В объятьях Зверя

Дан вновь пошевеливает рукой, тем самым привлекая мое внимание. Я чувствую усиливающееся раскаяние от мысли, что брошу его здесь, фактически оставляя на растерзание разъяренному Зверю. Он вряд ли спустит ему с рук то, что упустил меня, а уж если узнает о поцелуе… Я облизываю губы, вновь ощутив во рту привкус крови. При воспоминаниях о том, что случилось, меня охватывают неоднозначные ощущения. С одной стороны, мне кажется, что мы заигрались, с другой — внутри появляется странное тепло, словно бы во мне растет что-то тягучее и одновременно очень тяжелое. Ведь даже само допущение о том, что Дан может быть в меня влюблен, кажется болезненным, неправильным, чужеродным. — Зачем? — шепчу, теряясь в мыслях и догадках, которые разрывают голову. Дан вопросительно приподнимает брови и вынимает из пачки сигарету, чтобы закурить, делая всё это почти без помощи второй руки. — Зачем поцеловал меня в ответ? — Поцеловал и поцеловал, к чему вопросы? — фыркает Дан, насмешливо закатив глаза. Он вновь делает затяжку и продолжает: — Вам, девчонкам, вечно нужны объяснения и причины. Но иногда это просто порыв, импульс, за который, поверь, отвечу сполна. Я вновь думаю о Звере и его реакции, из-за чего меня охватывает неприятный липкий ужас. Только облегчила ему задачу оставив Дана в таком положении. Внутри вспыхивают сожаление и раскаяние, но я решаю идти до конца. — Дай телефон, — требую, выставив вперед руку. Дан выгибает бровь. — Не хочу, чтобы ты тут же позвонил и сдал меня Зверю или отправил следом кого-то из своих людей. — Мои люди и так будут сопровождать тебя, — хмыкает он, и я понимаю, что дела мои плохи. Мой жест становится настойчивее, и парень вдруг подчиняется. Он достает из кармана мобильный и вкладывает мне в руку, но затем вдруг спохватывается: — А, подожди, там ведь всё по отпечатку пальца. Момент. Он прикладывает большой палец, и в следующий момент на экране появляется заставка, представляющая собой абсолютную черноту. Это выглядит немного жутко, но я тут же отстраняюсь от парня, листая меню в поисках какого-нибудь мессенджера. — Что будешь делать дальше? Обзвонишь все контакты и заставишь меня сказать: «Галя, отмена»? , — спрашивает он издевательским тоном, продолжая неторопливо курить. Это вызывает раздражение. — У вас наверняка есть какой-нибудь общий чатик, где обсуждаете распоряжения своего лидера, — отзываюсь, просматривая его подписки. Основные интересы это, конечно, всякие мрачности и холодное оружие. Но есть и забавные контакты — например, клининг, доставка из ресторана корейской кухни, зоомагазин. Невольно представляю, что Дан прячет где-нибудь милого попугайчика, который вечерами копошится в его кудрях… Ну, или своего дикого пса-вожака косточкой задабривает. — Как он называется? «Волчья стая»? «Ауф»? «Щенячий патруль»?. — И чем мы, по-твоему, там занимаемся? Обсуждаем убийства и кидаем друг другу мемы с волками? — уточняет Дан, вконец развеселившись. Признаться, именно так я и думала. Это вдруг вызывает улыбку. — Ты там ничего не найдешь. Это скрытые чаты, которые можно найти только по спецпаролю. А я его тебе не дам, хоть… зацелуй меня до смерти. Напоминание о моей выходке заставляет щеки вспыхнуть. Помешкав, я убираю телефон в карман, ведь и правда ничего не могу в нем найти, но возвращать его парню кажется неразумным. Один звонок, и Зверь будет здесь раньше, чем успею выйти за ворота. — Тебя перехватят раньше, чем сделаешь лишний шаг, который не вписывается в карту твоего маршрута, — жестко чеканит Дан, озвучивая мои самые страшные опасения. Прекрасно. Они и карту для меня составили. — Но есть предложение… Ты возьмешь меня с собой, и я сделаю так, чтобы… тебе никто не помешал. Предложение Дана заставляет растеряться, ведь я даже не предполагала, что он решит поддержать мою выходку. В его словах чудится подвох. — Подумай сама. Если тот, к кому ты идешь, окажется тем самым маньяком, ты останешься одна. Без помощи, без оружия, без прикрытия, — перечисляет Дан твердым и бескомпромиссным тоном, докуривая свою сигарету. Второй рукой он опирается о трубу, к которой