Незнакомец...

В три ночи я проснулся от такой бредовой идеи, что немедленно решил – придется встать и выпить виски, иначе снова уже не уснуть. Однако я не встал, и не выпил виски, и уж точно не уснул снова. Полночи я провел, ломая голову над тем, как совместить взаимоисключающие желания ЮнДжи держать нашу связь в секрете и исследовать дикие стороны своей натуры. Конечно, он отреагировал на фотографии в «Пост» куда более спокойно, чем я ожидал, но тут нам просто повезло: они не сумели щелкнуть его лицо или какую-нибудь особо выразительную деталь. Что-нибудь более откровенное могло спугнуть его, если этого еще не произошло. Я видел, что его чувства ко мне уже не ограничиваются любовью к приключениям на публике и пристрастием к эксгибиционизму, но от этого было еще очень далеко до длительных отношений и до того, что чувствовал я сам. Внезапно меня озарило. Я сел в кровати, пытаясь понять, хватит ли мне безумия провернуть это с ним. В то же время это показалось мне идеальным решением. ЮнДжи определенно заводил риск быть пойманным на месте преступления, мысль, что кто-то наблюдает за ним во время оргазма. А мне хотелось доказать ему, что секс может быть безумным, прекрасным и живым даже при более глубоких отношениях. В то же время он хотел остаться неизвестным, а меня совсем не прельщала перспектива, что меня – в самом буквальном смысле – застукают со спущенными штанами где-нибудь в подземке, кинотеатре или в такси. Пускай ЮнДжи быстро забыл о фотографиях, но меня грызло ощущение, что в следующий раз он не будет столь милостив. Взглянув на часы, я понял, что уже не слишком рано для звонка. А насколько я знал Квон Чжин Ёна, он вообще еще не ложился. Раздался всего один гудок, после чего в трубке послышался его прокуренный, скрипучий голос: – ХоСок. – Мистер Квон, надеюсь, я не слишком рано. Он утробно расхохотался. – Я еще не ложился. Чем могу помочь? Я с облегчением выдохнул. Внезапно мне показалось, что это и вправду может быть наилучшим решением. – У меня тут щекотливая ситуация, и, боюсь, без вашей помощи не обойтись. Когда ЮнДжи ответил на звонок, я по голосу понял, что он улыбается. – Сегодня среда, – сказал он. – И, кажется, еще нет восьми утра. По-моему, мне нравятся эти новые правила. – А по-моему, мы только обманываем себя, если верим, что все по-прежнему основано на правилах, – отозвался я. Последовало долгое молчание, после чего ЮнДжи все же проворчал: – Думаю, ты прав. – Ты по-прежнему не злишься насчет «Пост»? После небольшой паузы он ответил: – Не злюсь. – Я вчера весь день думал о тебе. ЮнДжи опять замолчал, и я испугался, что зашел слишком далеко. Но потом он произнес: – И я уже какое-то время постоянно о тебе думаю. Я рассмеялся. Все верно. – Как и я. В трубке снова повисло молчание, и я мысленно приготовился услышать отказ. – ЮнДжи, мне кажется, что места наших встреч с этого момента следует выбирать чуть более тщательно. До сих пор мы были осторожны, но в основном нам везло. А теперь меня больше беспокоит, как бы это не кончилось скандалом. – Понимаю. Меня тоже. – Но при этом… – Я тоже не хочу от этого отказываться, – рассмеялся он. – Ты мне доверяешь? – Конечно. Я пришел на тот склад… – Я имею в виду, доверяешь ли ты мне по-настоящему, ЮнДжи. Я планирую отвести тебя в совершенно другое место. На сей раз он ответил без колебаний: – Да. Я решил, что мы вполне можем начать в среду. У Ёна, без сомнения, клиентов хватало каждую ночь, но он предупредил меня, что по пятницам и субботам особенный наплыв, а по средам затишье. Я послал сообщение, что подъеду за ЮнДжи к нему на квартиру, когда он переоденется и перекусит после работы. Скажете, я струсил, не пригласив ЮнДжи на ужин и не дав ему время подумать над моим предложением, потому что боялся отказа? Да кто бы спорил. Из того здания, где жил ЮнДжи, вышел брюнет. Опустив голову, он