В объятьях Зверя

На светлой ткани пиджака отца стремительно расползается багровое пятно, и он безвольно опускает пистолет, из которого так и не успел выстрелить в Зверя. Изо рта мужчины вырывается густая алая кровь, а в глазах застывает изумление. Он оседает на пол, и я с удивлением вижу, что за его спиной стоит Таня. Девушка роняет оружие и испуганно обнимает живот, падая на колени. По ее щекам беззвучно катятся слезы. Охранник, который до этого удерживал меня, дергается было к ней, но Зверь реагирует быстрее, схватив пистолет, чтобы выстрелить ему в голову. Он все еще выглядит слабым, на его лбу виднеется испарина, но браслет на руке уже не горит, и я понимаю, что больше не получает разрядов электричества. Я вдруг невольно испытываю облегчение, которое кажется таким неуместным и даже неправильным в ситуации, когда прямо передо мной умирает мой родной отец. Его тело пробивает судорога, а глаза закатываются в предсмертной агонии, но я лишь отшатываюсь от него, закрывая лицо руками и опускаясь на пол у противоположной стены. Вид смерти вызывает липкий страх и тошноту, но не трогает меня так, как должна утрата близкого человека. Потому что мы с ним никогда не были близки. В детстве он был далеким и недостижимым идеалом, в подростковом возрасте — карающей рукой, а когда я выросла — превратился в преследователя и тюремщика. Он никогда не был мне отцом в привычном смысле, я не питала к нему привязанности и теплых чувств, а лишь боялась, ненавидела и презирала, за что теперь испытываю подобие вины… Только ничего не могу поделать с тем, что его уход кажется мне избавлением, освобождением, которое я сама мечтала заполучить, но не смогла сделать это собственными руками… А Таня смогла… Хрупкая, нежная, маленькая Таня, которая, казалось, проигрывала собственной тени, которая боготворила его всё наше детство и обожала всю юность, которая казалась самым преданным ему человеком на всем белом свете… Она смогла… Когда я открываю глаза, она уже стоит над его телом, чуть пошатываясь и продолжая держаться за живот. Вновь не удержавшись на ногах, девушка падает рядом с отцом и ее негромкие всхлипы превращаются в отчаянные надрывные рыдания. Она протягивает руку, чтобы прикрыть ему глаза и опускает голову на грудь, шепча что-то, чего я разобрать никак не могу… Сделав над собой усилие, подхожу ближе, невольно бросив взгляд в сторону Зверя, который уже перемещается к двери, держа наготове пистолет. В этот момент понимаю, что это еще не конец, и мне хочется упасть рядом с Таней, не боясь перепачкать платье в растекшейся по полу крови. — Прости меня… Прости меня… Прости… — причитает девушка, продолжая рыдать у него на груди. Но он ее уже не слышит… Больше нет. — Я люблю тебя… Я так люблю, но… но… Прости… — Почему ты… — выдыхаю, тронув ее за плечо, даже не рассчитывая, что она услышит. Но Таня дергается, словно от ожога, и резко поворачивается ко мне. — Где ты вообще взяла пистолет? — В кабинете Ареса… Он… он… доверял мне, — ее слова обрываются очередным всхлипом, и она бросает взгляд в сторону тела отца. В ее опухших от слез глазах плещутся боль и вина. — Я… должна была… Я… — Он причинил тебе боль? — спрашиваю, обхватив ее под руку, чтобы помочь подняться. Девушка слабо сопротивляется, но мне удается отвести ее в сторону, ведь я не хочу говорить над его телом. Даже сейчас мне кажется, что он всё слышит. — Он… заставил тебя? Мой взгляд опускается на ее живот, но Таня быстро качает головой, снова закрывая его так, будто бы хочет защитить от меня. Защитить от всего мира… Зверь в это время бросает на нас усталый взгляд, в котором читается, что для разговоров сейчас не время и не место. Но он и сам еще слишком слаб, чтобы двигаться дальше. — Он… любил меня, как и я его, но… — отзывается Таня, и я перехватываю ее за плечо раньше, чем она снова успевает посмотреть в его сторону. Девушка безвольно