Незнакомец...

– Я так и не понял, зачем ты сегодня потащился со мной. Встретившись глазами с возмущенным взглядом ЧонГука в зеркальной двери лифта, я спрятал улыбку. Остальные пассажиры удивленно покосились на нас, но это меня не смутило. Гук нажал на кнопку восемнадцатого этажа. Я задержал взгляд на табличке рядом с ней: «Ким Медиа Групп». – Ты же знаешь, как я люблю наблюдать за тобой в действии. Ты как рыба в бочонке, или как там у вас в Корее говорят. – Во-первых, – продолжил ЧонГук уже тише, – говорят не так и вообще уже не говорят. Во-вторых, ты нагло врешь. У тебя сотня других встреч на этой неделе – я знаю, что ты завален работой. Так какого же хрена ты притащился сюда? Ты мне тут не нужен. – Ты прав, с технической точки зрения я тут лишний. Но я уже видел тебя на таких совещаниях, приятель. Стоит кому-то упомянуть какой-нибудь нейротрансмиттер или химические подложки, и ты уже ведешь себя так, словно обкурился. Я хочу быть уверен, что ты не ударишься в научные дебри и не согласишься на нереальный бюджет. – Я не ударяюсь в научные дебри. – Ох, конечно же нет, – сказал я. – И разве не ты непрерывно трещал о крутых знакомствах? Пока мы здесь, я немного пообщаюсь с НамДжуном, и мы убьем двух зайцев одним выстрелом. Настоящая причина все еще не умещалась у меня в голове: я не привык чувствовать себя настолько беспомощным с омегами, и уж точно не привык прокрадываться, как чертов подросток, чтобы улучить минутку и остаться с одной из них с глазу на глаз. Наши отношения с ЮнДжи изначально задумывались как простые, но сейчас в них было что угодно, кроме простоты. Пару часов назад мне казалось, что я все предусмотрел: отправлюсь с ЧонГуком на встречу в «КМГ», использую НамДжуна как предлог, если Гук начнет задавать вопросы, и, если повезет, столкнусь с ЮнДжи в понедельник вместо того, чтобы ждать до пятницы. То время, что мы провели вместе вопреки нашему соглашению, избаловало меня. И умелая ручная работа в такси тоже дела не портила. Но теперь я был в смятении и пытался решить, не напрашиваюсь ли на проблемы, настолько явно нарушая правила. Двери открылись, и ЧонГук обернулся ко мне: – Помни только, что это мое шоу. Просто сиди там и делай умное лицо. – Мистер Чон и мистер Чон, – приветствовала нас секретарша в приемной. – Рада снова вас видеть. Она провела нас в большой конференц-зал с панорамными окнами, за которыми, как на открытке, раскинулся весь Инчхон. – Мистер Ким уже спускается. Когда мы снова остались одни, Гук заметил: – Если у тебя после обеда освободилось время, как-то уныло торчать здесь, когда ты мог бы навестить своего маленького сексуального котенка. Я подошел к окну и поглядел вниз, на забитую транспортом улицу. – А почему ты решил, что сегодня после обеда он свободен? ЧонГук начал перебирать бумаги, а я уселся за длинный стол и принялся вспоминать свой последний визит в это здание. В тот день я тоже разыскивал его, и нельзя сказать, что многое с тех пор изменилось. Конечно, я проводил с ним время, трахал его, попробовал на вкус и на ощупь почти каждый дюйм его тела – но ничуть не приблизился к пониманию того, что происходит в этой хорошенькой головке. Из коридора донесся шум голосов. Я взглянул на дверь как раз в ту секунду, когда в комнату вошел Джун. – ЧонГук! – воскликнул он и протянул ему руку. – Спасибо, что пришел. Меня он приветствовал удивленной улыбкой. – ХоСок? Не ожидал тебя сегодня увидеть. Ты присоединишься к нашему обсуждению B&T Biotech? Невозможно было не заметить самодовольное выражение на лице Гука. И он, и Джун знали, что я сдал биохимию только потому, что заигрывал с профессором. Доктором Уильямом Хаверстоном. Они страшно любили намекать на «мой почти состоявшийся гомосексуальный опыт». – ХоСок полон сюрпризов, – встрял Гук. – Определенно, – согласился