рылся в своей сумочке. Не отрицаю, что меня уже долго не интересовал никто, кроме ЮнДжи, но даже я не смог отвести глаз. На нем была темная блузка, брюки, туфли оксворды. Гладко зачесанные волосы цвета воронова крыла поблескивали в свете фонаря. Он оглянулась направо, и я увидел длинную, нежную шею, гладкую кожу. Эта шея, изгибы этого тела были мне знакомы. – ЮнДжи? Он обернулся, и у меня отвисла челюсть. Боже правый. Я стоял, привалившись к машине. Заметив меня, ЮнДжи улыбнулся. Я отмахнулся от Бэма, который сделал попытку выйти и открыть ему дверь, и сам впустил его внутрь. ЮнДжи поддел меня под подбородок блестящим пальчиком и захлопнул мой разинутый рот. – Полагаю, ты одобряешь, – сказал он, с усмешкой располагаясь на сиденье. – Это явное преуменьшение, – ответил я, забираясь следом за ним и отводя с его лица прядь темных волос. – Ты чертовски красив. – Здорово, правда? – спросил он, чуть тряхнув головой. – Я решил, что если уж мы избрали стратегию плаща и кинжала, то можно немного повеселиться. Затем мой прелестный незнакомец сбросил туфли и подогнул под себя ноги. – Так ты собираешься рассказать мне, что происходит? Очнувшись от шока, я наклонился и поцеловал его в алые губки. – Поездка займет какое-то время, так что я успею тебе все рассказать. ЮнДжи навел на меня терпеливый взгляд карих глаз, и мне пришлось напомнить себе, что нельзя овладеть им прямо в машине. Надо немного его подготовить. Темный ночной клуб – одно дело, к тому же он был пьян. Но это нечто совершенно другое. – Одним из первых моих клиентов был человек по имени Квон ЧжинЁн. Я почти уверен, что это кличка – он из тех типов, которые пользуются несколькими псевдонимами, если понимаешь, о чем я. Он попросил меня помочь ему открыть ночной клуб в одной развалюхе. Ён и прежде проворачивал такие дела, и вполне успешно, но ему стало интересно, как это будет работать в партнерстве с венчурной фирмой, у которой много легальных связей на рынке. – Как назывался этот клуб? – «Расти», – ответил я. – Он все еще открыт и процветает. Вообще-то мы неплохо подзаработали на этом деле. Как бы то ни было, Ён не слишком распространяется о себе, но, пока мы работали над юридической стороной вопроса, он пояснил, что нуждается в большом и успешном предприятии, чтобы поддерживать другие, менее крупные свои интересы. ЮнДжи чуть заерзал на сиденье, кажется, понимая, что я подбираюсь к самому главному. – У Ёна несколько других дел. В частности, он владеет довольно успешным кабаре. – «Молекула Лонгде»? Немного удивившись, я кивнул. – Ты о нем слышал? – Все о нем слышали. В прошлом месяце там выступала Дита фон Тиз. Мы ходили с Джени. – Понятно. Но у Ёна есть и другие заведения, куда менее известные широкой публике. То место, куда мы сегодня едем – это очень закрытый и тщательно охраняемый клуб, называющийся «Красная луна». Он покачал головой. Даже родись ЮнДжи в Инчхоне, вряд ли это название было бы ему знакомо. Сунув руку под пиджак, я вытащил из внутреннего кармана небольшой мешочек. Под его взглядом я развязал шнурок и вытащил синюю, украшенную перьями маску. Склонившись над Юнджи, я надел на него маску и завязал тесемки на затылке – а потом едва смог удержаться от того, чтобы не взять его прямо здесь и сейчас. Глаза оставались видны, но лицо от бровей до скул было закрыто. Пухлые красные губы чуть изогнулись в улыбке. Прорези маски были отделаны крошечными стразами, и карие глаза ЮнДжи, казалось, светились в их окружении. – О, как это таинственно, – шепнул он. Я простонал: – Такое увидишь разве что во время ночной поллюции. Его улыбка стала шире, и я продолжил: – «Красная луна» – это секс-клуб. Даже в полутьме салона я увидел, как по телу ЮнДжи пробежала дрожь. Вспомнив одну из наших первых ночей, я быстро уверил его: – Никаких кандалов и дыб… по крайней мере, это там не главное. Клуб предназначен