Незнакомец...

Спустя три дня после того, как я угостил ЮнДжи оргазмом на обед, моя одержимость ничуть не ослабла. – Так кого ты приведешь вечером? – рассеянно спросил Гук, скользя взглядом по сложенной газете «Корея Ньюс» у себя в руке. До сей минуты поездка от портного обратно в офис проходила в молчании, нарушаемом лишь редкими гудками машин или криками с улицы. Продолжая просматривать свои файлы – фотографии с новой выставки в арт галереи – я ответил: – Вообще-то я приду один. ЧонГук поднял голову и взглянул на меня. – У тебя нет пары? – Нет. Я покосился на приятеля как раз вовремя, чтобы увидеть, как он удивленно поднимает брови. – А что? – Сколько мы уже знакомы, ХоСок? – Лет шесть. – И за все это время ты хоть раз приходил на официальное мероприятие без пары? – Не помню. – Надо заглянуть в «Светскую хронику». Уверен, там бы о таком непременно написали, – с каменным лицом заявил он. – Очень смешно. – Просто странно. У нас самая большая вечеринка в году, а ты без омеги. – А какое это имеет значение? Гук рассмеялся. – Ты что, серьезно? «С кем придет Чон ХоСок» – один из первых вопросов, которые задают, когда намечается такое событие. – Мне нравится, когда ты пытаешься выставить меня эдаким охотником за юбками, в отличие от тебя, всего такого добродетельного и праведного. – О, я никогда не претендовал на праведность, – сказал он поверх своей газеты. – Я просто говорю, что людям интересно, с кем ты там появишься. Размышляя над этим, я снова вернулся к своим файлам. Говоря откровенно, я никого не приглашал на благотворительную вечеринку, потому что мне ни с кем не хотелось туда пойти. И это было странно. Быть может, ЧонГук прав. С тех пор как я встретил ЮнДжи, остальные омеги казались мне скучными и предсказуемыми. И ЧонГук не ошибался насчет того, что благотворительный вечер «Чон в квадрате» был нашим самым крупным событием за лето. Он проводился в Музее современного искусства, и все, кто имел какой-то вес в Инчхоне, значились в списке приглашенных. В программе были танцы, обед и негласный аукцион, на котором мы ежегодно собирали сотни тысяч долларов для детского центра по лечению онкологических заболеваний. Сумрачное небо к обеду расчистилось, но, когда моя машина остановилась у заграждений перед музеем, в воздухе все еще висел запах дождя. Парковщик открыл дверцу, и я выбрался наружу, застегивая пуговицу смокинга. С нескольких сторон прозвучало мое имя, щелканье и вспышки камер молниями пробежали над толпой журналистов. – ХоСок! Где же твоя спутница? – ХоСок, пару кадров! ХоСок, сюда! – Правда ли, что вы пожертвовали крупную сумму Смитсоновскому институту? Улыбаясь, я попозировал для фотографий и, дружески помахав рукой, направился к дверям. Я чувствовал себя так, словно движусь на автопилоте, и был рад, что не позволил прессе проникнуть внутрь, на сегодняшнюю вечеринку. У меня просто не было сил. Гостей провожали через здание музея в сад, где и происходила основная часть торжества. Там расхаживали толпы хорошо одетых людей, прихлебывающих коктейли и шампанское и обсуждающих деньги, друг друга и самые горячие новости дня. На лужайках были расставлены белые палатки, озаренные снизу снопами яркого света. На одном краю сада расположился оркестр, на другом – стойка диджея. Воздух был спертым и влажным, и ночь цеплялась за меня с навязчивостью публичной девки. Я направился к шеренге длинных столов, накрытых белыми скатертями и сверкающих хрусталем. Потянувшись к бокалу шампанского, я почувствовал, что рядом кто-то стоит. – Безупречно, как всегда, ХоСок. Ты превзошел самого себя. Моргнув, я обернулся и увидел НамДжуна. – Тут омерзительно жарко, вот что я скажу, – бросил я, кивнув на бокалы в его руках. – Ты пришел с Джином, полагаю? – А твоя спутница или спутник?.. – Сегодня я играю соло. Обязанности хозяина и все такое прочее. НамДжун рассмеялся, поднеся бокал к губам. Он никак не прокомментировал мои слова, но