В объятьях Зверя

Боксерский ринг оказывается именно тем, что мне требовалось, чтобы справиться с бурей внутри. Я изо всех сил колочу по груше, не щадя ни ее, ни себя, но вместо лица Зверя представляю собственную тьму, отчаянно пытаясь вытравить, выбить ее из себя, сделать так, чтобы она больше не терзала мою душу, заставляя совершать жесткие, а порой и жестокие поступки… Но чем сильнее бью, тем больше тело окутывает злость — на себя, на отца, на этот чертов мир, в котором всё так несправедливо… Она достигает пика и резко гаснет, а мысли окутывает усталость и печаль. Я неровно вздыхаю и резко отстраняюсь, переведя взгляд на Зверя, который всё это время стоит рядом и молча наблюдает за мной. В его глазах вновь читается легкое восхищение, нескрываемый интерес и даже похоть. Это резко заставляет меня вспыхнуть, и я ощущаю прилив сил, шагнув в его сторону. Парень усмехается. — Ты решила бросить мне вызов, детка? — хмыкает он, уловив мой настрой. Его поза остается расслабленной, и это раздражает меня только больше, ведь я не нуждаюсь в уступках с его стороны. — Либо хочешь использовать меня в качестве груши? Если так… я весь твой. — Заткнись и защищайся! — бросаю с вызовом, подаваясь вперед, чтобы ударить его в плечо. Сперва мне кажется, что Зверь позволит мне, но затем он выставляет руку, блокируя удар. Это разжигает только сильнее, и я в запале бросаюсь в атаку. Бью наотмашь, не просчитывая, не продумывая, даже особо не размышляя. У меня и цели нет попасть, только выместить чертову злость на том, кто в этот раз стал ее главной причиной. Он же один за другим отбивает удары, делая это почти без усилий и все с той же нахальной ухмылочкой, которая так меня бесит, из-за чего только ожесточаюсь. Кулак с силой впечатывается в его скулу, и я невольно вздрагиваю, словно бы ударила саму себя, но еще больнее. Зверь, в свою очередь, даже не пошевеливаться, в то время как на меня накатывает чувство вины, усиливающееся по мере того, как на его лице наливается синяк, который кажется только отчетливее на контрасте с бледной кожей. — Довольна? — его взгляд обжигает не хуже удара. Я невольно отступаю на шаг. — Этого ведь ты хотела… Рина? Мое имя кажется пропитанным ядом, и я морщусь, словно бы чувствуя его горьковатый привкус на кончике языка. — Ты специально это сделал! — хмурюсь, вскидывая подбородок. Чувство вины затмевает злость за то, что он снова заставил меня продемонстрировать темную сторону. Сделал всё, чтобы выпустила ее наружу, а потом терзалась, ведь в такие моменты ему куда проще заполучить надо мной власть. — Ни за что не поверю, что ты случайно позволил мне попасть в тебя! Хотел, чтобы я мучилась от того, что причинила тебе боль… — А тебя это мучает? — он усмехается, вновь сокращая расстояние между нами. Зверь нависает надо мной несокрушимой горой, и даже синяк на скуле не делает его образ менее опасным, хищным… непробиваемым. — Мне казалось, это принесет тебе облегчение… Я ведь, по-твоему, виновник всех твоих бед. Почему бы не проучить меня, почему бы не наказать меня… почему бы не причинить мне боль? Он продолжает надвигаться на меня, вынуждая отступить назад, пока я не оказываюсь между ним и натянутыми канатами. Зверь прижимает меня к ним спиной и ставит руки по обе стороны от моего тела, заключая в ловушку. Его холодный взгляд выражает уверенность в его собственном превосходстве, ведь он сделал все, чтобы вновь оказалась в его руках. — Ты не заслужил этого, — шепчу, глядя прямо в его потемневшие глаза. Сердце в груди ускоряет ход, колотясь раненой птицей. — Не заслужил того, чтобы я запачкала руки кровью, пытаясь причинить тебе боль. Ты не заставишь меня сделать это… Не пробудишь чудовище, подобное тому, что живет внутри тебя, ведь я, поверь, достаточно сильная, чтобы держать свою тьму под контролем. Зверь морщится, отведя голову так, словно бы мой кулак вновь проехался по его скуле, но затем вновь возвращает выражению лица прежнюю холодность. Его губы трогает очередная усмешка, а