sometimes the unexplained can define you (sometimes silence is the only sound)

Наступила ошеломляющая тишина. Не в силах выстроить связный ответ, Се Лянь уставился на женщину, которая по-прежнему мило улыбалась в их сторону. Затем он умоляюще посмотрел в сторону Хуа Чэна, ожидая какого-то объяснения, но увидел, что выражение лица князя демонов стало пустым и нечитаемым, а томная, беспечная грация его тела натянулась, как тетива. — Интересно, с чего вы взяли, что все, чем вы владеете, хотя бы наполовину стоит Его Высочества? — говорит Хуа Чэн ровно и спокойно. Напряжение в воздухе настолько велико, что почти осязаемо, и толпа, которая еще несколько мгновений назад была такой буйной, полностью затихла. — Или почему вы решили, что, даже если бы его жизнь принадлежала мне, я бы так легкомысленно ею рисковал. Я не знал, что человек может быть настолько самонадеянным. О нет, — подумал Се Лянь. Судя по выражению лица женщины, она подумала точно так же. — Мне кажется, произошло какое-то недоразумение, — быстро говорит она, расширив глаза. Мужчина рядом с ней очень, очень крепко сжимает ее руку. — Видите ли... — Сань Лан, — шепчет Се Лянь, положив руку на плечо Хуа Чэна, и морщится, чувствуя, как тот взволнован. Он не хочет, чтобы она столкнулась с гневом Хуа Чэна, не тогда, когда он подозревает, что в своем стремлении быть очаровательной и быстро соображающей она исказила свои намерения. — Дай ей шанс все объяснить? Из горла Хуа Чэна раздается тихий, низкий гул (рык?), как отдаленный гром на ветру, после чего он медленно садится на свое место. Несмотря на то, что его поза кажется достаточно расслабленной, Се Лянь практически чувствует, как он напряжен, как будто от одного неверного слова он готов вскочить со своего места и разрезать ее на две части. Наступает напряженная тишина, которая, словно миазмы, пронизывает всю комнату. Хуа Чэн бросает взгляд на Се Ляня, и тут же понимает, что именно Се Лянь хотел дать этой женщине шанс, поэтому именно ему предстоит управлять этим диалогом. Он неловко прочищает горло и говорит как можно мягче: — Миледи, хотя я уверен, что вы не хотели никого обидеть, думаю, вы понимаете, как ваши слова могли быть восприняты. Не могли бы вы объяснить? По толпе призраков пробегает рябь: одни вытягивают головы, другие тихо спрашивают соседа, кто это сидит рядом с Чэнчжу? Се Лянь внимательно смотрит вперед, даже когда его щеки начинают пылать от такого внимания. Женщина разражается нервным смехом, но он угасает почти так же быстро, как и начался. — Конечно, конечно! — Она снова смеется, и Се Лянь начинает думать, что это, вероятно, ее реакция на сильный стресс. — Просто... понимаете, у нас с Его Высочеством есть общий друг, и у нас сложилось впечатление, что он в беде! Поэтому мы подумали, что он может быть... но, в общем, мы явно ошиблись! Может быть, что? — Се Лянь нахмурившись, задумался. Вслух он сказал: — Что ж, я Его Высочество наследный принц Сяньлэ, и, как вы видите, я в полном порядке. Из глубины комнаты раздается крик и серия сильных ударов, но затем женщина бросает взгляд через плечо, и шум резко стихает. Повернувшись к занавеске, она говорит: — Неужели? Я так рада это слышать! Теперь, когда мы знаем, что с вами все в порядке, мы можем идти домой! Простите за беспокойство, Собиратель Цветов, Ваше Высочество! Мужчина, который сопровождал её, поворачивается и смотрит так, словно у нее только что выросла вторая голова. — Что ты... Она шипит что-то себе под нос и, схватив его за плечи, разворачивает и толкает к двери. Подталкивая недоумевающего мужчину, она кричит через плечо: — Мне кажется, что мы слишком задержались, не так ли? Конечно, этот симпатичный молодой господин будет рад заменить вам чашку и стол в другой раз! Хорошего дня! И затем они ушли. Се Лянь на мгновение застыл на месте, уставившись в пустоту, с ощущением, что по "Игорному Дому" пронесся торнадо и погрузил всё в хаос. Когда шум разговоров и стук костей постепенно поднимается на свой обычный уровень, ему удается стряхнуть с себя дезориентацию и сказать: — Это было... необычно. Так всегда