Нам. Я пока не пытался посмотреть на всю эту историю с точки зрения Джуна. Конечно, прошло уже несколько недель с благотворительной вечеринки, но он вполне мог догадаться, что я здесь в основном ради ЮнДжи, а не ради обсуждения последних достижений протеомики. – По-моему, вы парочка кретинов, – пробормотал я. Комната оживилась – начали подтягиваться остальные участники совещания. Я пытался выглядеть равнодушным, но эта стратегия чуть не пошла насмарку, когда вошел последний из них. ЮнДжи. Он выглядел потрясающе, и, пока НамДжун представлял друг другу будущих партнеров, я открыто им любовался. Темно-синие брюки, симпатичный розовый свитерок и шея, к которой я с удовольствием присосался бы на несколько часов. – А это Мин ЮнДжи, глава нашего финансового отдела, – сказал НамДжун ЧонГуку. Тот шагнул вперед. – Да, мы с ним переписывались по электронной почте. Приятно наконец-то встретиться лично, ЮнДжи. На благотворительной вечеринке в прошлом месяце нам, помнится, так и не удалось пообщаться. Они немного поговорили, прежде чем ЮнДжи взглянул в мою сторону. На какой-то миг его глаза расширились. Он подошел с протянутой рукой и не слишком-то радостным выражением лица. – Кажется, мы встречались на вечеринке, – сказал он с напряженной улыбкой. – Чон Хосок, да? Я взял его руку в свою, легонько погладив большим пальцем запястье. – Я польщен, что вы запомнили меня, ЮнДжи. Он отдернул руку, механически улыбнулся и направился к своему креслу. Я подошел к Джину и заговорил о всякой ерунде, а заодно принял довольно туманно сформулированное приглашение зайти к ним на ужин через недельку-другую. Не требовалось гадать, почему Джин так вскружил НамДжуну голову: он был красив и, несомненно, умен. От меня не ускользнуло, что он то и дело кидал взгляды на НамДжуна, а затем вновь переводил глаза на меня – будто между ними шел безмолвный разговор. В какой-то момент Джун закатил глаза, и его лицо расплылось в широкой улыбке, которой я никогда не замечал за ним прежде. Бедный ублюдок попался. Когда совещание началось, я занял единственное свободное кресло, как раз рядом с ЮнДжи. Судя по его гримасе, это была не лучшая идея. Десять минут тянулись, как вечность. Господи боже, я угодил на самую скучную встречу в своей жизни – сплошная наука и научные стратегии. Могу поклясться, что один раз ЧонГук даже зажмурился от восторга. ЮнДжи рядом со мной по-прежнему тихо кипел. Что его так напрягло? Я чувствовал каждый дюйм пространства между нами. Мне пришлось сознательно удерживать руки на коленях. Я замечал каждое его движение, когда он ерзал на стуле или тянулся к своей бутылке с водой. Я ощущал его запах. Не мог представить, как трудно будет находиться так близко к ЮнДжи без возможности прикоснуться к его коже, даже просто убрать выбившуюся прядь волос за ухо. И с какого хрена мне вдруг захотелось убрать волосы ему за ухо? Мой план официально отправился к чертям. Сразу после того, как Гук представил свое портфолио, ЮнДжи извинился и ушел. Я даже не успел больше ничего ему сказать. Выпутавшись наконец из дискуссии о том, как лучше прорекламировать новейшие биотехнологии нашей клиентской фирмы, я почти бегом помчался к офису ЮнДжи. – Привет, – сказал ее ассистент, разглядывая меня с головы до ног из-за компьютерного монитора. – Я пришел к мистеру Мину, – бросил я, продолжая двигаться к его кабинету. – Желаю удачи, потому что там его нет, – окликнул этот молодчик из-за спины. Развернувшись, я обнаружил, что он вновь углубился в таблицы. – Есть какие-нибудь идеи насчет того, где он может быть? Не поднимая головы, ассистент ответил: – Возможно, решил пройтись. Он недавно вломился сюда, словно за ним черти по пятам гнались. Моргнув, он добавил: – Обычно, когда ему хочется кого-нибудь зарезать, он отправляется в