невозможно было не заметить его взгляда, направленного куда-то мне за спину. Я обернулся как раз вовремя, чтобы заметить, как Джин и ЮнДжи возвращаются из омежий комнаты. ЮнДжи выглядел потрясающе в длинном светло-зеленом шелковом комбинезоне. Из-под брючин выглядывали серебристые босоножки. Прошло несколько секунд, прежде чем я снова обрел дар речи. – Он пришел сюда не один, ХоСок. Развернувшись, я молча уставился на НамДжуна, а затем завертел головой, пытаясь разглядеть поблизости его спутника. – Он? С кем? – Со мной. – Что? Подожди. Не может быть. – О боже, я пошутил. Ты только посмотри на себя. Почесав подбородок, он небрежно помахал рукой кому-то на дальнем конце лужайки. Мне захотелось хорошенько ему врезать, и не без оснований. – Хо, – продолжил Джун, понизив голос и с серьезным выражением лица. – ЮнДжи – лучший друг Джина и ценный член моей команды. В бизнесе я доверяю тебе больше, чем кому-либо другому, но история твоих отношений с омегами, прямо скажем, небезупречна. Я не из тех, кто ищет соринку в чужом глазу, но, пожалуйста, не натвори глупостей. – Успокойся. Я не собираюсь затащить его в кладовку и там оприходовать. – Это будет не первый раз, – улыбнулся он, осушив свой бокал. – Как и для тебя, приятель, – парировал я и направился прочь. НамДжун, кажется, вздохнул с облегчением, а я ощутил мимолетный укол вины, потому что бессовестно солгал ему. Правда состояла в том, я хотел затащить ЮнДжи в ближайшую кладовку, но еще сильнее я хотел пару минут просто полюбоваться им. Я прошелся по саду, пожав по дороге несколько рук и поблагодарив некоторых гостей за их пожертвования. Все это время я краем глаза следил за ЮнДжи. Наконец, выбрав местечко рядом с большой скульптурой Лашеза, я принялся наблюдать за ЮнДжи издалека, зачарованный его красотой. Сегодня от него глаз было не оторвать. На нем было длинный, идеально сидящий комбинезон. Он эффектно подчеркивал все изгибы его тела, в том числе и самые мои излюбленные. Я вспомнил, как он выглядел в ту ночь в клубе – оторва в слишком коротких шортах, – и сравнил с изысканной омегой, пришедшей сегодня на вечеринку. Даже тогда я понимал: то, что мы сделали, совсем не в его характере. Но до какой степени, я осознал только сейчас. Он был уравновешенным и утонченным… хотя за этой напускной строгостью все же скрывалась какая-то чертовщинка. Мой взгляд скользнул по его шее и ключицам, и сразу захотелось узнать, что у него под комбезом. Что вызывало на поверхность ту омегу, который трахался со мной у стены в клубе, набитом людьми? Я был уверен, что Нам не шутил, когда велел мне держаться подальше от ЮнДжи. Или что его жених оторвет ему – да и мне – яйца, если узнает. Джун, естественно, понимал, что я заинтересовался ЮнДжи не на одну ночь, и, несмотря на все свои протесты, не стал бы вмешиваться, если бы мои желания совпадали с желаниями ЮнДжи. Но Джин – совсем другое дело. Он был слишком умен на вид, и взгляд у него был слишком уж проницательный. Я мало знал о будущем мистере Киме, но был твердо уверен в одном – если НамДжун наконец-то встретил себе ровню, я не хочу попасться ему под горячую руку. Однако, несмотря на это, я наслаждался той маленькой игрой, в которую играли мы с ЮнДжи. Оркестр заиграл что-то медленное, и несколько пар, извинившись перед собеседниками, вышли на танцплощадку. Пройдя краем сада, я остановился позади ЮнДжи и дотронулся до его обнаженного плеча. Омега развернулся. Улыбка сползла с его лица, когда он увидел меня. – Я тоже рад тебя видеть, – усмехнулся я. ЮнДжи сделал большой глоток шампанского из своего бокала и только потом ответил: – Как поживаете, мистер Чон? Вот как, мистер Чон? Я улыбнулся. – Похоже, ты навел справки обо мне. Должно быть, я произвел сильное впечатление. Он ответил вежливой улыбкой. – Быстрый запрос в Гугле может снабдить омегу множеством интересных фактов. – А тебе никто не говорил, что Интернет полон обмана и лживых