прикована его рука. — А так я спрячусь в тени, не выдавая своего присутствия, и в нужный момент приду к тебе на выручку, принцесса. — Какая тебе с этого выгода? — интересуюсь, скрестив руки на груди. В словах Дана проглядывается рациональное зерно, но есть ли гарантии, что он не отвезет меня к Зверю? — Зачем тебе помогать мне? — Возвращаю должок. Когда-то ты вселила в уверенность в одного одинокого мальчика, а сейчас… он так сильно поверил в себя, что совсем потерял страх, — он усмехается, сжимая сигарету между губ и касаясь волос свободной рукой. Я невольно засматриваюсь на этот жест. — Зверь… по любому оторвет мне голову, так пусть хоть знает, что свою работу я исполнил чисто. Сделал всё, чтобы обеспечить твою безопасность. — Не оторвет, — выдыхаю я, запустив руку в карман джинсов, чтобы найти ключ от наручников. Я прихватила его на всякий случай. — Я этого не позволю! Ладно, я освобожу тебя, но ты обещал, что меня не выдашь. Ключа нигде нет, и я начинаю всерьез волноваться, чувствуя усиливающее чувство вины. Но затем Дан вдруг разжимает кулак той руки, которую я приковала к батарее наручниками, и бросает ключ на раскрытую ладонь. Я вспыхиваю. — Думал, ты уже не предложишь! — ухмыляется он, отцепляя браслет и потирая запястье. В его глазах читается насмешка. — Брось, Рина, ты и правда думала, что я поцеловал тебя просто так? Тогда ты совсем не умеешь играть в азартные игры. Я открываю было рот, чтобы сказать в его адрес что-нибудь колкое, но затем закрываю его, решив, что это даже к лучшему. Мне было бы неловко думать, что Дан мог поцеловать меня из-за влюбленности, ведь это значительно усложнило бы мое положение, но раз всё часть игры, становится легче. — Хотела прояснить… — начинаю было, но отвлекаюсь на звонок, и уже через секунду Дан исчезает из моего поля зрения. Я шумно выдыхаю. — Только скажи, что всё это было не по-настоящему… Пожалуйста. Мои слова повисают в воздухе, оставшись без ответа. Я поправляю рюкзак и спускаюсь вниз по лестнице, чтобы выйти из корпуса и направиться в сторону сквера. Дан сопровождает меня, прячась где-то в тени. Я не вижу его, но будто бы ощущаю присутствие, и от этого становится как-то спокойнее. Чтобы отвлечься от тревог и дурных мыслей, я вновь погружаюсь в воспоминания. В памяти вдруг всплывает вчерашний вечер со Зверем, что впервые за долгое время вызывает улыбку, а не сожаления. Где-то в глубине души мне хочется верить, что он на самом деле сможет совладать с монстром ради меня, ведь уже показал, как ему удается справляться с жаждой… «Когда я вышла из ванной, одетая только в рубашку Зверя, чтобы отвлечь его даже от малейших подозрений по поводу моих мыслей о побеге, он уже ждал меня на диване с ужином и включенным на проекторе фильмом. Мой взгляд невольно скользнул по его обнаженному торсу, но на этот раз решила не делать замечаний по этому поводу. — «Семейка Аддамс»? — усмехнулась, мысленно отметив, что он вновь выбрал фильм, который был выпущен как минимум за десятилетие до его рождения. У Стаса всегда была нездоровая тяга к ретро. Если фильм для просмотра выбирал он, то мы непременно смотрели что-нибудь, выпущенное еще в прошлом столетии. — Какое точное описание для нашего союза, — я закатила глаза, вспомнив всё, что слышала об этих героях. Для меня это было синонимом чего-то сумасшедшего, ненормального — прямо как мы. — Как мило, что ты уже говоришь он нас, как о семье, — Зверь нахально ухмыльнулся, придвинувшись к самому краю дивана, чтобы перехватить меня и притянуть к себе. Я не удержала равновесие и завалилась прямиком на него. — Не обольщайся, — фыркнула, повернув к нему голову. Наши взгляды встретились, и я почувствовала, как дыхание сбивается под пристальным вниманием зеленых глаз. Взор помимо моей воли устремился к его губам. — Формально ты был и остаешься моим названным братом. — Что ж… если тебя это заводит, — он хмыкнул, облизнув губы. Я закатила глаза, но Зверь тут же крепче прижал меня спиной к себе. Руки сомкнулись в замок у меня на талии, и я ощутила жар его дыхания у своего уха. — Могу во время секса называть тебя своей