В объятьях Зверя

На первую пару я немного опаздываю, ведь Зверь устаивает целый спектакль, решив не просто поцеловать меня на прощание, а продемонстрировать самый настоящий акт завоевания на глазах у всего университета. Едва успеваю слезть с его мотоцикла, как парень обхватывает меня за затылок и тянет к себе, целуя глубоко, жадно, словно голодный хищник, расправляющийся со своей добычей прямо перед испуганным стадом. Его губы с натиском впиваются в мои, а язык грубо терзает рот, который Зверь заставляет меня открыть, нажав пальцами на щеки. Он не оставляет мне ни малейшего шанса воспротивиться, вновь действуя так, чтобы полностью подавить мою волю и взять контроль над мыслями. Касается порывисто, настойчиво, жестко, делая поцелуй все более откровенным и едва ли предназначенным для посторонних глаз. Одной рукой Зверь сжимает в кулаке мои волосы, а вторую опускает на спину, слегка приподнимая край футболки и касаясь обнаженной кожи, из-за чего по телу проходятся мурашки. Он прижимает меня к корпусу мотоцикла, бесцеремонно вторгаясь между ног, и я чувствую одновременно отчаянное желание и сильнейшее смущение, когда понимаю, что меня вот-вот поимеют прямиком на университетской парковке. Но в этот момент Зверь вдруг прерывает поцелуй, обхватив меня рукой за подбородок. Его дыхание звучит неровно, сбито, а в мышцах отчетливо чувствуется напряжение, что выдает возбуждение — такое же сильное и болезненное, какое ощущаю я сама. — Удачи на занятиях, малышка, — нахально ухмыляется Зверь, опаляя дыханием губы, на которых все еще чувствуется вкус его поцелуя. Я по-прежнему ощущаю в теле дрожь и легкую рассеянность. — Дан сопроводит тебя после занятий. Не задерживается. Парень отстраняется, заботливо помогая мне поправить задравшуюся футболку. В этот момент я начинаю понемногу приходить в себя и до меня наконец-то доходит, какое отвратительное шоу с моим участием он устроил для других студентов. Первым порывом становится влепить ему пощечину, но я решаю не привлекать еще больше внимания. — Решил публично пометить территорию? — хмурюсь, скрестив руки на груди. Он снова усмехается. — Не имею такой привычки, — фыркает Зверь, и я закатываю глаза, вспомнив о засосах на моей коже, которые пришлось маскировать щедрой порцией консилера и тонального крема. Он осматривается по сторонам и добавляет: — Я просто прощался со своей невестой, и если кому-то это показалось излишне… горячим, то только потому, что между нами искрит, даже когда мы просто стоим рядом. — Это просто догорает мое терпение, — шиплю я, понизив голос до полушепота, потому что мимо проходят пара студентов. Надеюсь, после этого представления меня не вызовут в деканат за аморальное поведение. — Клянусь, в следующий раз я ударю тебя, едва решишь двинуться ко мне без разрешения! — Звучит как вызов, — отзывается парень, и его глаза загораются лукавым блеском. Я не выдерживаю и отворачиваюсь, скорчив недовольную рожицу. — С нетерпением жду следующего раза! После этого он усаживается на свой мотоцикл и отправляется прочь с парковки, а я иду в университет, чтобы до конца дня ловить на себе взгляды других студентов. На самом деле всё не так плохо, большинству даже нет до меня особого дела, ведь мы уже не в школе, где чей-то публичный поцелуй мог стать событием дня… У многих уже отношения, у некоторых даже семьи и дети, но все же находятся и те, у кого выходка Зверя вызывает повышенный интерес. — Эй, Тимофеева! — слышится сзади, когда я прохожу по коридору мимо девчонок из параллельной группы. Не сразу вспоминаю, что так сейчас звучит моя фамилия, поэтому немного с опозданием оборачиваюсь на звук голоса высокой длинноволосой шатенки. — Что это за красавчик привез тебя на занятия? У него случайно нет такого же сексуального друга? Случайно есть. Может, даже стоит сейчас где-нибудь в тени этого коридора, подслушивая наш разговор. У меня мелькает мысль позвать его по имени и посмотреть на их реакцию, когда Дан появится прямиком перед ними, но я слишком быстро понимаю, насколько это глупо. Вряд ли он поддержит мою шалость, рискуя своей секретностью, а меня запросто сочтут за сумасшедшую. — Слушай… — я запинаюсь, усиленно пытаясь вспомнить ее имя, которое