опускает взгляд на живот. — У нас… у меня будет дочь, — произносит она, и ее голос впервые звучит твердо, а во взгляде вспыхивает огонь. До меня не сразу доходит смысл этой фразы. — Врачи ошиблись на ранних осмотрах, а на последнем УЗИ стало четко видно, что это девочка. Дочь… Арес не знал, я была на приеме одна и обещала рассказать ему, но… но… Мы обе знаем, как он относится к дочерям, да? — на ее губах появляется горькая болезненная улыбка. Она вытирает слезы рукавом кардигана и бережно гладит живот. — Я не хотела для нее такой судьбы… Не хотела. Ты была права, он видел в сыне лишь инструмент, а дочь… Я должна была защитить ее! Зверь пошевеливается, и я оборачиваюсь к нему, без слов спрашивая, что делать дальше. В голове проносится мысль, что сюда уже спешит оставшаяся снаружи охрана, и вряд ли мы втроем сможем дать ей достойный отпор, учитывая, что одна из нас в шоке, а вторая все еще с трудом держит оружие, да и Зверь не в лучшей форме. Нам нужен план, но парень лишь пожимает плечами, крепче сжав пистолет. Я отворачиваюсь. — Я думала, что твой побег нас разрушил, — заговаривает вдруг Таня, продолжая разговор, начатый еще перед свадьбой. Она переводит взгляд с меня на Зверя и обратно. — Но потом поняла, что это Арес всё сломал. Стаса, меня… и тебя. Останься ты с нами, ничего бы не изменилось, только в доме стало бы на одного несчастного человека больше. Ты пыталась спастись, и теперь я пытаюсь спасти своего ребенка… Помоги мне… — Как? — шепчу, опустив глаза к ее животу. Все же правду говорят о том, что нет никого опаснее, чем мать, защищающая свое дитя. — Никто ведь не знает, что это девочка? — спрашивает Зверь, вмешиваясь в разговор. Таня отрицательно качает головой. — Для всех последователей бати это мальчик, единственный наследник, который после его смерти получит всё и даже больше… Им нужен этот ребёнок любой ценой… и ты им пока нужна… — Что ты предлагаешь? — выдыхаю, чувствуя, как до меня медленно начинает доходить. После отца Таня самый ценный человек в этом доме на данный момент. Ей никто не посмеет навредить, ведь она вынашивает будущего владельца огромной империи, которая окажется в руках того, кто сможет заполучить этого ребенка… — Возьмите меня в заложники, — произносит Таня то, что я так и не решаюсь озвучить. Ее голос звучит холодно и твердо. — Но обещайте, что поможете мне сбежать, а лучше покинуть страну. Моя дочь должна родиться как можно дальше отсюда. Зверь кивает, а затем в пару шагов преодолевает расстояние между ними, приставляя к ее виску пистолет. Девушка судорожно вздыхает, но не сопротивляется, позволяя ему вывести ее из комнаты. Я спешно обрываю подол платья, чтобы в нем не запутаться, и иду рядом с ними, дрожащими руками сжав оружие, подобранное с пола. — Здесь рядом есть запасной выход, — говорю Зверю полушепотом, опасливо оглядываясь по сторонам. Но в коридоре никого нет. Наверняка вся охрана уже поджидает на улице, перекрыв выходы. — Он ведет на задний двор… Нужно только направо повернуть. Зверь кивком показывает, что все понял, и мы продолжаем продвигаться к выходу. Стук моего собственного сердца заглушает все остальные мысли, а тревога оказывается такой сильной, что начинает тошнить. Но я упрямо сжимаю кулаки, убеждая себя в том, что скоро всё закончится, нужен только последний рывок… — Дернетесь лишний раз и лишитесь последнего наследника! — рычит Зверь, едва мы оказываемся на улице. Как я и предполагала, здесь поджидает засада. — Нам нужна машина! Живо! — Пожалуйста… — Таня вдруг всхлипывает, схватившись за живот. Один из охранников отца прицеливается, но нерешительно замирает. — Они убили Ареса! Сделайте, как он говорит, я прошу! Ее голос звучит так надрывно и умоляюще, что я верю ей, даже зная всю правду. Но она на самом деле в отчаянии и испытывает боль от смерти отца, пусть даже это было делом ее рук. Все же она любила