В объятьях Зверя

Такой расклад меня не устраивает, но я не хочу подливать еще больше масла в незатухающий огонь, поэтому понимаю, что разумным будет промолчать. Может быть, мне удастся договориться с Даном, либо обмануть его, но любые попытки переубедить Зверя заранее обречены на провал. К тому же, у меня был не самый простой день. Я устала, вымокла, хочу принять горячий душ и хоть ненадолго прилечь. — Ты вся дрожишь, — замечает Зверь, отстраняясь от двери, чтобы направиться в мою сторону. Я обнимаю себя руками за плечи, одновременно пытаясь унять дурацкую дрожь и закрыться от него. — Тебе нужно снять это, иначе заболеешь, — с этими словами он тянется к верхней пуговице на рубашке, которую снова позаимствовала из его гардероба, но я дергаюсь назад. Парень усмехается. — Боишься? — Ты можешь задавать этот вопрос бесконечно, но ответ всегда будет отрицательным, — фыркаю, отступая еще на шаг. Я бы отошла еще дальше, но в таком случае придется залезть прямиком в джакузи. — Я просто не хочу, чтобы ты меня лапал, ведь… — Иначе можешь не устоять передо мной? — он с ухмылкой выгибает бровь, но я только закатываю глаза, в очередной раз поражаясь его самоуверенности. Есть ли в этом мире хоть что-то, что пошатнет его веру в собственное превосходство? — Ведь мы по-прежнему друг другу никто, — заканчиваю, с вызовом глядя ему в глаза. Мне хочется сбить с него эту спесь, которая кажется слишком уж раздражающей. — Если ты думаешь, что эта ночь что-либо изменила, то ошибаешься. Это был просто секс. Такой же, как много раз до этого, и тот факт, что я не сбежала от тебя рано утром, обусловлен только тем, что ты запер меня в этой чертовой тюрьме и не оставил выбора! Мой голос срывается, выдавая боль и отчаяние, которые испытываю от мыслей об этом. Ухмылка Зверя на несколько секунд гаснет, а выражение лица сменяется на ужесточенное, но затем он качает головой, возвращая взгляду прежнюю насмешливость. — Вот как… — фыркает, вновь сокращая расстояние между нами. Я замираю у самого края джакузи, и парень возвышается надо мной, глядя сверху вниз. — Значит, ты просто воспользовалась мною, Рина? Заставила нарушить обещание, поимела меня на моей же территории, а теперь ведешь себя так, словно ничего и не было… В его словах чувствуется подвох, и я не спешу отвечать, продолжая смотреть в зеленые глаза, горящие лукавым блеском. Зверь подцепляет пальцами подбородок, чтобы выдохнуть следующие слова мне прямо в губы. — Я не верю тебе, детка… — шепчет он, прижимаясь лбом к моему лбу. От жара его дыхания по телу проходятся мурашки. — Я не верю, что эта ночь не была для тебя особенной, ведь ты впервые за долгое время назвала меня по имени. Ты можешь сколько угодно говорить, что я тебе безразличен, делать вид, что спишь со мной только из-за отчаяния или желания удовлетворить физическую потребность, но… то, как ты стонешь, как смотришь на меня, как выгибаешься подо мной, когда я в тебе, указывает на обратное. Ты хочешь быть со мной, но боишься признаться в этом даже себе… — Тебе просто хочется в это верить, — отзываюсь, сглатывая, ведь голос предательски хрипнет. Его рука опускается ниже, к шее, а затем и к пуговицам на рубашке, и я делаю неровный вдох, ощутив тепло его ладони на своей мокрой коже. — Но отпусти ты меня на свободу, я никогда к тебе не вернусь… — Как хорошо, что я больше не собираюсь отпускать тебя, — хмыкает Зверь, продолжая расстегивать пуговицу за пуговицей. Рубашка соскальзывает к моим ногам, а его ладони ложатся мне на талию, чтобы рывком притянуть к его груди — такой же мокрой, но неизменно горячей. — Ты и правда слишком дрожишь, Рина… Я качаю головой, ведь дело совсем не в холоде, но упрямо не хочу признавать то, какой эффект производит на меня его близость. Тело отчаянно тянется к нему, а внизу живота появляется знакомое напряжение, что приносит мне легкий дискомфорт, ведь я совершенно точно не желаю снова просить его о разрядке. — Мне нужно в душ, — произношу, попытавшись отстраниться, но Зверь не позволяет даже пошевелиться. Его взгляд по-прежнему прикован к моему лицу, то и дело опускаясь к губам, которые кажутся