парк. Ох, ради бога. Я промчался к лифту, не обращая внимания на удивленные взгляды встречных, и в нетерпении уставился на счетчик этажей. Что, черт возьми, пошло не так? Я едва успел сказать ему пару слов. Когда я вышел на улицу, послеполуденная жара оглушила меня, словно рухнувшая стена. Даже в душной тени скучившихся вокруг зданий пекло, как в аду. Я оглядел улицу и пешком направился к парку. Тротуары были забиты туристами и собачниками, выгуливающими своих питомцев. Я надеялся, что ЮнДжи далеко не убежал. Было очень странно оставить городские улицы за спиной и очутиться в парке, где вонь плавящегося асфальта и бензиновых выхлопов сменилась запахами листвы и травы, влажной земли и воды. Я заметил, как в конце тропинки мелькнуло что-то розовое, и, ускорив шаги, позвал: – ЮнДжи! Остановившись на вымощенной плитами дорожке, он резко развернулся лицом ко мне: – Черт возьми, ХоСок. О чем ты думал? Я подошел ближе. – Что? – Там! – задыхаясь, выпалил он. – Я не знал, что вы финансируете B&T! Они не обязаны были раскрывать всю информацию на этой стадии. Привет, конфликт интересов! Я почесал подбородок, искренне желая, чтобы наше простое соглашение перестало быть таким идиотски сложным. – Не думал, что это проблема. – Так позволь мне объяснить. Глава финансового отдела фирмы, занимающейся рекламной кампанией B&T, спит с главой венчурной фирмы, финансирующей эту компанию. Тебе не кажется, что здесь есть конфликт? Может, ты хочешь, чтобы твоя новая омежка слегка подзаработал? Или, наоборот, надеешься выбить скидку на лучшую рекламную кампанию? Он что, совсем спятил? Я почувствовал, как краснею от негодования. – Господи, ЮнДжи! Я не привожу к тебе клиентов и не сплю с тобой, чтобы помочь тебе справиться с работой! Он вздохнул и примирительно поднял руки. – На самом деле я ничего такого не думаю. Но так это может выглядеть со стороны. Сколько лет ты в бизнесе? Разве ты не знаешь, под каким углом можно все повернуть? Я новичок на этой должности. И B&T – твой проект. А ты прекрасно знаешь, насколько люди хотят узнать все подробности о тебе. Ты посмотри, как за тобой гоняются журналисты даже через пять лет после того, как Лалиса уехала из города. ЮнДжи настолько серьезно воспринимал прессу и ее уловки, что я обалдел. Все это была полная чушь, и он прекрасно это понимал. И, тем не менее, отвернулся, скрестив руки на груди и понурив плечи. Если по-честному, меня совершенно не волновало, кто увидит меня с ЮнДжи. Спустя пять лет после скандала с Лалисой я смирился с тем, что ничего не могу поделать со сплетнями. Но мог ли ЮнДжи это понять? Я отошел к иве, растущей в нескольких футах от тропинки, нырнул под завесу ветвей и уселся, прислонившись спиной к стволу. – По-моему, ты делаешь из мухи слона. ЮнДжи шагнул ко мне, но остался стоять. – Я говорю о том, что нужно соблюдать осторожность. С конфликтом или без него. Я не хочу, чтобы НамДжун подумал, будто я сплю со всеми клиентами. – Справедливо, но у Джуна и самого рыльце в пушку. Я глядел, как его ноги сдвигаются вместе, сгибаются – и в следующую секунду он уже сидел рядом со мной на теплой траве. – Тебе незачем было приходить туда. Я не ожидал тебя увидеть, и это выбило меня из колеи. – Черт возьми, ЮнДжи. Я не собирался щупать тебя под столом. Я просто хотел увидеть тебя и сказать привет. Ты мог бы быть чуть более гибким, знаешь ли. Он рассмеялся, но внезапно замолчал. Прошло пару секунд, прежде чем я заметил, что он снова смеется: сначала беззвучно, а затем обхватив себя руками, согнувшись пополам и чуть ли не задыхаясь от смеха. – Ты так думаешь? – пропыхтел он. Я понятия не имел, что в моих словах вызвало такую реакцию, поэтому просто тихо сидел рядом с ним. Если омега рядом с вами стремительно съезжает с катушек, тихо сидеть – это, возможно, лучшее, что