для очень элитной публики, увлекающейся вуайеризмом. Для тех, кому нравится смотреть, как другие занимаются сексом. Я был там всего один раз, во время юридической проверки, и поклялся хранить строгую конфиденциальность. На первом этаже у Ёни совершенно потрясающие танцоры, которые занимаются сексом в очень сложных хореографических позах. В остальной части клуба находятся комнаты с тайными окошками и зеркалами, где можно увидеть пару-тройку интересных вещей. Откашлявшись, я встретился с ним взглядом. – Ён предложил нам поиграть сегодня ночью в одной из этих комнат, если ты хочешь. Для всех внешних наблюдателей клуб выглядел как обшарпанное строение, где размещались различные заведения – включая итальянский ресторан, парикмахерскую и заколоченный досками рынок. Во время моего прошлого и единственного визита Ён провел меня через заднюю дверь. Сегодня он попросил меня воспользоваться, судя по всему, парадным входом – неказистой стальной дверью, выходившей в переулок. К ней прилагался ключ, который Ёни переслал мне в офис после обеда. – Сколько еще человек получили ключи? – спросил я его по телефону. – Четверо, – сказал он. – Ты пятый. Так мы ограничиваем вход. Случайный человек с улицы туда не войдет. У нас есть список на каждую ночь. Гости звонят Ли из приемной, и она отправляет охранников, чтобы провести их наверх. Помолчав, Ён добавил: – Тебе повезло, что ты у меня в любимчиках, ХоСок – а то пришлось бы ждать несколько месяцев. – Я ценю это, Ён. И если сегодня ночью все пройдет хорошо, я очень надеюсь, что ты позволишь мне приводить его каждую среду. Вытащив ключ, я наконец-то полностью осознал то, что мы собираемся сделать, и возбудился еще больше. Я вел ЮнДжи по переулку, держа в руке его влажную от пота ладонь. – Мы можем уйти в любой момент, – напомнил я ему в десятый раз за последние несколько минут. – Я нервничаю от предвкушения, – успокоил он меня, – а не от страха. Потянув меня за руку и развернув к себе, ЮнДжи скользнул губами по моим губам, облизывая и покусывая. – Я настолько возбужден, что чувствую себя почти пьяным. Поцеловав ЮнДжи в последний раз, я поспешно отступил – иначе оттрахал бы его прямо здесь, в переулке, что, как заверил Ён, обеспечило бы мне попадание в черный список до конца дней – и вставил ключ в скважину. – Да, вот о чем я еще хотел упомянуть. Выпивка. Не больше двух порций спиртного. Они хотят, чтобы все было тихо, спокойно и добровольно. – Спокойствия гарантировать не могу. От тебя у меня каждый раз немного сносит крышу. Я улыбнулся ему: – Думаю, он имеет в виду гостей. Что касается участников шоу, то совершенно уверен – между ними сегодня ночью будут происходить не самые спокойные вещи. Когда замок мягко щелкнул, я потянул дверь на себя, и мы вошли. Следуя инструкциям Ёна, мы миновали вторую дверь, всего в десяти футах от первой, а затем спустились по длинному лестничному пролету к грузовому лифту. Дверь кабины открылась, стоило мне нажать на кнопку «Вниз» – и, после того как я набрал на освещенном цифровом табло код, который передал Ени, мы спустились еще на два этажа, в самое чрево Инчхона. Я попытался описать ЮнДжи то, что он увидит: столы, расставленные полукругом в большом зале, людей, общающихся, как в обычном баре – но знал, что мой рассказ не сравнится с действительностью. Если честно, клуб очень впечатлил меня, когда я пришел сюда с Ёни, и только рабочая этика не позволила углубиться в исследования. Несмотря на сильное искушение вернуться сюда, я так этого и не сделал. Но теперь, когда ЮнДжи стал неотъемлемой частью моей жизни, его интерес к подобным вещам и мое стремление дать ему все, что он пожелает, заставили меня изменить решение. Двери лифта раздвинулись, и мы вышли в небольшую приемную. Теплый свет заливал комнату. Красивая рыжеволосая девушка, сидевшая за стойкой, отстукивала что-то на