мне пересохшими, но я не решаюсь облизнуть их, чтобы не привлекать к ним еще больше внимания. — Что ж… тогда трахни меня и покончим с этим, — шиплю с вызовом, опуская руки к пряжке ремня, на котором держатся брюки, оказавшиеся мне слишком велики. Я справляюсь с ним на удивление легко, оставаясь перед парнем только в нижнем белье. Тело пробивает мелкая дрожь, что я старательно игнорирую. — Для той, кто не заинтересован во мне, ты слишком часто сводишь всё к сексу, не находишь? — его ухмылка кажется мне раздражающей, и я демонстративно хмурюсь, отказываясь признавать себя проигравшей. Но у него поразительным образом получается заставлять меня себя ею чувствовать, каждый раз оборачивая ситуацию в свою пользу. — Я ведь просто хотел предложить тебе принять вместе ванную. Его улыбка становится невинной, а взгляд — обезоруживающим. В следующий момент он отпускает меня, отступая в сторону барной стойки, словно бы у него на самом деле не было никаких извращенных намерений на мой счет, что заставляет меня по-настоящему взбеситься. Он играет со мной нагло и жестко, и я усиленно пытаюсь противопоставить хоть что-то и не выглядеть при этом глупо, но Зверь снова и снова вынуждает меня так себя чувствовать. — Знаешь что… иди к черту! — выдыхаю, выхватывая у него из рук стакан с виски и делая глоток. Горло обжигает алкоголем, но не так сильно, как выжигающее изнутри чувство стыда. — Если мне будет нужна разрядка, я прекрасно справлюсь с этим сама! Стакан со стуком ударяется о поверхность барной стойки, и я не удерживаюсь от того, чтобы показать парню средний палец, ведь снова замечаю, какое восхищение появляется в его глазах, когда наружу вырывается моя внутренняя тьма. Разворачиваюсь, чтобы уйти, найдя убежище в единственном помещении, которое запирается изнутри на замок, но… он снова не позволяет мне. — Рина… — его голос звучит чуть хрипло, а пальцы смыкаются вокруг запястья, чтобы развернуть к нему и рывком притянуть к груди. От резкого соприкосновения тел из легких вышибает кислород, а с губ срывается неровный тихий вздох. Наши взгляды встречаются, и я на секунду замираю, а затем прикрываю глаза, позволяя себе шагнуть в пропасть, размыкая губы, чтобы ощутить вкус его поцелуя — терпкий, чуть горьковатый от виски и опьяняющий, из-за чего у меня начинает кружиться голова, а пальцы сами по себе оказываются в его мокрых волосах, притягивая еще ближе. Зверь целует страстно и грубо, как привык, действуя напролом, пресекая любую попытку воспротивиться или перехватить инициативу. Он забирает мое дыхание, подавляет волю, поселяется в мыслях, заставляя хотеть так же сильно, как я всего секунду назад его ненавидела. Его язык оказывается у меня во рту, а руки ложатся на ягодицы, сжимая через тонкую ткань нижнего белья. Мой тихий стон тонет во властных касаниях губ, а я невольно цепляюсь за парня чуть крепче, чтобы устоять на ногах. Но он избавляет меня от этой необходимости, обхватывая за бедра и приподнимая над полом, и я инстинктивно обвиваю ногами его торс, прижимаясь еще теснее. Прикосновения Зверя теряют остатки сдержанности, становясь все более глубокими и откровенными. Ему удается иметь меня, даже не снимая остатки одежды, ведь он и так повсюду — его горячие губы на моих губах, его жесткие пальцы на моей коже, его образ в моих мыслях, ведь он прочно поселяется в моей затуманенной голове. Он сам задает темп, сам решает, когда мне сделать вдох, сам выбирает, где и как мне к нему прикоснуться… Как только я полностью расслабляюсь в его умелых руках, Зверь делает пару шагов в сторону дивана, а затем кладет меня на журнальный столик, опускаясь на колени рядом с ним. Он перемещает губы к шее, накрывая участок кожи горячим умелым ртом, чуть прикусывая его и тут же зализывая, отчего дрожь усиливается, а из груди рвется очередной прерывистый вздох. Парень нависает надо мной, опираясь о стол по обе стороны от моего тела и медленно опускается ниже, покрывая жаркими поцелуями каждый сантиметр обнаженной кожи, из-за чего я уже никак не могу контролировать собственные стоны, которые не могу сдержать, даже когда закрываю себе рот