sometimes the unexplained can define you (sometimes silence is the only sound)

Он держит в руке бамбуковую кисть. На мгновение он недоуменно смотрит на нее. Она заметно старая, немного потрепанная; некоторые щетинки погнуты, и он знает, что линии, которые получатся из нее, будут неаккуратными. Несмотря на то, что он ее не узнает, она удобно лежит на его избитых костяшках, как будто ей там самое место. На его коленях лежит блокнот, и он щурится, смотря на быстрые ржаво-красные каракули на странице — это кровь? Он читает слова, но они не имеют смысла; ни одно из имен не имеет контекста. —...Ваше Высочество? Он испуганно отшатывается назад и ловит себя за свободную руку (морщась от легкой боли в ладони). Когда он поднимает глаза, над ним стоят двое мужчин с двойным выражением растерянности и тревоги; один из них - широкий и величественный в своих темных одеждах, а другой - ниже ростом и выглядит гораздо моложе. — А-а-а, — начинает он, неуловимо смещаясь то в одну, то в другую сторону, чтобы получше рассмотреть окружение. Вокруг возвышаются массивные горы, вдалеке - пышный темный лес, и тревога пронзает его, как молния, когда он понимает, что не знает, где находится. Подождите, это могила...? Чувствуя его тревогу, Жое, которая уютно свернулась вокруг его запястья, поднимается и нежно прижимается к его лицу, пытаясь успокоить его. — Ваше Высочество? — повторил высокий мужчина. Слова наконец-то доходят до него. — Ваше Высочество? — повторяет он недоверчиво. — Простите, я думаю, произошло что-то... — когда он начинает рыться в своих воспоминаниях, в поисках своей истинной личности, он ничего не находит. Он безмолвно смотрит на мужчину, пораженный нарастающим страхом. Другой человек лишь беспомощно смотрит в ответ, похоже, лишившись дара речи, как и он сам. И только третий, наконец, выходит из этого странного оцепенения. Он испускает громкий, раздраженный вздох, прежде чем его тело застилается рябью, и вот уже кто-то другой стоит на его месте. — Очевидно, что он забыл, — говорит человек. Его волосы длинные и очень темные, что резко контрастирует с его бледной кожей. Черты его лица тонкие, почти аристократические, а мраморная холодность его выражения делает его похожим на статую, воплощенную в плоть. — О, — кисло говорит первый мужчина, изумленно таращась на него. — Значит, теперь ты решил раскрыть себя? — Нет смысла скрываться, не так ли? — отвечает второй мужчина, горько и устало. — Не похоже, чтобы он мог заметить разницу. Первый мужчина вскидывает руку и иронично говорит: — Он вообще-то рядом и слышит тебя! — Этот извиняется за свою грубость, — перебивает он, стараясь быть вежливым, несмотря на свои плохие манеры - эти двое выглядят как состоятельные молодые мастера и, очевидно, искусны в культивировании. Вероятно, обижать их было бы плохой идеей. — Но... кто вы? Они оба вздрагивают и оборачиваются на его слова, как будто были так увлечены друг другом, что на мгновение забыли о его присутствии. Они обмениваются быстрыми взглядами, вспоминают, что всего несколько секунд назад спорили, а затем смотрят в противоположные, случайные стороны. — Меня зовут Фэн Синь, Ваше Высочество, а вас - Се Лянь. — Се Лянь удивленно моргает - откуда этот парень знает, что он не помнит своего имени? Прежде чем он успевает спросить, Фэн Синь продолжает: — Если вы хотите узнать больше, вам следует прочитать свой блокнот. Се Лянь нахмурился и посмотрел на распластанную в грязи тетрадь, которая упала с его коленей, когда он карабкался назад. — Мой блокнот...? — Я ухожу, — говорит второй мужчина без всякого повода. Фэн Синь резко оборачивается, его