сплетен? – сказал я, шагнув вперед и проведя пальцами по его руке. Кожа ЮнДжи была мягкой и шелковистой на ощупь, и я заметил, как от моего прикосновения побежали мурашки. – Между прочим, сегодня ты выглядишь потрясающе. Он встретился со мной глазами и окинул меня оценивающим взглядом. Затем, чуть отступив, промурлыкал: – Вы и сами выглядите неплохо. Я прикинулся шокированным. – Ты только что отвесил мне комплимент? – Возможно. – Было бы просто стыдно, если бы мы оба так разоделись и не станцевали вместе. Ты согласен? ЮнДжи оглядел сад, и я добавил: – Всего лишь один танец, Лепесточек. Он допил свое шампанское и поставил пустой бокал на поднос проходившего официанта. – Всего лишь танец. Положив руку ему на талию, я повел его в тускло освещенный уголок танцплощадки. – Мне пришелся по вкусу наш совместный обед, – сказал я, обнимая его. – Возможно, нам следует повторить. Может, немного поменяв меню? Усмехнувшись, он отвел глаза. Я прижал его сильнее, вызвав чуть заметное движение брови, которое начало мне так нравиться. – И как тебе Инчхон? – Непохож на Сеул, – ответил он. – Меньше, но громче. Подняв голову, ЮнДжи наконец-то взглянул на меня. – Альфы ведут себя чуть агрессивней, чем надо. Я рассмеялся. – Ты говоришь так, словно это плохо. – Полагаю, зависит от альфы. – И как насчет того альфы, с которым ты сейчас танцуешь? Он мигнул и снова ответил вежливой улыбкой. Я заметил, что ЮнДжи вел себя как омега, привыкшая часто появляться на публике. – Послушай, мне льстит твое внимание, ХоСок. Но почему ты так заинтересовался мной? Неужели мы не можем договориться, что отлично провели время вместе, и поставить на этом точку? – Ты мне нравишься, – пожав плечами, сказал я. – И мне нравятся твои маленькие извращения. Он рассмеялся. – Мои извращения? Впервые об этом слышу. – И это очень печально. Скажи, когда ты фантазируешь, о чем твои фантазии? О нежном и домашнем сексе в постельке? Он поглядел на меня с вызовом: – Иногда да. – Но иногда и о том, как тебя щупают в ресторане, где любой может это увидеть? – прошептал я в раковину его ушка, нагнувшись поближе. – Или о том, как тебя трахают в клубе? Я почувствовал, как он сглотнул и судорожно втянула воздух, прежде чем выпрямиться и отстраниться на приемлемое этикетом расстояние. – Конечно, иногда. У кого нет таких фантазий? – У многих. А еще большинство омег никогда не пытаются воплотить их в жизнь. – С чего ты так на этом зациклился? Я уверен, что ты можешь ослепить своей улыбкой любую из присутствующих омег и затащить ее в любую из комнат музея. – Потому что, к сожалению, никакая другая из присутствующих омег меня не соблазняет. Ты для меня превратился в любопытную загадку. Как все эти парадоксы уживаются в такой хорошенькой головке с такими лисьими карими глазами? Кем был этот омега, трахавшаяся со мной при всем честном народе? – Может, мне просто хотелось попробовать что-то безумное. – Ты попробовал, и это было невероятно круто, так? ЮнДжи взглянул на меня без тени колебаний. – Да. Но послушай, – произнес он, отступая на шаг, так что мои руки бессильно повисли. – Я сейчас не расположен быть чьей-то игрушкой. – Вообще-то я предлагал себя в качестве твоей игрушки. Покачав головой, он спрятал улыбку и снова взглянул на меня. – Прекрати прикидываться паинькой. – Встретимся наверху. – Что? Нет. – Пустой актовый зал рядом с туалетами. Вверх по лестнице и направо. Шагнув вперед, я поцеловал его в щеку, словно благодаря за танец. Я покинул ЮнДжи как раз в ту секунду, когда оркестр замолчал и прозвучало объявление, что ужин будет подан внутри, а сразу после него начнется аукцион. Мне было интересно, сделает ли он это. Рискнет ли, зная, что его отсутствие могут заметить? Чувствует ли тот же прилив адреналина, что и я? Когда из влажной ночи я перешел в кондиционированное здание музея, шум разговоров стал громче. Поднявшись по широкой лестнице, я миновал холл и направился в