вы можете сделать. ЮнДжи успокоился, вытер глаза и выдохнул: – Да, я мог бы быть более гибким. Заниматься сексом в клубе, в банкетном зале, на складе, в библиотеке… – Но, ЮнДжи, я вовсе не это имел… Он поднял руку. – Нет, но это хороший урок для меня. Гибкость требует постоянного усилия. Стоит только остановиться и решить, что я уже совершенно раскрепощен в чем-то одном, тут же выясняется, что в другом я совершенно зашорен. Я сорвал длинную травинку, обдумывая его слова. – Надо было послать тебе смс. – Возможно. – Но, знаешь, я бы очень обрадовался, если бы ты внезапно заявился на собрание в «Чон в квадрате». – А еще тебе бы хотелось, чтобы я пошел с тобой поужинать и переночевал в гостевой комнате у твоей мамы, а может, ты был бы не прочь печь со мной печенье или что-нибудь в таком духе? – Потому что меня не волнует, увидят нас вместе или нет, – разочарованно протянул я. – Почему для тебя это так важно? – Потому что людям надо все разнюхать, – сказал он, оборачиваясь ко мне. – Они будут обсуждать это, сделают из этого историю. Они станут строить предположения, выяснять, кто мы и чего хотим. Отношения не всегда выдерживают испытания публичностью и могут оставить несмываемое пятно на репутации, если признать, что тебе это не безразлично. – Понятно, – кивнул я. Я прислушался к вою ветра, приглушенному плотной листвой. Мне начало нравиться наше спокойное гнездышко, спрятанное от прохожих, птиц и всех тех, кто мог бы стать свидетелем нашего разговора и моего безмолвного поражения. Слишком много чувств кипело у меня в груди. Я понял, что хочу ЮнДжи, что хотел его всегда, с самой первой нашей встречи. Еще я признался сам себе, что ждал того момента, когда он начнет надеяться на большее и я смогу устанавливать границы. – ХоСок, со мной не все в порядке, – тихо сказал ЮнДжи. – Ты хотя бы скажешь мне почему? – Не сегодня, – ответил он, поднимая голову к нависшим над нами ветвям. – Мне нравится то, что мы делаем, но иногда трудно, когда тебя держат на расстоянии. ЮнДжи негромко и невесело рассмеялся. – Я знаю. А затем наклонился и прижался губами к моим губам. Я ожидал легкого поцелуя – просто вежливого признания, что теперь, когда я извинился за свой нежданный визит, а он согласился, что отреагировал слишком бурно, между нами опять все в порядке. Но поцелуй быстро превратился в нечто большее – ладони ЮнДжи прижались к моим щекам, рот жадно раскрылся, и в конец концов он взобрался ко мне на колени. – Почему ты такой хороший? – спросил он и снова поцеловал меня, заглушив все ответные реплики. Но такой вопрос нельзя было пропустить мимо ушей. Он показался мне слишком важным, чтобы просто отмести его, сунув руку ему в трусы или трахнув его прямо тут, под деревом. Я отодвинулся. – Я хороший, потому что ты мне на самом деле нравишься. – А ты когда-нибудь врешь? – спросил ЮнДжи, вглядываясь мне в глаза. – Кончено, вру. Но зачем мне врать тебе? Его лицо прояснилось, и он задумчиво кивнул. Затем, после долгого молчания, шепнул: – Мне надо возвращаться. Теплое и интимное настроение немедленно сменилось официальным и деловым. Это был не омега, а бумеранг. – Ладно. Он встал и стряхнул травинки с колен и брюк. – Наверное, нам не стоит идти обратно вместе. Я мог только кивнуть, потому что иначе у меня вырвались бы весьма нелестные слова о его правилах поведения на публике – особенно после того, как он только что влез мне на колени. Смерив меня долгим взглядом, ЮнДжи нагнулся и осторожно поцеловал меня в подбородок. – Ты мне тоже нравишься. Я смотрел, как он уходит, прямо держа голову и расправив плечи. Для всего мира это выглядело так, словно он просто возвращается с короткой прогулки в парке. Я огляделся вокруг, как будто можно было собрать по кускам сердце, которое я почти выплеснул на траву.