черном стильном компьютере. – Мистер Чон, – сказала она, вставая, чтобы поприветствовать нас. – Мистер Квон предупредил меня, что вы зайдете сегодня вечером. Меня зовут Ли. Я кивнул в ответ, и она махнула рукой: – Пожалуйста, идите за мной. Развернувшись, Ли повела нас по короткому коридору, не спросив ни имени ЮнДжи, ни почему тот в маске. Остановившись перед тяжелой стальной дверью, рыжеволосая вставила в замок длинный и тонкий ключ, распахнула створку и пригласила нас внутрь широким движением руки. – Пожалуйста, запомните, мистер Чон: мы разрешаем максимум два алкогольных напитка. Также прошу вас не использовать настоящие имена. Если вам понадобится помощь, у каждой игровой комнаты у нас есть охрана. Как будто для того, чтобы подчеркнуть ее слова, из-за спины Ли выступил очень крупный мужчина. Затем рыжеволосая взглянула на ЮнДжи и наконец-то обратилась непосредственно к нему: – Вы здесь по собственной воле? ЮнДжи кивнул, но Ли это, похоже, не удовлетворило, и тогда мой спутник подтвердил вслух: – Конечно. После этого Ли нам подмигнула. – Развлекайтесь, вы двое. Ён сказал, можете пользоваться шестой комнатой по средам, столько, сколько захотите. Столько, сколько захотим? Я развернулся и повел ЮнДжи в клуб, стараясь справиться с нахлынувшим возбуждением. В прошлый раз я видел всего пару комнат. Большую часть ночи я провел в баре, смакуя виски и наблюдая за двумя омегами, занимавшимися любовью на соседнем столе, в то время как Ёни расхаживал по заведению и приветствовал своих клиентов. Затем мы прошли дальше по коридору и осмотрели несколько комнат, но мне было неловко глядеть на это в компании партнера по бизнесу, да еще и альфы. Я заявил, что устал, но позже пожалел о том, что не оценил по достоинству каждую комнату. – А что в шестой комнате? – спросил ЮнДжи по дороге в бар, обеими руками держась за мое плечо. – Без понятия, – признался я. – Но если я правильно помню, Ёни отвел ее нам потому, что она в самом конце коридора. Бар был большой, просторный, просто и со вкусом обставленный: приглушенный, теплый свет, столики на двоих или четверых, оттоманки, диваны и кресла, расставленные по комнате с продуманной небрежностью. С потолка свисали тяжелые бархатные портьеры, стены были оклеены густо-черными обоями с едва видимым изменчивым рисунком, мерцавшим в неверном сиянии свечей. Было еще рано – всего несколько других гостей сидели у столиков, тихо переговариваясь и любуясь альфой и омегой, танцующими в центре комнаты. Когда мы вошли в бар, альфа закинул омеге на голову ее же собственную рубашку, завернув в ткань руку партнерши и закрутив омегу по площадке. Блеснули камни в кольцах, украшавших ее соски. ЮнДжи жадно смотрел на эту пару, но, заметив, что я наблюдаю, быстро отвел взгляд и завел за ухо прядь темных волос. Я уже знал, что это признак смущения, и представил, как он краснеет под маской. – Здесь можно смотреть, – напомнил я ему, понизив голос. – Когда станет действительно интересно, ты увидишь, что остальные пялятся во все глаза. Я заказал ему «Отвертку», взял себе скотч и направился к небольшому столику в углу. Пока ЮнДжи пытался освоиться, я внимательно следил за ним. Он пил свой коктейль небольшими глотками, приглядываясь к обстановке. Мне было интересно, заметил ли он, какой интерес вызвал у клиентов. Я видел, как на его шее бьется пульс. При виде этой бледной кожи мне захотелось наклониться и оставить засос. Заерзав на стуле, чтобы устроиться поудобней, я представил, каково это будет – запустить пальцы ему в штаны и заставить кончить на глазах у всей комнаты. Черт, ХоСок. Ну ты попал. – О чем ты думаешь? – спросил я. Приподняв подбородок, он указал на танцоров. Те поцеловались, разлетелись в разные стороны, а затем вновь встретились в центре комнаты. – Они что, займутся сексом прямо здесь? – Скорей всего, в той или иной форме. – Так