет к себе, прижимаясь лбом к моему лбу. Его глаза снова вспыхивают, загораясь дьявольским огнем. — Всё, что двигало мною сегодня — ревность. Неукротимая. Тупая. Всепоглощающая, — рычит он, обхватывая меня руками за голову. Губы опаляет жар его дыхания. — Не позволю, чтобы к тебе прикасался кто-либо, кроме меня. Дан перешел черту, и мне совершенно неинтересно, что им в тот момент руководило. Я не мог этого так оставить. Ты. Только. Моя. Он произносит каждое слово отдельно, будто бы желая выжечь это в моей памяти, и все попытки воспротивиться кажутся в этот момент бессмысленными и бесполезными. Его взгляд притягивает, а близость тела вызывает жар, из-за чего вновь становлюсь безвольной игрушкой в его руках. — Ты ведешь себя как чертов двинутый псих, — шепчу, пытаясь вернуть себе контроль над своими мыслями, но они разбегаются под гипнотическим воздействием его взгляда. Делаю вдох, но он получается порывистым и неровным. — Повтори это, Рина, — отзывается Зверь в своей привычной нахальной манере. Его пальцы проходятся по моей щеке, а затем заправляют за ухо прядь волос. — Хочу, чтобы ты ни на секунду не забывала, кто я такой. Потому что от этого каждый раз, когда ты сама просишь меня тебя трахнуть, кажется еще слаще… Он облизывает губы, снова привлекая к ним мое внимание, и я борюсь с дурацким желанием податься вперед и ощутить их горький привкус. Но вместо этого усилием воли отстраняюсь, что вызывает у Зверя очевидное недовольство, судя по тому, с какой неохотой он меня отпускает. — Я хочу выйти на воздух, — заявляю, вставая с дивана. Зверь поднимается было, чтобы пойти за мной, но я останавливаю его жестом руки. — Одна. Не дожидаясь ответа, разворачиваюсь, чтобы направиться к двери, надеясь, что он на самом деле не станет меня преследовать. Шагов не слышно, и я выдыхаю с облегчением, когда оглядываюсь в темном коридоре и понимаю, что в нем совершенно одна. На улице серо, а с неба накрапывает мелкий дождик, но это все равно лучше, чем полумрак подвала, в котором ощущаю себя заложницей. Поднимаю голову, подставляя лицо прохладным каплям и вдыхаю полной грудью, позволив себе хотя бы на минуту представить, что я здесь совершенно одна… Но я все равно чувствую его незримое присутствие. — Дан… — выдыхаю в пустоту, опуская голову и вытирая мокрое лицо двумя руками. Повязка мгновенно намокает, и я с раздражением думаю, что ее потребуется заменить. — Тебе лучше вернуться обратно, — произносит он откуда-то сбоку, но на этот раз ему не удается застать меня врасплох. Когда оборачиваюсь, парень уже стоит рядом, бесполезно пытаясь спрятать от дождя огонек сигареты. — Здесь холодно. Простудишься. Он говорит это равнодушно, без всякого намека на нежность или заботу, словно бы пытаясь подчеркнуть, что между нами сейчас нет никаких отношений. Ни дружеских, ни вражеских, просто совместное сосуществование, но это лучше, чем его высокомерные взгляды и пренебрежительное «принцесска». — Если бы это было моей единственной проблемой, — качаю головой, чувствуя, что дождь усиливается. Наши волосы и одежда стремительно становятся мокрыми, но меня это по-прежнему не слишком заботит. — Я знаю, ты думаешь, я сбежала от хорошей жизни. У меня было всё — деньги, роскошный дом, прислуга, куча внимания… Но на самом деле в этом мире не было ничего моего. Он полностью принадлежал отцу, чья тьма постепенно отравляла всё вокруг, включая меня, Стаса… включая тебя. — У тебя была семья, — парирует Дан, немного помедлив. Его голос звучит тихо, но твердо. — Да, странная, да, мрачная, да… сломанная, но, черт… она была, и это всегда будет тем, за что следует держаться. До конца. — Иногда семья — это люди, которые первыми вонзят тебе нож в спину, — возражаю, невольно обнимая себя руками. Становится холодно, но мне все равно не хочется уходить, возвращаясь в заточение. Кому как не Дану — мальчишке, брошенному родителями при церковной общине — знать, о чем я говорю. В то же время понимаю, что в детстве его единственной мечтой наверняка было иметь дом и семью. Зверь стал для него больше, чем лидером и наставником, Дан считает