sometimes the unexplained can define you (sometimes silence is the only sound)

Пробраться в Дом Блаженства оказалось на удивление проще, чем предполагала Ши Цинсюань. Достаточно надеть легкое шелковое платье из того же материала, что и у слуг, слегка припудрить лицо, и никто не потревожит ее. (Слишком легко? — Голос в ее голове, подозрительно похожий на голос Мин-Сюна, говорит ей об этом. И она как всегда игнорирует его. Если есть проблема, она перейдет этот мост, только когда доберется до него, и ни секундой раньше.) Даже для того, кто вырос в роскоши, Дом Блаженства - это... слишком. Она проводит немного времени, просто бродя вокруг, заглядывая в различные открытые дверные проемы, восхищаясь мастерством декораций. В целом это роскошное, дикое и немного безвкусное место и, по крайней мере, для Ши Цинсюаня, это история человека, который накопил богатство в течение своей жизни, а не родился в нем. Во-первых, старые богачи не одобрили бы огромный диван из черного нефрита, стоящий в прихожей. Возможно, это одна из самых безвкусных вещей, которые Ши Цинсюань когда-либо видела в своей жизни, и он так понравился ей, что пришлось физически сдерживать себя, чтобы не броситься на него. Она захотела такой же для своего дома. Но ее гэ никогда не простит ей этого. Она просовывает голову в помещение, которое сразу же определяет как кухню. Там бегает целая группа призраков, шинкует овощи, режет мясо на тонкие ломтики, чтобы потом замариновать. Запахи ароматных специй, душистого чили и шипящего мяса пробиваются сквозь удушающую жару, подгоняемые лающими командами шеф-повара. На мгновение у нее возникает искушение попытаться войти и что-нибудь украсть, но в последнюю секунду она решает не делать этого. Лан Цяньцю все еще ждет снаружи, и она не уверена, как долго Фэн Синь и Му Цин смогут удерживать внимание Собирателя Цветов. Она пересекает пустой двор, засаженный, похоже, какими-то цветущими кустами, и открывает первую попавшуюся дверь. Это довольно впечатляющая оружейная комната, стены которой увешаны всевозможными видами оружия. Она... почти уверена, что некоторые из них выглядят знакомыми, как будто она должна их... откуда-то знать. Ах, хорошо. Вот что она получает за то, что проспала уроки истории. Когда Ши Цинсюань проходит мимо маленького идиллического сада, она совсем не замечает его с первого взгляда. Он сидит совершенно неподвижно, рядом со сладко журчащим ручьем, мягкие края его белой одежды наполовину скрываются в окружающей обстановке, он выглядит как некое нежное видение среди колышущихся ветвей плакучей ивы. Затем она снова присматривается и понимает, что то, что она приняла за призрака - на самом деле человек, ноги которого аккуратно сложены перед ним. Его глаза закрыты, а лицо безмятежно, как будто он медитирует или, возможно, находится в середине очень приятного сна. Он выглядит настолько умиротворенным, что ей не хочется его беспокоить, но... надо. Кроме того, если его действительно не схватили, то он может вернуться к этому, как только недоразумение будет устранено. — Ваше Высочество, — мягко зовет она, делая несколько шагов в пышную траву. Он не вздрагивает, просто открывает глаза и улыбается с вежливым любопытством. — Да, миледи? — Прошу прощения за беспокойство, — скромно говорит она, прикрывая губы рукой, — но Его Высочество выглядел таким расслабленным. Я надеялась, что он позволит мне присоединиться к нему, чтобы я тоже могла насладиться садом. Сладкая улыбка расплывается по его губам, и он указывает на участок земли рядом с собой. — Конечно. Опустившись на землю и аккуратно подогнув под себя ноги, она воспользовалась возможностью более внимательно изучить Се Ляня. Легко понять, почему Фэн Синь и Му Цин так опекают его: широкие, невинно любопытные глаза кажутся почти детскими, а в плечах есть какая-то хрупкость, словно он ходит с уязвимой, зияющей раной вместо сердца. В то же время, он странно, сильно пугает, по причинам, которые не сразу очевидны. Она решает, что дело в глазах, или, возможно, в выражении его лица; какая-то опустошенность, которая заставляет его казаться не совсем настоящим. Под этой бессознательной выразительностью скрывается 800-летняя пустота, которую скорее чувствуешь, чем видишь. Каково это - день за днем