Незнакомец...

Может, именно поэтому Кай и успевал столько сделать каждый день. Ничто не прочищает мозг лучше, чем оглушительный оргазм с прекрасным незнакомцем, который и представить себе не может, что после этого я отправлюсь в химчистку за его бельем. В девять утра в понедельник я был полон энергии и полностью сосредоточился на совещании. Остальные менеджеры и их ассистенты наконец-то прибыли в новый офис, и, поскольку некоторые проекты НамДжуна дали плоды, на нас нахлынуло два десятка новых клиентов. Меня завалили работой. С другой стороны, было в этом и положительное зерно – у меня оставалось слишком мало времени, чтобы воображать куклы вуду с лицом Кая и размышлять о техниках кастрации. Но в минуты затишья – по дороге с одного совещания на другое, в туалете, в промежутках между телефонными звонками – я вспоминал свой вечер с ХоСоком. Его крепкое обнаженное тело за моей спиной, восхитительную усталость, разливающуюся по рукам и ногам, и мои волосы у него в кулаке. «Не закрывай глаза. Не смей закрывать глаза, я сейчас кончу». Хотя все прошло просто замечательно, утром в субботу пару часов мне было не по себе. Я ни о чем не жалел, но меня немного смущало то, что я сделал. Хо, вероятно, решил, что я совсем чокнутый: явиться черт знает куда и позволить ему сотворить со мной все, что он хочет, перед сотней зеркал – и, скорее всего, никто бы там даже не услышал моих криков, если бы я позвал на помощь. Но, несмотря на все это неубедительное самобичевание, я знал, что никогда не чувствовал себя настолько живым. ХоСок заставил меня почувствовать, что я в безопасности – как бы странно это ни звучало – и что я могу попросить его о чем угодно. Как будто он увидел во мне нечто, чего не видели остальные. Он нисколько не удивился и не осудил меня, когда я выложил условия договора в его офисе. И даже глазом не моргнул, когда я сказал, что секса в постели ему не светит. Я откинулся на спинку своего офисного кресла и закрыл глаза, вспоминая тот последний раз, когда у нас с Каем был секс – больше четырех месяцев назад. Мы уже прекратили спорить о его и моем графике, и недостаток близости разрастался между нами, как заполняющая комнату темнота. Я попытался придать отношениям остроты, однажды поздно вечером заявившись в его офис в одном пальто и туфлях. Но с тем же успехом я мог прийти в костюме Дональда Дака – Кай чуть не поперхнулся, увидев меня. – Я не могу заниматься с тобой сексом здесь, – прошипел он, глядя мимо меня. Может, подспудно он имел в виду, что может заниматься сексом в собственном кабинете только с другими омегами. В любом случае, я был унижен. Не сказав ни слова, я развернулся и ушел. Позже ночью он пришел домой и попытался все исправить: разбудил меня, поцеловал, постарался сделать это медленно и доставить мне удовольствие. Но не доставил. Я распахнул глаза, внезапно и без всякой связи со всем остальным осознав одну вещь. ХоСок доставлял мне столько удовольствия, а все, на что способен был Кай – это сделать меня несчастным. Пришло время повзрослеть и перестать корить себя за то, что я беру от жизни свое. Хотя желание увидеться с ХоСоком не ослабевало, я знал, что рано или поздно он свяжется со мной, поэтому смог отвлечься от мыслей, где и как это произойдет в следующий раз. Но вот уже наступила пятница, обеденный перерыв – и тут до меня дошло, что ХоСок может просто не послать смску. У нас не было договоренности насчет того, как прекратить это или деликатно дать понять, что все кончено. Согласно тем правилам, что я установил, самым деликатным было бы просто исчезнуть. Странная легкость заключалась в этих отношениях, настолько эфемерных, что они могли испариться в любой момент. И все же я хотел снова увидеть Хо. Я положил телефон в ящик стола, исполненный решимости не брать его на послеобеденное рабочее совещание. Но спустя десять минут обсуждения рекламной кампании нижнего белья, вызвавших у меня навязчивые воспоминания о том, как ХоСок снимает с меня узкие кружевные трусики, я нашел какой-то предлог и поднялся наверх, чтобы забрать мобильник. Сообщения не было. Черт. Вернувшись в конференц-зал, я