В объятьях Зверя

Утром за завтраком я решаю в полной мере использовать то, что судьба свела меня с самым настоящим серийным убийцей в лице Зверя и попытаться вникнуть в психологию маньяка на его примере. Я чувствую растущую потребность найти и наказать того, кто виновен в смерти девушек, словно бы он был прав и у меня с тем человеком на самом деле личные счеты. Словно бы я обязана компенсировать миру то, что позволила одному убийце разгуливать на свободе, и теперь мне следует остановить другого, чтобы хоть как-то уменьшить количество жертв и сохранить равновесие. Глупость на самом деле, ведь мне никогда не искупить его вину. Но мне легче от мысли, что я не бездействую, не закрываюсь от проблемы, а пытаюсь помочь, пытаюсь спасти, пытаюсь восстановить справедливость… — Так ты думаешь, что этот… человек не похож на маньяка? — начинаю осторожно, отпивая глоток латте и ощущая на языке привкусы шоколада и мяты. Зверь усмехается, глядя на меня так, словно бы мой интерес кажется ему забавным. — Но что тогда толкнуло его на преступление? Почему он убил в первый раз и что могло заставить пойти на это снова? — Думаешь, у каждого убийцы есть какие-то общие стадии, которые он проходит? Типа «начинающий», «ученик», «профи»… — хмыкает парень, зачерпнув ложкой большой кусок лимонного торта. Я пожимаю плечами, делая еще глоток и выжидающе смотрю на него. С его губ срывается смешок. — Черт… ты и правда так думаешь… Что ж… окей, если говорить обо мне, то мое первое убийство было случайностью. В семь лет я толкнул мальчишку, который мучил котенка, тот ударился виском о камень и сразу умер. Но… мне это понравилось, хоть и было страшно… Он умолкает, выразительно глядя на меня, и я неровно вздыхаю. Зверь никогда не рассказывал мне, как пришел к этому, став тем, кем является сейчас, и я не уверена, что хотела это знать. Мне до сих пор сложно смириться, что он убивал еще тогда, когда был для меня Стасом. — Прежде всего, что узнают и накажут, но никто не видел и всё прошло… гладко. Во второй раз я действовал уже смелее, но осторожнее, а затем и вовсе вошел во вкус. Батя нашел меня, когда я убил человек пять примерно. Кого случайно, кого намеренно, как его охранника, например. Увидел во мне потенциал и пообещал прикрытие, что и позволило разгуляться в полную силу, — он хищно ухмыляется, и я чувствую, как по коже проходятся мурашки. Мне никогда не хватит духу спросить, насколько сильно он «разгулялся». — Но мы говорим о конкретном случае. Когда это всегда было внутри и нужен был повод, спусковой крючок, чтобы пробудить монстра. — Думаешь, его монстр так и не проснулся? Точнее… дело не в монстре, а в чем-то другом? — уточняю негромко, боясь спугнуть поток его мыслей. Стакан с латте по-прежнему у меня в руках, но я не могу даже пошевелиться, не то, чтобы отпить глоток. — Не знаю. Но… я вижу, что ему по-прежнему страшно. Отсюда такая спешка, отсюда ошибки, которые я совершал только в самом начале. Для него это в новинку, он еще не выработал алгоритм, не понимает, как действовать, — продолжает Зверь, и я внимаю каждому слову. Будь у меня блокнот, наверняка начала бы записывать. — Либо он еще юн и незрел, либо… убивает не из-за монстра, а из-за необходимости. Ты видела фото с места преступления? Я видел. Обеих. Так вот, тела были не брошены впопыхах, а бережно уложены, будто бы убийца испытывал перед ними раскаяние, а может, и личную привязанность. Он не хотел убивать, но ему пришлось, так было нужно. Почему и… кому? Когда он умолкает, из груди рвется судорожный вдох, и я крепче обхватываю стакан с латте, чтобы сделать несколько жадных глотков, потому что у меня ужасно сушит горло. «Личная привязанность», «раскаяние», «долг»… Меня начинает мутить, ведь в голову лезут самые отвратительные мысли. — Значит, это кто-то из общежития, — шепчу, отставляя стакан в сторону. Выводы Зверя