рукой. Мои пальцы сами по себе оказываются в его волосах, прижимая и направляя именно туда, где мне больше всего хочется его прикосновений… Но я жажду их повсюду, теряясь в жаре его губ, которые ласкают все настойчивее по мере того, как он опускается ниже. Я инстинктивно замираю, медленно втягивая ртом воздух, когда он останавливается у линии белья. Зверь поднимает на меня потемневший взгляд и касается языком обнаженной кожи над резинкой трусиков, которые мне пришлось завязать узлами по бокам после того, как он порвал их ночью по швам. Низ живота сводит от напряжения, и я сжимаю колени, дернувшись парню навстречу, что вызывает у него хищную ухмылку. Он продолжает целовать нарочито медленно, плавно, осторожно, хоть всё в его позе и взгляде выдает то, насколько тяжело ему себя сдерживать. Я чувствую то же самое, но в то же время меня не покидает это отвратительное ощущение, что он вновь полностью удерживает контроль над ситуацией. Всё происходит именно так, как ему того хочется, когда хочется и где… Но мне надоело снова и снова слепо бросаться в его объятия. — Стоп, — мой голос звучит хрипло и едва мне подчиняется, но я делаю над собой усилие, останавливая Зверя жестом руки. В его затуманенном взгляде проскальзывает недоумение, и я испытываю определенное удовольствие, когда вижу парня сбитым с толку. — Продолжения не будет. Сегодня ты точно не увидишь меня без нижнего белья. — Без проблем. Мне необязательно снимать его, чтобы заставить тебя кончить, — хмыкает Зверь, вновь опуская голову и целуя кожу на лобке через тонкое кружево трусиков. Я чувствую, как тело охватывает приятный трепет от ощущения жара его губ, но лишь качаю головой, показывая, что не согласна на это. Парень хмурится. — Брось, детка, я ведь вижу, что ты этого хочешь. — Для того, кто заинтересован в сексе не так сильно, как я, ты слишком тяжело от этого отказываешься, — замечаю едко, приподнимаясь на локтях. Тело всё еще дрожит, а желание получить разрядку кажется манящим, словно наркотик, но я не хочу снова проснуться с ощущением вины за то, что позволила ему слишком многое. — Я заинтересован в твоем удовольствии, Рина, и мне необязательно доставать член, чтобы доставить его тебе, — заявляет Зверь с привычной для него откровенностью. Он облизывает губы, привлекая к ним мое внимание. — Я могу трахнуть тебя множеством разных способов. Зверь рывком раздвигает мои колени, заставляя ахнуть от неожиданности. Голова парня оказывается между ног, и я невольно закусываю губу от предвкушения, ощутив на внутренней стороне бедра жар его дыхания. Тело охватывают одновременно тепло и холод, что слишком сильно напоминает лихорадку. — Значит… тебе придется сделать это, не касаясь меня, — выдыхаю, сдвигая колени до того, как всё зайдет слишком далеко. В глазах парня появляется недобрый огонек. — А лучше просто оставь меня в покое! — говоря это, я встаю, чтобы уйти, пока не наделала глупостей. Но на этот раз оставляю Зверя ни с чем, и это хоть немного компенсирует мне чувство неудовлетворенности. С шумом хлопаю дверью ванной, давая понять, что разговор на этом закончен. Скидываю остатки одежды и переступаю через бортик душевой кабинки, становясь под теплые струи воды. Мне требуется немного времени, чтобы унять дрожь и выровнять дыхание, которое вновь сбивается при мыслях о его прикосновениях. Пытаясь избавиться от этого наваждения, медленно провожу пальцами по шее, которую еще не так давно ласкали его губы, и опускаю их к обнаженной груди, касаясь там, где больше всего хотела бы почувствовать его прикосновения. Глажу, сжимаю, оттягиваю соски, срывая с губ негромкие стоны, но этого все равно недостаточно, чтобы справиться с напряжением. Тело отчаянно жаждет большего, требуя огня, который может дать только его близость, но я упрямо сжимаю губы, опуская руку всё ниже и ниже, продолжая думать о потемневших от желания глазах Зверя. Я и раньше сама удовлетворяла себя, понимая, что смогу сохранить трезвость ума, только если буду периодически получать разрядку таким образом. Но каждый раз, к своему стыду, представляла его, кончая с мыслями о том, что это он ко мне