просыпаться и не помнить собственного жизненного опыта? Что это может сделать с человеком? Ши Цинсюань не могла не вздрогнуть от этой мысли. Кто бы ни наложил проклятие, он, должно быть, был очень жесток. — Надеюсь, Его Высочество не возражает, если я задам ему вопрос, — рискнула Ши Цинсюань после нескольких минут молчания. Се Лянь взглянул на нее. — Не нужно быть такой формальной. Пожалуйста, спрашивайте, что хотите. Она опускает голову (и тайком слегка подёргивает платье - как бы хорошо она ни выглядела, талия затянута так туго, что становится немного неудобно). — Дом Блаженства такой большой, и все же здесь почти никого нет. Кроме меня, конечно. Не слишком ли вам одиноко? Се Лянь покачал головой. — Я понимаю, почему ты так думаешь, но на самом деле это не так. С Сань Ланом и Инь Юем я практически избалован компанией. Что за человек называет себя Сань Ланом? — недоумевает Ши Цинсюань. — Хотя второе имя звучит как-то знакомо. — А когда их здесь нет? — спрашивает она. — Я нахожу другие способы занять себя, — отвечает он несколько пренебрежительно. — Кроме того, я же не сижу здесь в плену. Иногда я выхожу в Призрачный Город. Там есть на что посмотреть. — Простите мою дерзость, — говорит она, понизив голос. — Но откуда вы это знаете? У меня сложилось впечатление, что вы... — Забываю каждый день? — Взгляд Се Ляня ровный и невозмутимый, настолько, что это начинает ее немного беспокоить. — Вы правы, конечно. Но, миледи, раз уж вы задаете такие личные вопросы, я должен попросить вас говорить прямо. Ши Цинсюань замерла. — А? — Что здесь делают небеса? — спрашивает он. — Они действительно думают, что у меня какие-то проблемы, или это просто предлог? Возникает неловкая пауза. Нервное хихиканье срывается с ее губ, прежде чем она успевает его остановить. Затем она поднимается на ноги и начинает очень быстро бормотать. — Я не понимаю, о чем вы говорите, Ваше Высочество, я всего лишь простая служанка... — Миледи, пожалуйста, не оскорбляйте меня, — мягко прерывает ее Се Лянь, сложив руки на коленях. Ши Цинсюань замерла на месте. Что мне делать? Связаться с Лан Цяньцю? Попытаться сбежать? В конце концов, Се Лянь принимает решение за нее. Осторожно подняв руку в воздух, он говорит: — Собиратель Цветов уже знает, что ты здесь. Если бы он действительно был против твоего присутствия, тебе бы не позволили войти внутрь. — Мерцающая серебряная бабочка, которую она до этого момента даже не замечала, порхает вниз и садится на его палец, послушно хлопая крыльями. — Пожалуйста, садитесь. Давайте проясним это недоразумение, пока оно не нанесло реальный ущерб. Она сглатывает, но медленно опускается обратно на траву. По ее рукам бегают мурашки, и она не может избавиться от ощущения, что за ней следят. — Откуда вы знаете? Се Лянь пожимает плечами. — Просто узнал. Как мне следует к тебе обращаться? В этот момент Ши Цинсюань выпрямляется, достает свой фирменный веер и раскрывает его перед собой. Даже если она находится в самом сердце вражеской территории и, возможно, скоро умрет, она все равно должна поддерживать свой имидж! — Ши Цинсюань, иногда Леди, иногда Лорд Повелитель Ветров, к вашим услугам. — Она демонстративно машет веером, поднимая легкий ветерок, который ненадолго усиливает цветочный аромат в воздухе. Это не так уж впечатляюще - больше похоже на трюк для вечеринки, чем на что-то еще, но, к счастью, глаза Се Ляня все равно загораются благоговением. Затем, немного стесняясь, он спрашивает: — Леди Повелительница Ветров, простите меня за грубость, но... мы ведь раньше не встречались? Она ободряюще помахивает руками, начиная расслабляться. Теперь когда ее разоблачили, не похоже, что ее жизни угрожает непосредственная опасность. — Не волнуйтесь, мы не встречались! Это впервые. Его глаза превращаются в два улыбающихся полумесяца. — Тогда я рад познакомиться с вами, хотя мне бы хотелось, чтобы это произошло при более благоприятных обстоятельствах. Она почесала подбородок. — Взаимно. — В любом случае, — продолжает Се Лянь. — Не могли бы вы объяснить, что именно вы здесь делаете? — Ваше Высочество, я буду с вами откровенна, — говорит она, и он выпрямляется от ее серьезного тона. — Вы исчезли, не сказав никому, куда направляетесь, и никто не мог связаться с вами через