The Skug and the Sith Lord

Асока смотрела, как пасть чудовища смыкается вокруг него, по крайней мере, так это выглядело. Стоя в комнате, она внезапно почувствовала себя одинокой, хотя он и был прямо здесь, в странной камере. Тогрута посмотрела на два голокрона, которые ей вручили. Девушка действительно не хотела их слушать, тот, что она уже открывала, напугал ее. Но отчаяние в его голосе, то, как он пытается спасти ее, убедиться, что она выживет, вызывает желание приложить больше усилий, чтобы вспомнить. Но она все еще очень хотела знать почему. Кто он такой и зачем так старается спасти ее? Почему Вейдер не хочет, чтобы она была его рабыней? Любому другому хозяину, который у неё был, нравилось наличие девушки, которой можно командовать и делать с ней все что захочется, почему ему это не нравится? Она ему настолько отвратительна? Или они родственники? Почему просто не сказать об этом? Асока села на пол и положила голокроны перед собой. Закрыв глаза Тано попыталась сделать то же, что и раньше. Должно быть, без наблюдения сосредоточиться получилось лучше, потому что в этот раз открытие куба не казалось такой трудной задачей. Первый тогрута проигнорировала, не желая опять его слушать, и потянулась к другому. Она подняла его и снова последовала за световым узором. Сначала Тано подумала, что открыть не получилось, ведь ничего не произошло. Этот голокрон не раскручивался так, как предыдущий. Затем она осознала, что совершенно застыла не в силах открыть глаза. На мгновение девушка подумала, что это какая-то уловка, но потом до нее дошло, почему она не может пошевелиться. — Ты проделала долгий путь в обучении владению световым мечом, Асока. Я горжусь тобой и поэтому создал этот голокрон. Я собираюсь показать несколько по-настоящему продвинутых техник. Хочу, чтобы ты пробовала практиковать их в свободное время. Я знаю ты сможешь, тебе просто нужно сосредоточиться. — Она открыла глаза, потянувшись к источнику звука. Это он. Это точно он. Асока уверена. Тот, кого она слышала раньше. Тогрута почувствовала, как на неё нахлынуло ошеломляющее ощущение, будто все её существо откликалось на его присутствие. Но она все ещё не знала его имени, откровение не сопровождалось какими-либо воспоминаниями, только знанием того, что он реален, что существовал. Что бы она ни услышала, это не было воображением. Кто он? Были ли они близки? Почему он так на нее повлиял? Почему она слышала его крик? Что заставило его плакать? Должно быть, он тоже был джедаем. Асока узнала символ на нагруднике, такой же она видела на одеяле и по всему храму. Она наблюдала за ним, ожидая чего-то, что могло вызвать воспоминания, но ничего не произошло. Нет… она ненавидит это, она хочет помнить его! Затем девушку осенило, и она оглянулась через плечо на закрытую камеру. Тано встала, сжимая уже затихший голокрон в руках, затем подошла к его камере и мгновение помедлила, прежде чем постучать. Она не знала, насколько стенка толстая и слышит ли он её, но внезапно почувствовала себя смелее, что, если она права и тот парень и Вейдер - один и тот же человек. Очевидно, он заботился о ней, и до сих пор, казалось, пытался помочь, несмотря на принадлежность к противоположной стороне. Если она ошиблась, то все может очень плохо закончиться, но ей нужно знать. И она не считала, что неправа. После нескольких минут неловкого ожидания камера наконец открылась. Асока проигнорировала странный поток воздуха, вырвавшийся наружу. Тогрута действительно не знала для чего нужна камера, но могла предположить, что герметично закрывалась она по веской причине, так что, возможно, использовалась в медицинских целях? Вейдер ничего не сказал, когда увидел стоящую у входа девушку, какое-то время они просто смотрели друг на друга. Затем, Асока, наконец, нашла в себе мужество пройти вперед, все еще