прикасается. Вот и сегодня я могу думать только о Звере — о зеленых глазах, мягких губах, умелых пальцах и о сильном теле, которое прижимается к моему, когда он сжимает меня в крепких объятиях… Но этого все равно недостаточно, даже когда я погружаю в себя сразу два пальца, мне отчаянно хочется, чтобы это сделал он… В этот момент дверь в ванную открывается, и я запоздало вспоминаю, что так и не заперла ее изнутри… а может, просто не захотела, в глубине души надеясь, что Зверь пойдет следом. Он скидывает рубашку и переступает через бортик кабинки, становясь под теплые струи воды, тут же прижимая меня грудью к стене и не позволяя к нему повернуться. — Какого черта? — шиплю, ощутив, как его жесткие пальцы впиваются в кожу на моей талии. Зверь зарывается носом мне в волосы, и я пропускаю вдох, растворяясь в удовольствии, которое приносят даже почти невинные прикосновения. Мое тело напряжено до предела и даже его дыхания достаточно, чтобы заставить меня трепетать. — Только не говори, что ты этого не хотела, детка, — рычит он мне на ухо, накрывая мою руку своей и направляя мне между ног. Пальцы касаются клитора, но теперь всё ощущается гораздо острее, чем когда делала это сама. — Только не говори, что когда ты касалась себя здесь, то думала не обо мне, — говоря это, Зверь усиливает напор, заставляя меня двигаться жестче и интенсивнее. Его голос звучит низко и властно, напоминая раскаты грома, которые заполняют всё пространство тесной кабинки. — Заткнись… — мой хриплый вздох обрывается стоном, когда он накрывает рукой и вторую ладонь, прижимая ее к моей груди и с силой сжимая. Парень оставляет влажный поцелуй за ухом, и я прикрываю глаза, растворяясь в его близости. — Самовлюбленный ублюдок… — Но тебе это в кайф, малышка, — его негромкий смешок щекочет кожу, которая тут же покрывается мурашками. Зверь проводит по ней языком и снова целует, создавая контраст между жаром и холодом. — Не будь я таким, ты бы так не текла от меня… Его рука крепче стискивает мою, направляя прямиком во влагалище. Внутри оказывается горячо, скользко и очень влажно, из-за чего мне сразу удается погрузить два пальца до самого основания. К щекам приливает краска, а вторая ладонь непроизвольно сжимается на груди, усиливая удовольствие. Зверь замирает на пару секунд, и я чувствую, как вздымается его грудь, а кожу на шее ласкает неровное дыхание. Я знаю, он хотел бы, чтобы это его член был внутри, и почти готова позволить ему это, но парень продолжает направлять мою руку, вновь заставляя забыться в этих ощущениях. — Поцелуешь? — в вопросе слышатся требовательные нотки, и я вновь покоряюсь и поворачиваю голову, позволяя губам Зверя овладеть моими. Болезненно и жестко, до укусов, ведь это его способ выплеснуть похоть, хоть отчасти избавиться от желания, которое разрывает изнутри. Наши руки смещаются с груди на талию, и он теснее прижимает меня спиной к себе, продолжая иметь одновременно своими и моими пальцами, двигаясь все более резко, рвано, несдержанно, с каждым разом проникая все глубже. Я почти готова кричать от удовольствия, но его губы по-прежнему требовательно целуют мои, и мне остается только впиваться пальцами в кожу на талии в попытки совладать со страстью, захлестывающей с каждым проникновением. Когда Зверь отстраняется, чтобы дать мне сделать очередной вдох, я запрокидываю голову, подставляя шею его поцелуям. Душевая вода льется мне прямо на лицо, из-за чего я задыхаюсь, хватая ртом воздух, но его нехватка только усиливает напряжение. Все мои мысли сосредотачиваются вокруг чувствительной точки между ног, прикосновения к которой с каждым разом ощущаются все отчетливее. Я в исступлении двигаю рукой, повторяя за Зверем каждое движение, что приближает меня к желанной разрядке… Она накатывает мощно и стремительно, прокатившись волной удовольствия через всё тело. Я инстинктивно сдвигаю колени, чувствуя, как вагинальные мышцы сжимаются вокруг пальцев. Вдох обрывается всхлипом, и я обессиленно утыкаюсь лбом в прохладную стену, пытаясь справиться с невыносимым жаром. Зверь тесно прижимается ко мне сзади, обнимая обеими руками за талию и