только подтвердили мои догадки. — Кто-то, кто знал обеих, общался с ними, возможно, даже дружил… — Вторая девчонка, очевидно, доверяла ему, ведь на ее теле не обнаружили следов борьбы. Она подпустила его достаточно близко, не ожидала подвоха, всё случилось быстро, — произносит парень, доставая из кармана сигареты, чтобы закурить. Помещение заполняет запах дыма, но на этот раз я не обращаю на него внимания, слишком погруженная в свои мысли. — Когда она поняла, было поздно. Следы на ее шее указывают на то, что действовали спереди, голыми руками. Значит, убийца был достаточно крупным и сильным, чтобы это сделать… Этих выводов тебе хватит? Я киваю. Более чем. Мне следует искать мужчину — большого и сильного, который знал обеих девушек. Которому Марина доверяла достаточно, чтобы подпустить близко к себе после того происшествия, и у которого мог быть мотив убить Мари. В голове вдруг сам по себе возникает образ Стаса, и я вздрагиваю от этой мысли. Он высокий, спортивный, крепкий. В последнее время присматривал за Олей и Мариной, и те запросто могли подпустить его, не ожидая подвоха. Он близко общался с Мари, наверняка мог испытывать к ней привязанность, а поводом для убийства запросто могла стать случайная ссора, ведь она слишком часто мешала нам и… Нет! Это какая-то глупость. Мне нужно встретиться с ним, чтобы все прояснить. Но сперва нужно придумать, как ускользнуть от людей Зверя. Я не собираюсь нарушать условие, которое обозначил Стас, ведь рассчитываю, что наедине он будет достаточно откровенным. Я должна выяснить всё, что он знает об этом убийстве. — Эта комната ведь… использовалась для… интимных утех? — спрашиваю, чувствуя неловкость, когда думаю о том, сколько всего могло здесь происходить. На этой же кровати, на диване, на барной стойке, где мы… Надеюсь, тут была достаточно тщательная уборка до того, как Зверь решил заселиться. — Странно. Я думала, будет больше разных… извращений. — Хочешь извращений? — фыркает парень, поднимая на меня глаза. Судя по недоверчивому взгляду, внезапная смена темы удивляет его, но он решает не задавать вопросов. Вместо этого встает со своего места и направляется к шкафу, расположенному прямо рядом с кроватью. — Пожалуйста. На любой вкус. Когда он распахивает дверцы, у меня вспыхивают щеки, ведь я испытываю сильнейшее смущение при виде всевозможных секс-игрушек, плеток, вибраторов, ошейников, анальных пробок, зажимов для сосков и других приспособлений, названий которых я не знаю и не хочу знать. Внимание привлекают наручники, ради которых я и начала этот разговор. Вряд ли Зверь доверит мне пистолет или любое другое оружие, ведь считает, что я под защитой Дана, и это покажется слишком подозрительным. Но в случае опасности я могла бы обездвижить противника и это дало бы мне шанс на побег. — Уже успел испробовать? — интересуюсь, поднимаясь с дивана, чтобы подойти ближе. Я невольно представляю его с плеткой в руке и это вызывает неоднозначные ощущения. — Наверняка к этой… коллекции прилагались те, с кем ее можно использовать. Неужели ты упустил такую возможность? — Тебя послушать, так я секс-гигант! Целыми днями только дрочу и трахаюсь, — Зверь усмехается, поворачиваясь ко мне всем корпусом. Его взгляд выглядит заметно потемневшим. — Мне это льстит, малышка. Как и то, что ты снова ревнуешь. Знаешь ведь, что это охуеть как горячо! — Я не… — начинаю было, но он не дает договорить, стремительно сокращая расстояние между нами. Дыхание обрывается на вдохе, когда Зверь прижимает меня к дверце шкафа. — Просто знаю твою страсть к извращениям… — Похоть — не мой порок, Рина, если дело, конечно, не касается тебя, — шепчет он, наклонившись ко мне так близко, что я чувствую его дыхание на своих губах. Кожа покрывается мурашками, а в теле ощущается легкая дрожь. — С тобой бы я с радостью попробовал любую из этих игрушек. Скажем… это? Он