в голосе вдруг проскальзывают нотки гордости. — Моя малышка, — произносит он, подаваясь чуть вперед, чтобы спрятать лицо у меня в волосах. Жар дыхания обжигает кожу за ухом, заставляя задрожать. — Я никогда и не сомневался в том, насколько ты сильная. Достаточно того, что у тебя хватает сил сдерживать и мою тьму тоже… Поверь, у меня не было цели сделать тебя таким же чудовищем, но даже будь соблазн, уверен, ничего бы не вышло. Как я уже говорил, всё, что есть в тебе: самое светлое, чистое и прекрасное — в моей жизни и в этом мире, и никому не под силу сломать это или разрушить. Пока жив, я никогда не позволю. Он отстраняется, оглядывая меня с нежностью и искренним беспокойством, из-за чего мне вновь становится неловко. Парень подцепляет зубами застежку-липучку на перчатке, стряхивая ее вниз, после чего скидывает и вторую, ухватившись пальцами за канаты по бокам от моего тела. — Тогда… зачем? — выдыхаю, чувствуя себя сбитой с толку. Взгляд снова цепляется за синяк на его лице. — Мне казалось, это принесет тебе… облегчение, — его голос звучит тише и будто бы неуверенно. Он отводит взгляд, опустив его к вырезу моей футболки, из-за чего к щекам приливает краска. — Поможет выпустить злость, снять напряжение, успокоиться… Разве тебе не легче? Я умолкаю, невольно прислушиваясь к собственным ощущениям. Злость схлынула, но легче не стало, ведь на смену ей пришло чувство вины. — И ради этого ты решил… подставиться под удар? — хмурюсь, испытывая по этому поводу противоречивые чувства. С одной стороны, я по-прежнему считаю его неадекватным одержимым психом, а с другой… меня окутывает жалось затмевающая все остальные чувства. Следуя его примеру, я скидываю перчатки и мягко касаюсь кончиками пальцами синяка на его скуле. Зверь улыбается. — Ерунда, малышка. Ты ведь знаешь, на мне как на собаке заживет, — на этих словах я невольно опускаю глаза к полоске пластыря на его боку, вновь терзаясь мыслями о том, было ли то ранение настолько глубоким, что могло стоить ему жизни, либо Зверь разыграл передо мной очередной спектакль. Но парень не дает мне погрузиться в собственные размышления. Словно почувствовав настрой, он подцепляет пальцем подбородок, заставляя снова посмотреть ему в глаза. — Мне нравятся все следы, которые ты оставляешь на моем теле… даже такие, ведь они постоянно напоминают о тебе. — Извращенец, — шиплю, но все же невольно думаю о засосе, который в порыве страсти оставила на его коже. Он даже не пытался его скрыть, наоборот, оставил на всеобщее обозрение, словно предмет особой гордости. Мысль об этом усиливает смущение, но вместе с тем вызывает легкое возбуждение. Зверь не оставляет без внимания мою реакцию, словно бы невзначай коснувшись кожи на шее в том месте, где виднеется этот чертов след. Его глаза лукаво блестят. — Готов на всё ради твоего удовольствия, — ухмыляется он нагло, приблизив свое лицо вплотную к моему. Я прикусываю нижнюю губу, ощутив, как мозг одурманивают его взгляд и запах кожи. — Поцелуешь меня, чтобы всё зажило быстрее? — Не дождешься, — фыркаю, с трудом обретя способность говорить. Но мне все же хватает сил, чтобы избавиться от оцепенения, а затем нырнуть под его рукой в попытке обрести свободу. Зверь тут же ловит меня, не позволив ступить и шагу. Он обхватывает меня обеими руками за талию, прижимая спиной к груди и утыкаясь носом в шею, из-за чего на коже тут же появляются мурашки. — Нарываешься на еще один удар? — хмыкаю, усиленно игнорируя дрожь в теле. Дергаюсь в его объятьях, но он только сжимает крепче. — Смотрю, бокс всё же пришелся тебе по вкусу, — замечает Зверь, и я неопределенно пожимаю плечами. Что-то в этом все же есть, за исключением того, что он специально подставляется под кулак. — Как насчет честного поединка? Выиграешь — оставлю тебя в покое на целые сутки, проиграешь… сходим куда-нибудь поужинать. Ну а чтобы всё точно было честно, учитывая уровень моих и твоих способностей, тебе нужно продержаться на ногах буквально десять секунд… Идет? Медлю