зарываясь носом в мокрые и спутанные волосы. Я чувствую, как сердце гулко колотится в его груди, а дыхание по-прежнему кажется порывистым и сбитым. — Формально я почти не касался тебя, детка, — произносит Зверь мне на ухо спустя пару минут тишины. Он чуть отстраняется, но только для того, чтобы следом притянуть меня к своей груди. — Ты всё сделала сама. А еще я на самом деле так и не увидел тебя без белья… хоть соблазн был невероятно велик. — Ты ждешь награду за старания? — мой голос звучит устало, но где-то в глубине души я действительно жду, что он попросит… И где-то еще глубже знаю, что смогу ему это дать. — Я уже получил ее, — ухмыляется парень, с нежностью целуя меня в висок. Я невольно вновь прикрываю глаза. — Одевайся, и мы поужинаем вместе… Я буду ждать тебя в комнате. Он снова касается губами виска, а затем отстраняется, и без его объятий спину обдает холодом. Я чувствую почти физическую потребность остановить его, но так и не решаюсь обернуться, продолжая стоять под теплыми струями воды, которые медленно стекают вниз по моему телу, смывая следы от прикосновений парня. — Знаешь, если ты хочешь… мы могли бы… — я прикусываю нижнюю губу, так и не решаясь закончить фразу. Мне не хочется демонстрировать слабость, но в то же время понимаю, что не могу справиться с ней, когда речь заходит о его близости. — Хочу, — отзывается Зверь, и я оборачиваюсь. Но на этот раз уже он стоит к мне спиной. — Всегда хочу, детка, но… Мы сделаем это только тогда, когда будешь по-настоящему готова и сможешь мне довериться, а пока… Я распоряжусь, чтобы нам принесли ужин. Он выходит, оставляя меня с дурацким, почти болезненным чувством незавершенности, но я цепляюсь за остатки гордости, запретив себе его догонять. Вместо этого все же принимаю душ и запихиваю свое нижнее белье в стиральную машинку, понадеявшись, что его рубашка будет достаточно длинной, чтобы не показать ничего лишнего. Когда выхожу из душа, Зверь как раз вылезает из джакузи, неспешно прикрываясь полотенцем. Я неловко опускаю взгляд, устремив его на оставленный на бортике окурок от сигареты, и поднимаю его только после того, как парень уходит в сторону гардероба, чтобы найти там штаны. Видимо, в качестве разнообразия он все же решил одеться. Что-то подсказывает мне, что он залез в воду вовсе не для того, чтобы погреться. На это указывает появившаяся расслабленность в его позе и легкая замутненность взгляда, которую замечаю, когда он снова возвращается ко мне. Мысль о том, что Зверь удовлетворял себя, пока была в душе, кажется смущающей и совсем немного возбуждающей, из-за чего инстинктивно сжимаю колени и снова опускаю глаза. — Ты забыл рубашку, — напоминаю, скользнув взглядом по обнаженному торсу, на котором все еще поблескивают капельки воды. Нахожу в себе смелость посмотреть ему в глаза и добавляю: — Мы ведь договаривались, что ты будешь появляться передо мной только в рубашке. — Я думал, будет достаточно, что она на тебе, — замечает он, вновь без стеснения оглядывая мои ноги. Но все же разворачивается и направляется к гардеробу, чтобы достать оттуда очередной отчаянный писк моды с дурацким мультяшным принтом. — Довольна? Я киваю, осматриваясь в комнате. На журнальном столике уже накрыт не слишком скромный ужин, состоящий из пасты с морепродуктами, пары салатов, двух огромных кусков тирамису, пиццы и бутылки вина, при виде которой я закатываю глаза. Хоть мне и сложно вынести его компанию без алкоголя, я все еще считаю, что мне не следует пить в его присутствии. Но в первую очередь мое внимание приковывает вовсе не заставленный тарелками стол, а черный мусорный пакет, стоящий на входе. Сердце пропускает удар, когда в голове вдруг проскальзывает жуткая мысль, что это может быть… Стас, которого люди Зверя запросто могли пришить и доставить сюда в таком виде по частям на потеху хозяину. — Что это? — спрашиваю, старательно скрывая дрожь в голосе. Зверь прослеживает за моим взглядом. — Твои вещи, — бросает он равнодушно, направляясь к дивану, в то время как я тайком облегченно выдыхаю. Даже тот факт, что их так нагло забрали из общежития и запихнули в мусорный