его, хоть и только определенную сторону. Кому, как не мне, знать, как это бывает, когда разрывают противоречия. — Машина будет, — сухо отзывается один из мужчин, которого я принимаю за начальника охраны. Он кивает куда-то в сторону. — Отпустите девушку. Она беременна и, если начнет рожать от стресса, вам же хуже. — Так даже лучше. Избавимся от балласта в виде матери, ведь нам всем нужен только ребенок, правда? — фыркает Зверь, вдавливая пистолет Тане в висок. Она всхлипывает, схватившись за живот. — Если всё пройдет хорошо, мы высадим ее по дороге. В этот момент неподалеку останавливается черный джип, водитель которого тут же выходит, держа руки поднятыми. Мне видится подвох, но Зверь с Таней уже направляются в ту сторону, и я следую за ними. В следующий момент раздается выстрел, от которого я вздрагиваю и зажмуриваюсь. — Пассажиров не берем, своих хватает! — рычит Зверь, и я понимаю, что он убил кого-то, кто прятался на заднем сиденье. Меня вновь начинает мутить. — Тебе придется взять ее на себя, — эти слова адресованы уже мне, и он вдруг толкает ко мне Таню, открывая дверцу, чтобы сесть за руль. Мне не остается ничего другого, кроме как направить свой пистолет ей в шею, дождавшись, пока парень займет место за рулем. После этого я на несколько секунд передаю девушку под его контроль и быстро прошмыгиваю на заднее сидение, чтобы снова приставить оружие к виску Тани. Нельзя дать им думать, что мы потеряли бдительность, ведь они воспользуются моментом и нанесут удар. Рядом со мной на заднем сидении оказывается тело незнакомого мужчины, и меня едва не выворачивает от мысли, что придется ехать вместе с ним. Но я запрещаю себе даже думать об этом, сосредоточившись лишь на том, что Таня моя заложница. — Готовы? — бросает нам Зверь, и я киваю, глянув в зеркало заднего вида. Парень вдруг усмехается, вдавливая педаль газа. Слышатся выстрелы, один из которых пробивает стекло со стороны водителя. Зверь в последний момент успевает пригнуться, не отпуская руль. Мы выезжает со двора усадьбы, двигаясь почти вслепую, и едва не сбив какого-то человека с оружием. Сзади раздается рев мотора, и я замечаю другой джип, который выезжает следом за нами. Но уже через пару метров он вдруг съезжает с дороги, и, обернувшись через заднее стекло, я мельком успеваю заметить, как что-то словно бы поблескивает в пробитом колесе. У меня мелькает мысль, что это нож, но быстро отгоняю ее, ведь единственный, кто мог так метко бросить, уже вроде как не с нами… — Оторвались, — сообщает Зверь через какое-то время, и я позволяю себе отнять онемевшую руку от головы Тани. Мы все облегченно выдыхаем. — Но ехать придется долго. Нужно сменить машину и затеряться где-нибудь, чтобы переждать пару дней. Они наверняка сейчас будут проверять все вокзалы и аэропорты. — Где мы найдем машину? — спрашиваю, опасливо покосившись на труп. Мне хочется попросить остановиться, чтобы сбросить его где-то, но это кажется не менее бесчеловечным, чем убийство. — Только не говори, что угоним… Но все оказывается проще, Зверь решает воспользоваться каршерингом, оформив машину на мои липовые документы. Джип с трупом мы просто оставляем в одной из темных подворотен, где ее наверняка в скором времени обнаружит полиция. Дорога кажется бесконечной и изматывающей. Больше всего я переживаю о том, как ее выдержит Таня, но она выглядит вполне спокойной и почти все время спит, обнимая свой живот. Когда начинает темнеть, я настаиваю на том, чтобы остановиться в ближайшем мотеле, ведь Зверь еще не до конца восстановился, а он остается нашим единственным водителем. Но сперва заезжаем в маленький магазинчик одежды, ведь я безумно хочу сменить свадебное платье на что-то более удобное. Да и пятна крови, которыми усеяны наши наряды, явно вызывают подозрение. Чтобы выручить на это деньги, приходится заложить в ломбарде серьги Тани, хоть сперва я