держа в руках голокрон. Он по-прежнему ничего не сказал, но как только Тано оказалась внутри, нажал кнопку, и камера снова начала закрываться вокруг них. Хоть ей и было любопытно, она не могла перестать смотреть на него. Когда створки закрылись тогрута почувствовала, как воздух заполнил камеру. Асока поставила голокрон на маленькую полку и подошла ближе. Она хотела просто спросить, но вдруг поняла, что странная камера должно быть позволяет снять шлем, а увидеть его лицо девушке хотелось куда больше. Интуиция подсказывала, что его внешность отличается от увиденного в том устройстве, но она все равно хотела посмотреть на него. Тано нерешительно потянулась вперед, ожидая удара по рукам или ещё чего похуже, но он не шевельнулся. Вейдер сел, позволив ей разобраться как снимается шлем. Наконец, Асока почувствовала, как защелки разжались, и глубоко вздохнула, прежде чем снять элемент доспеха. Мгновение она просто безучастно смотрела на лысую, покрытую множеством шрамов кожу головы, все еще гневно красную, будто раны были нанесены только что. Но, несмотря на полученные увечья, что бы с ним ни случилось, тогрута смогла разглядеть те же черты, что и у парня в голокроне. Асока не задумываясь протянула руку, чтобы коснуться его головы, попутно задаваясь вопросом – когда чаша его терпения или нежности переполнится. Однако Вейдер позволил провести пальцами по своим шрамам, не остановил, не навредил и не оттолкнул. Она ощутила… только боль. Девушка не знала чью именно, его или её собственную, или принадлежащую им обоим. Он кричал из-за ранения? Или это произошло позже? — Скажите что-нибудь, — прошептала Асока, удивляясь. Когда она стала настолько смелой, чтобы чего-то от него требовать. — Пожалуйста. — Значит, ты догадалась? — Его голос был бездыханным хриплым шепотом, таким мягким и почти бессильным без усиливающего механизма. Не похожим ни на один услышанный ею ранее или тот, что звучал из голокрона, но Тано знала — это один и тот же голос. Она упала на колени, положив руки ему на ноги, и смотрела на него снизу вверх. — Скажите мне, кто я! Кто я для вас? — воскликнула Асока. — Пожалуйста, скажите мне! Ситх закрыл глаза и с трудом сглотнул. — Ты была моим падаваном, — выдохнул он, явно испытывая боль во время разговора. — Я был… твоим учителем. Наставником. Но… правила джедаев не допускали привязанностей, поэтому мы не должны были быть настолько близки, как были. — Он судорожно вдохнул. — Ближе к концу войны совет посчитал, что ты взорвала храм или точнее, была организатором. Это полный бред, у них не было доказательств, но магистры все равно в это поверили. Я доказал твою невиновность, и совет снова пригласил тебя обратно в орден. Однако вместо этого ты решила уйти. С тех пор я тебя больше не видел. По крайней мере, пока ты не появилась здесь в качестве рабыни. — Что случилось с вами? — спросила Асока, внезапно ощутив дрожь и слабость. Была ли она виновата в том, что он стал таким? Вейдер снова закрыл глаза, словно пытаясь отдышаться и разобраться в собственных мыслях. Или придумать ложь, она не уверена. — Я был глуп и мной воспользовались, заставив поверить, что я могу помочь положить конец войне, спасти свою жену и сделать галактику лучше для всех. — Он кашлянул несколько раз и сделал паузу, чтобы попить через маленькую соломинку возле рта. — Я оказался на неправильной стороне, но пытался убедить себя, что прав. Но… то, что я снова здесь с тобой, только напомнило обо всем, что я потерял. Это злит, хочется сорваться. Но ты – часть меня, которую я не могу уничтожить, ты всё, что у меня осталось. Я все еще слишком сильно люблю тебя, а ты даже ничего не помнишь. — Я вас помню, — выдохнула тогрута. — Не настоящие воспоминания, или имя, или… но… я годами держала ваш голос в голове, думала, что это всего лишь мое воображение, но не