мешок, кажется ерундой по сравнению с тем, что я уже успела себе надумать. — Тебе невероятно идет моя одежда, детка, но я подумал, что ты захочешь что-нибудь забрать, поэтому распорядился, чтобы всё привезли сюда. Лишив меня тем самым повода лишний раз отправиться в общежитие… Очень в его стиле. Я закатываю глаза, но все же радуюсь тому, что мне не придется расхаживать перед ним без трусов. Даже если он ничего не увидит, что очень сомнительно, я все равно буду чувствовать себя некомфортно. — Здесь половина вещей — моей соседки! — хмурюсь, роясь в пакете. К счастью, мое белье в нем тоже оказывается, но вперемешку с юбками и кофтами Оли. Надеюсь, они оставили ей хоть что-то из гардероба, иначе она окажется в максимально неловком положении. — А еще не хватает моей любимой пижамы! — Я скажу, чтобы завтра утром всё привезли, — обещает мне Зверь, пока я возвращаюсь в ванную, чтобы надеть белье. Подумываю о том, чтобы сменить его рубашку на что-нибудь более приличное, но затем отказываюсь от этой идеи, ведь уже успела к ней привыкнуть. — Я сама всё заберу, твои люди снова напутают, еще и наверняка напугают мою соседку, — фыркаю, возвращаясь в комнату. Взгляд Зверя кажется столь лукавым, словно бы он точно знает, какого цвета трусики я только что надела. — Дан ведь сопроводит меня, верно? — Верно, — соглашается он, помедлив. Зверь произносит это с явной неохотой, будто бы мысль о том, что рядом со мной будет Дан, уже не кажется такой привлекательной. — Тебе следует поесть, пока всё совсем не остыло. Ты ведь так и не попробовала капрезе в прошлый раз. Я заказал его из того ресторана специально для тебя. Решаю оставить его слова без комментариев, чтобы лишний раз не тешить самолюбие, хоть мне и приятно, что он позаботился. Вместо этого молча усаживаюсь на диван и беру тарелку, чтобы попробовать пасту. Зверь тем временем принимается за свою порцию, и некоторое время мы сидим в молчании, что почти меня не напрягает, если бы только он периодически не бросал на меня эти заинтересованные взгляды. Капрезе оказывается вкусным, впрочем, как и второй салат, в котором я быстро распознаю цезарь с лососем. К вину так и не притрагиваюсь, а от куска тирамису едва осиливаю половину, после чего отсаживаюсь подальше от стола, притянув колени к груди. Думаю о том, чтобы отправиться в постель, но спать как назло не хочется. — Посмотрим фильм? — предлагает вдруг Зверь, расправившись со своей порцией десерта. Он встает, чтобы включить проектор, который транслирует изображение прямо на стену. — Что хочешь — комедию или драму? — Кажется, я еще ни на что не соглашалась, — замечаю, скрестив руки на груди. Зверь возвращается на диван и берет свой телефон, роясь в каталоге фильмов. — Вообще я хотела встать пораньше, чтобы успеть на первую пару. — Брось, детка, сейчас только девять, — произносит он, напоминая о том, что время в этом месте течет слишком медленно. Парень включает фильм и пододвигается ближе ко мне. — Я ведь не порно тебе предлагаю… Я вообще не вижу смысла смотреть на чей-то секс, ведь по-настоящему возбуждающе это делаем только мы с тобой. Он ухмыляется, и я едва удерживаюсь от желания снова закатить глаза. На стене появляется название фильма «Голый пистолет», который наверняка был выпущен не только до моего, но и до его рождения, но Зверь наблюдает за происходящим с преувеличенным интересом. Вздохнув, я все же присоединяюсь к просмотру. Порция абсурдного старого юмора оказывается очень кстати, и уже примерно через полчаса я и сама с интересом слежу за сюжетом. Зверь в это время придвигается все ближе, и вот он уже обнимает меня за плечи, притягивая к своей груди. Я делаю вид, что меня это совершенно не заботит, и близость его тела не вызывает никаких эмоций, но в груди разливается приятное тепло, когда моя голова оказывается у него на плече, а в памяти оживают воспоминания о том, как мы смотрели фильмы, пока были парой. — Я бы хотел, чтобы таким был каждый вечер, — шепчет парень, когда фильм подходит к концу. Он целует меня в висок и обнимает чуть крепче. — Ужин, хорошее кино и ты в моих объятьях… — Поправка лишь в том, что