с ответом, взвешивая свои шансы на победу в этой битве. Он ведь профессиональный боксер, и ему явно ничего не стоит одолеть меня парой несложных приемов… С другой стороны, Зверь сказал, что мне нужно «продержаться десять секунд на ногах», а это значит, мне необязательно нападать или пытаться защититься, достаточно будет… убежать. Лучше постыдная победа, чем легендарное поражение, на мой взгляд. — Идет, — соглашаюсь, оборачиваясь. Он ухмыляется, словно бы ни на секунду не сомневался в моем ответе. — Поможешь надеть перчатки? — Обойдемся без них, — возражает парень, и я вопросительно приподнимаю брови. В его словах чудится подвох. — Они утяжеляют удар. Не хочу случайно травмировать тебя. Будто бы если он попадет по мне своим огромным кулаком, будет не так больно. Но я решаю не спорить, побоявшись, что перчатки могут затруднить движение. Поэтому молча киваю, становясь в боевую стойку напротив него. Во взгляде Зверя проскальзывает что-то, отдаленно напоминающее… умиление, и я закатываю глаза. — Начали! — командует Зверь, и я резко разворачиваюсь, чтобы рвануть в сторону, но парень тут же перехватывает меня за ногу и рывком тянет на себя, чтобы затем опрокинуть на канвас, который смягчает падение. Всё вместе занимает у него, по ощущениям, не больше пяти секунд, и вот я уже лежу на спине, а он нависает надо мной, совершенно не скрывая своего ликования. — Закончили! Кажется, победитель очевиден, малышка. — Так нечестно! — протестую я, ощущая одновременно досаду и легкое веселье. Глаза парня словно бы светятся, когда он на меня смотрит, и это кажется заразительным. Я качаю головой, не желая признавать своё дурацкое поражение. — А убегать от меня — честно, Рина? — спрашивает он, и мне на секунду кажется, что вопрос касается не только этой ситуации. Зверь прижимается своим лбом к моему. — Но другие условия ведь не обсуждались, а ты как всегда применила свою любимую тактику… Нужно научить тебя и другим приемам, чтобы всегда могла защитить себя. Последние слова звучат неожиданно серьезно. В его взгляде появляется легкое беспокойство. — От тебя тоже? — мой тон звучит дразняще, но на лице парня не появляется и тени улыбки. Он вдруг кивает. — От меня тоже, — соглашается, отстраняясь. Зверь встает и протягивает мне руку, чтобы помочь подняться. — Даю тебе полчаса на сборы. Не успеешь… ты в курсе, какие у меня планы на вечер. — Аморальный ублюдок, — рычу, и он улыбается в ответ, словно бы принимает это за комплимент. Я пролезаю между канатами и направляюсь к выходу. — Учти, если я соберусь раньше, то уйду без тебя! Но к тому времени, когда я заканчиваю сборы, Зверь уже успевает принять ванную и переодеться в черные брюки и темно-синюю рубашку с очередным дурацким цветастым принтом, при виде которой тщетно пытаюсь скрыть улыбку. Сама я решаю не наряжаться, отдав предпочтение джинсам и той самой белой рубашке из его гардероба, ведь она оказалась слишком удобной и приятной к телу. — Ты ведь помнишь, что в твоем распоряжении вся моя одежда? — улыбается парень, когда я заканчиваю последние приготовления, укладывая волосы. Наношу минимум косметики, ограничившись консилером и бальзамом для губ. — Я бы с удовольствием посмотрел, как на тебе смотрятся остальные вещи, потому что это… Охрененно, а еще в полной мере отражает мои эротические фантазии. — Фетишист, — бросаю, что привычно вызывает у Зверя ухмылку. Его глаза темнеют, но прежде чем он успевает сказать хоть слово, я направляюсь к выходу. — Еще секунда промедления, и я точно уйду одна! Зверь догоняет уже у самой двери, чтобы открыть ее галантным жестом, пропустив меня вперед. Но как только мы оказываемся в коридоре, он берет за руку, переплетя пальцы, словно бы напоминая, что я по-прежнему под его контролем. Мы минуем клуб, в котором царит привычная шумиха, и выходим во двор, где парень усаживает меня на свой мотоцикл. Если говорить о том, от чего Зверь не готов отказаться в этой жизни, быстрая езда будет примерно на третьем месте — сразу после