происходит? Хуа Чэн некоторое время не отвечает, выражение лица пустое, он все еще стоит на месте, словно на грани резкого движения. Наконец напряжение ослабевает, ровно настолько, чтобы он смог принять вертикальное сидячее положение. — Нет. Это не так. — Хм, — задумчиво произносит Се Лянь. — Интересно, почему они решили, что у меня проблемы? Хуа Чэн хмурится, словно одного упоминания об этих двоих достаточно, чтобы испортить ему настроение. Затем он смотрит на Се Ляня, и выражение его лица немного смягчается. — Гэгэ, я знаю, что прошло не так много времени, но ты не возражаешь, если мы вернемся в Дом Блаженства?        — Да, конечно, — сразу же отвечает Се Лянь, испытывая скрытое облегчение. Хотя было интересно посмотреть, как работает Игорный Дом, и забавно увидеть Хуа Чэна в его стихии, но не очень приятные аспекты некоторых ставок и постоянный шум отчасти напрягают. Прерывание игры стало последней каплей, переведя его из состояния "немного расстроен, но в целом в порядке" в состояние "я действительно не хочу здесь находиться". Ему хочется вернуться и посидеть в саду или, может быть, заняться спаррингом. Что-нибудь, что успокоит его разум.        Он не удивился, когда по возвращении в поместье Хуа Чэн повернулся к Се Ляню и сказал: — Гэгэ, прошу прощения, но мне нужно кое-что сделать в ближайшие несколько часов.        Се Лянь отмахивается от извинений с понимающей улыбкой. — Я понимаю. Сань Лан, должно быть, очень занят. Я рад, что мне удалось хоть немного побыть с ним.        Хуа Чэн коротко улыбается. Он порылся в своих кленово-красных одеждах, шагнул вперед и вложил то, что достал, в ладонь Се Ляня. — Если у тебя когда-нибудь будут проблемы, просто брось это и подумай обо мне. Я буду рядом.        Удивленный, Се Лянь подносит руку, чтобы рассмотреть содержимое: пара деревянных игральных костей, похожих на те, что он видел в Игорном Доме. — Это... спасибо. Я не знаю, что сказать.        — Тогда ничего не говори.        Се Лянь хочет протестовать дальше, хочет настаивать, что это слишком много, и он этого не заслуживает. Но он не решается, так как Хуа Чэн смотрит на него с тайной симпатией. Он не понимал, насколько особенным должно быть это нежное выражение, пока не увидел лицо Хуа Чэна, когда тот разговаривал с кем-то, кроме Се Ляня: холодное, полное равнодушного презрения. Странно осознавать, что отношение, к которому он так привык, является скорее исключением, чем правилом.        — Хорошо, — говорит Се Лянь, прижимая кости к сердцу. — Спасибо, Сань Лан.        — Я постараюсь вернуться к ужину.        — Я буду ждать тебя, — обещает Се Лянь.        После ухода Хуа Чэна Се Лянь несколько часов бродит по поместью, чувствуя одновременно волнение и тоску, желая отвлечься, но не понимая, что именно ему нужно. Наконец он устраивается под одним из многочисленных деревьев в саду, прислоняется спиной к его крепкой коре, закрывает глаза и вдыхает сладкий цветочный аромат, исходящий от всего вокруг.        В конце концов, его мысли возвращаются к таинственным посетителям.        По его мнению, их было четверо - мужчина и женщина, а также двое сзади, которые никак себя не проявили (хотя он считает, что именно они могли быть виновниками тех сильных ударов). Он уверен, что это были небесные чиновники - по крайней мере, именно это, по его мнению, имел в виду Хуа Чэн, говоря "тот, кто идет по благосклонному пути небес", - но с чего бы им так волноваться, что они выследят его в Игорном Доме в самом сердце территории Хуа Чэна?        Я должен был встретиться с Фэн Синем в какой-то момент, — нахмурившись, вспоминает он. — Может быть, он пошел искать меня и забеспокоился, когда меня там не оказалось?        Сказал ли он кому-нибудь, куда идет? Он не уверен. Если и сказал, то не записал в блокнот.        ...он полагает, что было бы немного тревожно, если бы он просто исчез ни с того ни с сего в один прекрасный день, только чтобы снова появиться рядом с князем демонов.        Скоро я должен посетить небеса и принести свои извинения, — твердо сказал он себе, прежде чем позволить своим мыслям улетучиться.