могла отпустить. Знала, кем бы вы ни были, вы важны для меня. Я боялась вас потерять. Когда вы пытались заставить меня пообещать уйти, все мое существо вопило против этого. Значит, вы все равно каким-то образом живете во мне, даже если мой тупой мозг не работает, вы все равно вплетены в мою душу. Поэтому, даже если я не помню конкретных событий, мое тело, душа и всё остальное помнят вас. Даже когда мне было страшно, все, что вы делали, как вели себя, как разговаривали со мной… все это знакомо. Я просто не могу вспомнить подробности, чтобы снова стать самой собой. Вейдер потянулся, чтобы коснуться ее лица, и Асока наклонилась к его руке. — Когда ты ушла и так ни разу и не вернулась, я подумал, что больше не нужен тебе, — выдохнул он мягким, но полным эмоций голосом. Теперь без шлема услышать их гораздо проще. Тано покачала головой. Но откуда ей знать, что это правда? Просто… по какой-то причине его предположение не имело смысла, она не могла в это поверить. — Это невозможно, — наконец выдохнула девушка. — Но я понятия не имею, почему могла остаться в стороне. — Она наклонилась к его ноге и заплакала, Асока не была уверена в причине. Может быть, она скорбит по своим воспоминаниям или, возможно, по нему. Но как он мог быть кем-то настолько важным для нее, а она все еще не могла его вспомнить? А что, если она ошиблась? Что, если у нее была веская причина держаться от него подальше? Некоторое время тогрута просто лежала, положив голову на его ногу, игнорируя странность происходящего. Она ненавидела свои чувства, которых не понимала, и не могла узнать, правдивы они или нет. Вейдер, наконец, дав ей эти подсказки, непонятным образом заставил ощутить и понять не больше, чем она знала до этого. Например, Асока не помнила, что такое «падаван», но предположила, что это ученик, основываясь на том, что он сказал позже. Главнокомандующий утверждал, что они были намного ближе, чем предполагалось, но также сказал, что у него была жена. Она была женой? Или это был кто-то другой? Почему совет обвинил во взрыве, ведь у них не было доказательств её вины? Почему она ушла и больше не вернулась к нему? Асока понимала, что факт их знакомства не означает, что у него есть ответы на все вопросы, и теперь ее больше беспокоило, что, если память когда-нибудь вернется, она обнаружит, что совершила ошибку, оставшись с ним. Может быть, следует сделать то, чего он хотел – пообещать и просто бежать, и никогда не оглядываться… Она посмотрела на него. — Мы были любовниками? — спросила она, внезапно почувствовав необходимость понять границы их отношений. Тано словно почувствовала странный ком в его горле. — Нет, — наконец прохрипел он. — Но мы любили друг друга. Как друзья, — уточнил ситх. Она ощутила непонятное разочарование. Ответ не казался полностью правдивым, но девушка не знала, что именно не так. Ей вдруг очень захотелось проверить его, но он так настойчиво хотел прикрыть ее и не смотрел, поэтому, возможно, Вейдер говорит правду, и они никогда не были чем-то большим. Трудно поверить, что они были просто друзьями, учитывая реакцию ее тела на него, но что она знает? Если он был женат на ком-то другом, вероятно, Вейдер никогда бы не подумал о ней в таком ключе. Значит, всё что она чувствовала было односторонним. Подобный вывод мог хоть как-то объяснить, почему она ушла и не вернулась, однако, учитывая то драматичное значение, которое он, казалось, имел для нее даже без воспоминаний, все еще трудно поверить в то, что она отказалась от него не будь на то достаточно веской причины. То ли так, то ли еще с памятью она была дурой. Теперь у нее разболелась голова, и даже с этими ответами Асока не чувствовала, что приближается к разгадке своего прошлого. В нем по-прежнему не было ничего, что действительно имело бы какой-то смысл. — Понятно, — сказала она