берет с полки вибратор, и я невольно сглатываю, вновь чувствуя, как сильно горят щеки. Волнение и смущение переплетаются с интересом и возбуждением, которое я остро ощущаю, когда вновь думаю о его руках на моем теле, пальцах у самой чувствительной точки, поцелуях на… Черт… — Может, лучше это? — говорю, чтобы как-то занять собственные мысли, пока фантазии не зашли слишком далеко. Я снимаю с крючка кожаный ошейник. — Позволишь? Или твой внутренний монстр никогда не даст приручить его? Зверь ухмыляется, а затем вдруг становится на колени, слегка опустив голову и глядя на меня из-снизу вверх. Но от этого он не выглядит уязвленным, наоборот, умудряется доминировать надо мной, даже будучи в таком положении. Это вызывает неоднозначную реакцию — растерянность, замешательство и… усиливающееся возбуждение, которое отзывается напряжением ниже живота. Помедлив, я расстегиваю ошейник, а затем надеваю Зверю на шею, фиксируя так, чтобы не было слишком туго. Поводок в виде цепи слегка холодит кожу, и я тяну за него, заставляя парня подняться. Когда его лицо оказывается почти на одном уровне с моим, желание только усиливается, и я наматываю цепь на кулак, притягивая вплотную. — Хочешь, чтобы поцеловал? — усмехается он, опаляя горячим дыханием, но не касаясь. Наши лица совсем близко, и я почти чувствую горечь сигарет на его губах. — Прикажи. Ты ведь пожелала подчинить монстра, Рина, так сделай это. — Поцелуй меня, — произношу, ведь напряжение в теле становится почти невыносимым. Мне нужна разрядка, мне нужно куда-то выплеснуть эмоции, иначе они сведут с ума. — Сейчас же. Интерес в его взгляде сменяется похотью, и он подается вперед, сминая мои губы. Жадно, жестко, горячо, балансируя на грани между страстью и порочностью, но не спеша переступать через нее, тем самым дразня меня, заставляя отчаянно желать большего. Желать… его. Я представляю его губы на своей коже, давление бедер у меня между ног, и это сводит с ума. — Так? — спрашивает с ухмылкой, прерывая поцелуй. Когда парень отстраняется, я разочарованно вздыхаю. — Еще, — требую, натягивая цепь. Меня колотит, будто в лихорадке. — Сильнее… Мне нужно больше… Его ухмылка становится почти дьявольской, и в следующий момент Зверь вновь прижимается к моим губам, на этот раз раздвигая их, чтобы скользнуть в рот языком. Из груди вышибает кислород, и я цепляюсь пальцами за его рубашку, комкая черную ткань в попытке устоять на ногах. — Продолжай… — лепечу, когда он отстраняется на секунду, чтобы дать мне сделать вдох. Зверь уже не сдерживает себя, запустив пальцы мне в волосы, чтобы прижать к себе, не позволяя отстраниться. Его рот грубо терзает мой, целуя, лаская, по очереди прикусывая подпухшие губы, тем самым распаляя нас обоих. Я задыхаюсь от нахлынувших чувств, от его близости, но совсем не хочу, чтобы он прекращал это. Наоборот, стремлюсь к нему — к его разгоряченному телу, глазам, затуманенным пеленой желания, губам, грубо ласкающим мои губы, ища в нем спасительный кислород. Даже не замечаю, как Зверь подталкивает меня к креслу у кровати, и я не удерживаю равновесие, приземлившись прямо в него. Нахальная улыбка парня, который смотрит на меня сверху вниз, только сильнее зажигает меня, и я рывком тяну на себя цепь, с жадностью прижимаясь к его губам. Он опускается на колени, сжимая бедра, чтобы притянуть к самому краю. Пальцы оказываются у меня между ног, и я инстинктивно задерживаю дыхание, чувствуя, как тело реагирует дрожью на мягкую, но откровенную ласку. Зверь прерывает поцелуй и усиливает напор, второй рукой расстегивая пуговицы на моей кофте. Я вздрагиваю, когда его дыхание обжигает живот, и откидываюсь на спинку, выгибаясь в умелых руках. Язык парня касается кожи чуть выше пупка, после чего он слегка сжимает ее зубами, срывая с моих губ неровный тихий вдох, за которым следует еще один укус — чуть ниже. Зверь