духовную сеть. Затем, пару дней назад, кто-то произнес заклинание "Восходящего Огненного Дракона", которое используется только в тех случаях, когда небожитель остро нуждается в помощи. Все уверены, что вас схватили и взяли в заложники! Вы встревожили немало людей! Глаза Се Ляня расширились. — Правда? Ши Цинсюань серьезно кивает. — Правда! Генерал Нань Ян и генерал Сюань Чжэнь были уверены, что Собиратель Цветов запер тебя в своей темнице и делает с тобой всевозможные невыразимо ужасные вещи! Ты бы видел, как они бегали вокруг и кричали, как пара куриц-наседок! Се Лянь спрятал лицо в ладонях, покраснев до кончиков ушей. — О, Боже. Я доставил много хлопот, не так ли? Она сочувственно похлопывает его по руке. — Совсем немного. Два темных, смущенных глаза смотрят на нее поверх кончиков пальцев. Голос звучит хрупко: — Я просто... я не ожидал, что кто-то заметит, что меня нет? — Ты шутишь? — говорит Ши Цинсюань, резко разводя руки. — Сам Небесный Император мобилизовал свои собственные ресурсы, чтобы найти тебя! Его глаза снова скрываются за руками, и он издает долгий, тягостный вздох. Спустя некоторое время он говорит: — Я... я не хотел поднимать такой шум. Я не был захвачен, обещаю. Сань Лан - Собиратель Цветов пригласил меня сюда, потому что нашел несколько моих старых блокнотов и хотел изучить мое проклятие. В этом не было ничего плохого, обещаю. Он был настоящим джентльменом. Ши Цинсюань постучала веером по губам. Учитывая поведение Хуа Чэна в Игорном Доме сегодня и свободу Се Ляня в Доме Блаженства, она склонна ему верить, но... — Не то чтобы я вам не верила. Просто... откуда вы это знаете? Вы используете блокноты, чтобы отслеживать ситуацию, верно? — Он кивает. — Что, если вас действительно схватили, а он не дал вам записать это или как-то изменил запись? Даже задавая его, она знает, что это не очень приятный вопрос. Однако она не стала бы брать свои слова обратно, даже если бы могла - она искренне хочет узнать ответ, даже если это его обидит. Се Лянь опускает руки и смотрит вдаль, на его лице появляется отстраненное выражение, давая ей еще один откровенный взгляд в ту 800-летнюю пустоту. Его пальцы на мгновение задумчиво перебирают подол халата, затем он разглаживает его. — Это возможно, я полагаю, — говорит он наконец. — Но я так не думаю. Она наклоняет голову. — Почему? Он ненадолго встречает ее взгляд, а затем поднимает глаза к вечно темному небу. — Есть вещи, которые пугают меня, даже если я не знаю почему, — пробормотал он, мягко и благоговейно. — Подобный прошлый опыт оставил неизгладимые впечатления в моем сознании. Точно так же, когда я здесь, с Сань Ланом... я чувствую себя спокойно. Я не думаю, что это можно легко подделать. — О, — только и смогла проговорить Ши Цинсюань, немного ошеломленная уязвимостью признания. — К тому же, я могу уйти, когда захочу, — продолжает Се Лянь, теряя свою чуткость. — Я просто не хотел. Ши Цинсюань вздохнула и откинулась назад, опираясь на одну руку. — Тогда, похоже, что это действительно просто большое недоразумение. Се Лянь кивает с облегчением. — Да. Но кто же тогда произнес заклинание Восходящего Огненного Дракона? — задается она вопросом, откидывая голову назад. Хм. Погодите-ка. Что она скажет Му Цину? — Ваше Высочество, — начинает она. — Пожалуйста, зовите меня Се Лянь! — добродушно перебивает он. — Я не был наследным принцем 800 лет. — Тогда вы должны называть меня Ши Цинсюань! — отвечает она с ухмылкой. — В любом случае, как я уже говорила, конечно, я верю, что вы не были захвачены Собирателем Цветов. Однако других людей не так легко убедить. Было бы очень полезно, если бы вы спросили его, знает ли он, кто произнес заклинание Восходящего Огненного Дракона и где они находятся. Это неопровержимо докажет его невиновность! Судя по тому, как радостно смотрит на нее Се Лянь, его это ничуть не обманывает. Тем не менее, он говорит: — Я могу спросить его. Но не могу обещать, что он что-нибудь узнает. — Вот и отлично! — весело говорит она, взмахивая веером от перспективы завершить миссию так аккуратно. — Я также должен посетить небеса, — добавляет он, хотя и не выглядит полностью довольным этой идеей. — Просто чтобы заверить их, что со мной все в порядке. И, конечно, поговорить с Фэн Синем. Я не хотел