sometimes the unexplained can define you (sometimes silence is the only sound)

Он задыхается, просыпаясь, дезориентированный и растерянный, чувствуя себя так, будто он только что всплыл на поверхность после долгого погружения в глубокую воду. Он не знает этого, но сейчас час джи, то самое время, в которое он просыпается каждое утро, точно, как часы. Все еще тяжело дыша, с колотящимся в груди сердцем, он оглядывается. Он лежит на бамбуковой циновке на полу, кажется, храма; на него смотрит статуя незнакомого бога, а перед ней на столиках аккуратно разложены подношения. Судя по луку и стрелам, это, вероятно, бог войны, хотя он не может быть уверен. Несколько вещей лежат рядом с ним - мешок, бамбуковая шляпа и блокнот, но они так же незнакомы, как и статуя. — Что я здесь делаю? — спрашивает он, прижимая ладонь к глазу, пока за веком вспыхивают звезды. Нет, теперь, когда он думает об этом, даже одежда на его спине странная, даже... Его имя. Как его зовут? — Ваше Высочество? — доносится незнакомый голос, и он поворачивается лицом к источнику шума. Голос принадлежит мужчине; он высокий и красивый, с черными волосами и крепкой, хорошо сшитой одеждой. Позади него стоит другой мужчина, ниже ростом, но такой же красивый, со светло-каштановыми волосами, выражение лица которого могло бы показаться скучающим, если бы не то, с каким вниманием он наблюдал за происходящим. Первый мужчина поднимает руки в умиротворяющей манере, — Ваше Высочество? — повторяет он, немного неуверенно. — Кто вы? — требует он, в то время как сам задается вопросом, Ваше Высочество? Первый парень оглядывается на второго, тот лишь пожимает плечами. Затем он снова поворачивается вперед и нерешительно говорит: — Меня зовут Нань Фэн. Нас послали помочь вам? — Фу Яо, — невзначай, добавляет второй мужчина. — О-о-о. — Его голова словно вот-вот слетит со своей оси, и он сжимает виски руками. — Простите, я... я не помню? — Слова, сказанные Нань Фэном ранее, запоминаются, и он поднимает голову, — Вас послали, чтобы помочь мне с памятью? На мгновение Нань Фэн смотрит на него безучастно, затем на его лице появляется понимание, за которым следует сожаление. — А, нет, с делом. Ты должен... наверное, прочитать свой блокнот. — Мой блокнот? — удивляется он, а затем его взгляд скользит на небольшую кучу вещей, которую он заметил ранее. Конечно же, на него смотрит маленький, потрепанный блокнот, странно безобидный для того, из чего он якобы собирается получить ответы. Несколько минут спустя, Се Лянь посмотрел на них свежим взглядом, в его животе боролись смущение и стыд, — Ах, мои извинения, — говорит он. — Простите, если я заставил вас чувствовать себя неловко. — Вовсе нет, — тихо сказал Нань Фэн. — Вы сказали, чтобы мы ожидали этого. — Сегодня мы будем выманивать призрачного жениха, не так ли? — говорит Се Лянь, откладывая тетради и с энтузиазмом хлопая в ладоши, от чего двое других невольно вздрогнули, — Мы должны начать готовиться. К сожалению, Нань Фэн и Фу Яо, похоже, знают о подготовке невесты столько же, сколько и он, а это уже о чем-то говорит, ведь Се Лянь фактически ничего не помнит. (Хотя это утверждение не совсем верно; если бы он действительно был полностью лишен памяти, то не смог бы ни читать, ни писать, ни отличить свадебный халат от повседневного. Скорее... все его общие знания остались нетронутыми, в то время как любые конкретные или личные детали давно потеряны. Это странная дихотомия, которую он хотел бы изучить - может быть, его прошлое "я" думало об этом в какой-то момент, в одном из своих многочисленных блокнотов? Но, учитывая отсутствие времени, он с сожалением отбрасывает эту мысль). Дело в том, что реакции Фу Яо и Нань Фэна достаточно, чтобы понять, что его маскировка не обманет ни одного призрачного