я здесь пленница, — напоминаю, отстраняясь. Я не позволю ему вновь задурить мне голову. — Будь ты здесь пленницей, то бы ходила абсолютно голой, чтобы я в любой момент мог воспользоваться твоим телом, — шипит Зверь, прожигая меня потемневшим взглядом. В его голосе звучит угроза, которую я старательно игнорирую. — Будто бы сейчас тебя что-то сдерживает, — отзываюсь, невольно касаясь следа от засоса на своей шее. Во взгляде парня вспыхивает привычное самодовольство. — Ты делаешь только то, что тебе хочется, прикрывая это заботой… Так было всегда. « — Ты и правда испугалась, малышка? — Зверь усмехнулся, подтолкнув меня вперед, когда я нерешительно замерла на входе в квартиру. Меня все еще трясло и немного мутило, что позволило ему без труда затащить в очередное логово. — За себя? За меня… за тех ребят? Я поежилась, вспоминая направленные на меня пистолеты, враждебные лица, горящие от гнева глаза. Это было время, когда оказаться в центре криминальной разборки казалось самым страшным, что могло со мной случиться. Но сейчас, спустя годы, я была уверена, что может быть и хуже… Я не знала, что случилось с теми парнями, когда Зверь увел меня, грубо обхватив за локоть… Может, его люди закончили начатое, а может, припугнули и отпустили… Я даже уже не уверена, были ли это бандиты или просто ребята, решившие поиграть в крутых парней. Но тогда мне было безумно страшно, и он этим воспользовался. Я вновь оказалась посреди мрачной, пропахшей пылью и сигаретным дымом комнаты в ветхой полузаброшенной двухэтажке, что так сильно соответствовало тому антуражу, который он любил. Зверь словно бы каждый раз стремился показать мне свой мир, темную жуткую сторону, что так долго скрывали от меня за изящным романтичным фасадом, но теперь я могла окунуться в него с головой… В какой-то мере это было метафорой и моей прошлой жизни, в которой за красивой картинкой скрывалась кровавая империя моего отца. — Так что я получу в качестве благодарности? — спросил он, когда я опустилась на край обшарпанного дивана в кухне. Парень присел передо мной на корточки и внимательно посмотрел в глаза. — Я ведь не обязан каждый раз приходить к тебе на помощь, Рина… но вот я снова здесь… — Воспользуешься моим состоянием? — нахмурилась, обнимая себя руками в попытке справиться с дрожью. Она усилилась, но уже не от страха, а от его близости. — Тогда неизвестно, что хуже — быть застреленной случайными бандитами или… осквернённой тобой… Может, мне лучше вернуться и позволить им завершить начатое? — Оскверненной? — его губы тронула усмешка, словно бы слово на самом деле показалось забавным. Я сжала губы. — Это теперь так называется? Еще совсем недавно ты сама просила, чтобы я с тобой это сделал… Дай подумать… В прошлом месяце, кажется. Я вспыхнула. В этот раз наша встреча произошла летом на каникулах вскоре после того, как он заставил меня забрать документы из очередного вуза и пуститься в бега. Это место было перевалочным пунктом, попыткой запутать следы, ведь я собиралась отправиться еще дальше и продолжить учебу там, но он нашел меня даже раньше, чем рассчитывала, а может, и вовсе не терял из виду. — Ты заставил меня, — хмыкнула, вскинув подбородок. В ответ он ухмыльнулся — нахально и пошло, что заставило меня покраснеть. Я почти знала, какие мысли были в его голове, и это заставило меня почувствовать себя неловко. Напоминание об очередной слабости неприятно жгло, ведь в тот раз я была в каком-то тупом отчаянии. Мне едва удалось доучиться семестр, руководство университета заподозрило неладное с моими документами, а личное дело едва не передали в полицию, ведь в нем обнаружили несостыковки… Тут еще Зверь с его невыносимым характером и замашками самодовольного ублюдка. Мне просто нужна была разрядка, и я бросилась в омут с головой… А на утро снова пожалела. — Разве только тем, что был настолько сексуальным, что ты не смогла устоять, — парировал он, неожиданно выпрямляясь. Настроение у него было даже слишком хорошим, и это настораживало и одновременно раздражало. — Ты давно ела? Я могу заказать пиццу, но пока придется довольствоваться несладким чаем. У меня