никак не приходит в голову, хоть мы пару раз пересекались на общих парах. Безуспешно. За то время, что я здесь, так и не успела толком познакомиться с одногруппниками. Во-первых, я слишком привыкла избегать привязанностей, а во-вторых, они сами не горели желанием принимать меня в уже сложившийся коллектив, ведь проучились вместе три года, а я пришла перед самым выпуском. Единственная, с кем мне удалось наладить общение, это моя одногруппница Вика, с которой сидим на некоторых парах. Но и с ней общение не зашло дальше формального. — Ты ведь не ревнуешь? — улыбается однокурсница, очевидно, неверно истолковав мое молчание. Почему все вокруг считают, что я должна сходить с ума от ревности, видя, как другие смотрят на Зверя? Я бы с радостью скинула бремя быть объектом его обожания, но мне слишком жалко ту, что может оказаться на моем месте. — Я просто хотела сказать, что у тебя шикарный парень… Ты с виду такая тихоня, но, очевидно, знаешь какое-то крутое место, раз подцепила его. Я молчу, ведь даже не знаю, что ответить. Что я вовсе не цепляла Зверя, а его привел ко мне мой же отец… О, и еще по факту он является моим названным братом, а этот поцелуй на парковке — просто проявление крепких семейных чувств. Но я просто улыбаюсь и киваю, чувствуя себя безумно неловко. — Сестренка! Вот ты где! А я тебя всюду ищу… — Дан вновь появляется тихо и неожиданно, но я невольно выдыхаю с облегчением, когда его холодные пальцы касаются моего предплечья. Я оборачиваюсь и встречаюсь со взглядом разных по цвету глаз, которые многозначительно смотрят на меня. — Твои подруги, да? А я ее троюродный брат — Адриан-Даниэль. С этой стороны Адриан, а с той — Даниэль. Очень рад познакомиться, но нам уже пора! Свой монолог он заканчивает уже на ходу, уводя меня за собой дальше по коридору. Останавливается только в закутке возле библиотеки, расположенной на третьем этаже. К этому времени уже началась третья пара, поэтому вокруг и так оказывается тихо и безлюдно. — Ты решил выйти из тени… Зачем? Еще и назвал им настоящее имя! — выдыхаю, невольно отмечая, что он все же смог принять его. Видимо, с годами пришло осознание, какое оно уникальное и красивое. — Не знаю… — Дан закатывает глаза, вертя между длинными тонкими пальцами сигарету. Я хмурюсь, подумав о том, что мне точно не избежать наказания от администрации, если нас поймают. — Я ведь должен тебя защищать, да? Мне показалось, тебе нужна помощь. Ты выглядела… потерянной. — Как мило… — на моих губах появляется легкая немного дразнящая улыбка. Парень вопросительно выгибает одну бровь. — Беспокоишься за меня… — Нужна ты мне, — отзывается Дан, но в его голосе нет столь очевидного пренебрежения как раньше. Прогресс. — Наоборот, я только что доставил тебе еще больше проблем, ведь теперь все будут спрашивать не только о твоем парне, но и о невероятно сексуальном брате! Такое чувство, что ощущение собственного превосходства в их стае передается воздушно-капельным путем, ведь иначе и не объяснить тот факт, что за годы совместного времяпрепровождения самооценка Дана возросла до уровня Зверя. С одной стороны, я рада за него, с другой — не от всей души, ведь мне хватает самовлюбленного ублюдка в лице моего вечного преследователя. — Но ты ведь вынырнешь из тени, чтобы снова перетянуть на себя их внимание? — усмехаюсь, мысленно подмечая, что его взгляд стал казаться чуть менее пугающим. Наверное, на фоне нестабильности Зверя все остальное кажется не таким уж жутким. — Ты и правда должен меня защищать. — Не обольщайся, — он фыркает, недобро сверкнув взглядом разных по цвету глаз, которые пусть и не внушают мне прежнего страха, но все еще вызывают легкую тревогу. Я даже и не замечаю, как тянусь, чтобы обнять себя руками. — Я делаю только то, что велит Зверь. Мы по-прежнему не друзья. Просто… мне стало сложнее тебя ненавидеть. — Ты и не ненавидел никогда на самом деле, — произношу, помедлив, опустив взгляд. Я точно знаю, что Дан на меня смотрит и не решаюсь посмотреть в ответ. — Тебе просто нужно было справиться с тем чувством унижения, которое ты испытал в момент, когда… когда Стас уязвил твою гордость. Она и трансформировалась в ненависть ко мне, ведь я была там, но ничего не