убийств и меня. Он получил первый мотоцикл в подарок от отца на свой восемнадцатый день рождения, и с тех пор не признавал ни один другой вид транспорта… Даже когда Стас разбил своего «железного коня» вдребезги и сам едва уцелел, все равно отказывался пересаживаться за руль новенького джипа, приобретенного отцом из-за соображений безопасности. Но как только парень вышел из больницы, сразу купил новый мотоцикл и вновь взялся за старое. Я, конечно, переживала… но со временем поняла, что если его не убьет скорость, то это запросто сделает что-то другое — бокс, случайная драка… его острый язык… Риск был у Стаса в крови, он зависел от острых ощущений и адреналина, и мне оставалось только смириться, молясь всем богам, чтобы подольше хранили его пустую голову. Но иногда у меня все же заканчивалось терпение. « — Только не переживай! — побледневшая Таня вскочила с дивана, едва я зашла в гостиную, и сердце мгновенно рухнуло куда-то в пропасть. Я только вернулась из школы, но еще по дороге домой почувствовала, что что-то не так… Хватало того, что Стас не встретил меня после занятий, а отцовский водитель всю дорогу странно поглядывал. — Стас снова попал в аварию! Где стояла, там и присела, чудом не промахнувшись мимо белого мягкого кресла. Таня тут же бросилась ко мне и обняла за плечи, прижавшись щекой к моей щеке. Я шумно выдохнула, ощутив, как на глаза наворачиваются слезы. Не зря весь день меня мучила тревога. — Он в больнице, с ним всё хорошо, — причитала Таня, мягко поглаживая меня по волосам. Но этого было недостаточно, чтобы успокоить. Мне хотелось его увидеть, убедиться, что всё в порядке, а потом… задать ему такую взбучку, чтобы и думать не мог о своих мотоциклах. — Только… к нему сейчас никого не пускают. — Меня пустят, — буркнула я, ощутив прилив решимости. Перед глазами изумрудным светом переливалось обручальное кольцо, и я инстинктивно сжала руку в кулаке. — Я его невеста! Пусть только попробуют не пустить! До больницы я добралась за каких-то полчаса, предпочтя отцовской машине с водителем обычное такси, ведь побоялась, что тот не захочет рисковать хозяйской дочерью. Таксист же за тройную оплату гнал на полной скорости, и в тот момент я невольно осознала влияние Стаса, ведь это приносило мне определенное удовольствие. Но я упрямо отгоняла эти мысли, убеждая себя, что запал вызван только желанием поскорее его увидеть. Таня, конечно, со мной не поехала. Она вообще редко выходила из дома, ведь чувствовала себя потерянно и неловко во внешнем мире, к чему я всегда относилась с пониманием, а отец и вовсе оберегал младшую из дочерей как хрустальную вазу, нанимая для нее лучших учителей, поддерживая любое хобби или начинание. Иногда я… завидовала их связи, ловя себя на мысли, что будучи родными по крови мы с ним не так сильно близки… но жалость и любовь к Тане всегда пересиливала, и я была уверена — она этого заслуживает, слишком уж глубокий след в ее сердце оставила смерть родителей. После недолгих пререканий с врачом меня все же пустили в палату, успокоив тем, что угрозы для жизни Стаса нет, и его нужно просто обеспечить покоем, который я уже никак не могла гарантировать. Едва переступила порог и увидела парня с перемотанной головой, как меня тут же захлестнул гнев. — Решил сделать меня вдовой, не беря в жены? — прошипела, опустившись на стул возле его постели. Стас усмехнулся, чем только усилил мое раздражение. — Это не смешно! Не хочу даже думать о том, что могло случиться! Ты ведь обещал мне быть осторожнее. — Не вышло, — парень только пожал плечами, приподнявшись на локтях. Я нахмурилась. — Такова моя жизнь, детка… Я замолчала, прокручивая его слова в голове. Так просто… «Такова жизнь». Стас всегда был резок и прямолинеен, но эта фраза показалась издевательской. Я горько усмехнулась, отведя взгляд в сторону. Тишина палаты вдруг показалась невыносимой. — Значит… живи ее как-нибудь без меня, — бросила, поднявшись со стула. Парень вопросительно приподнял брови, но ни боли, ни страха