наконец, толком ничего не видя. Тогрута снова взяла голокрон и уронила его, как и руки, себе на колени. Она не знала, что еще сказать. --- Вйдер разочарованно наблюдал, как она снова вернулась в «позу ожидания». На секунду показалось, что они наконец к чему-то пришли, но даже выяснив кто он, Асока так ничего и не вспомнила. Но почему? Как и храм, он слишком сильно изменился, чтобы выглядеть знакомым. Казалось, даже открытие голокрона и изображение его прошлого вовсе не помогли, и ситх начал думать, что уже слишком поздно, чтобы помочь ей, что теперь действительно невозможно вернуть ее. Во время разговора в воздушной камере он несколько раз почувствовал ее. Тано говорила больше чем обычно, с меньшим страхом. Она даже прикоснулась к нему, добровольно. Но похоже, все это было победой любопытства над страхом, а не возвращением настоящей личности. Он оценил то, что девушка сказала о вере, что он по-прежнему важен для нее, даже если она не помнит его имени. И Вейдер знал, это несправедливо, но почему-то отрицание того, что она так долго держалась на расстоянии, обожгло сильнее, чем ее реальный уход. Тот факт, что, ничего не помня, она не верила, что бросила его. Однако при памяти Асока действительно это сделала… Сложилось впечатление, что решение держаться подальше, было конкретным и осознанным выбором никогда не возвращаться. Следовательно, он явно сделал что-то, что ранило её, несмотря на утверждения, что дело не в нём. Теперь он даже не мог воспринимать ее всерьез, поскольку тогрута отрицала, что была безразлична к нему. Откуда ей знать? Она ничего не помнит! Ей явно стало все равно, иначе она бы не ушла просто так без объяснений, на столь длительный срок без единого звонка и больше не вернулась. Она сбежала. Несмотря на всё, что говорила, сбежала. Асока не собиралась возвращаться и отказывалась говорить об этом. Так почему он так стремился помочь ей сейчас? Он взмахнул рукой, чтобы надеть шлем обратно, и защелкнул его на место. Затем нажал кнопку, открывающую воздушную камеру. На некоторое время нужно сосредоточиться на чем-то другом, всего этого становилось слишком много. — Оставайся здесь, — сказал он, вставая, и прошёл мимо. Вейдер даже не оглянулся, чтобы убедиться, что тогрута подчинится, он просто вышел из своей каюты и направился к мостику. Почему он все еще заботится о ней? Почему так рисковал, чтобы спасти ее, если теперь более чем уверен в том, что она тоже бросила его? Может быть, Сидиус был прав с самого начала и все они его враги. Никому из них он на самом деле не был нужен, они только притворялись. Даже она. Просто старая привычка победила. Он по-прежнему считал Асоку своей ответственностью. Это единственная причина, по которой ситх не мог просто уничтожить ее на месте, несмотря на то, через что она прошла. Он стал слишком мягким. Очевидно, нужно усерднее работать над убийством Энакина. Когда закончит с обязанностями на мостике, он возьмет для нее световой меч и посмотрит, попытается ли девушка дать отпор. Если она каким-то образом выживет, то, возможно, он отвезет ее на Нур и обучит, как одного из инквизиторов. Если Асока этого не сделает, тогда на этом всё и закончится, и ему больше не придется бояться, что Сидиус узнает о его делах. Так лучше. Может, не для нее, но кого это волнует? Проверив адмирала и узнав, как идут испытания, Вейдер нашел запасной световой меч, который держал на случай потери собственного или если понадобится отдать его кому-то из инквизиторов. Затем направился обратно к своим покоям. Тано не сдвинулась с того места, где он ее оставил, что неудивительно. Хотя, он считал девушку очень глупой, раз она не пыталась сбежать. Особенно, когда он предоставил ей так много шансов. — Вставай, — хрипло сказал главнокомандующий. Она поднялась и обернулась. Ситх бросил ей запасной световой