думаю о том, чтобы отдать браслет матери, но так и не решаюсь расстаться с последней памятью о ней. В мотеле мы снимаем два разных номера. Наш оказывается побольше — с двуспальной кроватью и даже с отдельным душем, что кажется огромным преимуществом, и я закрываю глаза на выцветшие обои и местами потрескавшуюся мебель. Едва мы оказываемся внутри, как Стас притягивает меня к себе, заключая в крепкие объятья, и я утыкаюсь носом ему в грудь, позволяя себе впервые за этот отвратительный день расплакаться от бессилия, уцепившись за ткань его заляпанной кровью белой рубашки. Некоторое время мы просто стоим посреди комнаты, пока я всеми силами пытаюсь взять под контроль эмоции, а парень молча и гладит меня по волосам. Когда я, наконец, затихаю и отстраняюсь, он обхватывает мою голову руками, осушая слезы поцелуями, и я чувствую, как мне хочется расплакаться вновь, но уже от этой щемящей нежности. В этот момент действительно испытываю благодарность за то, что он стал моим мужем, и мы вместе проходим через весь этот кошмар. — Как ты? — спрашиваю, мягко касаясь пальцами его лица, и мой голос звучит тихо и хрипло. Взгляд невольно падает на след от ожога, оставленного браслетом на его запястье. Внутри вспыхивает желание забрать эту боль так же, как он забрал мои слезы. — Что мне будет, малышка? — фыркает, обхватывая мою руку своей и наклоняясь, чтобы поцеловать кольцо на моем пальце. При виде него взгляд Стаса заметно теплеет, а на губах появляется улыбка. — Разве что-то может испортить этот день? — Не знаю… удары током, погоня… кровь моего отца на моем платье… — выдыхаю, опустив взгляд на белоснежное кружево. Я хотела сперва принять душ, а затем уже менять одежду, но от мыслей о том, сколько на самом деле людей пролили кровь на этот чертов свадебный наряд, меня начинает мутить. — Пожалуй, я просто хочу смыть всё это с себя… Стас кивает и молча отстраняется, направляясь к окну. Открывает форточку и достает сигареты, чтобы закурить, устало прислонившись к подоконнику. Он не курил всю дорогу, очевидно, не желая вредить Тане в ее положении, и теперь на его лице читается облегчение. Я упускаю дурацкое замечание о том, что он наверняка и сам не мог дождаться, пока решу уйти, а просто скрываюсь за дверью ванной. Не знаю, сколько точно уходит времени на то, чтобы оттереть всю кровь, которая мерещится мне даже там, где кожа остается чистой. Я несколько раз намыливаю и смываю гель, но и этого кажется недостаточно. В конце концов, просто заставляю себя прекратить это и кутаюсь в полотенце, чтобы вернуться в комнату. Когда выхожу из душа, от меня не укрывается внимательный взгляд парня, которым он рассматривает мое едва прикрытое тканью тело. Как только наши глаза встречаются, на губах Зверя появляется нахальная ухмылка, отзывающаяся во мне знакомой дрожью. Не говоря ни слова, парень берет чистые вещи и скрывается за дверью ванной, а я замираю в нерешительности посреди комнаты, думая о том, стоит ли лечь спать… Но затем все же решаю, что несмотря ни на что, не хочу лишать себя первой брачной ночи. Глупо, наверное, но в ситуации, когда мир вокруг рушится к чертям, мне вновь хочется забыться в его объятьях. К моменту выхода парня из душа, я уже жду его на постели в кружевном белье, которое оказывается единственной приятной деталью моего свадебного образа. Я еще спорила с девушкой-стилистом, настаивавшей, что мне следует его надеть, но теперь мысленно ей благодарна, особенно когда вижу, как загораются глаза Зверя при взгляде на мое полуобнаженное тело. — Сегодня твой день, — улыбаюсь, приподнимаясь на локтях и жестом поманив его к себе. Зверь не спешит сокращать расстояние, но я замечаю, как напрягаются мышцы на его теле. Как у хищника, который готовится к броску. — В честь этого можешь делать со мной всё, что захочешь. Пусть это будет моим тебе свадебным подарком, раз другого у меня