сделала… стояла и смотрела. — Ах, да, ты же у нас психолог! — Дан ухмыляется, но ухмылка кажется какой-то ядовитой. Он крепче сжимает сигарету между пальцами. — Забавно, кстати, что в прошлом ты по-прежнему называешь его Стасом… словно бы то был другой человек… Пора бы уже и себе поставить диагноз, не думала об этом? — Я… — запинаюсь, ведь у меня нет на это достойного ответа. В этот момент в коридоре раздаются шаги, и я поворачиваюсь на звук, а когда снова оборачиваюсь, Дан уже исчезает. Шумно выдыхаю и направляюсь обратно к лестнице в надежде, что меня пустят в аудиторию, несмотря на опоздание. Остаток занятий проходит спокойно, хоть я старательно избегаю девчонок из параллельной группы, чтобы не получить еще и вопросов о моем загадочном «брате». Что мне нравится в Вике, так это отсутствие интереса к моей личной жизни. Мы по-прежнему разговариваем на отвлеченные темы, хоть эти диалоги и нельзя назвать содержательными, но это лучше, чем если бы она стала спрашивать меня о Звере. После пар я выхожу из корпуса, намереваясь отправиться в общежитие, чтобы забрать свои вещи и выяснить что-нибудь о Марине. Но неподалеку от выхода меня уже поджидает Дан, чьи глаза снова скрывают темные очки, что невольно вновь навеивает ассоциацию с вампиром, который прячется от солнечного света. — Мы с ним договаривались, что я зайду в общежитие, — напоминаю, решив на этот раз не называть его ни Зверем, ни Стасом. Дан кивает, а затем вдруг молча протягивает мне какую-то папку. Я недоверчиво хмурюсь. — Что это? — То, что ты хотела знать по поводу девчонки из общежития… Или это был только предлог, чтобы избавиться от меня? — он усмехается, прекрасно зная, что так оно и есть. Но я пропускаю слова мимо ушей, хватаясь за папку. Результаты вскрытия. Я сама попросила Зверя, чтобы он отправил за ними Дана до того, как… — Если коротко, ее задушили, а затем бросили у мусорных баков. Быстро. Грязно. Неумело. — Куда уж рядовому маньяку до таких профи как вы, — презрительно морщусь, листая страницы. Ничего не понятно. — Вряд ли это маньяк, — замечает Дан, ничуть не обидевшись на мое замечание. На его губах по-прежнему играет ухмылка. — Маньяки работают чисто, отточено… красиво. А это… дилетант. Скорее всего, девчонка случайная жертва. Я поискал бы убийцу в ее окружении. Впрочем, тебе не стоит ввязываться в это… принцесса. Не для твоих чистых ручек такая работа. Принцесса… не «принцесска». Уже что-то. Но слова задевают, и я инстинктивно вскидываю подбородок, с вызовом глядя в его глаза через стекла темных очков. Мне чудится насмешка в холодном взгляде, из-за чего сжимаю губы. — Очевидно, ты не так уж хорошо выполняешь свою работу, раз не в курсе, сколько раз уже успела запачкаться, — отзываюсь, захлопывая папку, в которой толком ничего не сумела разобрать. Зато мельком увидела фотографии, из-за чего к горлу подкатила легкая тошнота. — Раз ты уверен, что это не маньяк, то и бояться мне нечего. А значит, я могу отправиться в общежитие и всё разузнать… Для собственного успокоения. Дан хмыкает, но ничего не отвечает. Вместо этого он снова ныряет в тень, а я отправляюсь прямиком в здание общежития, радуясь редкой возможности побыть наедине с собой, хоть точно знаю, что он за мной наблюдает. Но все же вряд ли подойдет слишком близко. Если повезет, он даже оставит меня одну в комнате, и я смогу хоть немного перевести дыхание. Но едва переступаю порог, как замечаю на кровати Олю. На секунду она замирает, а затем вскакивает со своего места, чтобы заключить меня в крепкие объятия. Я невольно отшатываюсь назад. — Слава Богу, ты жива! — выдыхает девушка, отстраняясь, чтобы посмотреть на меня. В ее глазах блестят слезы. — Ты так резко пропала! Я не знала, что и думать… Боялась, что… что… — на этом моменте ее нижняя губа начинает дрожать, и она снова заключает меня в объятия, а затем негромко всхлипывает. Я растерянно касаюсь ладонью ее спины в попытке утешить, — что с тобой случилось то же самое, что и с Мариной! — Нет, я в полном порядке! — уверяю ее, хоть это и не совсем так. До полного порядка мне нужно решить кучу проблем, одна из которых как раз убийство Марины. — Я просто… переехала пока. Решила пожить у своего… бывшего. Его друзья на