зачем же им еще комнаты? – Разнообразие. Если я правильно помню, в комнатах все развивается более бурно. И они меньше, интимней. ЮнДжи кивнул и, подняв бокал к губам, изучающе взглянул на меня. – Ни один человек здесь не знает, кто я, но тем не менее именно я в парике и маске. Улыбнувшись, я заметил: – Если придерживаться исторической версии событий, именно ты хотел остаться инкогнито. – И ты готов сделать это со мной? Позволить людям смотреть на то, как мы занимаемся сексом? – Похоже, я готов сделать с тобой все, что угодно, – признался я. А затем, не видя в темноте его реакции, поспешно добавил: – Для меня эта мысль не менее неожиданная, чем для тебя. В ответ ЮнДжи под прикрытием стола положил руку мне на бедро. – Но эти люди знают тебя. Они знают тебя в лицо. – В этой комнате масса куда более известных людей. Вон тот альфа в углу – футболист, играет за команду, о которой непрерывно талдычит Гук. А та омега? Я незаметно кивнул на столик у бара. – Телевидение. Глаза ЮнДжи чуть расширились, когда он узнал недавнюю лауреатку премии «Эмми». – Но они не собираются заняться сексом в шестой комнате, – заметил он. – Нет, но они пришли сюда, чтобы смотреть. Никто не осудит меня за то, что я тут с тобой. И, скажу больше, всем известно, что не стоит шутить с правилами конфиденциальности у Квон ДжинЁна. У него накопано грязного белья на каждого, а если нет, накопает без проблем. – Ох. – Все останется в этой комнате, Юн… – начал я, но он прижал палец к моим губам. – Без имен, незнакомец. Улыбнувшись, я поцеловал кончик его пальца. – Все остается в этой комнате, Лепесточек. Я обещаю. – Первое правило Бойцовского клуба? – с усмешкой спросил он. – Точно. Подняв стакан к губам, я глотнул виски. – Скажи, о чем еще ты думаешь. Он потянулся ко мне для поцелуя, но я отстранился. ЮнДжи спросил: – Можно, я тебя здесь поласкаю? Я покачал головой. – К сожалению, это второе правило. В баре сексуальные контакты не разрешены никому, кроме актеров. – А в шестой комнате? – Да. Там можно. – Черт. Откинувшись на спинку кресла, он некоторое время наблюдал за танцорами. К этому моменту они уже избавились от одежды. Альфа расправлял спустившийся с потолка бандаж, чтобы его партнерша могла вдеть руки и ноги в петли. Когда танцовщица надела бандаж, ее ноги широко раздвинулись, а невидимая лебедка подняла ее так, что бедра оказались на одном уровне с головой партнера. Альфа начал раскручивать ее в такт с музыкой, расхаживая широкими кругами вокруг ее распростертой фигуры с откинутой головой. – Который час? – спросил ЮнДжи через несколько минут, не отрывая взгляда от площадки – там альфа резко остановил вращение омеги и прижался ртом к ее промежности. – Девять сорок пять. ЮнДжи вздохнул. Я не понимал, испытывает ли он такое же возбуждение, как я, или нет. Пытка заключалась в том, что в этом клубе я мог ласкать ЮнДжи лишь там, где нас увидят другие. Они могли использовать нас для своих нужд так же, как мы их – для своих. Больше всего на свете мне хотелось сделать с ним то, что альфа на площадке начал делать со своей партнершей – ласкать языком, дразнить, трахать пальцами. Когда танцор вновь закрутил партнершу, к нашему столику подошел официант. – Добрый вечер, сэр. Он налил мне воды из хрустального графина, сначала держа его низко, а потом подняв над головой – но при этом струя все время оставалась одинаковой. – Владелец клуба упомянул, что вы уже бывали здесь прежде, а вот ваш гость новенький. Хотите, чтобы я ввел вас в курс дела? – Это было бы очень любезно с вашей стороны, – ответил я. Официант развернулся к ЮнДжи: – В этом клубе обстановка комнат меняется каждые несколько недель. Мы стремимся все время удивлять наших клиентов. По дороге к комнате вы увидите разнообразные сцены. Покосившись на ЮнДжи, я подумал, как милый омега воспринимает все это, и какое у него выражение