в его взгляде не было, что вновь меня задело. Словно бы он и не переживал, что может меня потерять. — Я не против твоих увлечений, но… Всему есть предел, Стас. Не хочу смотреть, как тебя угробит твой же безбашенный характер! Говорила сгоряча, не думая, ведь уже тогда понимала, что бросить его — равно потерять. Я не представляла себя без Стаса, не понимала, как жить в мире, в котором не будет его… Но в тот момент мне казалось, что лучше оборвать все нити сейчас, пока не стало совсем тяжело… Едва успела рвануть к двери, как парень поднялся с кровати, чтобы схватить меня за запястье. Он выглядел бледным и слабым, под глазами залегли темные тени, а вторая рука была полностью в гипсе. Но хватка оказалась на удивление крепкой, а взгляд — прожигающим. Я невольно замерла, повернувшись к нему. — Жизни без тебя быть не может, Рина, — выдохнул Стас, возвышаясь надо мной. Я прикусила нижнюю губу, ощутив, что моя попытка казаться безразличной дает трещину. — Ты ведь помнишь, что обещала быть только моей? Разве я могу тебя отпустить после этого? — Ты ведь так и не сделал меня своей, — напомнила, опустив взгляд, но все равно уловила его ухмылку. От смущения щеки залило румянцем. — Хочешь здесь? Сейчас? — в голосе Стаса послышался вызов, и я подняла глаза, чтобы встретить его взгляд. Он показался мне немного надменным, и я нахмурилась, покачав головой. — Достаточно того, что ты согласилась стать моей женой, малышка. Взгляд снова упал на кольцо, которое я затем крепко зажала между пальцами, намереваясь снять. Стас не позволил, накрыв мою руку своей. Наши взгляды встретились, и я шумно выдохнула, уловив предостережение в потемневших глазах. Но вместо того, чтобы покориться ему, все же стянула кольцо и вложила в его раскрытую ладонь, а затем вновь развернулась, желая уйти. Уже коснулась ручки, но эмоции схлынули. Остались только усталость и болезненное осознание того, что я могу потерять его в любом случае — уйду или останусь, он всё равно будет значить для меня слишком многое, чтобы я могла спокойно двигаться дальше без него. Стас был прав — я согласилась стать его женой, и это значило, что доверила ему не просто свое будущее, а душу, тело, жизнь… Навсегда… Глубоко вздохнула и тут же обернулась, едва не врезавшись парню в грудь. Он стоял прямо за моей спиной, не прикасаясь, но и не увеличивая дистанцию, словно бы ждал момента, чтобы броситься следом и удержать меня. Снова. Его поза выдавала напряжение, а во взгляде читалось легкое беспокойство. — Вернись в постель, — попросила я, вдруг ощутив укол совести за то, что заставила его двигаться в таком состоянии. Стас не пошевелился, в его глазах читалась настороженность. — Обещаю, я никуда не уйду. Ложись. Но вместо этого парень взял меня за руку, чтобы вернуть мне кольцо. Только после того, как оно снова оказалось на пальце, он выполнил просьбу, и я подошла ближе, чтобы заботливо поправить ему подушку и сесть на стул у постели. — Обещай, что я никогда не потеряю тебя, — прошептала я, нарушая молчание. В тот момент мне на самом деле было важно это услышать, хоть я и понимала, насколько наивно это звучит. Стас усмехнулся, и я повторила уже громче: — Обещай! — Обещаю, малышка, — выдохнул Стас, встретив мой полный решимости взгляд. Сердце отчаянно колотилось в груди. — Я всегда найду к тебе дорогу… Даже если она будет вести прямиком с того света…» На этот раз Зверь привозит меня не в ресторан, а в какой-то гриль-бар, что сочетает в себе его любовь к мясу, крови и крепкому алкоголю. Посетителей внутри оказывается не так много, в воздухе улавливаются запахи специй и сигарет, а из динамиков раздается негромкая, но довольно тяжелая музыка. Я задерживаюсь у зеркала на входе, чтобы поправить волосы, которые по дороге совсем спутались от ветра, а Зверь направляется прямиком к барной стойке, желая заказать себе выпить. Когда захожу в зал, к парню как раз направляется какая-то длинноногая блондиночка в красном платье с глубоким декольте, и я не спешу подходить, решив