в холодильнике только остатки пива. — Чудовище пытается проявить заботу… — я едко усмехнулась, скрестив руки на груди. Зверь шагнул к плите, чтобы поставить чайник. Вспыхнувший в полутьме огонек конфорки заставил меня вздрогнуть. — Я просто хочу напоить тебя… чаем, а затем выебать, — бросил Зверь равнодушно, чиркнув зажигалкой, чтобы закурить в открытую форточку. Порыв ветра заставил вновь поежиться, но вместе с тем хоть немного остудил мои мысли. — Ты ведь именно этого от меня ждешь, так зачем же разочаровывать даму… — Будто бы это может закончиться по-другому, — пробормотала я, наблюдая за тем, как он курит. Я не одобряла эту привычку, но все равно тайком любовалась им в такие моменты, засматриваясь на то, как бледные пальцы расслабленно держат сигарету, а губы медленно выдыхают дым. За окном загорались первые краски рассвета, но его красота терялась на фоне парня, который был одновременно моим злейшим врагом и напоминанием о том, кого я так отчаянно любила… Я по-прежнему восхищалась оболочкой, но ненавидела сущность, и от раздирающих изнутри противоречий становилось почти физически больно. — Тогда зачем оттягивать момент? — фыркнул он, лукаво блеснув зелеными глазами. Зверь снял с плиты чайник и залил кипятком горстку заварки — пакетики он упрямо не признавал, как и заварочные чайники, поэтому в те редкие моменты, когда он делал для меня чай, мне постоянно приходилось отплевываться от горьких чайных листьев. — Пей свой чай и раздевайся. Он поставил передо мной яркую красную чашку, усевшись напротив, чтобы продолжить курить. Его глаза смотрели в мои с вызовом, с нажимом, и я боролась с порывом спихнуть чашку со стола, выплеснув кипяток прямо на пол, а затем встать, чтобы сбежать в неизвестность. Но вместо этого придвинулась к столу, обхватила емкость руками и сделала небольшой глоток — рот обожгло жаром и горечью. Зверь снова ухмыльнулся, выдохнув в воздух облако дыма. — Необязательно так спешить, детка, — заметил он, откинувшись на спинку деревянного стула. Его поза, его голос, его взгляд — все в нем выражало самоуверенность, самовлюбленность, и ненависть к этому жгла еще сильнее кипятка. — Мы еще всё успеем. — Ты прав, — я кивнула, отпивая из чашки еще немного. Легкие заполнял запах сигаретного дыма, что заставило поморщиться. — До утра есть еще пара часов… Надеюсь, этого времени будет достаточно, чтобы ты мог… в свое удовольствие подрочить, чертов ты ублюдок. Чашка оказалась на полу, а я встала из-за стола, чтобы с гордо поднятой головой покинуть это отвратительное место. В спину раздался его хриплый смех, и я едва удержалась от желания обернуться и сказать ему напоследок еще что-нибудь крепкое и неприличное. Я дернула ручку двери в прихожей, но она оказалась заперта, из-за чего негромко чертыхнулась, осмотревшись вокруг с мыслями о том, чтобы выбить ее чем-нибудь. Но потоптавшись пару минут, все же вернулась, попытавшись с достоинством встретить его взгляд. Не вышло. — Еще чаю? — спросил, делая вид, что не замечает осколки чашки под столом. Я пожевала нижнюю губу, а затем снова села напротив. — На самом деле банального «спасибо» изначально было достаточно, Рина… Но теперь я хочу услышать как минимум «спасибо, мой бог»… Так что тебе явно придется задержаться подольше…» Я встаю, чтобы направиться в сторону кровати. Продолжать разговор не хочется, а вот усталость наконец-то дает о себе знать. Зверь поднимается следом, чтобы направиться за мной, но я останавливаю его жестом руки. Он недовольно хмурится. — Раз я на самом деле не пленница и вправе сама принимать решения, то ты переночуешь на диване, — говорю, забираясь под одеяло. У меня вырывается зевок. — Спокойной ночи… — Будто бы я смогу уснуть, когда ты одновременно так близко и слишком далеко, — его слова доносятся до меня сквозь пелену сна, но я все равно усмехаюсь. Он заслужил это… Впрочем, ночью я все равно неминуемо оказываюсь в его объятьях, сквозь сон ощутив, как он прижимается к моей спине, а тяжелая рука по-собственнически сжимает талию. Но у меня нет ни сил, ни желания ему сопротивляться, поэтому я вновь оставляю эту победу за Зверем…