днях заезжали за вещами, а заодно прихватили и парочку твоих. Размыкаю объятия и снимаю рюкзак, чтобы зайти в комнату и вытряхнуть на кровать ее одежду. Оля выглядит немного растерянной, но затем в ее взгляде проскальзывает облегчение. Она опускается на постель и обнимает себя руками. — Я уж подумала, что это маньяк утащил тебя вместе с вещами, — бормочет она, поглаживая дрожащие плечи. Я сажусь рядом с ней, мысленно отмечая, что за то время, пока мы не виделись, моя соседка стала еще более бледной и осунувшейся, из-за чего темные тени под глазами кажутся заметнее. — А мои прихватил, потому что я следующая! Сутки спать не могла, пока ко мне Стас не пришел ночевать! — Он сейчас здесь живет? — осведомляюсь, невольно вздрогнув при упоминании этого имени. Оля кивает, и я только сейчас обращаю внимание на мужскую футболку, брошенную на моей постели. — Наверное, пойду тогда… Не нужно, чтобы нас видели вместе. Мой бывший… очень ревнивый… — Странно, что ты решила переехать к нему, но по-прежнему называешь бывшим, — произносит Оля, и я осекаюсь. Наверное, следовало сказать, что я съехала к своему парню, но у меня язык не повернулся назвать так Зверя. — Надеюсь, он не заставил тебя… Я всё пыталась, но у меня так и не вышло забыть, насколько он опасен… Если бы не то, что произошло с Мари, я бы решила: это он устраняет свидетелей. — Мари? — В памяти всплывает образ той самой вечно недовольной брюнетки, которая всё пыталась помешать нам со Стасом остаться вдвоем. Что-то давно ее давно не было видно. Может, потому, что с тех пор как появился Зверь, я и сама пыталась держаться от соседа по общежитию подальше. — А что с ней случилось? — Ты не знаешь? — Оля понижает голос до полушепота. В груди вдруг вспыхивает знакомое чувство тревоги. — Впрочем… тебя ведь как раз не было, когда… — она прикусывает нижнюю губу. В ее глазах снова появляются слезы. — Мы с Мари не особо дружили, просто проводили время в одной компании. Она больше с Юлей общалась, ну, и со Стасом у них вроде была какая-то симпатия, ну, мне так казалось… Она вздыхает, очевидно, собираясь с мыслями. Я чувствую легкое нетерпение, но все же не спешу ее поторапливать, ведь вижу, насколько нелегко ей даются слова. — Но все же чаще Мари гуляла с ребятами не из нашего общежития, иногда уезжала к ним то на пару дней, то даже на месяц… В общем, когда она в этот раз вдруг пропала, то никто не удивился особо, а потом… — Оля вдруг умолкает, а я невольно на несколько секунд задерживаю дыхание. Тревога только возрастает. — Вчера утром ее нашли в подвале дома неподалеку от общежития. Она… у нее было множество травм и сломана шея. Предположительно, кто-то столкнул ее с лестницы. — Какой кошмар… — вырывается у меня, и Оля торопливо кивает. В памяти всплывают воспоминания о том, что говорил Дан по поводу смерти Марины. Мари сломала шею при падении, ее же задушили. В первом случае это могла быть случайность, во втором — хладнокровное преднамеренное убийство… Действительно не вяжется с версией про маньяка, если только кто-то не вошел во вкус. — А когда примерно она умерла? — Больше недели назад. Она несколько дней пролежала там, пока жильцы дома запах не почувствовали, ну… который… — она судорожно вздыхает. Я киваю, показывая, что понимаю, о чем речь, в то время как к горлу вновь подкатывает тошнота. Значит, Мари убили раньше, чем Марину, и это вполне вяжется с теорией о том, что кому-то просто понравилось убивать… Но хуже всего в этой истории тот очевидный факт, что убийца может быть где-то среди нас. В этом общежитии… — Ты не думала о том, чтобы уехать домой на пару недель? — само по себе вырывается у меня, ведь я вдруг отчетливо понимаю, в какой опасности может быть Оля. Обе девушки были из одной компании, к которой имеет отношение и она сама. Все они под угрозой. — Вряд ли это серьезно навредит успеваемости, но так нам всем будет спокойнее. Заодно развеешься, отвлечешься, приведешь мысли в порядок… — Даже не знаю. Не хочу пугать маму… — бормочет она, пряча руки в рукава растянутой кофты. Я удерживаю на языке слова о том, что будет гораздо хуже, если ее мама лишиться дочери, и ободряюще сжимаю плечо соседки. Ни к чему усугублять ее тревогу. — Но здесь и правда