удивление быстро сменяется гневным рычанием. — Ты серьезно собираешься просто уйти? Ты ведь совсем не изменился, не так ли? Второй мужчина закатил глаза, затем повернулся и глубоко поклонился Се Ляню. — Ваше Высочество, этого зовут Му Цин, — пробормотал он с насмешкой в голосе. — Этот человек подметал полы Его Высочества и одевал Его Высочество в многослойные одежды. — Когда Се Лянь отшатывается, Му Цин поднимается и снова поворачивается к Фэн Синю. — А завтра он забудет все, что я только что сказал. Что-то изменилось? Это улучшило ситуацию? С глубокой болью Се Лянь думает, что слышит искреннюю мольбу в этом последнем вопросе. Однако, Фэн Синь слишком зол, чтобы понять это, и с каждой секундой, его лицо приобретает все более яркий оттенок яростного красного. Через мгновение, выражение лица Му Цина полностью потеряло всякое выражение; — Бесполезно, — выплюнул он, а затем исчез во вспышке яркого света. — Му Цин! — Фэн Синь кричит, да так громко, что сухожилия на его шее яростно выделяются на фоне загорелой кожи. Тишина, наступившая после его ухода, настолько тяжела и полна напряжения, что Се Лянь не смеет пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы заговорить. Он наблюдает за напряженным изгибом позвоночника Фэн Синя, который борется с гневом, сжимая и разжимая пальцы, не в силах ослабить давление своей злости, даже когда истинная цель его гнева исчезла. Наконец, он успокаивается, низко опустив плечи. Он проводит рукой по лицу, вздыхает, а затем снова поворачивается к Се Ляню. — Мне жаль, что вам пришлось это увидеть, Ваше Высочество, — тихо говорит он. — Все в порядке, — инстинктивно отвечает Се Лянь, а затем замолкает, прикусив губу. Фэн Синь криво улыбается. — Это не так. — И затем: — Как только ты закончишь читать, мы должны подняться. Лин Вэнь захочет поговорить с тобой. Се Лянь слабо улыбнулся в ответ. Он понятия не имеет, кто такая Лин Вэнь, и не понимает, что значит "подняться", но ему не хочется затягивать этот удручающий разговор. Он надеется, блокнот прояснит ситуацию. К счастью, так и происходит. Через десять минут он поднимает голову (голова кружится от всего, что он только что узнал; Наследный принц падшего королевства, третье вознесение, долг) и говорит: — Мы должны идти. (Записи не проясняют странное поведение Му Цина и не объясняют, как он узнал имя Жое, но он откладывает эту мысль в сторону. Для этого будет время позже). Фэн Синь кивает и протягивает руку. Се Лянь поправляет шляпу, чтобы она сидела как надо, поднимает мешок на плечо и после короткой паузы принимает ее. Небесная столица выглядит так же великолепно, как и звучит; Се Лянь не может удержаться, чтобы не окинуть взглядом все: от изысканно одетых богов, неторопливо идущих по улице, словно у них есть все время в этом мире, до золотых дворцов, возвышающихся над головой. Как-то туманно, почти мечтательно мерцает мир, сглаживая всевозможные острые углы в смутное совершенство. — Ваше Высочество, пожалуйста, смотрите, куда идёте, — бормочет Фэн Синь, хватая Се Ляня за плечо, чтобы не дать ему заблудиться. — Вы жили здесь раньше, это не должно вас так впечатлять. — Что ты говоришь? Конечно, должно, — не задумываясь, отвечает Се Лянь. — Всего несколько минут назад я стоял на горе в глуши, а теперь гуляю по городу богов. Фэн Синь бросает на него встревоженный взгляд. — Ваше Высочество... вы... вы тоже бог. Се Лянь открывает рот, чтобы ответить, потом смотрит на свои поношенные одежды и снова закрывает его. Проклятые канги тяжело сидят на его шее и лодыжках, а сам он помнит только последние полчаса, не больше. По сравнению с этими людьми, на