нет… — Уверена? — фыркает Зверь, приближаясь к постели. Я запрокидываю голову, чтобы посмотреть в его потемневшие глаза, а затем медленно киваю. — Черт, Рина… мысль о том, что ты теперь моя жена, и так сносит мне крышу… Но ты решила свести с ума окончательно, — говоря это, он опускает колено на край кровати, надвигаясь на меня, чтобы заключить в ловушку, поставив руки по обе стороны от тела. Я невольно пропускаю вдох, когда парень подается вперед, остановившись всего в паре сантиметров от моих губ. — Мы ведь теперь муж и жена, — шепчу, вновь встречая его обжигающий взгляд. Он заставляет тело плавиться, мучаясь от жажды прикосновений. — Значит, и безумие должно быть одно на двоих… Протягиваю руку, чтобы коснуться его лица, но Зверь перехватывает ее у запястья, прижимая к постели. Его вторая ладонь обхватывает голову за подбородок, властным жестом запрокидывая вверх. Большой палец касается нижней губы, мягко очерчивая контур, что только усиливает трепет. Щеки вспыхивают от желания, и это вызывает у него очередную улыбку. — Мстишь мне за все годы лишений? — выдыхаю, нарушая молчание, ведь оно только усиливает голод по нему. Зверь лишь качает головой в ответ. — Наслаждаюсь, — отвечает, потянувшись, чтобы поцеловать уголок губ и тут же отстраниться. Я разочарованно вздыхаю. — Твоим желанием, твоим нетерпением и тем, насколько сексуально ты выглядишь в этом белье… мучая тем самым себя, ведь знаю, что без белья тебе будет еще лучше. — Всегда знала, что ты чертов извращенец-мазохист, — шиплю, но тут же умолкаю, когда моих губ снова касаются его горячие губы. На этот раз чуть дольше и чувственнее, но он все равно отстраняется, из-за чего у меня вырывается негромкий стон. Поднимаю свободную руку, желая удержать его, но Зверь прижимает и ее к постели, тем самым обездвиживая меня. Не желая мириться с таким положением, я выгибаюсь под ним, прижимаясь бедрами к паху, где штаны и так заметно натянуты от его возбуждения. — Прекрати, — рычит Зверь, но я повторяю движение, дразня и провоцируя его. Хватка на моих запястьях становится крепче, а затем парень рывком подается вперед, кусая меня за нижнюю губу. Боль распаляет только сильнее, из-за чего тихонько всхлипываю, вжимаясь в него всем телом. — Черт, Рина… с тобой невозможно быть сдержанным… Он слизывает каплю крови и тут же зацеловывает, даря контраст между наслаждением и болью. Язык проходится по верхней губе, а затем проникает в рот, углубляя поцелуй, что делает ощущения более яркими и насыщенными. Зверь вжимает меня в матрас, теряя остатки самоконтроля, и в каждом его прикосновении чувствуется ярость, с которой он сминает губы и овладевает ртом, лишая меня дыхания. Едва он отпускает мои запястья, как я обнимаю его за шею, притягивая еще ближе, ведь мне всё равно недостаточно и хочется почувствовать его глубже. Сжимаю ногами его бедра, но Зверь вдруг усаживается на постели, притягивая меня к себе и продолжая поцелуй уже в таком положении. Его ладони опускаются к ягодицам, и он грубо сжимает их через тонкую кружевную ткань, срывая очередной стон, который ловят его губы. — Значит, всё будет так, как я захочу? — произносит Зверь, чуть отстранившись. Я порывисто киваю, испытывая невыносимое желание снова прижаться к его губам. Готова пообещать ему всё, только бы он снова поцеловал меня. — Что ж… Повернись к спинке кровати и возьмись за изголовье. Слова звучат жестко и бескомпромиссно как приказ, но его хриплый низкий голос добавляет им особой сексуальности. Помедлив, я нехотя отстраняюсь, чтобы сделать так, как он хочет. Для этого мне приходится повернуться спиной и приподняться на колени, уперев взгляд в стену, к которой приставлена кровать. Чувствую, как он встает с постели, но не оборачиваюсь, прислушиваясь к шороху за спиной. Парень возвращается уже через несколько секунд, и я испытываю легкое предвкушение, когда он вновь оказывается