становится страшно. Я рада, что рядом с тобой будет тот, кому под силу защитить от любой опасности… За исключением того, что он сам является ее олицетворением. Тем, от кого непременно следует держаться подальше и ни за что на свете не доверять… но в этот момент я вдруг по-настоящему признательна, что он присматривает за мной и не даст мне стать одной из тех девушек из общежития, кого постигла столь незавидная участь. Я провожу с Олей еще несколько минут, взяв с нее обещание, что она подумает над моими словами, ведь оставаться в общежитии может быть небезопасным. После этого забираю остатки своих вещей и направляюсь к выходу. Как раз вовремя, ведь в комнату возвращается Стас, и мне становится немного легче от мысли, что моя соседка будет не одна. — Привет, — он улыбается мне, когда мы встречаемся прямо в дверном проеме, и я едва не врезаюсь ему в грудь. Его светлые глаза вновь выражают тепло, которого так не хватает в темном взгляде Зверя. — Ты вернулась! Я уже заволноваться успел! — Я ненадолго. Заехала за вещами, — сообщаю, проскальзывая мимо него в коридор. Мне не хочется задерживаться в его компании, тем самым привлекая к Стасу ненужное внимание. — Но мне уже пора. Была рада встрече! — Подожди! — просит парень, бросаясь за мной в коридор. Помешкав, я оборачиваюсь. — Мы можем поговорить? — Нет, — произношу одними губами, обведя взглядом темный коридор. Всюду чудится силуэт Дана… но это вдруг кажется не самым страшным на фоне того, что могут скрывать эти стены. Точнее кто может скрываться за ними. — Спасибо, что заботишься об Оле. Ты настоящий… друг. Махнув ему рукой на прощание, я спешно направляюсь к лифту, и на этот раз Стас не пытается меня остановить, очевидно, уловив намек. Я спускаюсь на самый нижний этаж и выхожу из общежития, чтобы дойти до ближайшей подворотни. — Дан! — произношу в пустоту, вновь чувствуя себя глупо. Но проходит меньше минуты, как он уже оказывается рядом. — Я могу попросить об услуге? — Я бы спросил, с каких пор я стал тем, кто предоставляет услуги, но мне слишком любопытно, — отвечает парень, и за насмешкой в его голосе действительно угадывается интерес. Он прислоняется к стене рядом со мной. — Излагай. — Твои люди могут присмотреть за Олей? — прошу, оглянувшись на здание общежития. Насколько спокойным оно мне казалось, когда я прибыла сюда, настолько жутким видится сейчас. — Пожалуйста… Я беспокоюсь за нее. — Поправь меня, если я не прав, но… в какой части моего лба стоит пометка «служба охраны»? — ворчит Дан, и я едва сдерживаю тяжелый вздох. Будет непросто. — По-твоему, парням больше нечего делать, кроме как сутками таскаться по общежитию? Мне хочется напомнить ему, что именно этим они и занимались каждый раз, когда я перебиралась на новое место. Но мне не следует спорить с тем, чья помощь так остро необходима. Поэтому я просто умоляюще смотрю на него, и парень опускает голову, шумно выдыхая. Хоть через стекла очков не видно, почти уверена, что он закатывает глаза. — Я подумаю… Что, блондинчик уже не вызывает доверия? — тон Дана становится высокомерно-презрительным. Как и Зверь, он испытывает к моему соседу по общежитию нескрываемую неприязнь. — Не зря. Мне и самому он кажется каким-то мутным… Не удивлюсь, если именно он обеих девчонок и порешил. Собираюсь было возразить, но куда сильнее цепляет то, что Дан вдруг резко осекается. Мне требуется пара секунд, чтобы понять, почему. Никто не говорил ему, что жертв было две, я узнала об этом от Оли буквально полчаса назад. Значит, либо Дан все же прячется в чертовом шкафу, либо… — Черт, вы знали об этом! — выдыхаю, сама не заметив, как повысила голос. Но в такой ситуации слишком сложно сдержать эмоции под контролем. — Знали, что жертв уже две, но не сказали мне! — Но для тебя, смотрю, это и так уже не новость, — хмыкает Дан, вновь доставая сигарету. На этот раз он закуривает без всякого стеснения, сжимая ее между бледными пальцами. — Зверь просто не захотел тебя волновать. Решил, что в таком случае ты точно не угомонишься. — Снова этот ублюдок решает всё за меня, — шиплю, чувствуя, как внутри вспыхивает гнев. Но я понимаю, что обрушивать его на Дана будет бессмысленно, ведь он для Зверя такая же игрушка, как