его братом, единственным родным человеком, которого ему всегда так не хватало. — Справедливо, — отзывается парень, усмехнувшись краешками губ. Он выглядит вымокшим насквозь, но все равно продолжает стоять рядом со мной. — Но Зверь не такой. Поэтому я и рассказал ему всё, ведь с моей стороны скрыть такое было бы предательством, чего он не заслуживает… Не ожидал, что ты бросишься нас разнимать… Это, кстати, было смело, хоть и глупо, ведь ты совершенно не умеешь обращаться с ножом. — Научишь? — усмехаюсь, позволяя себе столь очевидную дерзость. Ясное дело, что Зверь никогда этого не позволит. — Может быть… когда-нибудь в другой жизни… — Что ж, запоминай урок первый, — Дан ухмыляется в ответ, подбрасывая в руке нож. Я замираю, глядя, как он приземляется в обрамлении дождевых капель. — Всегда будь начеку…. Не успеваю ответить, как Дан уходит, растворяясь в стене из дождя. Уже через несколько секунд дверь открывается, и ко мне подходит Зверь, который молча набрасывает мне на плечи куртку. Сам он остается в очередной нелепой рубашке в полоску, которая вмиг становится мокрой. Не говоря ни слова, я разворачиваюсь, чтобы вернуться обратно в подвал. Его молчание начинает тяготить меня. — Для человека, которым движет ревность, ты оставил меня одну слишком надолго, — хмыкаю, скидывая куртку и бросая ему в руки. Внутри оказывается чуть теплее, чем снаружи, но я все равно мелко дрожу. — Я знаю, что ты была не одна, — парирует Зверь, и я оборачиваюсь посреди коридора. Он пожимает плечами. — Я не посылал его за тобой, но он бы тебя не оставил. Это по-прежнему его работа, за которую он отвечает головой. — Как удобно. Иметь того, кто хранит тебе верность, даже когда между вами царит напряжение, — замечаю едко, открывая дверь, чтобы зайти в его комнату. В ней по-прежнему царит полумрак. Несмотря на все разногласия, его доверие к Дану остается таким же сильным. Я даже завидую немного, ведь мой единственный союзник остался за много километров отсюда, а новыми так и не обзавелась. По его вине. « — Твоя новая подружка вызывает у меня раздражение, — Зверь перевернулся на постели и подпер голову кулаком. Это был тот редкий случай, когда мы ночевали на одной территории, но у нас ничего не было. — От нее слишком много шума. Настя, вместе с которой я снимала скромную, но зато двухкомнатную квартиру неподалеку от института, действительно была бойкой, шумной, разговорчивой и чем-то отдаленно напоминала мне Таню, хоть и казалась гораздо менее хрупкой и более самостоятельной. Прошлым вечером, когда Зверь заявился сюда в стельку пьяным, она очень настойчиво пыталась его выпихнуть, ведь за те несколько недель, которые мы к тому моменту успели прожить вместе, уже успела наслушаться историй о моем «абьюзивном бывшем», хоть на самом деле не знала и десятой доли правды. Зверь же молча прошел мимо нее и уснул на моей кровати, а мне потребовалось еще пару минут отговаривать ее от вызова полиции, ведь я не хотела лишних проблем. Ночь я провела в ее комнате, а утром Насте пришлось пораньше уехать в университет, чтобы успеть на первую пару, а мы с парнем остались вдвоем. — Какая разница? — я пожала плечами. Я сидела в кресле напротив него, но между нами все равно чувствовалось напряжение. — Раз ты снова здесь, то совсем скоро мне придется бежать, и мы сможем разве что изредка поддерживать общение на расстоянии. Учитывая, что у меня даже нет социальных сетей, а звонки совершаю нечасто, ведь так проще вычислить местоположение… наша дружба сведется к обмену почтовыми голубями. — Я могу снова исчезнуть и дать тебе доучиться до конца этого семестра, — предложил вдруг Зверь, и это показалось мне невероятно заманчивым. Я часто попадалась на его уловки. — Но взамен ты прекратишь с этой девчонкой всякое общение… Я даже помогу тебе с поиском новой квартиры, но съехать нужно прямо сейчас. — Почему? — нахмурилась, чувствуя себя совершенно сбитой с толку. Я не понимала, чем ему угрожает Настя, ведь она казалась мне безобидной и лишенной возможности противостоять Зверю. Особенно если бы знала, кто он на самом деле. — Потому что