заставлять его ждать так долго. — Но гэгэ, — раздался голос, от которого Ши Цинсюань чуть не выпрыгнула из своей кожи от шока. — Этот мусор не ценит тебя должным образом. Ведь они так легко потеряли тебя из виду. Она обернулась и чуть не упала, когда увидела Собирателя Цветов, небрежно прислонившегося к ближайшей колонне. На его лице мелькнула ухмылка, явно забавляясь ее реакцией, затем он снова повернулся к Се Ляню, и выражение его лица смягчилось. Что случилось с отвлекающим маневром? — Яростно думает она. — Сань Лан, — вздохнул Се Лянь. — Я бог, и должен вернуться в какой-то момент. У меня есть обязанности? — Он поворачивается и вопросительно смотрит на Ши Цинсюаня. — Я думаю? — Э-э... — Ши Цинсюань... не уверена, какова роль Се Ляня на небесах, особенно учитывая то, что она теперь знает о его памяти. — Возможно? Собиратель Цветов равнодушно приподнял бровь. — Тогда особенно важно, чтобы я вернулся. Мне бы не хотелось узнать, что есть важная обязанность, которой я пренебрегал. — Се Лянь пренебрежительно машет рукой. — В любом случае, Сань Лан, у меня есть вопрос. Хуа Чэн колеблется, выглядя так, как будто он действительно предпочел бы продолжать попытки убедить Се Ляня не возвращаться на небеса. Наконец, он тихо вздохнул и сказал: — В чем дело? — Видимо, Леди Повелительница Ветров и ее спутники решили, что я в беде, потому что пару дней назад небесный чиновник подал какой-то сигнал бедствия. — Его выражение лица стало застенчивым. — Поскольку я никому не сказал, куда направляюсь, и не отвечал на их сообщения, они подумали, что это я. Ты знаешь, кто это сделал? Выражение лица Собирателя Цветов, которое до этого момента было относительно открытым, резко закрылось, становясь твердым и нечитаемым, как каменная стена. По рукам Ши Цинсюаня побежали мурашки, и даже Се Лянь немного выпрямился. — О, этот мусор? — спросил Хуа Чэн, что-то темное кипело под его обманчиво ровным тоном. — Я знаю его. Ши Цинсюань хочет спросить, кто это, но не решается. К счастью, Се Лянь намного смелее, чем она. — Кто это? Собиратель Цветов пренебрежительно махнул рукой. — Просто крыса с небес, которая годами исполняла обязанности моего подчиненного и ошибочно думала, что сможет навсегда скрыться от меня. — Ухмылка, расплывшаяся по его лицу, была хищной. — Сейчас он наслаждается гостеприимством подземелья. Вот это да. — Ши Цинсюань не завидует тому, кто был пойман на попытке шпионить за Собирателем Цветов. — Сань Лан, — осторожно сказал Се Лянь. — Я не хочу, чтобы они подумали, что ты каким-то образом вынудил меня остаться здесь под ложным предлогом. — Какая разница, что они думают? — легкомысленно отвечает Хуа Чэн. — Разница есть, — говорит Се Лянь с легким раздражением. — Это может создать проблемы для тебя в будущем. Я знаю, что прошу о многом, но, пожалуйста, позволь мне вернуть этого человека на небеса. Ши Цинсюань смотрит на них обоих, затаив дыхание: неужели это действительно будет так просто? Но Собиратель Цветов сдается первым. С кривой усмешкой он говорит: — Ну, раз уж гэгэ так любезно меня попросил, как я могу отказать? Се Лянь расслабляется, и на его лице расплывается сладкая улыбка. — Спасибо, Сань Лан. Не знаю, как я смогу отплатить тебе. Я и так тебе многим обязан. Хуа Чэн только качает головой. — Как я и говорил. Твоей компании достаточно. Хах! — думает Ши Цинсюань, глядя между ними с растущим восторгом. — Теперь я понимаю! Она так увлечена открытием растущего романа между Се Лянем и Собирателем Цветов, что на секунду забывает, что последний считается бедствием небес, который уничтожил 33 бога так тщательно, что большинство из них уже давно забыты временем. Ей бесцеремонно напоминают об этом, когда Хуа Чэн уходит за пленником, на секунду останавливаясь рядом с ней. — Я прощаю это, потому что в этот раз, это было связано с интересами Его Высочества, — шепчет Собиратель Цветов, не обращая внимания на любопытный взгляд Се Ляня, которым он одаривает их. — Но если вы дорожите своей жизнью, я бы не стал больше впутывать его в подобные дела. Поток нервного смеха снова срывается с ее губ, когда перед глазами мелькает вся ее жизнь. — Да. Абсолютно. Никаких споров с моей стороны! Он коротко кивает, а затем исчезает во вспышке кленово-красного сверкающего серебра.