меч, который прихватил с собой. Асока смотрела на него таким же пустым взглядом, как и на всё остальное. — Будешь драться со мной, результат определит твоё будущее. Асока не включила его, даже когда Вейдер активировал свой и взмахнул им перед ней, прежде чем остановиться в оборонительной позиции. — Мне не нужна память, чтобы понять, почему я ушла от вас, — вдруг сказала она. Его сердце странно сжалось в груди. Тогрута посмотрела на него всё ещё пустыми и безжизненными глазами, вопреки всему, что поняла или думала, что теперь знает. — Вы манипулятор, — продолжила она. — Вы думаете, что мир вращается вокруг вас. Я не помню, какими были джедаи, но если они действительно сделали со мной то, о чем вы говорили, тогда вполне логично, что я ушла. Если я служила им всю свою жизнь, а потом они обвинили меня в чем-то не имея доказательств, почему я должна оставаться и продолжать им доверять? И если я покинула вас, то только потому, что вы пытались заставить меня остаться, несмотря на поступок магистров. Что за друг такой? Призывающий терпеть оскорбительное отношение только потому, что я вам тогда была нужна? Ясно, что всё, что я делала для вас до этого оказалось недостаточно, чтобы вы подумали о ком-то кроме себя, перед тем как обвинить меня в том, что я вас бросила, когда на самом деле просто пыталась защититься. Так что, вы тоже меня предали. Эгоистично игнорировали мои желания ради своих собственных, неудивительно, что я не спешила возвращаться к вам. Самый важный человек в моей жизни даже не понимал меня. Я бы подумала, что лучше держаться от вас всех подальше. Её слова ранили гораздо глубже и больнее, чем Вейдер ожидал. Это правда? Он действительно так поступил с ней? Очевидно, он этого не хотел, но… это не может быть правдой. Он сделал для нее всё! Ситх водил световым мечом, готовясь начать бой, но вместо этого Асока просто бросила тот, что он ей дал. — Делайте со мной, что хотите, я не буду с вами драться. Его гнев раскалился до предела, и внезапно Вейдеру захотелось пронзить ее своим клинком по меньшей мере дюжину раз. Но как только он собрался довести дело до конца – увидел Асоку, стоящую на той террасе со слезами на глазах, как умолял ее остаться, а она настаивала на своем. Очень больно было наблюдать, как ученица отдаляется, утверждая, что ей нужно во всем разобраться вдали от совета и от него. Она права, он бросил ее. Зачем ей возвращаться? Когда он пытался понять её? Сказать, что сожалеет о том, что пытался заставить остаться? Его долгом как мастера было защищать ее, а как друга — поддержать, но он не сделал ни того, ни другого. Вейдер считал, что поступил правильно, обеспечив ей возможность вернуться, но вместо этого… он так и не понял, насколько сильно на нее повлияло решение ордена. Сейчас он пытался восстановить искру, которую Асока потеряла прежде, чем стала рабыней, и он оказался слишком глуп, чтобы понять это. В любом случае, Вейдер позволил умереть в ней тем качествам, что поклялся сохранить. Джедаям все же удалось достичь своей цели. Он упал на колени, позволив своему световому мечу укатиться. — Прости, Шпилька, мне очень жаль. --- Тогрута замерла, будто что-то потрясло ее до глубины души. Казалось, в голове что-то лопнуло и закружилось. Но это было слишком, слишком много всего, чтобы осмыслить одновременно. — Как вы меня только что назвали? — выдохнула она, внезапно тяжело задышав словно её грудь сжалась, а легкие больше не пропускали воздух. Ситх посмотрел на нее, и Асока удивилась тому, что смогла почувствовать его замешательство наравне со всем остальным, что происходило в ее мозгу. Она поднесла руки к вискам, и комната закружилась. На секунду девушка предположила, что упадет на пол. — Я назвал тебя Шпилькой… — осторожно сказал он через минуту. — Это старое прозвище, которое я тебе дал. Тано упала