под маской. Официант продолжал: – Представления начинаются в десять и идут до полуночи. Мне сообщили, что вам отвели шестую комнату. Учитывая, что вы у нас в первый раз, мне кажется, вам лучше немного посмотреть на другие пары, прежде чем решить, желаете ли вы поучаствовать. Улыбнувшись, он добавил: – Мне также сказали, что владельцу очень хотелось бы создать для вас особенно интимную и дружескую атмосферу. У нас никогда еще не было участвующих в представлении пар, которые бы так смотрели друг на друга. Я удивленно распахнул глаза, а ЮнДжи придвинулся ко мне ближе. Я ощущал теплоту его бедра, прижавшегося к моему. Казалось, еще немного – и я взорвусь от желания. Официант чуть поклонился. – Но, пожалуйста, чувствуйте себя свободно. В десять в коридоре вспыхнул теплый золотистый свет. Другие гости в баре допивали спиртное и медленно вставали. Но ЮнДжи схватил меня за руку и буквально сдернул с кресла. Центральный проход был не меньше двадцати футов шириной. Столы со столиками были расставлены у окон, выходящих в комнаты. В комнате номер один – первой слева – в углу стоял молодой мускулистый альфа, в джинсах и без рубашки. На полу на четвереньках стоял второй, черноволосый альфа. Из анальной пробки, затыкавшей его зад, торчал конский хвост. Парень, стоявший в углу, поднял кнут и звонко щелкнул им в воздухе. ЮнДжи вскинул руку ко рту, и я поспешно поволок его дальше по коридору, бормоча: «Они играют в пони, детка. Развлечение не для всех». Во второй комнате красивая голая омега лежала в одиночестве на диване и мастурбировала под порнографические ролики, проецирующийся на противоположную стену. В третьей бледный, невероятных размеров альфа в трагической маске Мельпомены собирался взять сзади омегу, чей рот был заткнут кляпом. Я почувствовал, как ЮнДжи рядом со мной напрягся. – Это выглядит… – он неопределенно махнул рукой на странно притягивающую взгляд сцену. – Рискованно? – предположил я. – Ты должен понять, что люди платят очень большие деньги, чтобы попасть сюда. Они не хотят смотреть на то, что и так можно увидеть по телевизору. Положив руку ему на талию, я тихо добавил: – А еще по телевизору не увидишь настоящей близости. Он взглянул мне в глаза, а потом опустил взгляд на губы. – А по-твоему, мы по-настоящему близки? – А по-твоему? ЮнДжи кивнул. – Когда это произошло? – А когда было по-другому? Ты просто не желал обращать на это внимание. Заморгав, он отвернулся, но всем телом прижался ко мне. Мы двинулись дальше. В комнате номер четыре три омеги, смеясь и целуясь, раздевали друг друга на огромной белоснежной кровати. В пятой альфа обматывал омегу веревкой, а из угла за ними наблюдал второй альфа, связанный и с кляпом во рту. – Мы покажемся скучными, – широко распахнув глаза, прошептал ЮнДжи. – Ты действительно так думаешь? Он не ответил, потому что мы добрались до комнаты номер шесть. Та была пуста. Даже не взглянув на меня, ЮнДжи скользнул за угол, где располагались ведущие в комнаты двери. Дверная ручка шестого номера легко повернулась, и ЮнДжи вступил внутрь. Через пару секунд глаза приспособились к полумраку, и я разглядел бар в углу, огромный кожаный диван и стоявший перед ним низкий кофейный столик. Даже в темноте мне показалось, что комната очень похожа на угол моей собственной гостиной – и тут, вздрогнув, я осознал, что это вполне может быть копией моей квартиры. Даже не подумав спросить ЮнДжи, я быстро включил свет. И оказался прав. Палевые стены с отделкой из темного ореха, широкая черная софа и небольшой ворсистый коврик, такой же, как я привез из Дубая. Два журнальных столика украшали лампы от Тиффани. Комната была намного меньше моей гостиной, но сходство нельзя было отрицать. Большое окно, сквозь которое люди могли наблюдать за нами, было завешено шторами, такими же, как у меня в квартире. Оттуда, где мы стояли, оно