обнаружил, что НамДжун перелистывает слайды со сверхсветовой скоростью. Меня это не смутило, потому что я видел их раньше, но, судя по виду новоприбывших младших менеджеров, они уже были готовы расстаться со своим обедом. Я подошел к Джуну и тихо сказал: – Помедленней. Он развернулся ко мне, едва сдерживая раздражение. – Что? Я нервно сглотнул. Неважно, были мы коллегами или нет, он все еще пугал меня до чертиков. – По-моему, ты слишком быстро проскочил маркетинговую сегментацию, – пояснил я. – Ты закончил эту часть только вчера, когда эти ребята были еще в самолете. Дай им переварить информацию. НамДжун напряженно кивнул и вновь отвернулся к экрану. Я почти слышал, как он мысленно считает до десяти, пока новые работники читают слайд. Взглянув на Джина, сидевшего напротив меня, я увидел, что он прикусил ручку, чтобы сдержать смех. Я искренне сомневался, что Джун способен посочувствовать служащим «КМГ», вырванным из привычной жизни и вынужденным заучить семнадцать таблиц с рыночными показателями за двадцать четыре часа. – Всё? – спросил он и переключился на следующий слайд, не дожидаясь ответа. «Запрыгивай на ходу, или тебе придется запрыгивать в следующий поезд».Я сам слышал, как Нам сказал это нашему новому ассистенту по маркетингу, Тао. Мой телефон, лежавший на столе, завибрировал, и я схватил его, вполголоса извиняясь за помеху. Да здравствует Ким НамДжун и его уморительный перфекционизм – целых две минуты я не думал о том, хочет ли ХоСок со мной встретиться. «В Инчхонской публичной библиотеке есть весьма занимательные издания. У библиотеки, 18:30. Приходи в джинсах с молнией сзади и без трусиков». Глядя на экран, я ухмыльнулся. ХоСоку чертовски везло – перед встречей с ним мне надо было всего-навсего снять трусики. Когда я поднял глаза, Джин все еще покусывал ручку, но на сей раз он смотрел на меня, выразительно заломив брови. Я перевел взгляд на НамДжуна, старательно не обращая на него внимания, – но глуповатая улыбка все никак не сходила с моего лица. В Инчхоне слишком много культовых зданий. Почти каждое казалось знакомым, и почти у каждого была своя история. Но мало какие из них были настолько же узнаваемыми, как Инчхонская публичная библиотека, с ее каменными львами и огромной лестницей. С той первой ночи в клубе мы встречались четыре раза, но, хотя эта встреча и была запланирована, при виде моего прекрасного незнакомца у меня перехватило дыхание. Он стоял, намного возвышаясь над остальными, и высматривал меня в толпе. Я задержался на пару секунд, просто чтобы полюбоваться им. Черный костюм, темно-серая рубашка без галстука. Его волосы отросли за последние недели, и, хотя сзади они по-прежнему были длиннее, мне нравился их теперешний встрепанный вид. Легко было представить, как я запускаю в них пальцы, когда его голова оказывается у меня между ног. Его фигура на ступеньках бросалась в глаза – люди сторонились, обходя его. «Я хочу увидеть тебя обнаженным в дневном свете, – подумал я. – Хочу сфотографироваться с тобой при свете солнца». Тут ХоСок высмотрел меня и, конечно, заметил, как я на него пялюсь. По лицу его расползлась многозначительная улыбка, и он поманил меня пальцем. Когда я подошел, он насмешливо заявил: – Ты меня разглядывал. Отвернувшись, я рассмеялся. – Вовсе нет. – Для того, кто так любит выставлять себя напоказ в самые интимные моменты, ты слишком стесняешься своего вуайеризма. Улыбка сползла с моего лица, и что-то болезненно сжалось между ребер. Я ответил прежде, чем успел остановиться: – Просто я рад тебя видеть. Это, определенно, застало его врасплох. Но он быстро опомнился и широко ухмыльнулся: – Готов к игре? Я кивнул, чувствуя странную нервозность, несмотря на раскатившееся по коже тепло. На прошлой неделе на нас смотрели сотни зеркал, но, не считая этого, мы были совершенно одни. Но публичная библиотека, пускай и в шесть тридцать в пятницу, была полна людей. – Звучит многообещающе, – пробормотал я, разворачиваясь и поднимаясь по лестнице. ХоСок вел меня, положив два пальца мне на талию. – Поверь мне, – наклонившись, шепнул он мне в ухо, – это как раз в твоем духе. Когда мы