маленькой сестренкой. Меня передернуло, и я ударила его локтем в бок, в ответ на что парень засмеялся. Это было так чисто, так искренне, что невольно вызвало у меня улыбку. Я вновь повернула голову к нему, и он тут же умолк, встретившись со мной взглядом. — Блять… я ни на секунду не забывал, что ты нереально красивая, но каждый раз не могу поверить, что настолько… — выдохнул он, прижавшись своим лбом к моему. Я демонстративно нахмурилась, показывая, что не ведусь на его дешевые подкаты. — Как мне теперь смотреть фильм, если я хочу смотреть только на тебя? Бесконечно… — Если ты думаешь, после этих слов я позволю тебе отыметь меня… — начала было, но он прервал меня, приблизившись вплотную. Внутри разлилось приятное чувство предвкушения от мысли, что вот-вот почувствую его губы на своих губах, но тут же себя одернула. — Никакого секса. Обойдешься. — Во-первых, не «отыметь», а «заняться любовью», а во-вторых… Чувствовать тебя — это уже секс, — Зверь усмехнулся, потершись кончиком носа о мой нос. Я чуть поморщилась, но это оказалось по-своему приятно. — Нет ничего горячее, чем то, что ты сейчас в моих объятьях. Я же говорил, что хочу, чтобы так проходил каждый наш вечер. Он запустил пальцы мне в волосы, мягко перебирая пряди и лаская, и я невольно прикрыла глаза, отдаваясь этой нежности. Губы парня осторожно коснулись моего виска, и он уткнулся носом мне в шею, вдохнув запах кожи. Я задрожала. — Разве в этот идеальный пакет не входят ужин и фильм? — напомнила я, делая всё, чтобы не потерять голову. Но это казалось безнадежным на фоне того, как мое сердце стремительно таяло от его объятий. Зверь слегка отстранился, но лишь для того, чтобы наощупь включить проектор и вернуться ко мне, зарывшись носом мне в волосы. На большом экране замелькали первые кадры, и я устремила взгляд на него, но все мысли и чувства были сосредоточены на объятьях Зверя, в которые на этот раз угодила по собственной воле. Я прижалась к нему спиной и позволила себе расслабиться, растворившись в атмосфере вечера, на самом деле казавшегося прекрасным… В голове мелькнула глупая мысль, что я готова разделить его желания, только бы удержать эту хрупкую близость…» Когда прихожу, Стас уже ждет меня на месте, и я испытываю приступ тревоги, подумав о том, что он и может быть тем самым ужасным убийцей. Парень улыбается мне, но за этой улыбкой, возможно, прячется чернота, заменившая ему душу. Я нервно сглатываю и выдавливаю из себя улыбку в ответ, подходя ближе, чтобы поздороваться с ним. Он предлагает мне присесть и протягивает стакан с кофе, от которого исходят запахи шоколада и мяты, что вдруг вызывает у меня легкую тошноту. За последнее время они успели приесться мне. — Ты хотел поговорить по поводу Марины? — начинаю осторожно, делая первый глоток. Всё в Стасе теперь кажется мне подозрительным. — Что тебе известно? — Я думаю, она знала убийцу, — произносит парень, чем заставляет меня насторожиться. Я уже слышала подобное от Зверя. — На теле не было видимых следов борьбы. Значит, она подпустила его к себе достаточно близко, чтобы он мог ее задушить. — Верно, — киваю, отпивая еще немного, словно бы поощряя ход его мыслей. Но всё еще не понимаю, к чему он ведет. — Есть кто-то на примете? — Да, — кивает Стас, после чего делает небольшую паузу, словно бы собираясь с мыслями. Я настороженно смотрю на него. — Твой психованный бывший. Что, если после той ссоры он догнал ее, поклялся в любви, пообещал быть с ней, а затем… хладнокровно задушил? В памяти невольно всплывает момент, когда он описывал мне эту сцену в прошлый раз. Стас рассказывал, что Марина угрожала Зверю и убегала от него в слезах, но ни слова о ее желании с ним сблизиться. Об этом я как раз узнала от психованного бывшего. — А что насчет Мари? — спрашиваю я, крепче сжимая стакан двумя руками. Стас теряется от неожиданного вопроса, но я не желаю отступать. — Ты ведь не можешь не знать о ее смерти. Она всколыхнула всё общежитие. Какая Зверю выгода от ее убийства? — Не знаю, — Стас пожимает плечами. В его голосе появляется раздражение, а в поведении — нервозность. — Просто