sometimes the unexplained can define you (sometimes silence is the only sound)

Ему требуется три дня, чтобы добраться до горы Юйцзюнь. Очевидно, он попал в пару облаков, когда спускался с небес - он даже не знал, что такое возможно. Каждое утро он просыпается и вспоминает*, что его настоящее имя Се Лянь, что он был богом и снова стал им. Есть люди, которые знали его - два бога войны - и они были его подчиненными. Его. Это кажется слишком смехотворным. Он не уверен, но ему кажется, что его возвращение не было воспринято благосклонно. Его прошлое "я" не написало ничего вроде "вы определенно лишний". Однако с этим ничего не поделаешь: очевидно, он задолжал несколько миллионов из-за ущерба, причиненного им при вознесении. Он даже не знает, что такое заслуга, что... вероятно, говорит о том, сколько времени потребуется, чтобы выплатить такой долг. По крайней мере, Лин Вэнь изучает его проклятие. Мысль о том, что он может помнить более 24 часов подряд, немного воодушевляет его. Жаль только, что он не догадался спросить, как давно он впервые вознесся; в конце концов, в его записных книжках всего 250 лет. А насколько он знает, ему может быть вдвое, а то и втрое больше. Имя "Се Лянь" кажется ему неподходящим. Он полагает, что в этом есть смысл, учитывая, что почти два столетия он носил имя У Мин, и все еще чувствует странную тоску по этому поводу. В предыдущих записях он оптимистично полагал, что если вспомнит свое настоящее имя или встретит что-то знакомое, то его прошлое вернется к нему сразу же. Он не удивлен, что этого не произошло - если бы это было так просто, он, вероятно, вспомнил бы давным-давно, - но это все равно немного разочаровывает. Солнце только начинает опускаться за горизонт, когда Се Лянь наконец замечает первый признак города, после нескольких дней выспрашивания указаний у случайных путников, которых он встретил на дороге. Это оказывается маленький чайный магазинчик, и Се Лянь испытывает глубокое облегчение от того, что наконец-то может посидеть и выпить чашку чая после нескольких дней ходьбы. Еще большее облегчение он испытывает, когда узнает, что гора Юйцзюнь находится в этом районе, и что его бесцельные скитания наконец-то закончились. Солнце тяжело садится над западом, облака начинают окрашиваться в насыщенные цвета, и Се Лянь вздыхает в тихом удовлетворении, убаюкивая чай в руках. Что-то маленькое и серебристое мерцает на фоне неба, так быстро, что сначала он уверен, что ему показалось. Однако, через несколько мгновений он видит это снова, и на этот раз ему удается разглядеть его очертания - это бабочка, крылья которой настолько тонкие, что почти прозрачные. Полет бабочки неторопливый, почти ленивый, так что он не сразу понимает, что она направляется прямо к нему. — Привет, — пробормотал он, протягивая палец. — Ну разве ты не прелесть? Она приземляется прямо на его руку, нежно и непринужденно. Застыв на месте, он любуется маленьким существом, завороженный восторгом. Все происходит так быстро, что он даже не успевает среагировать. В одно мгновение он сидит, бабочка порхает на его пальце, а в следующее, эти нежные крылышки растворяются, и исчезают в небытие. Он отшатывается, но слишком поздно: бабочка уже исчезла, как будто ее и не было вовсе. — Мне показалось? — спрашивает он, опустив руку и нахмурив брови в замешательстве. И прежде чем он успевает задуматься об этом, он понимает, что за его столом сидит кто-то еще. — Эм, — нерешительно произносит Се Лянь. — Могу я вам помочь? — Нань Фэн, — говорит тот, что сидит слева, высокий, с более темными волосами, чем у его соотечественника. — Фу Яо, — говорит тот, что справа, с каштановыми волосами и легкой насмешкой в глазах. Я не об этом спрашивал, — недоумевая думает Се Лянь. Он чуть не вскакивает со своего места, когда женский голос прямо в его голове говорит: — Ваше Высочество, есть пара заместителей чиновников из Среднего двора, которые готовы вам помочь. Они уже должны были прибыть. — Возникает пауза, а затем женщина добавляет: — Если вы не помните, это Лин Вэнь. Изучая выражения лиц двух новоиспеченных помощников, "готов помочь" кажется преувеличением. Он хочет спросить Лин Вэнь, не заставила ли она их спуститься, но он не знает, как ей ответить. — Я благодарен вам за то, что вы пришли помочь мне, — нерешительно говорит он. — Могу я узнать, под началом каких божеств вы служите? — Генерал Сюань Чжень, — быстро отвечает Фу Яо, в то же время Нань Фэн говорит: — Генерал Нань Ян. Се