обводит пупок языком, а затем опускается еще немного вниз, провоцируя дрожь, которая охватывает тело от захлестнувших мысли откровенных фантазий. Когда его губы оставляют жаркий поцелуй на лобке, я чувствую, что горю, но на этот раз совсем не спешу останавливать его. Наоборот, это Зверь отстраняется, глядя на меня потемневшим взглядом снизу вверх и медленно облизывая губы. Его пальцы скользят по внутренней стороне бедра, балансируя на грани откровенности и тем самым заставляя изнывать от желания. — Направь меня, детка, — шепчет хрипло, и звук его низкого голоса дурманит мозг. Он умащивает голову прямиком у меня между ног и усмехается. — Где ты хочешь, чтобы я прикасался? Прикажи мне, Рина. Монстр полностью в твоей власти… Щеки алеют от собственных развратных мыслей, но жажда его прикосновений пересиливает, и я обхватываю руку парня своей, переместив к застежке на брюках. Он без слов понимает намек, стягивая их вниз вместе с трусиками и вновь заглядывая мне в глаза, словно верный пес в ожидании команды хозяина. На этот раз я действую смелее и тяну за цепь, направляя голову Зверя между ног, на что он отзывается довольной улыбкой и восхищением, вспыхнувшим в темном взгляде. Я прикусываю нижнюю губу, когда он припадает ртом к внутренней стороне бедра, прокладывая дорожку из поцелуев все выше и выше, пока не достигает самой чувствительной точки. Жар его дыхания будоражит, а взгляды — завораживают и подчиняют, вновь возвращая меня в состояние той, кто следует приказам, а не отдает их. Ведь в этот момент я готова сделать, что угодно, только бы он продолжал, только бы ощутить прикосновения его губ там, где я больше всего этого желаю. Нетерпеливо тяну за цепь, и он подчиняется, обхватывая губами клитор, что отзывается в теле разрядом электричества. Прикосновения Зверя легкие, неспешные, но такие мучительно приятные, что мне не хочется торопить его. Я приоткрываю глаза, наблюдая за тем, как он тщательно вылизывает чувствительный бугорок, двигаясь от основания к кончику, постепенно наращивая возбуждение. — Еще… — прошу я, чувствуя, как цепь выпадает у меня из руки и запуская пальцы в его волосы, чтобы направить именно туда, где я больше всего хочу его прикосновений. Каждое из них отдается электрическим импульсом по венам. — Зверь… Он опускается еще чуть ниже, раздвигая влажные складки и вторгаясь языком между ног. Дыхание сбивается, и я подаюсь бедрами ему навстречу, впуская его еще ближе, еще глубже, еще теснее, пока тело бьет мелкая дрожь, а ноги не становятся словно ватными. Зверь удерживает меня за бедра, пока не соскользнула с кресла, и начинает медленно двигаться, то погружая в меня язык, то почти отстраняясь. Свободной рукой он стимулирует клитор, чем приближает меня к разрядке. Он ускоряется по мере того, как мое дыхание становится все более громким и прерывистым, а тело двигается ему навстречу. В момент, когда чувствую, что уже на грани, Зверь резко перемещает одну руку мне на горло, блокируя доступ кислорода. На секунду кажется, что сознание ускользает от меня, и мышцы непроизвольно начинают сокращаться, из-за чего сжимаю колени, запрокидывая голову и жадно хватая ртом воздух. Удовольствие ощущается так остро и ярко, что хочется кричать, но вместо этого я лишь обрывисто всхлипываю, уткнувшись носом в спинку кресла. Когда снова открываю глаза, Зверь уже возвышается надо мной, разглядывая с неприкрытым самодовольством, что раздражает и в то же время будоражит. Мне хочется вернуть утраченный контроль, и я снова хватаюсь за цепь, на что парень реагирует с интересом. — Сними рубашку, — приказываю, глядя на него снизу вверх. Зеленые глаза загораются, и он легко подчиняется, медленно расстегивая пуговицы, пока моему взору не открывается вид на рельефный пресс и татуировки. Ткань падает к его ногам, Зверь замирает, ожидая дальнейших распоряжений. Я