выглядело как обычное окно, выходящее в черноту. Ёни всего один раз побывал у меня дома, но за полдня сумел преобразить одну из комнат своего клуба в мою гостиную. Конечно же, он решил, что эта обстановка знакома нам обоим и, вероятно, поможет расслабиться. Он и не подумал, что ЮнДжи ни разу не заходил ко мне. – В чем дело? – спросил ЮнДжи, подходя ближе. Затем, сообразив, что здесь можно прикасаться друг к другу, он обвил руки вокруг моей талии. – Ёни сделал для нас копию моей гостиной. – Это… – он огляделся, широко распахнув глаза, – это безумно. – Безумно то, что так ты в первый раз увидел мой дом. Внутри секс-клуба. Абсурдность ситуации дошла до нас одновременно, и ЮнДжи захихикал, прижавшись лицом к моей груди. – Ничего более странного никто никогда не делал. Никогда. – Мы можем уйти… – Нет. Это первый раз, когда мы можем заняться сексом так, как подобает, – с ухмылкой заявил он. – Думаешь, я упущу такой шанс? Черт. Если бы этот омега попросил меня упасть на колени и поцеловать носки его туфель, я бы это сделал. Я почти сказал: «Я люблю тебя». Слова уже практически вырвались у меня изо рта, так что пришлось отвернуться и отойти к бару, чтобы налить виски. Однако ЮнДжи пошел за мной. – Сейчас уже, наверное, поздно спрашивать, но что мы вообще здесь делаем? – По-моему, мы пытаемся насладиться этим аспектом наших отношений, не поставив под угрозу карьеру и не угодив в на 6 страницу. Я поднял бутылку виски, предлагая присоединиться. ЮнДжи покачал головой, разглядывая меня из-под маски широко распахнутыми глазами. Тогда я налил себе. – Три пальца, – шепнул он, и я уловил улыбку в его голосе. – Пока хватит и одного. Я сделал глоток. ЮнДжи подошел ближе и, приподнявшись на цыпочки, поцеловал меня, втянув в рот мой язык. Черт, какой же у него приятный вкус. Перья его маски защекотали мою щеку. – Три, – упрямо повторил он. Покрыв мою шею быстрыми поцелуями, он прижал ладонь к ширинке, щупая меня сквозь ткань. Я оглянулся через плечо на темное окно. Там уже могли сидеть зрители, гадая, что будет дальше. А, возможно, мы были одни здесь, в самом конце коридора. Но идея, что мы не одни, даже просто возможность того, что другие смотрят, как его руки скользят по мне… Впервые я понял, как секс со мной у всех на виду позволял ЮнДжи быть тем, кем он хотел быть. Он мог играть. Мог быть диким, безрассудным и идти на риск. И я тоже мог. Тут я, наконец, мог быть альфой, отчаянно влюбившимся в первый раз в жизни. – Ты действительно хочешь заняться сексом здесь? – спросил я, внутренне вздрогнув от собственной прямоты. Но он кивнул. – Я просто нервничаю. Что немного глупо, учитывая нашу историю. Рассмеявшись, ЮнДжи протянул руку и легонько царапнул мой живот. Черт. Никогда прежде я не ощущал такой сокрушительной смеси из желания защитить кого-то, обожания и неистового стремления полностью обладать физически. Он был прекрасен, он так доверял мне – и был совершенно и только мой. Нагнувшись, я поцеловал его в подбородок и расстегнул несколько верхних пуговиц блузки. – О чем ты фантазируешь, когда думаешь, что за нами наблюдают? ЮнДжи мешкал с ответом, теребя подол моей рубашки. – Я представляю, как кто-нибудь видит твое лицо и то, как ты смотришь на меня. – Да? – я присосался губами к его шее. – Что еще? – Представляю омегу, которая хочет быть с тобой. Она видит нас вместе. Видит, как ты хочешь меня. Я тихо хмыкнул, спуская с его плеч блузку. – Еще. Когда я поцеловал ЮнДжи в шею, то ощутил губами, как он нервно сглотнул. Понизив голос, он признался: – Я представляю какого-то безликого человека, который видел, как плохо Кай обращался со мной. Представляю омегу, с которой его застали – как она смотрит на нас с тобой. Вот оно. – И? – И его. Представляю, как он смотрит и видит, насколько я сейчас счастлив. Тряхнув головой, ЮнДжи вцепился в мою рубашку и подтащил меня