он конченый псих. Я вспоминаю обещание Зверя не убивать без особой необходимости. Да, он дал его мне позже, чем убили Мари, но она вряд ли входила в список его потенциальных жертв. Он никогда не убивал без разбору, делал это только по указу отца или если видел в человеке препятствие, угрозу — в основном для меня. Она же была обычной, рядовой девчонкой из общежития, что никак не могла встать у него на пути. Я сменила много мест проживания, переезжала из города в город, и всегда Зверь и его люди были где-то поблизости. Иногда он крепко избивал парней, которые бросали на меня взгляды, посылал своих людей припугнуть девчонок, что набивались в подруги, но ни разу такого не было, чтобы вокруг меня пропадали и умирали случайные люди. Нет… это точно не он. — Мари ведь доверяла тебе, да? Проявляла симпатию, — произношу я, вцепившись в стакан так крепко, что он сминается под моими пальцами. Немного кофе проливается через верх, но я не обращаю на это внимания, ведь следующие слова заставляют сердце рухнуть в пропасть: — Но ты убил ее, Стас… — Что? — шепчет он, но в его глазах словно бы нет удивления. Я встаю с лавочки и медленно отшатываюсь назад. — Что ты говоришь такое? — Ты столкнул ее с лестницы, а затем перенес в тот подвал… Тебе было жаль ее, но так было нужно, — продолжаю, чувствуя, как становится трудно дышать. Страх смешивается с адреналином, который я ощущаю, когда озвучиваю догадку: — Она мешала тебе, она отвлекала тебя, ведь ты должен был сосредоточиться на основной жертве, которой была… я… Я пропускаю вдох, вспоминая о том, как Стас усиленно пытался со мной сблизиться. Специально преследовал меня, выслеживал, узнавал о моих вкусах. Его не напугало ни мое туманное прошлое, ни Зверь, которого он так настойчиво хотел упрятать за решетку, будто бы тот был помехой, угрозой… Черт… — Скажи честно, тебя отец подослал? — произношу, подумав вдруг, что мне везет на психов. Что прошлый Стас оказался маньяком, что этот… — Только не говори мне, что и тебя он усыновил. Не семья, а дом странных детей, черт возьми! — Нет, — Стас вдруг усмехается, и я замечаю, что его светлые глаза лихорадочно блестят. Будто бы у самого настоящего психа. — Мы договорились, что я войду в семью другим способом… Женившись на его дочери… — Что? — шепчу, оторопев от такого поворота. Этого оказывается достаточно, чтобы Стас настиг меня, рывком притянув к себе. Дергаюсь было из хватки, но тут же замираю, ощутив, как в бок упирается дуло пистолета. У меня земля уходит из-под ног, а усмешка парня становится только шире. Он притягивает меня так близко, что я слышу его дыхание возле уха. — Игры закончились, Рина. Теперь тебе не остается ничего, кроме как просто пойти со мной, — выдыхает он, подталкивая меня в сторону дорожки, которая ведет к выходу из сквера. Мне приходится подчиниться. — Жаль… я хотел по-хорошему. Старался впечатлить тебя, понравиться… даже столкнул ту девчонку, потому что она нам мешала. Разве это не романтично? Я пропускаю вдох, удержав на языке вопрос о том, чем моего отца не устроил прошлый монстр, и почему он вдруг решил сосватать Стаса мне в женихи… Это и не важно на самом деле, глупо искать логику в действиях помешанного психа, вообразившего себя богом, который может вершить судьбы людей. Одинаковые имена в этой ситуации кажутся его злой иронией, насмешкой надо мной и моими чувствами. «Вот, милая, смотри, он тоже чудовище… А ты и правда поверила, что это не так? Какой наивной была, такой и осталась»… Вокруг никого, словно бы мир вымер, и людей в нем больше не осталось. Я могу уповать на помощь Дана, но реальность такова, что мы идем по открытой местности, где нет ни одной тени, в которой он мог бы затаиться. Но я не теряю надежды и продолжаю разговор со Стасом, рассчитывая, что сумею хоть немного отвлечь его, а может, выбить из колеи. — Чем же тебе мешала Марина? — задаю вопрос, судорожно вдохнув, когда дуло пистолета сильнее вжимается в бок. Мое любопытство ему явно не нравится. — Почему ты ее убил? — Слишком много болтала, — фыркает он, ухмыльнувшись. Теперь, когда с него спала эта маска хорошего