пол, ударившись спиной о створку камеры для медитаций. — Энакин! — закричала она, падая на бок. Всё пульсировало от боли. Она едва могла видеть, как он подполз к ней. Асока покачала головой, но отодвинуться не смогла. Нет, это неправильно, что происходит? — Асока, — прохрипел он. Девушка зажмурила глаза. — Асока, все в порядке. — Нет, нет, нет! — Он никогда не прикасался к ней, но Асока чувствовала – он хотел. Она не могла ничего понять, комната снова закружилась, и тогрута потеряла сознание. Снова открыв глаза, она обнаружила себя сидящей прямо, видимо, в кресле – единственной мебели в комнате. Вейдер устроился на некотором расстоянии на полу, прислонившись спиной к стене. Он либо намеренно не приближался, либо хотел дать ей немного пространства. Голова всё ещё раскалывалась, всё вокруг было как в тумане. Что случилось, почему Энакин в этом ужасном костюме? Где они? Что происходит? У нее все еще были воспоминания о недавнем прошлом, но последнее, что она ясно помнила – это Оба Диа. Асока тихо застонала, пытаясь сесть повыше. Он повернулся к ней. — Что происходит? — спросила она в замешательстве. Тано чувствовала себя настолько запутавшейся словно ее голова прошла через блендер, и теперь она медленно пытается собрать воедино упущенное время. Как она оказалась рабыней? Насколько давно это было? Реальны ли воспоминания об этих событиях? Она уже даже и не знала. — Ты потеряла сознание, — прохрипел Вейдер. — Я посадил тебя в кресло. — Что ж, такое ощущение, будто меня только что сбил спидер, — пожаловалась она. — Большой такой, с шипами на бампере. — Так… что ты помнишь? — Ну, зависит от того, с чего ты хочешь, чтобы я начала, — пробормотала Асока. — Я была на рынке на Оба-Диа… — Как ты там оказалась? — удивленно спросил он. Девушка снова потерла голову. — Я была с друзьями, они… изо всех сил старались выжить на нижних уровнях и заключили несколько сомнительных сделок. Я чувствовала, что должна пойти вместе с ними и защищать, когда всё пойдёт совсем не так, как они планировали. Я имею в виду, мы знали, что из себя представляют такие преступники. Поэтому, когда дела, наконец, пошли плохо, я выбралась из камеры, чтобы осмотреться. Хотя по большей части город был очень запущен, помню аукцион рабов, и пусть я ничего не могла с этим поделать в одиночку, решила раздобыть немного информации и, возможно, отправить анонимную наводку джедаям или сенату, или что-то в этом роде. Но по дороге туда мост сломался, когда я и кто-то еще переходили его одновременно. Меня что-то ударило, и я не смогла прийти в себя. Затем меня, должно быть, снова ударили на дороге внизу. Могу только предположить, что один из работорговцев нашел меня и подумал: «О, дополнительные кредиты». — Асока закатила глаза, а затем поморщилась, что совсем не помогло от головной боли. Тогрута огляделась, пытаясь впитать в себя все увиденное. Были сходства с республиканскими крейсерами, но они всё равно казались неправильными. И… Асока чувствовала исходящую от него тьму. Хоть и трудно было признать это. Тано не уверена, что хочет знать, как он здесь оказался. Но она видела его лицо, несомненно, он каким-то образом был ужасно ранен. Из-за этого он стал темным, или было что-то еще? — Энакин, — наконец сказала она, подавшись вперед. — Я не уверена, что смогу понять, почему ты здесь в таком виде или что случилось, но ты можешь ответить честно хотя бы на один вопрос? Казалось, он мгновение колебался, прежде чем кивнуть. — Почему… почему ты был таким… — вздохнула Асока, пытаясь придумать, как лучше сформулировать вопрос. — Почему ты мне помогаешь? Я чувствую в тебе тьму… — она замолчала, не в силах до конца задать главный вопрос, сжигающий её изнутри. Если Энакин перешел на сторону зла, если убивал джедаев, если его учитель приказал это сделать… почему ситх приложил столько