я так хочу, — отозвался парень, вставая с кровати и направляясь ко мне. Не успела вовремя среагировать, как он уже возвышался надо мной, прижимая спиной к стене. — Выбирай, Рина, чего ты хочешь больше — иметь друзей или следовать тому пути, который ты выбрала. Учти, что в этом мире никому нельзя доверять, малышка. Никому. Мой ответ снова оказался слишком очевидным, ведь уже тогда я осознавала, что наша с Настей дружба в тех реалиях была обречена на провал. Но это не облегчило того, что я вновь осталась совершенно одна, пусть и в шикарной квартире в самом центре, которую снял для меня Зверь… Но именно этого он и добивался — чтобы я всегда находилась в одиночестве, без друзей, без тех, с кем можно было разделить переживания, кто сказал бы, насколько моя жизнь ненормальна и кто помог бы найти из этого выход… Так ему было проще настигнуть меня в нужный момент, продолжая гонять по замкнутому кругу, которому всё не было конца…» — Мне нужно в общежитие, — говорю, выныривая из очередного непрошеного воспоминания. Мало того, что он оторвал меня от моей привычной жизни, так я еще и пропускаю занятия в университете. — Если ты думаешь, что я так просто смирюсь с участью пленницы, то ошибаешься. Я потратила на учебу несколько лет и не собираюсь останавливаться за шаг до диплома из-за твоей идиотской прихоти! Моя одежда остается мокрой, из-за чего продолжаю дрожать, но упрямо игнорирую это. Я захожу в комнату и останавливаюсь у бортика джакузи, обернувшись к Зверю, который замирает у двери. — Как насчет компромисса? — произносит парень, склонив голову набок и изучающе вглядываясь в его лицо. Я киваю, показывая, что слушаю. — Ты останешься здесь, но каждое утро я буду лично отвозить тебя на занятия, где за тобой присмотрит Дан и его люди. — Предлагаешь мне ездить на учебу под конвоем? — фыркаю, представляя себе подобную перспективу. Это то, чего я все эти годы боялась: угодить в ловушку Зверя и не найти из нее выхода. По-хорошему, мне следует бежать из этого города при любой возможности, но я совершенно не была готова к такому раскладу… да и смерть Марины не отпускает, ведь никак не могу избавиться от ощущения, что это случилось по моей вине. — Разве не от этого я бежала? Теперь ты хочешь, чтобы вернулась к исходной точке? — Я ведь предупреждал, что так будет. Что время закончится, тебе придется вернуться ко мне и стать моей женой. А это предполагает определенные обязательства. Совместное проживание, общую постель… регулярный секс, — он ухмыляется, и я едва удерживаюсь от того, чтобы послать его к черту. Даже если этой ночью подпустила его к себе, о чем теперь снова жалею, это не значит, что между нами всё так же, как и до моего побега. — Впрочем… Есть и второй вариант. Мы вместе вернемся в общежитие, и я смогу приглядывать не только за тобой, но и за твоими новоиспеченными друзьями. У меня к ним тоже накопились определенные вопросы. Особенно к тому парню… Как его? Я сжимаю губы. Напоминание о том, что Зверь знает о моем сговоре с кем-то из общежития и наверняка подозревает именно Стаса, кажется неприятным и даже болезненным. Если я вернусь вместе с ним, он совершенно точно доведет начатое до конца, а я не могу подвергать ребят такой опасности. — Ладно. Я останусь, — говорю, и на губах Зверя расцветает торжествующая ухмылка. Будто бы в тех условиях, в которые он меня поставил, такой ответ не был очевидным. — Но с двумя оговорками. Во-первых, ты не должен вредить тем, кто живет в общежитии, а во-вторых… я хочу знать, кто убил ту девушку, Марину. А это значит, что мне нужно наведаться к ребятам, чтобы выяснить как продвигается расследование и кто может быть причастен к ее гибели. Тебе ведь и самому это должно быть интересно… ведь есть вероятность, что убийца хотел подставить именно тебя. — Хочешь поиграть в детектива? Что ж… я готов поддержать любое хобби моей дорогой невесты, — соглашается Зверь, и последнее слово заставляет меня поморщиться. Я все еще не считаю себя таковой. — Дан, конечно же, будет рядом, чтобы уберечь тебя как от опасности, так и от собственных необдуманных поступков…