чувствую, как эта хрупкая иллюзия власти над ним дурманит голову и подаюсь вперед, касаясь пальцами татуированной кожи, медленно очерчивая контур солнечного диска, в центре которого выбита первая буква моего имени. Не удерживаюсь от того, чтобы податься вперед и обвести рисунок языком, мгновенно ощутив, как усиливается напряжение в его мышцах от моих нежных прикосновений. Пальцы скользят вниз, пересчитывая кубики пресса, в то время как губы оставляют влажные следы на груди, дразня и провоцируя, испытывая терпение. Я двигаюсь неторопливо, плавно, целуя и посасывая кожу, пока не замираю у неровной полоски шрама на боку, по которому провожу кончикам языка, а затем слегка отстраняюсь, чтобы подуть, наблюдая, как появляются мурашки. Это вызывает ухмылку, и я продолжаю свою пытку, опускаясь прямиком к ремню его брюк. — Блять, Рина… — выдыхает Зверь, когда расстегиваю ширинку и стягиваю их вниз. Для удобства я сползаю с кресла, чтобы опуститься на колени, но прежде он бросает на пол подушку, и эта своеобразная забота вызывает усмешку. — Ты и правда хочешь… — Замолчи, — распоряжаюсь, высвобождая его твердый член. Провожу по стволу рукой и вновь поднимаю голову, чтобы встретить взгляд парня. — Хочешь? Проси. Нет… умоляй меня. Сделай так, чтобы я поверила, что ты жаждешь этого больше всего на свете. — Ты ведь знаешь, что я на всё готов ради твоей близости, — выдыхает Зверь, и его голос звучит чуть сдавленно из-за едва сдерживаемой страсти. Я слегка сдвигаю крайнюю плоть, обнажая головку. — Пожалуйста, малышка… Я безумно этого хочу… — Не верю, — шепчу, проводя по нежной плоти кончиком языка. С губ парня срывается негромкое шипение. Не то, чтобы я часто делала минет — после побега всего пару раз, да и в прошлом со Стасом у меня было не так много для этого возможностей, но мне всегда нравилось это ощущение власти над его телом, над мыслями, Несмотря на то, что это он смотрит на меня сверху вниз, в такие моменты кажется наиболее уязвимым, ведь от меня зависит не только его удовольствие. — Блять… — рычит парень, теряя терпение. Я ухмыляюсь, продолжая медленно скользить языком по члену. — Прошу тебя, Рина… Я сделаю всё, чего ты пожелаешь… Его взгляд теряет фокусировку, а голос остается хриплым и до дрожи сексуальным. Я чувствую, как напряжение сковывает стальные мышцы, а движения тела уже не поддаются контролю. Пальцы парня оказываются в моих волосах, собирая их в хвост в кулаке, но он из последних сил сдерживается, не пытаясь подчинить меня. — Даже позволишь передвигаться без надзора? — ухмыляюсь, помогая себе рукой. Мое жаркое дыхание опаляет нежную кожу, на что тело Зверя реагирует новой волной дрожи. Он прикрывает глаза и делает неровный вдох. — Смотри на меня. — Хитрая, да? — хмыкает Зверь спустя несколько секунд молчания. Он открывает глаза, глядя на меня со смесью животного желания и легкой насмешки. — Нет… я ни за что на свете тебе этого не позволю… — Чертов помешанный на контроле ублюдок, — рычу, но в следующий момент все же обхватываю губами его член. Он рефлекторно усиливает хватку на моих волосах, но это только распаляет. Я впиваюсь пальцами в его бедра, принимая член глубже, насколько могу, учитывая свой небогатый опыт. Но как только дышать становится трудно, слегка отстраняюсь, а затем вновь погружаю его в рот. Я делаю всё размеренно, плавно, но даже этого достаточно, чтобы разжечь в нем невыносимое желание. Бедра Зверя двигаются мне навстречу, а губы шепчут мое имя, что звучит словно молитва, гимн его поклонения мне, и это заставляет меня стараться еще сильнее. На моей коже выступает испарина, а челюсть начинает болеть от набирающего темп движения, но я не обращаю на это внимания, сосредоточившись на его удовольствии. — Тише, малышка. Притормози, — просит вдруг Зверь, удержав меня за голову. Я останавливаюсь, и он удерживает меня за подбородок, ловя