вошли, ХоСок обогнул меня и зашагал впереди, словно мы были совершенно незнакомы и просто вместе заглянули в библиотеку и идем в одном направлении. Двигаясь следом за ним, я заметил, что несколько человек оглянулись. Двое или трое указали на него и кивнули друг другу. Только в центре Инчхона так легко узнают инвестиционного банкира-плейбоя. Я шел за ним, уделяя куда больше внимания посадке пиджака на его широких плечах, чем тому, куда мы направляемся. Замедлив шаги, Хо спросил: – Что ты знаешь о Инчхонской публичной библиотеке, ЮнДжи? Именно об этом отделении? Я пошарил в памяти в поисках деталей из фильмов или телевизионных программ. –Немного. ХоСок рассмеялся. – Эта библиотека отличается от остальных в основном тем, что во многом держится на частной благотворительности. Меценаты – такие, как я, – добавил он, подмигнув, – берут шефство над определенными коллекциями и делают щедрые пожертвования – а порой и очень щедрые, – что иногда гарантирует им некоторые привилегии. Без публичной огласки, разумеется. – Разумеется, – повторил я. Остановившись, он с улыбкой обернулся ко мне. – Вот комната, которую узнает большинство, – главный читальный зал. Я огляделся вокруг. Зал, теплый и приветливый, был наполнен шумом приглушенных голосов, шорохом шагов и шелестом перелистываемых страниц. Я поднял глаза к потолку, расписанному под небесный купол, к стрельчатым окнам и горящим наверху люстрам и на секунду представил, что ХоСок намерен овладеть мной на одном из длинных деревянных столов, выстроившихся рядами в этой гигантской и очень оживленной комнате. Должно быть, эта мысль отразилась на моем лице, потому что ХоСок негромко рассмеялся. – Расслабься, – сказал он, положив руку мне на локоть. – Даже я еще не настолько обнаглел. Он попросил меня подождать, а сам отправился в другой конец зала и заговорил с джентльменом постарше, который – как мне показалось – был с ним прекрасно знаком. Мужчина посмотрел на меня поверх плеча ХоСока. Почувствовав, что краснею, я быстро перевел взгляд на расписной потолок. Не прошло и минуты, как я уже шагал за ХоСоком вниз по узкому лестничному пролету в небольшую комнатку, наполненную бесконечными рядами книг. Хо точно знал, куда идти, так что я невольно принялся гадать: то ли он часто сюда наведывается, то ли на неделе разведывал территорию. Оба варианта мне понравились: и то, что Сок был близко знаком с библиотекой и ее служащими, и то, что он думал о предстоящей встрече не меньше меня. Он остановился в укромном уголке посреди тесного ряда книжных полок. Казалось, что стопки книг давят на нас с двух сторон – кожаные корешки смыкались, словно стены. Услышав покашливание, я понял, что в комнате вместе с нами был как минимум еще один человек. Глубоко в животе забилось волнующее предвкушение. ХоСок взял книгу с полки, даже не поглядев на название. – Ты читаешь порнушку, ЮнДжи? Судя по его смеху, у меня от этого вопроса чуть глаза на лоб не полезли. Я не был ханжой и не смущался при мысли об эротике – просто никогда не углублялся в эту область. – Не часто. – Не часто? Или никогда? – Ну, я прочел несколько любовных романов… Однако он уже качал головой. – Я не говорю о книжках в мягких обложках, где нарисованы потные альфы с голой грудью. Я имею в виду те книги, где говорится о том, что чувствует омега, когда альфа входит в нее. Как ее обдает жаром, когда он просовывает внутрь язык. Как он рассказывает ей, какова она на вкус. Я имею в виду книги, описывающие трах. Сердце судорожно трепыхнулось – ХоСок так спокойно говорил о вещах, при упоминании о которых мне хотелось закрыть глаза и спрятать лицо в ладонях. – Тогда нет. Ничего такого я не читал. – Что ж, в таком случае, – сказал он, протягивая мне книгу, – я рад присутствовать при этом историческом событии. Я взглянул на обложку. Анаис Нин. «Дельта Венеры». Мне, как и всем остальным, было знакомо это имя и стоявшая за ним репутация. – Отлично, давай возьмем это, – я перевернул книгу, разыскивая штрихкод или номер. Однако обложка была кожаная, с богатой позолотой. Несомненно, коллекционное издание. – Мы можем взять ее почитать? – Ах