жениха, кроме, возможно, слепого. Помощь приходит к ним в виде молодой девушки, которая каким-то образом не только знает его, но и чувствует себя в некотором долгу перед ним, и поэтому готова исправить его ужасный макияж. К счастью, Нань Фэн находит время, чтобы объяснить, что Се Лянь спас ее накануне от каких-то неотесанных молодых людей, пока девушка была занята чем-то другим. Мало того, как только девушка, Сяо Ин, заканчивает работу, возвращается Фу Яо и бесцеремонно сообщает, что он нанял носильщиков паланкинов и охранников для их фальшивой свадебной процессии. Се Лянь искренне сомневается, что он сам смог бы так эффективно справиться с этой задачей, и из-за этого начинает чувствовать себя лишним. Как же умны и изобретательны эти заместители богов! Надо будет напомнить себе, чтобы он замолвил за них словечко перед их генералами после того, как ситуация полностью разрешится. — Большое спасибо за ваши усилия, — весело говорит он им, когда свадебная процессия начинает свое медленное шествие в гору. — Не знаю, что бы я без вас делал. — Не стоит так благодарить. Мы еще не поймали жениха-призрака, — Говорит Фу Яо. Тон Се Ляня едва ли не дразнящий. — Значит, мне и вовсе нельзя хвалить тебя до завершения задания? — Это...! — Ваше Высочество, хвалить такого человека бесполезно, — вмешался Нань Фэн, его слова были менее дразнящими, но более острыми, чем у Се Ляня. — Разве вы не знаете, что он подобен собаке, которая кусает руку, кормящую ее? Чувствуя, что спор вот-вот обострится, Се Лянь быстро говорит: — Хорошо, хорошо, давайте обратим внимание на наше окружение, ладно? Призрачный жених может напасть в любую секунду. После минутного приглушенного ворчания снова наступает тишина. Интересно, я когда-нибудь раньше ездил в паланкине? — задается вопросом Се Лянь. Мелодия, которая оказалась гораздо более плавной, чем он ожидал, ему незнакома, но, учитывая его плохую память, это еще ничего не значит. Восемьсот лет назад он был принцем (по всей видимости); он мог пользоваться этим постоянно. Это кажется именно тем, легкомысленным и ненужным поступком, который мог бы сделать принц. Мысль поражает, как удар молнии - возможно, во время своих путешествий он читал о Сяньлэ или встречал остатки его народа. Эти события прошли бы мимо него, эфемерные, как листья, улетающие от осеннего ветерка. Узнал бы он одежду, если бы увидел ее? Еду, если бы попробовал? Есть ли где-то в глубине души давно забытый язык, который он когда-то знал? …а что, если он не узнает его? Сама эта мысль пронзает его такой острой тоской, что ему приходится сжать руки в тонкой красной мантии и выдохнуть долгий, успокаивающий вздох. Ладно, — говорит он себе. — Не будем больше об этом думать. Песня детского духа, когда он приходит, - становится почти облегчением, если не считать того, что она действительно немного тревожна. Хотя смысл ее неясен, Се Лянь считает, что, вероятно, будет правильным предположить, что источник не совсем дружелюбен. Только когда приходят волки и бину*, Се Лянь понимает, насколько он уязвим, сидя в паланкине и стесненный красивыми свадебными одеяниями. Почему-то до этой самой секунды ему и в голову не приходило испугаться. Скелетная рука проникает сквозь красный занавес, запутываясь в подоле его одеяния. Он тихо вздыхает и отодвигается назад, не желая отвлекать Фу Яо и Нань Фэна, но в то же время абсолютно уверенный, что сейчас умрет... Изнутри его рукава мелькает движение, а затем что-то длинное и белое вылетает из паланкина, унося с собой эту руку. Жое. Со всех сторон раздаются возгласы удивления, и он каким-то образом понимает, что белая повязка, избавляется от бину. — Что это за штука?