***

Первое, что делает Фэн Синь, когда они наконец-то удаляются на достаточное расстояние от Игорного Дома, это поворачивается к Му Цину и кричит: — Какого черта ты меня остановил?        Ши Цинсюань испускает долгий вздох и зажимает переносицу, а Му Цин, обернувшись, рычит: — И что, по-твоему, случилось бы, если ты напал бы на Собирателя Цветов посреди его территории?        — Его Высочество был прямо там! Мы могли взять его и сбежать!        Теоретически, Ши Цинсюань знает, почему ей сказали сопровождать Фэн Синя и Му Цина в этой миссии. У нее репутация недалекой женщины, но она также богата и очаровательно красива, что в совокупности создает образ безобидной, и поэтому с ней легко найти общий язык. Люди разговаривают с ней, поскольку им льстит ее внимание, и они не думают, что у нее может быть тайный умысел.        Что, честно говоря, вполне справедливо; обычно у нее нет скрытых планов, она любит веселиться, но больше всего ей нравится, что она заставляет людей чувствовать себя хорошо. Зачем ей бороться с тем, что является правдой?        Проблема лишь в том, что её часто отправляют на задания с такими людьми, как Фэн Синь и Му Цин, как будто она может управлять ими одним своим присутствием.        Несмотря на то, что она чуть не погибла в Игорном Доме, она хочет вернуться и спросить, как Се Лянь смог так долго терпеть своих бывших помощников. А еще дать ему медаль или что-то в этом роде, потому что если бы это была она, то она убежала бы от них из-за чувства самосохранения. Ей нравятся Фэн Синь и Му Цин сами по себе - последний немного напоминает ей Мин Сюна, - но вместе они абсолютный кошмар.        — Достаточно! — говорит Ши Цинсюань, щелкая веером. От неожиданности все трое богов подпрыгивают. Затем она поворачивается и направляет свой веер на Фэн Синя. — Сначала ты. Почему ты так уверен, что Его Высочество нуждается в спасении?        Фэн Синь, который смотрел на ее веер с крайним подозрением, удивленно поднимает на нее взгляд. Через секунду он, конечно, отводит глаза, как всегда очаровательно смущенный ее женским обликом. — Что?        — Это не было похоже на человека, которого взяли в заложники, — говорит она. — На самом деле, это выглядело как человек, удобно сидящий по правую руку от князя демонов. Он сам сказал, что с ним все в полном порядке. Думаю, мы можем предположить, что человек, который запустил заклинание “Огненного Дракона, взывающего к небесам” был не он.        — К тому же, то, как Собиратель Цветов под кровавым дождём разозлился при одном только предложении сыграть с жизнью Се Ляня... что ж. Это не было похоже на притворство.        Неожиданно между Фэн Синем и Му Цином промелькнули взгляды, выражающие мрачное понимание.        — Вы не знаете, и мы были бы признательны, если вы держали бы это в тайне, — говорит Фэн Синь, — Но Его Высочество проклят. Он может даже не знать, что его взяли в заложники.        Выражение лица Ши Цинсюаня искажается в замешательстве. — Что, простите?        Фэн Синь сложил руки на груди, рот сжался в напряженную линию, являя собой образ дискомфорта. — Когда-то во время своего изгнания он подхватил проклятие, которое заставляет его забывать прошедший день. У него есть блокноты, которые он использует, чтобы следить за событиями, но если Хуа Чэн похитил его и не давал ему ничего записывать...        Ши Цинсюань на мгновение уставилась на Фэн Синя, затем посмотрела на Му Цина, пытаясь понять, не шутка ли это. Она встретила его мрачный взгляд и поняла: вау, да ладно. Они серьезно.        — Проклятие памяти? — спросил Лан Цяньцю, в его голосе прозвучала странная нотка.        — Он что, серьезно просто так бродит? — говорит Ши Цинсюань, под ее грудиной расцветает сочувствие. Затем она качает головой - для этого будет время позже. — Хорошо. Почему ты думаешь, что Собиратель Цветов интересуется Се Лянем?        — Когда мы были на горе Юйцзюнь, он столкнулся с ним, — объясняет Фэн Синь. — Похоже, Собиратель Цветов намекнул, что они как-то знакомы.              — Верно, — с сомнением сказала Ши Цинсюань. Затем ей пришла в голову другая мысль. — Погодите, если у него нет памяти, то как он мог произнести заклинание Огненного Дракона, взывающего к Небесам?        — У него все еще есть некоторые боевые способности, и хотя заклинание "Огненного дракона, взывающего к Небесам" требует много силы, оно не требует особой ловкости, — говорит Фэн Синь. — Не исключено, что он мог произнести его инстинктивно. Кроме того, кто еще это мог быть? Он был единственным, кто не ответил на вызов.        Ши Цинсюань нахмурился. — Я полагаю...        Му Цин набрасывается на Фэн Синя с рычанием. — Этого бы никогда не случилось, если бы ты присматривал за ним получше!        — Я ему не нянька, а он не ребенок, за которым нужно постоянно присматривать! — огрызнулся Фэн Синь, ожесточившись.        — И все равно ты потерял его из-за Собирателя Цветов!        — Да, но где же был ты, черт возьми?        Дорогой Гэ, — тихо взмолился Ши Цинсюань. — Что же такого я сделал, что так сильно разозлил тебя, мне очень жаль. Обещаю, я усвоил урок. Я сделаю все, что ты захочешь, я даже откажусь от всех земных удовольствий и поклонов и серьезно займусь изучением культивации, как ты всегда хотел. Только, пожалуйста, никогда больше не позволяй императору посылать меня на задание с этими двумя!        Она скучает по Мин Сюну. Хотя он точно ничем не поможет, по крайней мере, ей было бы с кем поговорить. Одного только представления его сухого, невыразительного голоса, бормочущего что-то вроде насмешливого комментария о прискорбном недостатке интеллекта в группе, достаточно, чтобы она коротко улыбнулась.        Она прекрасно понимает, что он оскорбил бы и ее, но все же. Когда он называет ее глупой, она знает, что глубоко в душе он говорит это ласково.        Очень, очень глубоко.        — Как давно у него это проклятие? — тихо спросил Лан Цяньцю.        Прежде чем кто-либо из этих двух угроз успел ответить, Ши Цинсюань прервал их: — Ладно, хватит. Независимо от того, находится ли он в плену у Хуа Чэна или нет, мы не узнаем ответ, просто стоя тут и болтая попусту.        Уф. Видно, дела совсем плохи, если ей приходится быть единственной, кто заставляет их выполнять задание.        Фэн Синь сердито хмурит брови, надвигаясь на нее, пока снова не вспоминает, что она в женском обличье. Изучая землю, как будто это самая интересная вещь в мире, он спрашивает: — Ну, и что ты предлагаешь делать?        — Я так рада, что ты спросил, — говорит она, весело подмигивая. — Вот что мы сделаем: вы двое устроите сцену, а я проберусь в Дом Блаженства в качестве сопровождающего, чтобы разобраться в этом раз и навсегда.        Три боевых бога сразу же стали крайне встревоженными.        — Не слишком ли это опасно? — обеспокоенно спросил Лан Цяньцю.        Их забота приятна, но в то же время... Мужчины. — Немного веры, господа. Я не совсем беспомощна. Кроме того, генерал Тай Хуа будет ждать снаружи, на случай, если мне понадобится быстро сбежать.        Они все расслабляются. Действительно, они очень милые.        — Намерение не в том, чтобы сражаться, хорошо? — Ши Цинсюань не может не внушить им. — Если что-то случится, я сначала попытаюсь поговорить.        Му Цин, который подозрительно молчал все это время, за исключением споров с Фэн Синем, неуклюже фыркнул и закатил глаза. — Ты обманываешь себя, если думаешь, что сможешь вразумить Собирателя Цветов.        — Ты серьезно только что закатил глаза? — спросила Ши Цинсюань, затем вздохнула и подняла руку. — Нет, не отвечай. Я не собираюсь спорить с князем демонов, я собираюсь поговорить с Се Лянем, который уже будет спорить с Собирателем Цветов за меня.        Му Цин выглядел так, как будто она только что подошла и ударила его рыбой по лицу, и выражение лица настолько комичное, что ей приходится сдерживать совершенно неуместное хихиканье. Затем он берет себя в руки. — И почему ты думаешь, что это сработает?        Ши Цинсюань нетерпеливо машет рукой. — Не знаю, заметил ли ты, но я уверена, что Се Лянь - единственная причина, по которой Хуа Чэн не проткнул меня насквозь, как шампур. Он сидел на стороне Собирателя Цветов и говорил от его имени перед целой толпой подданных. Честно говоря, с моей позиции кажется, что Се Лянь обвел Собирателя Цветов вокруг пальца.        Лицо Му Цина исказилось, как будто он только что съел лимон. — Ты...!        — Это невозможно, — говорит Фэн Синь, покачивая головой и слегка зеленея от одной мысли об этом.        Прежде чем Ши Цинсюань успевает ответить, Лан Цяньцю выходит вперед. — Как и сказала Леди Повелительница Ветров, мы не получим ответов, просто находясь здесь. Я думаю, мы должны следовать ее плану.        В этот момент, Ши Цинсюань наконец-то смотрит на него, нахмурив губы. Она списала его сдержанность на затянувшееся волнение из-за того, что он чуть не умер от рук Хуа Чэна, но в его выражении появилось странное напряжение, которое заставило ее задуматься. Обычно она попыталась бы выбить из него всю правду, но сейчас не время, особенно когда он единственный, кто ее поддерживает.        —...хорошо, — недовольно пробормотал Фэн Синь.        Му Цин хмурится, но в конце концов качает головой в знак согласия.        Что ж! Что бы ни беспокоило Лан Цяньцю, она уверена, что это может подождать. В конце концов, им нужно спланировать ограбление.

***

Фэн Синь и Му Цин пробираются по Призрачному Городу, и неловкость между ними дает о себе знать, когда они остаются одни.        В их молчании нет ничего необычного - в прошлом их привычные ссоры переходили в действительно обидные споры, что приводило к годам напряженного молчания, пока они неизбежно не сближались, как луна, вращающаяся вокруг планеты, но в этот раз все иначе. Сколько бы времени ни прошло, одного присутствия Се Ляня достаточно, чтобы придать неумолимый вес каждому их слову.        (Если Фэн Синь и Му Цин - луна и планета, то Се Лянь - звезда их маленькой солнечной системы. Нет смысла бороться с гравитацией).        Они не разговаривали с тех пор, как Му Цин практически убежал от них на вершине горы Юйцзюнь. Теперь, когда его гнев немного остыл, он думает, что понимает, почему Му Цин сделал это - он всегда был из тех, кто презирает уязвимость, зализывает раны наедине с собой, а потом ведет себя так, будто ничего плохого не произошло.        Однако, как бы ему ни хотелось это признавать, он был так зол только потому, что действия Му Цина причинили боль. Состояние Се Ляня... оно пугает его больше, чем он хочет признать, и Му Цин был ему нужен, хотя бы как молчаливая поддержка, хотя бы как понимающий человек. Вместо этого Му Цин сбежал и не удосужился связаться с ним, пока Се Лянь не пропал без вести.        Он надеялся...        Что ж. Неважно, на что он надеялся, ведь очевидно, что Му Цин не собирается исполнять это желание. Он скорее глупец, раз думал, что все может быть по-другому.        Гравий хрустит под его ботинками, когда Фэн Синь перестает идти, наконец-то рассматривая окружающую обстановку. Они стоят посреди рынка, окруженные разнообразием прилавков и призраков. Это довольно людное место, а значит, оно вполне подойдет в качестве места для их запланированного отвлекающего маневра.        