пустой и темный актовый зал. Я прикрыл за собой дверь, оставив лишь узкую щель. Голоса зазвучали тише. Я постоял несколько секунд на пороге, прислушиваясь к приглушенному шуму вечеринки внизу и к тишине зала. Мне хотелось удостовериться, что в этой неосвещенной комнате я действительно один. Время от времени кто-нибудь из гостей проходил по ковровой дорожке в холле и заглядывал внутрь, чтобы быстро поговорить по телефону или в поисках туалетов. Казалось, малейший звук моего движения отдавался эхом в коридоре. Подошвы громко стучали по полу, пока я обходил свои новые владения. Зал бы вытянутой формы, и городские огни мерцали в окнах вдоль длинной стены. Снизу доносился шум уличного движения. У дальней, более короткой стены стоял прямоугольный стол, частично скрытый декоративной ширмой. Не считая этого, комната была совершенно пуста. Я подошел к столу и прислонился к нему, спрятавшись за ширмой. И принялся ждать. Прошло больше четверти часа с тех пор, как мы расстались в саду, и я уже почти отчаялся, когда полоска света из-под двери расширилась и протянулась через зал. Сквозь ширму я увидел очертания омежей фигуры, освещенной со спины. Я знал, что ЮнДжи не замечает меня в темноте, и воспользовался возможностью хорошенько его рассмотреть. Мне представилось, как от возбуждения и тревоги в его горле бешено стучит пульс. Выступив из-за ширмы, я наконец-то позволил ему обнаружить меня – лишь силуэт на фоне городских огней. ЮнДжи медленно пересек комнату, не сводя с меня глаз. Выражение его лица трудно было прочесть в тусклом свете, и я ждал, что он заговорит: пошлет меня к черту или даже снова предложит мне трахнуть его. Но ЮнДжи молчал. Остановившись, когда нас разделяло уже не больше пары дюймов, он поколебался не больше секунды, а затем схватил меня за лацканы пиджака и притянул к себе. Его губы были теплыми, нетерпеливыми и сохраняли вкус шампанского. Я представил, как он опрокидывает в себя бокал, пытаясь набраться смелости, чтобы подняться сюда и сделать это. От этой мысли я застонал и закрыл глаза. Его голова откинулась назад, рот открылся, впуская внутрь мой язык. Одной рукой я мял его член, а второй крепко сжал бедро. – Сними это, – приказал он, развязывая мой галстук и расстегивая пуговицы. Оттащив нас назад, к столу, я расстегнул комбез ЮнДжи, и ткань соскользнула к его ногам. Под комбезом он был совершенно гол. – Ты так и пришел? – спросил я, забирая в рот один его сосок и глядя на него снизу вверх. Он кивнул, приоткрыв губы, запустив пальцы мне в волосы и шепча «еще», «зубами» и «пожалуйста». Подведя ЮнДжи к столу, я взял его под колени и усадил на край. Кончиками пальцев я провел по его ребрам и плоскому животу. Встретившись с ним взглядом, я опустил руки на его босоножки. – Полагаю, это мы не будем снимать, – сказал я, разглядывая его обнаженное – если не считать босоножек – тело. Он был совершенен: сливочно-белая кожа и розовые твердые соски. Склонившись над ним, я провел языком от его шеи до груди и приложил большой палец к почти побледневшему засосу, который я, похоже, оставил в субботу. – Готов поклясться, что ты смотрел на него каждый день, – заявил я, с одобрением рассматривая плод своих усилий и нажимая чуть сильнее. – Слишком много разговоров, – отозвался он, распахивая мою рубашку. – И слишком много одежды. Я прикусил напрягшийся сосок, а затем втянул твердую горошинку в рот и выдохнул: «Погладь меня», – накрыв его ладонью свой член. Он сжал пальцы, и я уронил голову ему на плечо. Дрожащими руками ЮнДжи расстегнул мои брюки и поспешно спустил их ниже колен. А затем откинулся на стол и вытянулся. Тени углубили ямочку у него под ключицами и мягко обрисовали грудь. – ХоСок, – прошептал он, полуприкрыв глаза. – Да? – ответил я, с трудом отрываясь от его шеи, его груди, его руки на моем члене. – У тебя есть с собой фотоаппарат? Как он это делал? Как омега, столь утонченная и сдержанная, ухитрялась