Лянь делает паузу, слегка хмурится, затем достает из сумки записную книжку и открывает ее на последней записи. Точно, подумал он, пролистывая блокнот. Они были моими... подчиненными. Уф. Он никогда к этому не привыкнет. Теперь, когда он знает, из каких они дворцов, его замешательство только усиливается. Разве они не расстались в плохих отношениях? Почему они прислали своих заместителей, чтобы помочь ему? — Генералы разрешили вам приехать? — Мой генерал не знает, что я здесь, — отвечают они оба, почти одновременно, и тут же бросают сердитые взгляды друг на друга. — Вы... — Се Лянь обводит их долгим, медленным взглядом и заставляет себя закончить вопрос. — Вы меня знаете? Это не надуманный вопрос; возможно, он встречался с ними до того, как разорвал отношения с их генералами. Может быть, они даже были друзьями. Может быть... Но ответ Нань Фэна отрывист и безличен: — Вы - его Королевское Высочество наследный принц. Ответ Фу Яо еще хуже: — Вы - правильный путь для мира людей; вы - сердце вселенной. Се Лянь немного отшатнулся от этого насмешливого тона, сжав руки на коленях, не зная, как ответить. — Эм... послушайте, я не хочу вас обидеть, но не похоже, что вы пришли добровольно? Пожалуйста, не заставляйте себя. Они тупо смотрят на него, как будто он странный человек, раз предположил, что они, возможно, пришли сюда не по своей воле. Честно говоря, Се Лянь начинает думать, что они говорят правду - они настолько упрямы, что, наверное, ни в одном из миров нет такой силы, которая могла бы заставить их что-то сделать. — Верно, — говорит Се Лянь, а затем оживляется с яркой улыбкой. Если у него есть два помощника, то он может извлечь из этого пользу. — Ну, я полагаю, вы не знаете, в чем вы помогаете? Нет? Хорошо, позвольте мне объяснить... К его облегчению, они молчат на протяжении всего объяснения, иногда даже задают соответствующие вопросы, что показывает, они не только внимательны, но и довольно сообразительны. Се Лянь тихо радуется, что в течение дня он несколько раз внимательно просматривал свиток, так что ему приходится ссылаться на него всего один или два раза. Только когда он выглядывает в окно и видит, что солнце едва выглядывает из-за горизонта, он наконец понимает, что должен им сказать. Они заметят, когда он проснется и не будет знать ни их имен, ни их лиц - как же иначе? Это не та вещь, над которой можно просто посмеяться как над шуткой. Может быть, если бы он мог бы попытаться заставить их остаться на ночь в другом месте - но нет, сама мысль об этом двулична. Кроме того, будет проще, если они поймут, что он работает с ограниченными возможностями; может найтись безобидная подсказка, которую он и не подумает записать, но которая окажется важной позже. Им придется запоминать такие детали вместо него. — Послушайте, — начинает он, сглатывая дрожь. — Есть кое-что важное, что я должен сказать вам двоим. Конечно, прежде чем Се Лянь успел сказать что-то еще, их прервала фальшивая свадебная процессия.

***

Намного позже, благополучно расположившись в одном из храмов генерала Нань Яна и будучи вполне уверенными в своем плане выманить жениха-призрака с помощью фальшивой невесты, Фу Яо оглядывается и видит, что Се Лянь пишет в своем блокноте. — Что это? Се Лянь моргает, наконец вспоминая, что его прервали, когда он сообщал им о своем проклятии. Он недовольно морщится, закрывает блокнот и складывает руки на коленях. — На самом деле это связано с тем, о чем я хотел рассказать вам ранее. Нань Фэн и Фу Яо переглядываются, но потом вспоминают, что ненавидят друг друга, и быстро отводят взгляды в разные стороны. Се Лянь улыбается, глядя на их выходки. Хоть сначала он и был насторожен к ним, но постепенно они начали ему нравиться. Он неуверенно качает головой и заставляет себя признать: — У меня повторяющееся проклятие памяти. Это привлекает их внимание. — Повторяющееся проклятие памяти? — переспросил Нань Фэн. — Каждый день я просыпаюсь и ничего не помню о прошедшем дне, поэтому мне приходится записывать все, что я хочу запомнить. — Се Лянь постукивает по блокноту. — Я не буду помнить вас, когда проснусь завтра утром, поэтому, пожалуйста, будьте терпеливы со мной, пока я не прочитаю блокнот. Лицо Нань Фэна бледнеет. — Подождите, — говорит он. — Подожди, серьезно? — Как давно это происходит? — спрашивает Фу Яо. Его взгляд заострен как стрела. Се Лянь застенчиво пожимает плечами. — Точно не знаю. В моих записных книжках всего около 250 лет. Эти двое снова обмениваются