— спрашивает Фу Яо, но у Се Ляня нет на это ответа. Вскоре на поляне воцаряется тишина, слышится только тяжелое дыхание охранников. — Вы должны идти, — обращается Се Лянь к Нань Фэну и Фу Яо, в то время как Жое пробирается обратно внутрь и обвивается вокруг его руки, ласково гладя его по лицу. Несмотря на то, что его разум находится за миллион миль отсюда, он все равно нежно поглаживает ее. — Если вы останетесь здесь, врагов станет еще больше. Уведите стражу, а я встречу призрачного жениха. — Но ты... — начал Нань Фэн. — Со мной все будет в порядке, — отвечает Се Лянь, и у него появляется уверенность в том, что причина, по которой он раньше не боялся, заключается в том, что он может защитить себя, причем довольно легко. Фу Яо колеблется, прежде чем произносит: "Понял!" И тут же раздается звук десятков шагов, удаляющихся вдаль, стучащих, как дождь по пыльной земле. В наступившей тишине он беззвучно смотрит на повязку, касающуюся его лица, в соперничестве за внимание. Жое. Пока он смотрел на нее, имя внезапно появилось, как будто он размышлял над картиной, и скрытая деталь внезапно бросилась ему в глаза, придав новую ясность. — Жое, — экспериментально произнес он. Повязка замирает, а затем резко приходит в движение, энергично крутясь вокруг него с явным волнением. Он восхищенно смеется, загибая пальцы в многочисленные витки, и снова говорит - потому что может — Жое! Да, конечно! Конечно, ее зовут Жое. Как еще ее можно назвать? Он чувствует головокружительный прилив облегчения и смущения, потому что... Потому что... Его движения замедляются, а по губам ползет хмурый взгляд. Почему её назвали Жое? Он знает это имя, чувствует его правильность, но уверенность не имеет источника. Но не только это... Последние 250 лет он ходил без собственного имени, не говоря уже о названии повязки на его шее. Почему он узнал это сейчас? Как удар молнии, думает он, неужели проклятие памяти ослабевает? Несколько долгих мгновений он просто сидит, лихорадочно ломая голову, как человек, вытряхивающий последние капли из чашки с водой. Даже если ничего другого не приходит на ум, он не может не думать: — Я ведь не осознавал, что знаю имя Жое? Что еще я мог неосознанно вспомнить? Эта мысль парализует, манит. Он хочет уединиться в комнате и болтать без умолку, пока его разум полностью не освободится и не обнажит свои секреты. Он хочет похоронить себя в этом мире, пока он не перестанет казаться таким странным и нежеланным, а начнет казаться обыденным. Он хочет быть где угодно, только не на этой горе, пытаясь вернуть долги богам, которые, как он уверен, на самом деле не нуждаются в деньгах. Но у него нет такой возможности. Се Лянь не уверен, как он это заметил: в один момент он сидит в брошенном паланкине, погруженный в раздумья, а в следующий, он уверен, что больше не один на этой поляне, и тяжесть этого нового присутствия почти осязаема. Он напрягается, внимательно прислушиваясь, и рядом с ним Жое настораживается, реагируя на его беспокойство. Раздается удар. И тут сквозь шелковые занавески протягивается рука, появляясь под его свадебной вуалью. Она выглядит нежной и сильной, словно принадлежит музыканту, а вокруг одного из пальцев обмотана ярко-красная нить. Се Лянь смотрит на нее, застыв в нерешительности. Не тот ли это жених-призрак, которого он должен предать правосудию? Но даже когда он думает об этом, у него возникает ощущение, что это что-то другое. По какой-то причине знакомая неопределенность успокаивает его. Последние 250 лет он жил на краю неизвестности; каждый опыт способен утешить или ранить, и оба варианта одинаково возможны. Но он может пережить это сейчас, потому что он пережил это раньше, а потом он забудет, и жизнь продолжится. Он берет руку. Пока его медленно, грациозно ведут через лес, он краем глаза ловит маленькие отблески своего таинственного проводника. Богатая одежда