нет, нет, нет. Из этой библиотеки не берут книг на дом, – начал он. – И к тому же какой интерес читать такие книги дома? Здесь такая замечательная акустика – дерево, высокие потолки и все такое. – Что? Здесь? Мое сердце на секунду замерло. Как бы ни соблазнительна была идея почитать что-нибудь пикантное в присутствии Хо, куда больше сегодня ночью мне хотелось дикого и безумного секса. Он кивнул. – И ты будешь читать ее мне. – Я буду читать тебе эротику здесь? – Да. И, возможно, мне понадобится оттрахать тебя прямо здесь. На прошлой неделе я разрешил тебе кричать во весь голос. Но на этой… – он поджал губы и убрал с моего лица прядь волос, – лучше не стоит. Я нервно сглотнул, не понимая – то ли я именно это и хотел услышать, то ли это меня пугает. Его рука успокаивающе поглаживала мой затылок. Ладонь была теплой, а пальцы такими длинными, что почти обхватывали шею. – Ты предоставил мне только пятницы, и никаких постелей, – сказал он. – Учитывая эти обстоятельства, я хочу, чтобы мы делали что-то такое, чего ты наверняка прежде не делал. – А ты? – спросил я, начиная подозревать, что у его тесного знакомства с этой комнатой совсем иные причины. ХоСок покачал головой. – Большинству вообще запрещен доступ сюда. И, уверяю тебя, я никогда прежде не трахал омег в библиотеке. Потому что, несмотря на то, что ты считаешь меня чрезвычайно опытным, большая часть моих приключений происходила в лимузинах, пока я кого-нибудь куда-то подвозил. Я скорей подонок, чем распутник, если уж предаваться самоанализу. Его упрямый холостяцкий образ жизни означал свободу, и не надо было делать вид, что между нами происходит что-то особенное. Но, несмотря на то, что это был только секс, и на то, что ХоСок был первым из моих альф, о котором я ничего не желал знать, я мечтал об его прикосновении всю неделю. Приподнявшись, я притянул его лицо к себе: – Ну и отлично. Мне не надо, чтобы ты был хорошим парнем. Сок тихонько рассмеялся и поцеловал меня. – Обещаю, что с тобой я буду очень хорошим. Пока что ты отказывался от лимузина или быстрого перепихона у меня дома. Ты заставляешь меня ломать все старые привычки. С другого конца комнаты мы были не видны благодаря возвышавшимся вокруг книжным полкам, но если бы кто-то зашел в наш темный уголок, то застукал бы нас. Внутри меня начала разгораться сладкая боль – та самая, что заставляла спину покорно гнуться и сердце бешено стучать. ХоСок шагнул вперед и поцеловал меня, начав с краешка рта. Когда наши губы соприкоснулись, он хмыкнул себе под нос и улыбнулся. – Я следую твоим правилам, но у меня от этого постоянный стояк. И я стер видео, хотя сильно об этом сожалею. Позволишь мне сегодня немного поснимать? Ему пришлось приложить совсем немного усилий, чтобы я почувствовал, как таю, расплываюсь в теплом медовом облаке. – Да. ХоСок ответил мне такой улыбкой, что на секунду сердце замерло от испуга: а не вручил ли я часть своей души дьяволу? Но затем он поцеловал меня в подбородок и прошептал: – Ты знаешь, я никогда их никому не покажу. Мне противна идея, что другой альфа может увидеть тебя таким. Когда ты меня бросишь, следующему несчастному придется самому придумывать, как тебе угодить. – Когда я брошу тебя? Он пожал плечами, открыто и спокойно глядя на меня. – Или прекратишь это. Оставляю подбор слов на твое усмотрение. – Половину сегодняшнего дня я гадал, пошлешь ты мне смс или нет. И кончится ли все на этом. – По-моему, дерьмовый способ, – сказал он, нахмурившись. – Если кто-то из нас захочет с этим покончить, давай хотя бы из вежливости скажем это вслух. Я кивнул со странным облегчением. Я подозревал, что, несмотря на внутренний уговор не придавать нашим отношениям большого значения – только секс, ничего другого, – потом мне будет этого не хватать. И будет не хватать ХоСока. Он был не только потрясающим любовником, с ним было интересно. Но он игрок, и воспринимает это ничуть не более серьезно, чем я… то есть совсем несерьезно. – А теперь, когда мы договорились… Он развернул меня лицом к полкам. Затем, протянув руку из-за плеча, открыл книгу, пролистав до определенной страницы, и вложил мне в