ближе, словно я вырывался. – Не думаю, что это навсегда, но я ненавижу себя за то, что все еще так зол. Откинувшись назад, он взглянула на меня: – Но с тобой мне так хорошо. Я чувствую себя желанным, и какая-то часть меня все еще хочет швырнуть ему это в лицо. Я не смог сдержать ухмылку. Было бы просто круто, если бы этот ублюдок увидел, как я трахаю ЮнДжи до потери чувств. Ведь самая большая ошибка в его жизни – его измены – подарила мне лучшее, что было в моей. – Я бы тоже хотел, чтобы он увидел выражение твоего лица, когда ты кончаешь. Потому что, готов поклясться, ему удавалось видеть это не слишком часто. ЮнДжи рассмеялся и лизнул меня в шею. – Нет. И, проклятье, в первый раз в жизни мне захотелось принадлежать только одному человеку. Одному омеге. Я отвел ЮнДжи к дивану, а затем опустился на колени у него между ног. Его пальцы зарылись мне в волосы. – Чего ты хочешь? Что я должен сделать? – прошептал он, глядя на меня сверху вниз, всегда готовый удовлетворить любые мои желания. Чего я хочу? Я никак не мог подобрать правильный ответ, потому что меня внезапно поразила вся многозначность этого вопроса. Хочу, чтобы ты был подо мной. Надо мной. Хочу, чтобы твой смех звенел у меня в ушах. Чтобы твой голос звучал у моей груди. Чтобы твоя влага была у меня на пальцах. А твой вкус у меня на языке. Хочу знать, что ты чувствуешь то же, что и я. – Я просто хочу, чтобы сегодняшняя ночь тебе понравилась. Наклонившись, я поцеловал его между ног. Его запах кружил голову, вкус был бесподобен, он был прекрасен до невозможности. Звуки, которые он издавал, тихие и просящие, предназначались, казалось, только для моих ушей. Его пальцы гладили мои волосы, чуть царапая кожу, пока он полностью не отдался течению и не закинул ногу выше, открывая мне лучший доступ. В его движениях не было подчеркнутой сексуальности – нет, он делал все медленно, спокойно, непринужденно, с истинной чувственностью. Сосредоточившись на том, чтобы доставить ему удовольствие, я представил, как он выглядит для наружного наблюдателя – с моими пальцами, хозяйничающими внутри него, губами, напряженно ласкающими его плоть, и спиной, изогнувшейся над диваном. Я уже так привык к его маске, что это не шокировало и не отталкивало меня. ЮнДжи смотрел на меня сквозь прорези так, что казалось – мне только что вручили целый мир. Шелковистый черный парик оттенял его лицо, делая кожу еще белее, а губы – еще ярче. Эти губы приоткрылись, умоляя меня двигаться быстрее, не переставать сосать, трахать пальцами сильнее. Когда он начал терять контроль, его рука взметнулась вверх над грудью и шеей и сдернула маску с лица, обнажая последний участок кожи. Его лисьи карие глаза смотрели на меня, губы все еще были распахнуты в тихой мольбе. Кончая, он ни разу не отвел взгляд, ни разу даже мельком не покосился на окно за моей спиной. Кто-то стоял по ту сторону стекла. Я это чувствовал. Но не думаю, что мы могли бы уединиться больше, даже если бы действительно очутились у меня в квартире. В мире не было никого, кроме ЮнДжи, прижавшемуся к моему рту и вскрикнувшему в секунду оргазма. Затем он вздохнул, взлохматил мои волосы и рассмеялся. – Черт побери. А может, если бы мы действительно встретились с этим придурком Каем, я бы не стал бить его самодовольную рожу. Может, я пожал бы ему руку в благодарность за то, что из-за него ЮнДжи переехал в Инчхон и перестал быть омегой, делающей то, чего от него ожидают – превратившись в омегу, делающую, что ему хочется. Я покрыл тело ЮнДжи поцелуями, снизу вверх, позволив ему слизать собственный вкус с моих губ, языка и подбородка. ЮнДжи подо мной был теплым и расслабленным – его руки лениво обвились вокруг меня, а смех защекотал мою шею. – По-моему, ничего лучше я никогда не испытывал, – шепнул он. И я подумал, что готов провести остаток своей жизни, делая этого омегу счастливым.