взглядами, настолько взволнованными, что на этот раз они и не вспоминают о том, что не ладят друг с другом. — Ты не подумал упомянуть об этом раньше? — язвительно спрашивает Фу Яо. Се Лянь немного сжался. — Это... Это не имеет значения, ведь мы никогда не знали друг друга лично, верно? Нань Фэн был удивлен настолько, что если бы Се Лянь подошел и ударил его прямо по лицу, он бы не удивился. По сравнению с этим, выражение Фу Яо было тщательно скрыто, и читать его, было все равно, что пытаться выжать кровь из камня. — Почему ты не попросил о помощи? — спросил Нань Фэн, когда к нему вернулся голос. Се Лянь пожимает плечами. — Не думаю, что кто-то в мире смертных знал, как справиться с таким делом. К тому же! Лин Вэнь сказала, что она изучает этот вопрос. Если кто-то и сможет найти решение, то это, наверное, она. — Ты думаешь? — огрызнулся Фу Яо, выглядя разъяренным. — Наверное? Разве ты не должен относиться к этому немного серьезнее! — У меня не было времени прочитать все тетради сегодня, поэтому я не знаю, что я пробовал в прошлом. Я... я уверен, что я говорил с кем-нибудь об этом раньше, так что я просто должен предположить, что люди, которых я спрашивал, не знали, как помочь? — Се Лянь старается не показывать, как сильно его задело это острое обвинение. Он пренебрежительно машет рукой. — Но, я просто предполагаю; я не помню. На лице Фу Яо мелькнуло странное выражение, но Нань Фэн прервал его прежде, чем он успел ответить. — Подожди, — Глаза Нань Фэна расширились. — Значит ли это, что ты совсем не помнишь генерала? Он был твоим телохранителем. Фэн Синь? Се Лянь с сожалением покачал головой. — Нет, извини. Нань Фэн немного отклонился назад, и ему пришлось опереться на один из соседних столов. — Могу я взглянуть на самую раннюю запись? — спросил Фу Яо. Се Лянь колеблется. Технически нет причин, почему Фу Яо не может посмотреть блокнот, просто... это слишком личное. Он сам даже не прочитал первую запись; странно, что случайный незнакомец будет знать о нем больше, чем он. — Наверное, — разрешает он и передает блокнот. Это не должно повредить. Фу Яо без церемоний опускается на землю и начинает читать, удобно скрестив перед собой ноги. Нань Фэну требуется больше времени, чтобы успокоиться, он все время переводит взгляд с Се Ляня на Фу Яо и снова на Се Ляня, как будто думает, что это какая-то шутка, и ждет, когда кто-нибудь перейдет к кульминации. Наконец, он сжимает губы в плотную линию и садится, сцепив руки на коленях. Се Лянь некоторое время смотрит на Нань Фэна, изучая резкие, красивые черты его лица. Может быть... — Вы не возражаете, если я задам вам вопрос? — спросил Се Лянь, нарушая тишину. Нань Фэн смотрит на него. — Хм? — Я не подумал спросить об этом, когда был в Небесной Столице, но... — он переводит дыхание. — Вы знаете, сколько мне лет? Или, если нет, когда было мое первое вознесение? Они оба смотрят на него; выражение лица Фу Яо снова нечитаемо, а Нань Фэн выглядит болезненно встревоженным. Се Лянь чувствует себя слишком неловко. — Ах, не беспокойтесь об этом, — поспешил сказать он, размахивая руками. — Я не должен был ничего говорить. — 800 лет, — тихо говорит ему Нань Фэн. Се Лянь тупо смотрит на него. Он знал, что потерял некоторое время, но... не понимал масштабов этого. — О, — это все, что ему удается сказать. Проходит еще несколько спокойных мгновений. Се Лянь вернулся к своему блокноту, записывая все, что, по его мнению, нужно знать на завтра (почему в округе нет храмов Мин Гуана? В свитке сказано, что он заботится об этом регионе, не так ли?). Нань Фэн тоже начинает готовиться к ночлегу, расстилает спальный коврик и возится с остатками костра, а Фу Яо продолжает читать блокнот, с каждой страницей его выражение лица становится все более мрачным. Наконец он откладывает блокнот и говорит: — Что это, черт возьми, такое? Се Лянь безучастно смотрит на него. — Что? — Почему ты не записал ничего о своей ситуации? — Фу Яо так зол, что почти плюется. — Вместо этого это просто... просто персики и... и как все это может быть полезно? Се Лянь смотрит вниз на блокнот, затем снова на Фу Яо. — Эм... — Замолчи! — огрызнулся Нань Фэн, оживая с мрачным рычанием. — Ты ведь на самом деле не заботишься о том, чтобы помочь ему, не так ли? В конце концов, это все очень удобно для твоего генерала. На лице Фу Яо мелькает удивленная боль, но затем она снова скрывается под фасадом безразличия. — На что ты намекаешь? Нань Фэн медленно поднимается на ноги