и я. — Поехали к нему, срочно! Сейчас я ему точно устрою! По дороге к логову Зверя Дан молчит. Впрочем, и обсуждать нам нечего, особенно при таксисте, который, в отличие от нас, находится в приподнятом настроении и даже пару раз пытается завести со мной диалог, спрашивая, то о любимой музыке, то о погоде. Но я отвечаю сухо и односложно, поглядывая на Дана, который печатает что-то в телефоне. Небось, докладывает своему хозяину, чтобы прятал дорогой алкоголь, пока я не разнесла все его сокровища к чертовой матери… — Где он? — спрашиваю, резко обернувшись к Дану. В комнате Зверя нет, и я испытываю легкое удовлетворение при мысли, что тот трусливо спрятался, едва узнав о моем намерении с ним разобраться. — Не знаю, — пожимает плечами парень, снимая солнцезащитные очки. Его взгляд выражает скуку. — Я, по-твоему, всех должен нянчить? Тебя, подружку твою, Зверя, бомжей, соседскую собаку… Идите все на хрен! В спортзале поищи! Когда ему нечего делать, он там зависает… Он указывает куда-то в противоположную сторону коридора, и я почти бегом направляюсь туда. За массивной двустворчатой дверью на самом деле оказывается помещение спортзала — большего, просторного, с кучей тренажеров и боксерским рингом, на котором я и обнаруживаю Зверя, с остервенением колотящим грушу. В памяти невольно вновь оживают воспоминания, от которых отмахиваюсь, стремительно приближаясь к нему. При виде меня парень поворачивается всем корпусом, с ухмылкой встречая мой горящий ненавистью взгляд. По его телу стекают капельки пота, а влажные волосы падают на лицо, прикрывая глаза. Он не спешит смахивать их, из-за чего становится сложнее прочитать все его эмоции. Вместо этого я опускаю взгляд ниже, скользнув по его торсу, покрытому узорами татуировок. Невольно засматриваюсь на крепкие мышцы, мысленно пересчитывая кубики пресса, пока мой взор не упирается в резинку на его штанах. Я нервно сглатываю, снова поднимая глаза к лицу парня. Его ухмылка становится только шире, и это напоминает мне о том раздражении, которое испытывала, когда зашла в эту комнату. — Значит, жертв уже две, — бросаю, скрещивая руки на груди и медленно обходя ринг. Качнув головой, Зверь скидывает перчатки и берет с канваса бутылку воды, делая несколько жадных глотков. Несколько капель стекают по его груди, что вновь навеивает не самые приличные мысли. — Черт возьми, ты что, пить не умеешь?! Зверь закашливается, не сумев сдержать смешок, и снова поворачивается в мою сторону. Я вспыхиваю, чувствуя себя одновременно раздраженной и застигнутой врасплох на горячем. Теперь у него не остается сомнений, КУДА именно я смотрела. — Пока ты здесь… изображаешь модель из рекламы воды, там пропадают и гибнут девушки! — шиплю, цепляясь за натянутые канаты. Мои нервы в этот момент выглядят примерно так же. — Правда? — Зверь небрежно бросает бутылку обратно на канвас и неспешно направляется прямо ко мне. Ухмылка на его губах становится издевательской, и я невольно поднимаю голову вверх, когда он прислоняется к канатам с другой стороны. — Какое мне дело до других девчонок, детка? Я планирую сделать всё, чтобы позаботиться о тебе, а остальные — не моя проблема. — Действительно. Какое тебе дело до других людей? Не сосчитать, сколько их погибло по твоей вине, — рычу, с вызовом глядя прямо на него. Парень проводит рукой по волосам, смахивая их со лба, и хищно прищуривается. — Наверняка ты без колебаний убил бы их своими руками, встань они у тебя на пути. — Убил бы, — отзывается Зверь без колебаний, и звук его голоса заставляет меня вздрогнуть. Пальцы разжимаются, а тело инстинктивно дергается назад, словно бы желая оказаться подальше от клетки с голодным хищником. — Разве что сделал бы это куда профессиональнее, чище, изящнее… В этом деле нет места эмоциям, а твой убийца, похоже, руководствовался именно ими. Спешил, суетился, переживал. Наделал ошибок, оставил следы, по которым его наверняка рано или поздно вычислят. Это все вопрос времени, Рина, но, как уже говорил, если ты хочешь поиграть в детектива, я предоставлю тебе такую возможность. Это отвратительно. Все, что он говорит, ужасно до омерзения, но я слушаю его, затаив дыхание, словно бы в каждой фразе и в каждом слове есть