понаблюдать издалека. — Привет. Познакомимся? — спрашивает она, без разрешения усаживаясь на соседний стул. Зверь даже не поворачивает к ней голову. — Я занят, — бросает он равнодушно, и я усмехаюсь. Единственное, чем он на самом деле занят — тем, что портит мне нервы. — Поищи себе кого-то другого. Зверь всем видом дает понять, что разговор окончен, подзывая бармена. Тот принимает заказ, но девушка не желает отступать. Она наваливается на барную стойку, демонстрируя красивую аккуратную грудь и обворожительно улыбается. — Пока я ищу, может, составишь мне компанию? — произносит блондинка, усиленно пытаясь привлечь его внимание. Парень не реагирует. — Разве тебе не скучно сидеть здесь одному? Бармен ставит перед ним стакан с виски, и Зверь забирает его, чтобы направиться к свободному столику. В этот момент я решаю обозначить свое присутствие, но вовсе не для того, чтобы облегчить его положение. Наоборот, у меня появляется желание немного повеселиться. — Вот ты где, братик! — произношу, подражая Дану. Если он где-то поблизости, то, надеюсь, оценит мою выходку. — Прости, что опоздала! Но, вижу, ты тут времени зря не терял, с такой красоткой познакомился. А я давно говорила, что тебе пора жениться! Пожалуй, пойду, припудрю носик, а вы общайтесь, не буду вам мешать, — с этими словами я разворачиваюсь, чтобы направиться в сторону коридора, ведущего к туалетам, оставляя немного растерявшегося парня на растерзание заметно оживившейся девушки. Для пущего эффекта нужно было еще сказать, что братец у меня недотрога, и ей следует быть понастойчивее. Но едва успеваю открыть дверь женского туалета, как Зверь тут же заходит следом, прижимая меня к стене и впечатывая ладони по обе стороны от головы. Я ухмыляюсь, поймав горящий взгляд его изумрудно-зеленых глаз, в которых читается очевидное недовольство. — Какого хрена, милая? — рычит он, нависая надо мной. Но ни его властный тон, ни угрожающая поза не вызывают во мне страха. — Решила поиграть у меня на нервах? — Нет, я и правда подумала, что было бы неплохо устроить твою личную жизнь, — фыркаю, скрещивая руки на груди. Раздражение Зверя только усиливается. — Ты ведь так мечтаешь жениться, вот твой шанс! Обзаведешься семьей, домом, детьми… Уверена, из Дана выйдет превосходная нянька. Правда вместо крови и трупов придется убирать размазанную по столу еду и сломанные игрушки. — Я и сам справлюсь со своими детьми. Но если они и будут, то только от тебя, — отзывается парень, обхватывая меня рукой за подбородок. Его лицо оказывается в опасной близости от моего. — Я никогда не воспринимал тебя как сестру, Рина, а сейчас не воспринимаю других женщин. Для меня существуешь только ты. — Чем же заслужила такое проклятье? — шиплю, чувствуя, как сбивается дыхание. Потемневший взгляд Зверя действует на меня словно гипноз. Парень с усмешкой пожимает плечами, а затем вдруг подается вперед, чтобы коснуться обжигающим поцелуем кожи на моей шее. Я инстинктивно запрокидываю голову, ухватившись руками за его крепкие плечи, и с губ непроизвольно срывается стон. В этот момент дверь туалета вдруг открывается, но Зверь не спешит отстраняться. Сквозь туман удовольствия, который обволакивает сознание, до моих ушей доносятся шаги. Я пытаюсь оттолкнуть парня, но он только сжимает меня крепче. — Вы бы еще тут порнуху устроили, — слышится недовольный голос той самой блондинки, и только тогда Зверь решает отпустить меня, повернувшись к ней. Девушка так и замирает с помадой в руках. — Вы? Господи, извращенцы! Она резко разворачивается и выходит из туалета, с грохотом хлопнув дверью напоследок. Во взгляде парня появляется почти мальчишеское лукавство, и я закатываю глаза, но все равно едва могу сдержать улыбку. Вышло неловко, но даже забавно. — Кажется, твоя попытка устроить мою личную жизнь провалилась, — замечает Зверь ехидно, снова упираясь рукой в стену. Его темный взгляд соскальзывает по моему лицу. — Ни одна потенциальная невеста не выдержит такой конкуренции… сестренка…