лицах которых видны следы богатства, выражающие лёгкость и беззаботность, он... Что ж, — думает Се Лянь, поворачиваясь лицом к дворцу Лин Вэнь. — Будь то Небесный Император или сборщик металлолома, оба вознеслись, значит, оба - боги, да? Когда Се Лянь начинает подходить к столу, Лин Вэнь никак не реагирует, только рассеянно с признательностью щелкает пером. Се Лянь не возражает - в конце концов, она выглядит изможденной, одежда помята, а под глазами беспробудные мешки. — Тяжело, наверное, быть главным источником информации для Небес, — с сочувствием думает он. Только когда Фэн Синь неловко прочищает горло, она чуть ли не вскакивает со своего места. — Генерал Нань Ян! — Ее голос едва сдерживает крик, а взгляд метается между ними в явном недоумении. — Я... не... вы что? — Я сопровождал Его Высочество в мире смертных, — ровно ответил Фэн Синь. — Я прошу прощения, если возникли какие-то неудобства. Я возьму на себя ответственность, если это так. Лин Вэнь еще раз смотрит на них, после чего выражение ее лица становится тщательно нейтральным. Она кашляет в кулак и поправляет позу. — Нет никаких неудобств. Пожалуйста, объясните, что произошло. Се Лянь с любопытством слушает, как Фэн Синь начинает рассказ о Сюань Цзи, Пэй Мине и их трагической истории любви. Странно слышать, как его действия и решения, о которых он ничего не помнит, описываются чужими словами. Фэн Синь - безэмоциональный рассказчик, его слова лишены прикрас, и чем больше Лин Вэнь слушает, тем более обеспокоенным становится выражение ее лица. —...у юноши была болезнь человеческого лица, хотя он был не заразен. — Глаза Фэн Синя скользнули к Се Ляню. — Я... не уверен, каковы были ваши намерения, Ваше Высочество. Я думаю, что, возможно, вы намеревались позаботиться о нем, раз госпожа Сяо Ин умерла, помогая вам? Се Лянь пожимает плечами. — Твое предположение так же хорошо, как и мое. Лин Вэнь глубоко вздохнула. — Ладно. Что касается мальчика, мы присмотрим за ним, но я не могу ничего обещать. — Она повернулась лицом к Фэн Синю. — Я полагаю, генерал Сюань Чжень также присутствовал? Фэн Синь слегка отклонился, выглядя раздраженным. Лин Вэнь, похоже, восприняла это как согласие. Она покачала головой, сделала пометку, а затем снова обратилась к Се Ляню. — Ваше Высочество, у вас есть что добавить? Се Лянь неловко почесал голову. — Боюсь, у меня не было возможности записать подробности, пока я не потерял память. Лин Вэнь резко подняла взгляд. — Что? Смущенный ее вопросом, Се Лянь наклонил голову. Однако, прежде чем он успел заговорить, Фэн Синь вышел вперед и сказал: — Мы не спали всю ночь, чтобы раскрыть это дело. Утром, когда мы уже заканчивали, Его Высочество упал в обморок. Когда он очнулся, то потерял все воспоминания о прошедшем дне. Лицо Лин Вэнь исказилось в раздумьях, она задумчиво приложила ладонь ко рту и откинулась в кресле, переваривая услышанное. — Проклятие могло активироваться в зависимости от времени суток, — наконец говорит она. — Генерал Нань Ян, вы случайно не отметили, когда именно это произошло? Фэн Синь качает головой. — Это случилось не так давно. — Около часа джи, — бормочет Линь Вэнь. Се Лянь не знал, что этот час имел какое-то значение. — Это что-то значит? — Не совсем, но это информация, которой у нас раньше не было. Се Лянь рассеянно кивает, видя смысл в таком заявлении. Лин Вэнь встает и собирает свитки в руки. — Если генерал Нань Ян не возражает, не могли бы вы проверить сеть духовной связи? Нам всем нужно собраться и обсудить ситуацию. — Мое присутствие не требуется? — с надеждой спросил Се Лянь. Одно дело - пройти мимо всех этих великолепно