цвета красного клена, мягкие кожаные сапоги с колокольчиками, звенящими при каждом шаге, серебряные браслеты, сверкающие в лунном свете. Ему кажется, что он должен испугаться, особенно после того, как увидел, что этот человек непринужденно отпугивает одичавших волков, и раздавливает череп, из которого сочится нечистая энергия. Только вот рука у него нежная, добрая; проводник идет так, словно помнит об ограниченном зрении Се Ляня; сегодня, он впервые ощущает чувство товарищества с человеком рядом, которого так не хватало в грубых словах и действиях Фу Яо и Нань Фэна. Когда его проводник раскрывает зонтик и ведет его под мягким моросящим дождем, ему отчаянно хочется прислониться поближе, завязать разговор и просто немного поболтать, как два старых друга на прогулке. Глупый. Опасно. Он понятия не имеет, кто этот могущественный, таинственный незнакомец, и что ему от него нужно. И это рождает тоску в его сердце. Наконец, его проводник отпускает руку и поворачивается к нему лицом. Се Лянь вынужден подавить разочарование от того, что это закончилось так быстро. Незнакомец опускается перед ним на колени. Се Лянь смотрит на него, приоткрыв губы, пытаясь понять, что происходит. Прежде чем он успевает сообразить, что сказать, сквозь тишину доносится сильный низкий голос, — Ваше Высочество. У него перехватывает дыхание. Незнакомец терпеливо и неподвижно смотрит на него, пока он сглатывает и берет себя в руки, чтобы спросить: — Ах... да? — Прошу простить этого человека за его дерзость, — говорит незнакомец, ровно и спокойно, когда тянется к своей одежде. — Но я нашел кое-что, принадлежащее Его Высочеству и хотел бы вернуть это. — Что-то мое? — глупо повторяет Се Лянь. Незнакомец протягивает найденный предмет, и Се Лянь автоматически берет его, даже не задумываясь, может ли это быть ловушкой. Это... блокнот, потрепанный и испачканный водой, настолько старый, что обложка стала мягкой и потертой. В правом верхнем углу изящно написана цифра 1. Мир Се Ляня перевернулся, когда он открыл первую страницу и увидел, что на него смотрит его собственный почерк. — Ты... — выдохнул Се Лянь и поспешно потянулся вверх, чтобы откинуть вуаль. Он замирает, когда рука, которая так любезно вела его через лес, мягко ловит его запястье, останавливая его движение. — Этот понимает, что Его Высочество чем-то занят, — говорит незнакомец. — Но после того, как он выполнит свою миссию, если бы он мог уделить минуту своего времени, этот ничтожный был бы очень благодарен. — Кто вы? — отчаянно требует Се Лянь, теснясь в пространстве незнакомца, который безропотно его пропускает. Затем он прикусывает губу от досады, понимая, что у него нет времени на мелкие личные драмы, когда на кону жизнь других людей. — Где я могу вас найти? Он скорее слышит, чем видит улыбку, когда незнакомец говорит: — Этого можно найти в Призрачном Городе, — Маленькая, серебряная бабочка пролетает перед глазами Се Ляня и приземляется на складку его рукава, — Если Его Высочество пожелает прийти, ему будет предоставлен проводник для обеспечения безопасности. Се Лянь сжимает губы в плотную, беспомощную линию. И наконец спрашивает: — Вы... вы знаете меня? Поэтому вы мне помогаете? Мгновение он колеблется, а затем говорит: — Этот человек лишь хочет вернуть то, что Его Высочество потерял. То, что Его Высочество потерял, может означать просто блокнот, а может означать и его воспоминания или даже что-то еще. Все слишком туманно, и Се Лянь в конце концов стискивает зубы и тянется свободной рукой вверх, решив увидеть истинное лицо своего проводника, даже если это как-то обидит его. Но когда он наконец приподнимает вуаль, появляется вспышка серебристого света, и тысячи бабочек разлетаются вокруг него, словно множество фонариков, поднимающихся в небо.