Он делает глубокий вдох и поворачивается. Му Цин приподнимает бровь и выжидающе смотрит назад.        — Что за проблема? — кричит он, заставляя нескольких ближайших призраков смотреть на него со смесью тревоги и интереса.        Глаза Му Цина на мгновение расширяются, а затем выражение его лица становится понимающим. — Я не знаю, о чем ты говоришь.        Чем реалистичнее отвлекающие маневры, тем они убедительнее. И у Фэн Синя была кость в горле с тех пор, как они оба вернулись с горы Юйцзюнь.        — Ты ведешь себя так, будто тебе наплевать на Его Высочество, но ты первый заметил, что он пропал, — рычит Фэн Синь, сжимая руки в кулаки. Му Цин расширяет глаза, продолжая слушать, очевидно, не ожидая, что их шуточный спор будет иметь реальное содержание. — Ты говоришь, что разговор с ним не имеет значения, но ведь именно ты запрашивал во дворце Линь Вэнь материалы о проклятиях памяти. Не пытайся спорить, я не идиот. Разве ты не видишь, что твои слова и твои действия противоречат друг другу?        Му Цин обвел их неловким взглядом. — Мы серьезно это делаем? — шипит он, искренняя мольба тщательно скрывается под его раздражением. — Прямо здесь?        — Просто ответь на вопрос!        — Хорошо! Ладно, если ты этого хочешь, — огрызнулся Му Цин, угрожающе шагнув вперед. — Я не считаю, что мое поведение по отношению к Его Высочеству - это твоё дело. Кроме того, не слишком ли ты лицемеришь? Ты ведешь себя так, будто все, что произошло между нами столько лет назад, имеет какое-то значение, но мы для него не более чем чужие люди! Если бы он был тебе действительно дорог, ты бы сосредоточил свое внимание на попытке снять проклятие!        Они начинают привлекать толпу, отстраненно заметил Фэн Синь. Хорошо. Хорошо. Их отвлекающий маневр сработал, как они и хотели.        — Ты просто радуешься, что наконец-то умыл руки! — обвиняет он, сильно толкая Му Цина в грудь, что вызвало охи и ахи у окружающих. — Теперь, когда он забыл обо всем, начиная с того дерьма, которое ты устроил после ухода, и заканчивая тем, что ты должен ему за свое положение, тебе не нужно заботиться о дальнейших обязательствах! Для тебя это просто воплощение мечты, не так ли?        — По крайней мере, я лучше тебя! — Лицо Му Цина стало ярко-красным, гнев превратил его в какое-то дикое, разъяренное существо. — В любом случае, я не сижу на плечах своего старого хозяина, отчаянно требуя его внимания и одобрения, хотя он даже не помнит, кто я такой!        — Помнит он или нет, он мой друг, Му Цин! — рычит Фэн Синь. — Я не знаю, кем он является для тебя, но он мой друг! Он нуждается в нас, как я могу не хотеть помочь ему?        — Разве ты не видишь? — Му Цин ткнул пальцем в землю. — Разве ты не видишь, в чем дело? В этом проблема? Этот человек, который носит лицо Се Ляня, не Се Лянь! Как ты можешь говорить, что он твой друг, если он даже не знает тебя и не знает, как вы расстались? Ты ведешь себя так, будто все будет хорошо, если ты будешь относиться к Его Высочеству так же, как всегда, но это не хорошо! Это не было нормально тогда, и это не нормально сейчас! И до тех пор, пока он не вспомнит, так будет продолжаться вечно!        Они смотрят друг на друга какое то время, последние слова Му Цина звенят между ними, как удар колокола.        О, — Фэн Синь безучастно думает. — Теперь я понимаю.        Мгновение проходит. Фэн Синь вспоминает, что у них есть работа.        — Хватит разговоров, — говорит Фэн Синь, вынимая свой меч. Вокруг них большая толпа начинает кричать, делать ставки, подбадривать их.        — Наконец-то, — отвечает Му Цин, в голосе которого звучит облегчение, и атакует.