одетых людей на улице, другое - попытаться с ними пообщаться. Лин Вэнь покачала головой. — Вы вольны поступать так, как хотите. Что касается остального долга... — Пожалуйста, забудьте об этом. Се Лянь и Лин Вэнь повернулись и уставились на Фэн Синя с разной степенью недоверия. — Генерал Нань Ян? — осторожно спросил Се Лянь. Лицо Фэн Синя исказилось, как будто он только что надкусил лимон. — Пожалуйста, Ваше Высочество, зовите меня Фэн Синь. И... не беспокойтесь о долге. Я позабочусь о нём. Се Лянь смотрит на Лин Вэнь и видит, что она уже что-то записывает в свой свиток. Он оборачивается, и в его груди поднимается отчаяние. — Но... но это много, не так ли? Я не могу... Твердая рука ложится ему на плечо, и он замирает от тихой мольбы на лице Фэн Синя, слова застревают у него в горле. — Ваше Высочество, пожалуйста. В конце концов, что он может возразить против такой искренней просьбы? Он сглатывает и кивает, сдерживая прилив горечи. Независимо от того, что движет Фэн Синем - жалость или чувство долга по отношению к их старой дружбе, протестовать дальше было бы невежливо, и это могло бы поставить их обоих в неловкое положение. На лице Фэн Синя мелькнуло облегчение, и он кивнул в ответ. — Кроме того, — промолвил Се Лянь, слова слетели с его губ без его разрешения, — Ты упоминал... по крайней мере, в моем блокноте было написано, что ты готов поговорить со мной о Сяньлэ? Фэн Синь смотрит на него безучастно, и на мгновение Се Лянь начинает беспокоиться, что он как-то неправильно истолковал запись в блокноте, что это вовсе не было его намерением. — Я так и сказал, да? — Он переводит взгляд с Се Ляня на Лин Вэнь, и выражение его лица становится огорченным. — Сейчас у меня нет времени, но... если Его Высочество не против вернуться через несколько дней, я обязательно выделю время. Се Лянь с готовностью кивает. — Я буду очень благодарен. Улыбка, которую Фэн Синь дарит ему в ответ, совсем не похожа на улыбку - она маленькая, болезненная, словно пронзает до костей. Но прежде чем Се Лянь успевает как следует все осмыслить, он уже уходит. Лин Вэнь следует за ним по пятам, а потом он остается один, стоя перед пустым столом в окружении многочисленных работников. Если где и есть ответ на мое проклятие, — думает он, изучая высокие стопки прекрасно сохранившихся свитков, нависшие над его головой, — то, скорее всего, здесь. — Сотни и сотни лет записей, фиксирующих и собирающих фрагменты истории в бумажном виде. У него почти возникает соблазн спросить, может ли он просмотреть их, но затем он случайно встречает мрачный, ничего не выражающий взгляд одного из заместителей и поспешно решает, что лучше не надо. Может, он и не уверен в себе, но в этот момент он решает, что он не из тех, кто навязывает гостеприимство другого бога. Се Лянь спускается по ступеням дворца Линь Вэнь и оглядывается вокруг, тихо разочаровываясь в себе, когда понимает, что забыл спросить, чем такой бог, как он, занимался весь день, когда не возвращал долги. Задумавшись, он начинает бродить в случайном направлении, следуя туда, куда ведут его ноги. Богам нужны верующие, не так ли? Проблема лишь в том, что он понятия не имеет, что бог несчастья или бог, собирающий мусор, может предложить простому человеку. И даже если бы он нашел, что предложить, что бы они сказали, узнав, что у их бога проклятие памяти? Конечно, он бы им все рассказал; в конце концов, было бы нечестно лгать о таких вещах. Он может представить себе их реакцию: “жалко!” Они бы заплакали. “Как может бог, который не может защитить себя, защитить нас?” Се Лянь вздыхает и потирает висок, пытаясь избавиться от