совершенно забыть себя? Я сунул руку в карман пиджака, все еще наброшенного на плечи, и, вытащив мобильник, показал ему. – Это сойдет? – Ты нас снимешь? Я моргнул. И снова моргнул. Он что, серьезно? – Черт. Конечно. – Без лиц. – Конечно, без лиц. На секунду мы оба замолчали, представляя, что я могу сделать с помощью этого аппарата. ЮнДжи хотел снять то, чем мы занимались. У меня закружилась голова от мысли, что его это возбуждало не меньше, чем меня. Я чувствовал это по биению пульса у него на горле и бешеному блеску глаз. – Никто другой не должен увидеть снимки. Я улыбнулся. – Мне совсем не по душе идея делиться хотя бы малейшей частью тебя. Конечно, никто больше их не увидит. Он лег на стол, и я поднял телефон, нацелив на него камеру. На первом снимке было его плечо. На втором – рука на груди и сосок, выглядывавший между пальцами. ЮнДжи тихонько застонал, когда я погладил его по бедру и запустил пальцы дальше, между ног. В холле звучали голоса, вырывая нас из нашего темного уголка и заставляя вспомнить, где мы находимся на самом деле и что в конце концов нам придется вернуться вниз. Я натянул презерватив и прижал большой палец к его губам, проникая внутрь. Он безмолвно отозвался, обвив ногами мои бедра и пытаясь подтянуть меня поближе. Я любовался тем, как скольжу в нем, и в этот момент дверь комнаты со скрипом отворилась. Как и прежде, свет из коридора проник в зал, просачиваясь сквозь ширму и расписывая грудь моего партнера световыми полосками. ЮнДжи затаил дыхание, но я не остановился – просто, приподняв его подбородок, сделал знак не шуметь и снова вогнал в него член. Когда я почувствовал, как он сжимается вокруг меня, по позвоночнику раскатилась волна тепла. ЮнДжи плотно зажмурился, и я сжал его член, ускоряя и усиливая толчки и подтягивая его ближе. Света городских огней за окном было как раз достаточно, чтобы сделать темный, чувственный снимок моей руки на фоне его призрачно-белой кожи. Шаги простучали в направлении окна, и ЮнДжи сжал ноги, словно стараясь остановить мои ритмичные движения. Я заметил, что его соски затвердели, а губы возбужденно приоткрылись. «Не бойся, – с улыбкой подумал я, – останавливаться я не собираюсь». Входя неглубоко, я закрутил соски. – Они прямо здесь, – шепнул я, наклоняясь для поцелуя в шею и наслаждаясь сумасшедшим биением его пульса под моими губами. – Я не выйду. Я хочу входить все глубже, и глубже, и глубже. – Сильнее, – шепотом попросил он. – Рука или член? – И то, и другое. Я выругался в нежную кожу его шеи. – Ты крайне испорченный омега, тебе это известно? Он беззвучно охнул, когда я возобновил толчки. Мне действительно хотелось проникнуть еще глубже. Я почувствовал, как его живот напрягается, бедра поднимаются навстречу мне все более яростно. Черт, он был такой горячий и влажный, что я рисковал кончить раньше него. К счастью, не прошло и нескольких секунд, как он с тихим писком вонзил ногти мне в плечо, и сквозь боль я ощутил, как по его телу проходит судорожная волна. Мне стало легко. Я почувствовал эйфорию, словно что-то внутри меня готово было взорваться. Так как я заставил кончить его без рук. Звук шагов вернулся, и на сей раз они остановились прямо по другую сторону ширмы. Я ощутил, как на меня накатывает оргазм, такой раскаленный и мощный, что в глазах заплясали звезды. Я вогнал в него член в последний раз и, вжавшись головой в его шею, отпустил себя и забыл обо всем, кроме сотрясающего меня оргазма. А затем наступила тишина – мы оба пытались сдержать хриплое дыхание, и ни один не осмеливался пошевелиться. Я смутно осознавал, что из-за ширмы доносится звук чьего-то дыхания. Кто-то неподвижно стоял там и ждал. Прислушивался. Повернув голову, я увидел расширившиеся до невозможности глаза ЮнДжи и его зубы, сильно прикусившие нижнюю губу. Прошла секунда, потом еще одна, и шаги начали удаляться. По нашим потным телам скользнула полоска света, и дверь захлопнулась.