совсем близко, возвышаясь надо мной, стоя на коленях. — Подними руки, — требует, и я покорно подчиняюсь. Опираюсь локтями о стену и завожу руки за голову. Зверь тут же обхватывает запястья, связывая их с помощью пояса от моего свадебного платья. — Не туго? — спрашивает, наклонившись к уху, которое обжигает жар его дыхания. Эта забота, так ярко контрастирующая с его властным тоном, вызывает одновременно улыбку и усиливающееся влечение. Мне хочется в полной мере прочувствовать этот контраст, когда он будет во мне. — А если нет — затянешь сильнее? — хмыкаю, облизав пересохшие губы. Зверь усмехается мне в шею, проведя по ней носом, что заставляет сильнее задрожать. Он втягивает аромат кожи и оставляет короткий поцелуй под подбородком. — Этого ты желаешь больше всего? Чтобы я стояла перед тобой на коленях, обездвиженная и умоляющая отыметь меня? — Я желаю, чтобы ты была полностью в моей власти, Рина, — отзывается Зверь, упираясь одной рукой в стену возле моей головы, в то время как вторая проходится по тонкому кружеву бюстгальтера, очерчивая твердые соски. Он вновь целует меня за ухом и добавляет: — Но я по-прежнему не хочу причинять тебе боль. Если тебе не нравится то, что я сейчас делаю, только скажи… и мы это прекратим… Его голос выдает то, насколько сильно он этого не хочет, что проявляется и в настойчивых прикосновениях к телу. Он проводит ладонью по груди, плотно прижимая ее поверх кружевной ткани, и вжимается бедрами в мои, показывая, насколько наслаждается этой ситуацией. — Нет… — шепчу, хоть мой ответ кажется формальностью. Реакции тела и так выдают то, как я хочу, чтобы он продолжал это. Его усмешка вновь щекочет шею, а пальцы проникают под бюстгальтер, по очереди лаская соски. — Зверь… В этот момент мне не хочется называть его по имени, ведь я жажду видеть рядом именно ту хищную ипостась. Хочу, чтобы он был со мной страстным, диким, даже немного грубым, ведь нам обоим нужно выплеснуть эмоции, накопившиеся за тот бесконечно долгий день. Злость, страх, отчаяние — я хочу превратить их в похоть и удовольствие, стерев все ужасные воспоминания одной прекрасной ночью. — Раздвинь ноги, — командует он, скользнув ладонью по моему животу, и я вновь поддаюсь ему, расставляя колени шире. Его вторая рука накрывает ткань трусиков, которая всё сильнее намокает от ощущения жара его кожи. Продолжая ласкать грудь, он одновременно надавливает пальцами на чувствительную точку между ног, на что я реагирую умоляющим стоном. — Прогнись. Он усиливает напор, надавливая сильнее, и я приподнимаю бедра, прижимаясь к его руке. Зверь расстегивает бюстгальтер, срывая лямки, чтобы отбросить его в сторону, и сжимает грудь, впившись губами в шею. Запрокидываю голову, чтобы сделать жадный вдох, дернув руками в отчаянном желании накрыть его ладони своими, прижав еще ближе к телу. — Зверь… — стон обрывается всхлипом, когда он отстраняется, чтобы избавить меня от трусиков. Приспустив ткань штанов, подается вперед, раздвигая членом половые губы, но не проникая внутрь, тем самым продлевая эту невыносимую пытку. Я извиваюсь в его руках, выгибаясь всем телом в попытке насадиться на него. — Потерпи, — хрипотца в его голосе сводит меня с ума, из-за чего игнорирую слова, прижимаясь только сильнее. Член легко скользит между половых губ от обилия смазки, задевая чувствительную точку, которая пульсирует от напряжения. — Блять, детка! Его рык возле уха провоцирует волну дрожи. Зверь тянет за концы ленты, затягивая их сильнее и поднимая запястья мне над головой, одновременно вжимая меня своим телом в спинку кровати, не позволяя пошевелиться. Я задыхаюсь от его близости, от прикосновений, от его властного тона, уже не сдерживая всхлипов, которые вырываются вместе с его прозвищем. — Ты — самый шикарный подарок, который я когда-либо получал, Рина, — выдыхает парень, опустив голову, чтобы оставить укус на