внезапно появившейся головной боли. — С делами легче справляться, когда они идут шаг за шагом, — подбадривает он себя вслух, здоровой рукой похлопывая по щекам. — Что на первом месте? Прежде всего, он теперь бог, а значит, ему нужны верующие. Боги обретают верующих, отвечая на просьбы, молитвы и тому подобное. Следовательно, ему нужно найти способ сообщить людям, что он - бог, чьи (по общему признанию, ограниченные) услуги легко доступны. В связи с этим ему также нужно место для приема просьб, что означает, ему нужен храм. Он понятия не имеет, как ему выполнить первую задачу. Спуститься и начать устно рекламировать себя? Это, конечно, было бы эффективно, но для бога это выглядит немного несуразно. Но, опять же, он бог несчастья и сбора мусора - если кому-то и можно простить некоторую бестактность, то разве не ему? .... Тем не менее, это слишком бесстыдно. Он прибережет эту идею на потом, на случай, если он совсем отчается. Кроме того, если говорить о бесстыдстве, для выполнения второго задания ему придется создать святилище - точнее, свое собственное святилище. Он сардонически улыбается при этой мысли, но ничего не поделаешь... Неожиданно, он замечает серебряное трепетание краем глаза. Он оборачивается, судорожно ища то, что он только что увидел и замирает, когда понимает, что это прямо перед ним. Это серебряная бабочка, и каждый взмах ее стеклянных крыльев настолько изящен, что полет кажется совершенно невесомым, будто высмеивая такие мелочи, как гравитация. Се Лянь замирает на мгновение, а бабочка медленно, почти лениво направляется к нему. Он следит за тем, как она танцует перед его лицом, совершая крутые повороты и головокружительные виражи - если бы он не видел ничего лучше этого, он бы поклялся, что она выпендривается. Се Лянь не может удержаться. — Ты очень красивая, не так ли, — говорит он. Бабочка порхает вокруг него, и его дыхание сбивается, но вскоре он расслабляется, когда она, наконец, успокаивается. Только тогда он вспоминает запись в своем дневнике, написанную, как он теперь думает, его собственной кровью:

Собиратель Цветов под кровавым дождем дал тебе блокнот и бабочку; встреча в Призрачном городе.

— Мне следовать за тобой? — спрашивает он, инстинктивно следя за взлетающей бабочкой. Однако она не летит дальше, а просто продолжает порхать в воздухе перед ним. Он не может истолковать ее поведение иначе, чем согласие. Он бросает взгляд в сторону дворца Лин Вэнь, размышляя, не сказать ли кому-нибудь, куда он направляется. Затем он качает головой и думает: — Конечно, они не будут возражать, если я на несколько дней отправлюсь в Призрачный Город. Я же не обязан постоянно сообщать им о своих приходах и уходах. Возможно, они даже не заметят, что я ушел. Он почти паникует, когда оборачивается назад и не видит бабочку - ее нежная полупрозрачность делает ее еще более незаметной на фоне сияющего небесного города. Однако, словно почувствовав его беспокойство, она быстро начинает делать круги перед его лицом, и он не может удержаться от облегченного хихиканья над ее выходкой. — Умная, так же как и красивая! — воркует он, протягивая руку, чтобы она приземлилась. — Я очень благодарен, что твой хозяин удостоил меня чести иметь такого уважаемого спутника. Бабочка ничего не отвечает, только лениво расправляет и закрывает крылья. Затем она снова взлетает в воздух и начинает двигаться в направлении, предположительно, в сторону Призрачного Города. Он поднимает свой мешок на плечо и идет следом, улыбаясь от мысли об очередном захватывающем приключении. Он надеется, что в этот раз успеет записать все детали, прежде чем забудет.