парня, я удивляюсь тому, как долго удавалось морочить мне голову. — Угрожала сдать всех в полицию, а мне лишнее внимание было ни к чему. Всё ведь шло гладко, ты почти в меня влюбилась, а потом на дороге появился этот… Зверь. Я невольно хмыкаю, позавидовав его самоуверенности. Вряд ли с моей стороны был намек на влюбленность, скорее это была симпатия, которой не позволяла перейти во что-то серьезное и без вмешательства Зверя. Просто где-то в глубине души мне хотелось верить, что я могу быть с кем-то… нормальным, но судьба сыграла злую шутку, из-за чего чуть не оказалась в той же точке. — Я хотел убить одним выстрелом двух зайцев. Заткнуть ее, а заодно убрать его с дороги. Вряд ли бы он задержался в полиции, но ты пошла бы против него, объединившись со мной, и это бы нас сблизило, — проговаривает Стас, и я морщусь от того, какой же всё это бред. Он убил Марину лишь для того, чтобы подставить Зверя. Даже тот не опускался так низко. — Да, здесь я ему проиграл, но это уже не важно. Главное, кто из нас первым привезет тебя бате… По спине проходится холодок, и я вновь дергаюсь из его хватки, ведь на этот раз меня не так сильно волнует пистолет, как перспектива вернуться в исходную точку. Стас пытается удержать меня, но в этот момент ему в предплечье вонзается клинок, что заставляет вскрикнуть и отпустить меня. Дыхание перехватывает, и я бросаюсь в ближайшую подворотню, зная, что там буду под защитой. Мысли путаются, а бешенный стук сердца отдается гулом в висках, но я убеждаю себя, что даже если Стас и поднимет пистолет, то ни в коем случае не станет стрелять, ведь он должен привести меня целой и невредимой. Замечаю впереди силуэт Дана и резко ускоряюсь, чтобы подбежать к нему, но именно в этот момент раздается выстрел. Я замираю, ощутив, как сердце резко падает в пропасть. Меня бросает в жар, а затем в холод, колени подгибаются, а сознание начинает ускользать. В этот момент Дан делает шаг на свет, и я с ужасом замечаю… как на его белой рубашке медленно расползается багровое пятно… Нет… нет, нет, нет… Эта мысль оказывается такой пронзительной, такой отчаянной, что заглушает мой крик, который рвется из горла, как только я понимаю, что Стас ранил вовсе не меня, а его… Я сама дала ему подсказку, побежав в том направлении. — Дан… — шепчу, рванув было в сторону парня, но в этот момент меня настигает Стас. Рукав его футболки пропитан кровью, но хватка второй руки все так же крепка. — Нет… Я вижу, как Дан слабеет у меня на глазах, как боль отнимает у него силы, а кожа становится еще более бледной, что так ярко контрастирует с багровым пятном у него на груди. Волосы падают ему на глаза, и я не могу разглядеть выражение лица, лишь вижу, как шевелятся губы. — Вину искупают… кровью… — произносит он вдруг, и в этот момент я замечаю блеск лезвия в его руке. В следующую секунду клинок вонзается Стасу прямо в горло, что заставляет резко отпрянуть. Я чувствую дурноту и обессиленно падаю на колени, отодвинувшись от тела, которое у меня на глазах истекает кровью и бьется в конвульсиях. — Запомни… принцесса… Его глаза закрываются, и я из последних сил поднимаюсь на ноги, чтобы двинуться к нему. Тело мне не подчиняется, а сознание все сильнее уплывает, и я начинаю подозревать, что Стас все же добавил что-то в кофе. Догадка вспыхивает и тут же гаснет, как гаснет мир вокруг, когда я почти добираюсь до Дана. Я падаю в его объятья, ощутив холод тела и едва различимый стук сердца, после чего меня тянет в темноту. Последнее, что я вижу — темная тень, которая нависает надо мной. Мне хочется прогнать ее, но чьи-то руки подхватывают меня, закинув на плечо. — Она в порядке? — доносится сквозь туман незнакомый мужской голос, который вызывает резкое отторжение, из-за чего хочется закрыть уши руками. Но я даже пошевелиться не могу. — Босс убьет нас, если девчонка умрет. — Обычный транквилизатор, — фыркает кто-то в ответ, унося меня в неизвестность. Подальше от этого места, подальше от Дана, подальше от всего, к чему я так долго рвалась. — Пусть поспит. Путь предстоит долгий… На этом моменте я окончательно отключаюсь…