взгляд. — Хочу, чтобы ты еще раз кончила. — Разве не я сегодня диктую правила? — фыркаю, и он усмехается, качнув головой. Обхватив за предплечья, парень тянет меня вверх и разворачивает к себе спиной, заставляя опереться коленом на кресло. Пальцы проходится вниз по спине, сжимая бедра, и я ахаю, когда он заполняет меня одним глубоким толчком. Член легко проскальзывает внутрь из-за обилия смазки, поэтому я почти не ощущаю дискомфорта от столь резкого проникновения. Тело охватывает удовольствие, которое усиливается, как только Зверь проникает обеими руками под бюстгальтер, накрывая грудь. Я выгибаюсь в его руках, прижимаясь спиной к горячей груди, и инстинктивно запрокидываю голову, подставляя шею жарким поцелуям. Когда он начинает двигаться, наслаждение стремительно распространяется по всему телу до кончиков пальцев, накатывая с такой силой, что я цепляюсь руками за спинку кресла в попытке справиться с чувствами, разрывающими изнутри. Зверь тем временем наращивает темп. Он проникает с ожесточением, яростно, вбиваясь на всю длину, а затем почти полностью выходя, чтобы одним толчком заполнить вновь. Одна его рука сжимает мои взмокшие от пота волосы, удерживая голову запрокинутой, а вторая крепко зажимает рот, из-за чего стоны звучат сдавленно, смешиваясь со всхлипами. Бедра каждый раз вжимаются в мои до негромких шлепков, до хлюпанья смазки, которой становится так много, что я чувствую, как она стекает по коже. Его напор с каждой секундой усиливается, словно бы желает напомнить, кто здесь главный, кто хозяин и кто на самом деле контролирует ситуацию. Он дал мне иллюзию власти, чтобы теперь сполна насладиться своей, с упоением выбивая из моей груди каждый стон и каждый неровный вдох, являющиеся подтверждением его превосходства. — Блять, я нереально кайфую с того, насколько ты охуенная, малышка, — шепчет мне на ухо в порыве страсти, вновь проникая на всю длину и замирая, чтобы дать мне прочувствовать каждую венку на его члене. Я слушаю его неровное дыхание и бешеный стук своего сердца. В этот момент мне невыносимо хорошо от того, что он рядом. — Даже не представляешь, как сильно ты заводишь меня… Он прижимает большой палец к моим губам, и я размыкаю их, чтобы скользнуть по ним языком, имитируя прикосновения к члену. Это только раздразнивает его, и Зверь увеличивает интенсивность и темп, прижимаясь ко мне всем телом. Я отвожу руку назад, находя цепь, которую натягиваю изо всей силы, вжав его в себя. В этот момент удовольствие достигает пика, и я непроизвольно выгибаюсь, шепнув негромкое «Стас», ведь именно этот образ из прошлого охватывает мои мысли в мгновения высшего наслаждения. Парень кончает почти следом за мной, устало утыкаясь лбом мне в спину и опираясь руками о спинку кресла, чтобы удержать вес своего тела и не придавить меня. — Так я умею быть послушным? — спрашивает он, обнимая меня обеими руками за талию и покрывая кожу короткими, но жаркими поцелуями. В его голосе чувствуется нежность. — Не до конца, — отзываюсь, пошевелившись, чтобы повернуться к нему, из-за чего Зверю приходится чуть отстраниться. Он смотрит на меня с улыбкой. — Тебе следует стараться лучше. — Да, моя госпожа, — ухмыляется парень, и мой взгляд снова падает на ошейник. Я тянусь, чтобы расстегнуть его. — Не знал, что ты находишь обсуждение убийств настолько сексуальным… иначе рассказал бы тебе об этом раньше. — Заткнись, — бросаю, снимая с него ошейник и бросая в сторону. Зверь смеется. — Иначе в следующий раз окажешься в наручниках. Прохожу мимо него к шкафу, чтобы взять пару металлических браслетов, покрутив их на пальце. Во взгляде парня вспыхивает знакомый огонек, что вызывает легкое смущение. Я точно знаю, о чем он думает. — Мне нравится, что ты уже представляешь наш следующий раз, — отзывается Зверь, направляясь ко мне, чтобы притянуть к себе. Он прислоняется своим