усилий, чтобы защитить её? — Хочешь знать, зачем мне защищать врага? — сказал он, и тогрута немного вздрогнула от того, как прозвучали его слова. Она зажмурила глаза и откинулась на спинку кресла. Значит, теперь они враги? Возможно, она все-таки не хочет знать ответ. «И правда, не стоит испытывать удачу – подумала девушка. – Тем более, он, кажется, недавно собирался её убить.» Скайуокер долго молчал, и Асока подумала, что он не ответит вовсе, и немного успокоилась. Она действительно понятия не имела, куда им стоит отправиться дальше. Если они и впрямь по разные стороны баррикад и их могут разлучить в любую минуту, что она может сделать? Тано, конечно, хотела ему помочь, но возникло ощущение, что на самом деле он так не считал. Вейдер по-прежнему готов спасти её, возможно, по долгу службы или в память о былых временах, а может, — кто знает, почему еще? Но… что она на самом деле может сделать? Что, если рабское воспитание, которому она подверглась, все еще могло повлиять на нее, даже после возвращения памяти? На самом деле Асока ничего не знала об окончании войны или об этой империи, от которой он велел бежать, и, судя по его словам, у нее не было шансов выжить, пытаясь бороться с новым государством. Она боялась использовать силу, и если уж на то пошло, боялась узнать, что еще случилось снаружи. Учитель Энакина сказал, что, если хоть один джедай останется в живых, это разрушит всё, так что очевидно… Асока бы всё равно не нашла таких, как она. В любом случае, она больше не джедай. И если он здесь, то похоже, войну выиграли либо сепаратисты, либо зло, стоящее за ними, так что, кроме него, ей все равно некуда пойти. Звучит так, будто единственный вариант – бежать вечно, как он и сказал, или присоединиться к нему, что бы это ни значило. — Потому что он все еще любит тебя, — наконец прохрипел Вейдер. Её глаза снова обратились к нему. — И я не могу убить его, как бы ни старался. Она попыталась встать и пройти вперед, но ноги слишком сильно дрожали. Асока приземлилась на колени, затем на руки, и не задумываясь, поползла к нему. — Не убивай его, — заплакала она. — Пожалуйста, не убивай его. Девушка совершенно не осознавала, что делает, когда приблизилась к нему. Это был чистый инстинкт – двигаться к нему, а не в противоположную сторону. Тогрута остановилась между его ног, села на пятки и потянулась к лицу. Однако на Вейдере был шлем, и она так и не смогла к нему прикоснуться. — Прости, что бросила тебя, — она захлебнулась слезами. — Всё вокруг причиняло так много боли. Я не знала, куда идти и кому доверять. Но была уверена – ты все еще на моей стороне, но… казалось, ты больше беспокоился о том, как заставить меня остаться, чем пытался понять. И я испугалась. Мне нужно было время, чтобы подумать, осмыслить всё, что произошло. И чем дольше я оставалась вдали, тем труднее было вернуться. Ты никогда не искал меня, и я думала – ты не скучаешь. Или был слишком занят, полагая, что я подвела тебя, и я не знаю, как объяснить смятение и отчаяние в моем сердце. Но я поступила так не потому, что не любила тебя или мне было всё равно. Если честно, я любила тебя слишком сильно. Боялась причинить еще большую боль. Боялась разочаровать, боялась сказать об этом. Особенно теперь, зная, что ты был женат на Падме. Я рада, что не сделала этого, потому что моя любовь к тебе была намного больше, чем просто дружба. Асока села обратно на пол и опустила руки на колени, пытаясь сделать глубокий вдох и сморгнуть слезы. Девушка не знала, что именно побудило её признаться, но слова вырвались вместе с остальными отчаянными мольбами. Вероятно, её чувства не имели значения, но, когда Тано о них рассказала, ей стало легче. «Даже если это ничего не значит для него сейчас, — предположила она». — Вставай, — сказал Вейдер, и она почти подчинилась. Приятно знать, что