моем плече. Напряжение в мышцах выдает, как тяжело ему дается промедление, но он продолжает дразнить меня, лаская между ног твердым горячим членом. Я до боли закусываю нижнюю губу, чувствуя болезненное нетерпение. — Поцелуй меня… Очередной приказ, который едва не упускаю из-за того, что собственное желание заглушает все остальные мысли, ощущения и звуки. Но Зверь уже обхватывает меня за подбородок, заставляя повернуть голову, и я без раздумий припадаю к его губам, целуя так жестко и несдержанно, что становится больно. Мне хочется хоть немного избавиться от собственного напряжения, но чем ближе чувствую его, тем острее оно становится. Переполняет изнутри, требуя выхода, разрядки, что делает мои прикосновения всё более неконтролируемыми и хаотичными. Я почти кусаю губы парня, словно в бреду шепча его прозвище каждый раз, когда отстраняюсь, чтобы сделать порывистый вдох. — Ненавижу тебя… Ненавижу любить тебя, — произношу, чувствуя, как мои мысли окончательно перестают мне принадлежать. Все они сосредоточены только вокруг него. — Но люблю… — Как и я тебя, малышка, — отзывается он легкой усмешкой, делая движения бедрами, чтобы заполнить меня сразу наполовину. Удовольствие захлестывает, заставляя щеки краснеть, а тело — гореть в его руках. — Я создан только для того, чтобы любить тебя… Еще одно движение, и он заполняет меня полностью, из-за чего я начинаю задыхаться от переполняющих меня ощущений. Эта наполненность кажется такой прекрасной, что на пару секунд прикрываю глаза и замираю, наслаждаясь его близостью, растворяясь в ней и в самом моменте единения. Зверь чуть отстраняется, но лишь для того, чтобы осыпать нежными поцелуями мою обнаженную спину, тем самым усиливая дрожь. Когда он вновь начинает двигаться, его проникновения остаются плавными, размеренными, а прикосновения губ к коже — обжигающими и чувственными. Одной рукой он сжимает мои бедра, а второй тянет за ленту на руках, прижимая к своей груди. Я наощупь запускаю пальцы в его волосы, стремясь притянуть парня еще ближе, и он вновь припадает поцелуями к шее, прикусывая и посасывая нежную кожу. Ответный стон распаляет его, и Зверь ускоряет темп, одновременно избавляя меня от пут, давая возможность к нему прикоснуться. Поворачиваю голову, встречаясь с темным взглядом, и обхватываю его за голову, притягивая к себе для жадного поцелуя, становящегося откровеннее по мере того, как он ускоряет толчки. Пальцы парня проходятся по моей груди, лаская и грубо сжимая, из-за чего пропускаю вдох, выгнувшись ему навстречу. Дрожь в коленях усиливается, и я хватаюсь за него крепче, пытаясь удержать равновесие, но Зверь обхватывает меня за руки, заводя их за спину, и рывком потянув на себя. Мой всхлип обрывается на вдохе, когда он сжимает горло, проникая в меня глубокими быстрыми толчками, от которых удовольствие все стремительнее распространяется по телу, грозясь вот-вот переполнить по мере того, как движения Зверя становятся всё более несдержанными. Я теряюсь в водовороте ощущений, который обрушивается на меня вместе с очередным проникновением, заставляя тело обмякнуть в руках парня. Он делает еще несколько рваных толчков, отстраняясь всего за пару секунд до того, как кончает сам. Его хватка на моих запястьях разжимается, а вторая рука опускается с шеи на талию, бережно прижимая к груди. Зверь усаживается на постели, стискивая меня в объятьях и уткнувшись носом мне в висок. Несколько секунд мы молчим, и я чувствую приятную усталость, которая охватывает мысли и тело, когда удовольствие рассеивается. — Не хочу засыпать, — произношу негромко, нарушая тишину, когда чувствую, что меня начинает клонить в сон. Все же день был невероятно тяжелый. — Неизвестно, что нас ждет завтра. — Это не имеет значения, если мы будем вместе, — отзывается парень, целуя меня в плечо. Его голос вновь наполнен нежностью. — А так теперь будет всегда…