руку. Теперь, когда он стоял у меня за спиной, а впереди была книжная полка, я чувствовал себя совершенно невидимой, словно этот огромный альфа полностью меня поглотил. Или, возможно, защитил. – Читай, – произнес ХоСок, пощекотав ухо горячим дыханием. – Начни отсюда. Ногтем он указал на параграф в середине главы. Я не знал, что там происходит и от чьего лица идет рассказ. Но понимал, что это не важно. Облизнув губы, я начал: – «Когда они с Луизой повстречались, между ними немедленно вспыхнул огонек. Антонио поражала белизна ее кожи, пышность груди и тонкая талия…» Руки ХоСока нырнули мне в джинсы и, пробежав по бедрам и животу, сжали член. – Черт, какая нежный. Одна его рука скользнула вниз, между ног, где уже было влажно. Мне приходилось прилагать немало усилий, чтобы воспринимать простой английский текст, но я продолжал читать. ХоСок убрал руки, на мгновение вернув мне ясность рассудка – но лишь на мгновение, потому что я почувствовал, как он движется у меня за спиной, услышала щелчок пряжки ремня. Я почти не замечал, что читаю, вместо этого прислушиваясь к происходящему позади меня. Неужели я на это способен? Это не шальная клубная танцплощадка с пульсирующим светом и извивающимися телами; не пустой ресторан, где стол скрывал его руку. Это была самая известная публичная библиотека, набитая редкими изданиями, с мраморными полами… история в самом буквальном смысле. С того момента, как мы вошли в здание, мы даже не разговаривали в полный голос. А теперь займемся сексом? Одно дело – воображать это, а другое – в самом деле стоять здесь и собираться это сделать. Мне стало не по себе. Черт, да я был в ужасе. Но одновременно мое тело гудело от переполнявшей его энергии, по каждому нейрону пробегали электрические разряды, а кровь бешено стучала в венах. Я начал запинаться. – Сосредоточься, ЮнДжи. Я заморгал, стараясь сфокусироваться на том, что написано в книге. – «Он смеялся по любому поводу. Рядом с ним казалось, что весь мир исчез, и осталось лишь это чувственное пиршество, что не будет ни завтрашнего дня, ни встреч с другими – существует только эта комната, этот вечер, эта кровать». – Прочти снова, – прорычал ХоСок, расстегивая мне джинсы. – «Эта комната, этот вечер, эта кровать». Как только я собрался заговорить, он без всякого предупреждения скользнул прямо внутрь. Я был такой мокрый, что ему даже не пришлось поглаживать, ласкать или хоть как-то готовить меня. Достаточно было книги в моих руках, пары легких дразнящих прикосновений и звука расстегивающейся пряжки. Я застонал, страстно желая, чтобы каким-то образом он весь оказался во мне. Быть разорванным им надвое – разве это не величайшее из наслаждений? – Тише, – напомнил он, медленно двигаясь внутри меня. Такой твердый, такой большой. Я вспомнил, как остро чувствовал каждое его движение на прошлой неделе, когда он поставил меня на четвереньки и взял перед всеми этими зеркалами. Я боялся и одновременно желал каждого его жесткого толчка. Увидев, как исказилось мое лицо во время оргазма в сотне зеркал, он совершенно потерял голову. И именно это было лучшим моментом той ночи. Мы стояли в конце темного книжного ряда, но я слышал, как неподалеку движется кто-то еще. Когда ХоСок сунул руку мне между ног, поглаживая головку моего члена, пришлось прикусить губу. – Продолжай читать. У меня глаза на лоб полезли. Он что, серьезно? Если я решусь издать хоть звук, то за последствия не отвечаю. – Не могу, – выдавил я. – Конечно, можешь, – возразил он, словно просто предлагал мне сделать глубокий вдох. Его пальцы вновь скользнули по члену, сжимая и надрачивая. – Или мы можем прекратить. Я бросил на него мрачный взгляд через плечо и попытался не обращать внимания на его беззвучный смех. Я понятия не имел, на чем прервался или что происходило в романе – не считая того, что Антонио сорвал с Луизы платье, но оставил какой-то широкий тяжелый пояс. Я вообще едва мог дышать, но продолжил читать сдавленным, спотыкающимся речитативом, который, похоже, окончательно свел ХоСока с ума. Его пальцы впились в мои бедра, а член внутри заметно набух. – Пожалуйста… – умоляюще шепнул