даже если инстинкт повиноваться приказам и остался, сейчас ему противодействовало нечто большее. Говоря это, ситх не выглядел сердитым и не собирался командовать ею, возможно, он тоже проверял. Асока посмотрела на него. — Пойдёшь со мной в воздушную камеру? — спросил он вместо этого. Она оглянулась через плечо на странную комнату, затем снова на него, а потом кивнула. Тогрута встала на ноги и предложила руку, чтобы помочь ему подняться. Сначала она подумала, что он разозлится и накричит, но вместо этого Энакин позволил ей поднять себя на ноги. Тано последовала за ним, и камера закрылась вокруг них. Он сел и начал стягивать шлем. — У нас не так много времени, так что слушай внимательно, Асока, — сказал наконец главнокомандующий. Девушка подошла поближе, чтобы лучше слышать. Даже с её слухом трудно было разобрать его хриплый шепот. — Сидиус, скорее всего, почувствовал, что к тебе вернулась память, да и я не слишком хорошо скрывал свои эмоции по этому поводу. — Вейдер сделал паузу, чтобы отдышаться. — Помнишь, как я пытался заставить тебя пообещать, что сбежишь? Пора. Неважно, что случится со мной, но ты должна выбраться отсюда. Пожалуйста, — умолял он. — Почему ты не можешь уйти? — спросила она, скрестив руки. — Посмотри на меня, — выдохнул Скайуокер в отчаянии. — Я не могу существовать без этого костюма. Мне нужны воздушные камеры, чтобы выжить. Если я убегу, Сидиус активирует все протоколы для подобного случая. Не сомневаюсь, у этого костюма есть множество способов пытать и убить меня, или, как минимум, отследить, куда бы я ни пошел. И я не могу находиться без него достаточно долго, чтобы найти или отключить добавленные им функции. — Он потянулся к ней и взял за руки. — Для меня нет никакой надежды. Нет способа спасти меня, поэтому ты должна отпустить. На этот раз ты должна спасти себя, Асока. Я больший раб, чем ты, но после того, что я сделал, я заслужил такую судьбу, ты – нет. Она закрыла глаза и глубоко вздохнула. — Я уйду, — сказала наконец тогрута. — Но это ещё не конец. В этот раз я вернусь, обещаю. — Асока- — Нет. — Она покачала головой. — Ты не имеешь права возражать. Когда я вернусь, ты пойдешь со мной. Я вырублю тебя и потащу, если придется, понял? Я никуда не уйду, пока ты не согласишься. — Ты попусту потратишь время, — раздраженно произнёс Вейдер. — Я же сказал тебе – выхода нет. — Он хочет, чтобы ты в это поверил, — упрямилась Тано. — А теперь пообещай, что будешь готов, когда я вернусь, иначе я с места не сдвинусь. — Ладно, — разочарованно выдохнул ситх. — А теперь, пожалуйста, не могла бы ты уйти, пока есть возможность? Она наклонилась и мягко поцеловала его в макушку. — Я вернусь за тобой, клянусь, — прошептала тогрута. — Я не позволю тебе остаться рабом. — Иди, — сказал он, не расслышав слова девушки. Асока почувствовала эмоции в его приказе и сглотнула ком в горле. Обычно, она бы ни за что не бросила Энакина, если бы он просил её уйти, но на этот раз выбора не было. Тано не в том положении, чтобы обещать что-либо, кроме своего возвращения. Нужно многое выяснить и нет никого, кто мог бы помочь. Но она вернется за ним, каким-то образом. Даже если никто из них не знает, как это осуществить, она найдет способ. Кем бы ни стал Скайуокер, он всё ещё заслуживает спасения. Даже когда у него были все основания для ужасного обращения с ней, Вейдер ни разу и пальцем её не тронул. В этом страшном мире лорд ситхов повёл себя лучше, чем обычные люди. Ситх заботился о ней больше, чем все остальные, кого она встречала за последние два года. Да, возможно, у них было общее прошлое, но, судя по её пониманию темной стороны, обычно это не имеет значения. Даже с его всепоглощающими эмоциями он мог контролировать себя, рискнув всем, чтобы защитить её. Думает он так же или нет, у него была надежда. И она это докажет.