и пересекает небольшое пространство, чтобы оказаться прямо перед лицом Фу Яо, — Легко сидеть здесь и осуждать Его Высочество, когда он даже не помнит, что сделал ваш прославленный генерал, а? Фу Яо скривил губы в усмешке. — О, как это умно с твоей стороны. Или ты забыл, что я... что мой генерал был не единственным, кто ушел? Ты никогда не думал, что, возможно, он решил забыть, чтобы не вспоминать, что его самый верный пес в конце концов бросил его? Се Лянь думает о тихом, высоком звоне в ушах. Наверное, он должен что-то сказать, но... Он встает и выходит из храма в ночь. Ущерб слишком личный, слишком острый. Он не может оставаться в этой комнате ни секунды дольше, пока два незнакомца делают все возможное, чтобы излить друг на друга его забытое прошлое. Это просто слишком. Подгоняемый бесцельным разочарованием, он не знает, как долго он идет, прежде чем наконец остановиться и испустить долгий, резкий вздох. Конечно, он хочет знать свое прошлое, конечно, он хочет помнить, но не таким образом, выуживая драгоценные кусочки из рычащих, злобных оскорблений. Неужели его желание настолько эгоистично? Неужели он действительно просит так много? Он прячет лицо в ладонях, заставляя себя дышать, медленно и спокойно. Отвлечься от их слов трудно, но в конце концов его разум проясняется, и он может мыслить достаточно рационально, чтобы немного смутиться своего поведения. Обижаться на них за плохую реакцию, когда у них явно происходят какие-то личные дела, было несправедливо. Он не может просто наброситься на них, как ребенок, когда его чувства немного задеты, как бы трудно ему ни было не принимать это близко к сердцу. Он прижимает руку к груди, губы сжимаются в тонкую, недовольную линию, позволяя себе погрузиться в прохладные объятия ночи. Здесь пахнет сыростью и зеленью, и это немного успокаивает его. Достаточно. Почувствовав себя уверенно, Се Лянь опускает руку, делает последний вдох и возвращается обратно. Сначала он не может понять, откуда пришел, но, к счастью, ему быстро удается разглядеть далекий изгиб храма, возвышающийся над деревьями. Он следует за ним, как за маяком, пока не поднимается по ступеням, по которым недавно спустился. Фу Яо почти не реагирует на его присутствие, лишь бросает в его сторону осторожный взгляд, но Нань Фэн оживляется, как только он входит, — Ваше Высочество... — Простите, что так ушел, — мягко прерывает его Се Лянь, опускаясь на землю и начиная раскладывать блокноты так, чтобы самый последний был на виду. — Это было необдуманно с моей стороны. — А если бы призрачный жених пришел за тобой? — спрашивает Фу Яо, и в голосе ему явно не хватает тепла. Нань Фэн бросает на него свирепый взгляд, но Се Лянь лишь признает обвинение, наклонив голову. — Ты прав, конечно. — Ну... э-э? — Фу Яо быстро моргает, как будто он не ожидал, что Се Лянь согласится. — У меня есть только одна просьба к вам обоим, — продолжает Се Лянь, не обращая внимания на то, как они оба напряглись. — Пожалуйста, воздержитесь от использования меня в качестве предлога для жестокости по отношению друг к другу или к вашим генералам. Может быть, я их уже не помню, но я уверен, что они не одобрят такого поведения. Се Лянь опасался, что они могут обидеться, но вместо этого они оба выглядят искренне ошеломленными. Даже у Фу Яо глаза расширились, а притворяться невозмутимым у него больше не получилось. — Ты действительно не помнишь, — удивленно произносит Нань Фэн. — Ты? Се Лянь только разводит руками и улыбается маленькой, натянутой улыбкой; молчание, мол, я именно такой, каким кажусь. — Могу я взглянуть на остальные тетради? — резко спрашивает Фу Яо, приглушенным голосом. — Я... то, что я сказал раньше... — он прерывается, его лицо искажается, как будто просто произносить слова физически больно. —...персики были... вкусными. Се Лянь изучает его, не обращая внимания на то, как Фу Яо, с каждой минутой становится все более напряженным. Как загнанный в угол дикий зверь, он в конце концов принимает решение. Набрасывается в беспричинном страхе, а не в злобе. — Хорошо, — мягко соглашается он и передает второй блокнот. — Пожалуйста, будь осторожен с ним. Фу Яо серьезно кивает, осторожно держа блокнот между кончиками пальцев. — Как я уже говорил, — сказал Се Лянь, убедившись, что Фу Яо и Нань Фэн смотрят на него. — Пожалуйста, будьте терпеливы со мной завтра. — Конечно, Ваше Высочество, — пробормотал Нань Фэн. Это последнее, что слышит Се Лянь, прежде чем перевернуться и заснуть.