зацепка, подсказка, которая выведет меня к разгадке этой тайны. Кому, как не такому, как Зверь, лучше знать философию убийцы. Уметь подобрать ключики к себе подобному. — Поэтому ты решил скрыть от меня наличие второй жертвы? — напоминаю, снова приближаясь к канатам. Зверь лишь равнодушно хмыкает. — Дал тебе проявить себя. Ты ведь все равно узнала, — отзывается он, и я закатываю глаза. Говорит в точности как Дан, словно бы у них один мозг на всю их шайку. — А если бы и нет, одной жертвы и так было достаточно, чтобы ты уцепилась за это дело. Будто бы у тебя с ним личные счеты, Рина… Будто бы ты испытываешь вину за то, что не можешь наказать меня, и отчаянно пытаешься восстановить баланс справедливости… — С чего ты взял, что рано или поздно я не передам тебя в руки представителям правосудия? — выдыхаю, наблюдая за тем, как он проходится по канвасу. Ускоренный стук сердца гулом отдается в висках. — Ты ведь даже хуже, чем тот, кто убил тех девушек. Ты сам сказал, что он действовал под влиянием эмоций, а ты… тебе просто нравится убивать… это часть твоей природы, сущности… — Вот именно, что это часть меня, Рина, с которой мне не тягаться, — хмыкает Зверь, и я осекаюсь, понимая, что сама подкинула ему способ оправдания. Я хмурюсь. — Но даже так я не убиваю без особой необходимости, пытаюсь держать монстра под контролем… Ради тебя. В глубине души ты всегда знала, кто я такой, но предпочитала видеть лишь лучшую сторону, и я был готов сделать всё, чтобы знала меня только таким… Но иногда он всё же вырывался наружу, а ты… закрывала на это глаза, потому что любила меня… Я молчу, чувствуя, как меня снова захлестывают воспоминания о прошлом. На этот раз не пытаюсь сопротивляться им, позволяя памяти перенести меня на несколько лет назад. В такой же большой зал, к такому же огромному рингу, вокруг которого собралась оживленная толпа… Вот только парень передо мной моложе и слабее, ведь вот уже третий раунд он не может одолеть соперника перед собой… Тот старше, больше, опытнее и злее, ведь умеет надавить на самые уязвимые места… « — Стас! — я испуганно вскрикнула, рванув в сторону каната, к которому отлетел парень. Он выглядел уставшим и изнеможденным, а пот, стекавший с его лба, смешивался с кровью из разбитой губы. На теле наливались свежие синяки, а на колене виднелась крупная ссадина, заработанная во время неудачного падения. — Стас… Невзирая на боль, Стас поднялся, тем самым не дав сопернику отпраздновать свой триумф. Третий раунд подошел к концу, и парень устало опустился на табуретку в своем углу ринга. Мне было больно на него смотреть… Я знала, что мне не следует приходить на этот турнир, и Стас очень долго меня отговаривал, рассказывая о том, что там будет слишком много жестокости, боли и крови — всего того, чего в его глазах я вынести не могла. Но мне так сильно хотелось поддержать его, что проигнорировала предостережение. Стас к тому времени уже больше года занимался боксом, и это было очень важное для него состязание — бой за звание регионального чемпиона, и я корила бы себя, если бы не пошла. Но теперь чувствовала себя невыносимо. За день насмотрелась столько крови, сколько не видела за все свои шестнадцать с лишним лет. Бокс вовсе не казался мне зрелищным видом спорта, скорее неоправданно жестоким, ведь я не могла понять, почему Стас добровольно соглашается сносить всю эту боль. Каждый удар по нему словно бы оставлял следы и на моей коже, и теперь она нестерпимо горела. — Стас, пожалуйста, держись, — пролепетала я, вплотную приблизившись к его углу ринга. После всех страданий, которые он перенес, мне казалось невыносимым, если Стас лишится этого титула. — Я верю в тебя… — А это твоя девчонка, да? — послышалось из противоположного угла, и я вздрогнула, когда поняла, что заинтересованный взгляд соперника Стаса направлен прямиком на меня. Мне стало неловко, а на губах парня, которого вроде как звали Глебом, появилась издевательская усмешка. — Но это ненадолго, ты в курсе? Девчонки ведь любят победителей… Уверен, после твоего позорного проигрыша уже этой ночью она будет стонать в моей постели… Толпа оживленно загудела. Я почувствовала, как к щекам приливает краска, но на этот раз она была вызвана