лбом к моему и добавляет: — А теперь иди в душ, если не хочешь, чтобы он случился прямо сейчас… На занятия я приезжаю только после третьей пары, хоть Зверь настаивает, что мне следует остаться и посвятить это время ему. Но у меня свои планы на этот счет, поэтому первым делом встречаюсь с Олей, с которой закрываюсь в женском туалете, чтобы поговорить без лишних ушей и глаз, ведь рассчитываю, что Дану не хватит наглости сюда сунутся. Перед этим я тщательно проверяю все кабинки и облегченно выдыхаю под растерянным взглядом соседки из общежития. — Ты чего? — спрашивает она, понизив голос до шепота. Ее глаза смотрят на меня с опаской. — Думаешь… за нами следят? Тот… маньяк? Собираюсь было возразить, но лишь пожимаю плечами, ведь уже не уверена ни в чем. Ни в том, что это и правда маньяк, ни в том, что в тени не скрывается кто-то, помимо Дана. Всюду чудится подвох и опасность, и это только сильнее превращает меня в параноика. — Есть новости по этому поводу? — интересуюсь вместо этого, глядя на девушку в упор. Мне хочется успокоить ее, сказать, что все под контролем, но это будет ложью. Она по-прежнему может быть в опасности. — Может, появились… еще зацепки? — Есть кое-что, — бормочет девушка, опустив голову. В груди вспыхивает надежда. — Вчера приезжала полиция. Оказывается, Мари убили вовсе не в том подвале, а в общежитии. Они нашли замытые следы крови на пролете между пятым и шестым этажами. Теперь все, кто живет выше, под подозрением. К нам тоже заходили, но я сказала, что ты еще с начала учебного года в комнате не ночуешь. — Спасибо, — киваю, подумав, что лишние разговоры с полицией мне ни к чему. Но вместе с тем в груди вспыхивает тревога, а подозрения только усиливаются. — Слушай, ты ведь увидишь сегодня Стаса? Можешь передать ему? — с этими словами я вкладываю ей в руку записку, в которой написала, что буду ждать его в сквере возле общежития после четвертой пары. Оля соглашается, пробежавшись глазами по строчкам, и прячет послание в карман. — Береги себя, хорошо? Ты всё еще в опасности. Всю пару я сижу как на иголках, испытывая такое волнение, что меня начинает мутить. Мало того, что мне предстоит встреча с человеком, который успел попасть под подозрения, так я еще и должна улизнуть от Дана, а это почти невозможно. Он ни разу не упускал меня из виду, и я не представляю, как перехитрить его, особенно пока скрывается в тени, где практически всесилен. — Дан! — шиплю, свернув в закуток, в котором мы встречались в прошлый раз. Проходит около минуты, и вот он уже материализуется за моей спиной, привычно заставив вздрогнуть, как от своего мистического появления, так и от взгляда разных по цвету глаз, направленных прямиком на меня. — Проблемы, принцесса? — его голос звучит скучающе. Он приваливается плечом к стене и легким движением руки взлохмачивает темные волосы. — Вы там все кастинг в рекламу проходите? — закатываю глаза, невольно засмотревшись на этот жест. В памяти всплывает образ Зверя, по груди которого стекает вода из бутылки… Я тяжело вздыхаю. Дан вопросительно приподнимает брови, но я лишь отмахиваюсь, слегка смутившись. Зря я об этом сказала, к теме это не относится. — Если я скажу, что мне нужно уйти одной после пар, ты ведь сразу же сдашь меня Зверю и потащишь… в подвал? — я произношу это с вопросительными нотками, но в моей голове фраза звучит как утверждение. Слова «логово» намеренно избегаю, чтобы он не хихикал. — Ты позвала меня, чтобы констатировать факт? — ухмыляется Дан, доставая сигареты. Я ловлю себя на мысли, что внимательно слежу за тем, как он вертит пачку между тонкими пальцами. — Зверь снесет мне голову, если я тебя отпущу, а я, поверь, дорожу ею… Где еще найти такую красоту? — Он не узнает, — обещаю, но парень отрицательно качает головой. Я сжимаю руки в кулаки, ощутив прилив решимости. — Ты не оставляешь мне выбора… В глазах