я. – Боже, – выдохнул он, – продолжай. Я каким-то образом ухитрялся связать слова, и история становилась все жарче и безумней. Очень красочно. Ее влага была «медом». Альфа попробовал на вкус каждый уголок тела этой омеги, лаская ее руками и языком до тех пор, пока ее желание не слилось с моим. К собственному ужасу, я обнаружил, что смазка течет у меня по бедрам, впитываясь в джинсы, выдавливаясь от силы его толчков. ХоСок у меня за спиной задрожал, теряя терпение и ритм. Казалось, он не в состоянии оторвать пальцы от моего бедра. Я подозревал, что во второй руке он держит телефон и делает снимки. – ЮнДжи. Черт. Ласкай себя! Прижав открытую книгу локтем, я просунул руку между ног. Я был уже настолько на грани, что кончил через несколько секунд, с запинкой выдавив последние слова: – «…хотя она… сходила с ума… от ненависти и счастья…» Когда мои мышечные спазмы утихли, он сделал еще несколько резких толчков и замер, прижавшись губами к моей шее и заглушив стон. В комнате стояла полная тишина. Я осознал, что понятия не имею, насколько мы нашумели. Читал я шепотом. Но, может, когда я кончал, у меня вырвался крик? С ХоСоком я совершенно забывал себя. Он вышел из меня с тихим хрипом и прошептал: – Сейчас вернусь. Поправляя одежду, я услышал за спиной его удаляющиеся шаги. Затем ХоСок вернулся и поцеловал меня в затылок. – М-м-м. Так хорошо. Я развернулся к нему. – И, полагаю, согласно твоим правилам, – продолжил он, глядя на меня сверху вниз и застегивая пиджак, – сейчас мы должны расстаться. Я снова оправил свою уже давно расправленную блузу. Такое у нас было соглашение – и я сам его установил, – но сейчас оно показалось мне… довольно нелепым. Он продолжал разглядывать меня с веселым блеском в глазах, словно говоря: «Я только что довел тебя до сумасшедшего оргазма, и ты выглядишь слегка растерянно, но – эй! – это ведь твои идиотские правила». И меня так и подмывало согласиться с ним. – Отлично. Превосходно. Рад, что мы с тобой остановились читать на одной странице, – заявил я вместо этого. Он расхохотался и поставил книгу обратно на полку. – И слава богу, что это не шестая страница светской хроники, так? Офигительный секс, и никто о нем не пронюхал. Определенно мы на одной волне. – Ты когда-нибудь от этого устаешь? Я имею в виду, от внимания публики? Я вспомнил, насколько ненавидел непрошеные высказывания о моей прическе или о том, во что я одет, когда выхожу в свет с Каем, о том, потерял я или набрал вес и с кем меня видели. Интересно, испытывал ли он что-то похожее? – Ну, я ведь не настоящая звезда. Просто людям интересно, что я делаю. Думаю, большинство читателей этой ерунды просто хотят думать, что я отлично развлекаюсь. Прозвучало это подозрительно оптимистично. – Серьезно? А мне кажется, что все они хотят застать тебя со спущенными штанами. – Погоди, а разве не ты этого хочешь? Когда я закатил глаза, ХоСок рассмеялся и продолжил: – Просто образ плейбоя для них удобен. Я не трахаю новую омегу каждую ночь. Приподнявшись, чтобы поцеловать его, я добавил: – По крайней мере, не в последнее время. На секунду в его глазах мелькнуло недоумение, но он быстро пришел в себя. – Совершенно верно. Наклонившись, он прижал ладонь к моему лицу и нежно меня поцеловал. – Пойдем? Я кивнул, все еще слегка заторможенно. ХоСок сделал мне знак пройти вперед, и, поднявшись по лестнице, мы вновь очутились в центральном зале библиотеки. Тут ничего не изменилось: в воздухе по-прежнему висел звук приглушенных голосов и шорох страниц, и никто даже не оглянулся в нашу сторону. В том, что мы занимались сексом почти на глазах у всех, но остались совершенно безнаказанными, была острая нотка возбуждения. Мы уже подходили к выходу, когда ХоСок взял меня за руку и оттащил в темный угол. – Еще один раз, – сказал он и прикоснулся губами к моим губам. Поцелуй был мягким и нежным, и долгим, словно Сок не хотел прерывать его первым. Снова встретившись с ним взглядом, я сглотнул. – До следующей недели, Лепесточек. А затем он ушел. Я смотрел, как он пересекает холл и растворяется в вечернем свете, и думал, как сильно буду жалеть, когда все кончится.