вовсе не смущением, а злостью, ведь мне хотелось, чтобы он ответил за свои слова. Стас передо мной заметно напрягся, вцепившись в канаты, словно бы не мог дождаться, пока начнется следующий раунд. — Задело, да? — не унимался его соперник, словно бы не заметив, как Стас в одно мгновение превратился в хищника, готового разорвать все на своем пути. Я ощущала его настрой как никогда отчетливо, словно бы ненависть к этому парню была одной на двоих. — Не переживай. Это не последняя девчонка, которая тебя опрокинет. Такая же дешевая шлюшка, как они все… Едва начался следующий раунд, как соперник Стаса оказался на канвасе, оглушенный мощным ударом в челюсть. Толпа изумленно ахнула, а я на секунду испытала гордость, которая тут же сменилась испугом, пока наблюдала как Стас продолжает избивать того парня, хотя судья уже зафиксировал нокаут. С нечеловеческой силой, с жестокостью, которая была свойственна только уязвленное в самое больное место зверю. Этим слабым, больным местом была для него я. Он стремился уничтожить его за столь унизительные слова обо мне. — Стас, прекрати! — закричала, приблизившись вплотную к помосту, на котором был расположен ринг. С губ сорвался всхлип. — Пожалуйста, ты же убьешь его! В тот момент меня пронзила жуткая мысль о том, что я переживаю вовсе не за парня на канвасе, а за то, какое наказание может грозить Стасу, если тот действительно умрет. Но я оттеснила ее в самый дальний угол сознания, с облегчением отметив, что мне все же удалось достучаться до него. Он отступил и устало опустился на колени, но его горящий взгляд был направлен прямиком на меня. Соперника Стаса погрузили на носилки, а он резко поднялся и пролез через натянутые канаты, чтобы спрыгнуть с помоста прямиком в ревущую толпу. Но парень словно бы не замечал никого вокруг, стремительно продвигаясь в мою сторону. Я вздрогнула, когда его руки в перчатках обвили талию, прижимая к разгоряченной груди, а губы завладели моими. Рот наполнил металлический привкус крови, запах которой смешивался с запахами пота и его кожи, но это не вызывало у меня отвращения, а наоборот, только усиливало возбуждение. В крови бушевал адреналин, из-за которого я теряла связь с реальностью, с жадностью отвечая на поцелуи, через которые он выплескивал боль и нерастраченную злость, сковывающую тело из-за напряжения в мышцах. Толпа вокруг нас продолжала бушевать, но я словно бы не замечала никого, с готовностью принимая животную страсть Стаса, которая так отчетливо выдавала в нем Зверя. В порывистых грубых прикосновениях, давлении губ и языка, крепкой хватке на моей талии, лишающей малейшего шанса на спасение, но я его и не искала, полностью растворяясь в нем…». — Что в итоге произошло с тем парнем? — решаюсь спросить, выныривая из воспоминаний. Зверь вопросительно вскидывает брови. — С регионального турнира, помнишь? Который… при всех назвал меня… шлюхой. Я и сама забыла о нем, словно бы выжгла его образ из памяти, как и все воспоминания о жестокости Стаса, который в моем сознании представлял собой воплощение романтичного принца. Но идеальная картинка все сильнее трещала по швам, которые сочились кровью… Человеческой кровью. — Ты знаешь, — бросает Зверь, и я медленно киваю. В глубине души всегда знала. — Он в полной мере ответил за свои слова, Рина, и я об этом ничуть не жалею. — Выходит, бокс не помог, да? — хмыкаю, пролезая между канатами, чтобы оказаться рядом с ним на ринге. Парень внимательно смотрит на меня сверху вниз. — Ты ведь для этого начал заниматься? Чтобы обуздать монстра? Но в итоге это привело к очередному убийству. — Зато заметно сократило круг возможных жертв, — парирует он, подбирая с канваса перчатки. Я остаюсь стоять рядом. — Хочешь попробовать? Ты так напряжена… Тебе и самой не помешает выплеснуть немного негатива. Он смотрит на меня так, словно бы видит насквозь, отчетливо различая ту самую темную сторону, которая берет надо мной верх в моменты гнева. Помедлив, я беру вторые перчатки. — Только боюсь, что вместо груши я буду представлять твое лицо, — говорю, пока он помогает мне надеть перчатки. В глазах парня появляется хитрый огонек. — Так что не удивляйся, если какой-то из ударов попадет не по назначению…