Дана застывает вопрос, который сменяется замешательством, когда подаюсь вперед, чтобы обхватить его голову руками. Он дергается было назад, прижимаясь спиной к стене, но я уже увлекаю его в поцелуй, что для меня сравнимо с шагом в пропасть. Губы обжигает холодом, но я лишь усиливаю напор, прижавшись к нему всем телом. Дан не оказывает явного сопротивления, но и отвечать не спешит, что провоцирует одновременно неловкость и раскаяние, ведь я на самом деле не хотела поступать с ним так, столь очевидно нарушая личные границы. Уже собираюсь отстраниться, но рука парня вдруг оказывается в моих волосах, и он перехватывает инициативу, что вызывает неоднозначные ощущения. В поцелуях Дана чувствуется напор и плохо сдерживаемая пылкость, что выражается в сбитом дыхании и обрывистых прикосновениях губ, которые то сминают мои, то едва ощущаются. Холод сменяется жаром, и мне становится трудно дышать, но я все равно не пытаюсь отстраниться, манимая этим неправильным запретным влечением, заставляющим сердце ускоренно колотиться в груди, а мысли — путаться. От настойчивых поцелуев, от ощущения его пальцев в моих волосах, от близости его тела… Привычное холодное равнодушие Дана сменяется такой же ледяной невыносимой страстью, от которой по телу проходится дрожь, усиливающаяся по мере того, как его поцелуи теряют остатки сдержанности. Он прижимает меня с такой силой, что становится больно губам, а руки цепляются за его плечи в попытке удержать равновесие. Я прихожу в себя, только когда парень прокусывает мне нижнюю губу, и во рту появляется металлический привкус крови. Резко дергаюсь назад, встречаясь с его взглядом, в котором вновь появляется холод. Лишь губы трогает усмешка, словно бы он издевается надо мной. — Сама это придумала… или кто-то подсказал? — интересуется Дан, пошевелив рукой, которая наручником прикована к батарее. Я сделала это до того, как он выбил меня из колеи столь неожиданным ответом. — В «Пиратах Карибского моря» подсмотрела, — отвечаю честно, и парень закатывает глаза. Я лишь пожимаю плечами. Не зря же это любимая серия моей Тани… « — Слушай, мне кажется, тот мальчишка из компании Стаса постоянно на тебя смотрит! — горячо зашептала мне Таня на ухо, мельком взглянув за спину. На улице стояла июньская жара, и я воспользовалась редкой возможностью вытащить её на природу, устроив пикник в парке. — Неужели влюбился? Она захихикала, и я обернулась, чтобы понять, о ком речь. Но тут же отвернулась, увидев неподалеку Дана. К тому времени он подрос и окреп, а кудри стали заметно короче, но я по-прежнему видела в нем того мальчишку, к которому испытывала сочувствие и чувство вины за выходку Стаса. — Показалось, — пробормотала, опустив голову, словно бы боялась, что он укорит меня за этот интерес. Таня легкомысленно пожала плечами. — Мне кажется, он немного похож на Уилла из «Пиратов», — мечтательно произнесла она, напоминая, что при просмотре меня зацепил именно этот персонаж. Преданный, романтичный, честный. Именно таким я и видела Стаса, хоть Таня спорила со мной, что он больше напоминает капитана Джека Воробья. «Такой же наглый и упертый, но весьма забавный», — такой была её характеристика, с которой я спустя годы оказалась согласна. А еще изворотливый и хитрый. — Думаешь? Хочешь, попрошу Стаса, чтобы он вас познакомил? — предложила, не удержавшись от того, чтобы снова взглянуть в сторону Дана. Он отвернулся, словно бы и не наблюдал за нами. — Нет, он совершенно не в моем вкусе, — отозвалась девушка, немного смутившись. Она сорвала ромашку и стала отрывать лепестки. — А вот тебе подошёл бы… — Ну да, тебе ведь нравится Барбосса, — напомнила я, решив слегка её поддразнить. Мне этот герой казался старым и совершенно непривлекательным. — Он хороший, — шепнула Таня, вспыхнув. Её пальцы крепко сжали цветок. — Ты же видела, на что он был готов ради дочери…»