***

— Надо будет как-нибудь пообщаться после того, как все закончится! — сказала Ши Цинсюань, похоже, оправившись от слов Хуа Чэна, которые так ее встревожили. Се Лянь не хочет предполагать, но у него есть плохое предчувствие, что это как-то связано с ним. Как бы трусливо это ни было, он также уверен, что не хочет знать, о чем шла речь, поэтому и не спрашивает. Он не знает, что бы он сделал, узнав, что Хуа Чэн угрожал ей или что-то в этом роде от его имени. — Мне бы этого хотелось, — говорит он, стараясь не замечать пристального взгляда, устремленного ему в затылок. Однако, учитывая, насколько он заметен, это становится трудновато. Мужчина, которого Ши Цинсюань забрал после ухода Хуа Чэна, представившись просто "генералом Тай Хуа", не сводит с него глаз с самого его появления. Сначала Се Лянь подумал, что это простое любопытство, но теперь он не уверен - разве простое любопытство заслуживает такого напряженного выражения лица, в котором сквозит хрупкая неуверенность и темная подозрительность? — Я думаю, ты понравишься Мин-Сюну, — болтает Ши Цинсюань, не обращая внимания на неловкое напряжение, витающее в воздухе. — Ну, или ты понравился бы ему так же, как и все остальные. Кроме меня, конечно! Не обманывайся ничем из того, что он говорит. Я его лучший друг. Се Лянь заставляет себя улыбнуться и кивнуть. — Конечно. — Ваше Высочество, — внезапно прерывает генерал Тай Хуа. Наконец-то. — Се Лянь глубоко вздохнул и повернулся, чтобы посмотреть на него. — Есть ли что-то, с чем я могу вам помочь? — Ваше проклятие памяти, — говорит он, сжимая кулаки, явно борясь с... чем-то. Гнев? — Как давно оно у тебя? Се Лянь слабо улыбается. — Столько, сколько я себя помню? — Не шути! — крикнул генерал Тай Хуа, да так резко, что Ши Цинсюань и Се Лянь подпрыгнули. — А как насчет блокнотов? Вы все еще храните их? — Да? — спрашивает Се Лянь. — Генерал Тай Хуа.... — Ши Цинсюань бросает на него недоуменный взгляд. — На что ты так сердишься? Дальнейший разговор прерывается тем, что Хуа Чэн появляется из ниоткуда и бросает тело на землю рядом с ними. Все отшатываются, тяжесть потрясенного молчания настолько сильна, что кажется невозможным произвести какой-либо шум. Затем тело стонет и переворачивается, опираясь на локти. — Мин-Сюн! — вскрикивает Ши Цинсюань, хватаясь за голову. — Не так громко! — Мин-Сюн! — Ши Цинсюань снова кричит, не обращая внимания на слова своего друга, и беспокойно порхает вокруг него, как одна из серебряных бабочек Хуа Чэна. Через мгновение она наклоняется к нему и обхватывает за талию, чтобы помочь ему подняться, открывая взору засохшую кровь, стекающую по одной стороне его лица, и упрямую решимость в его ледяных глазах. — Се Лянь, помоги мне! — Мы должны подняться. Ему нужна медицинская помощь — спокойно говорит Се Лянь, переходя на другую сторону, чтобы поддержать Мин-Сюна. Прежде чем забыть, он поворачивается, насколько может к Хуа Чэну, не мешая Мин-Сюну, и говорит: — Сань Лан, спасибо. Я скоро вернусь, обещаю. Хуа Чэн кивает, в его янтарных глазах мелькает что-то похожее на веселье. — Будь осторожен, гэгэ. Се Лянь улыбается со слабым проблеском теплоты, а затем поворачивается к генералу Тай Хуа. Он все еще стоит там, странное выражение застыло на его лице, как маска. — Генерал Тай Хуа! — Его слова - это рявкнутый приказ, и генерал выпрямляется при звуке этой команды, в глазах мелькает понимание. — Пошли! Генерал Тай Хуа на мгновение замешкался, затем встряхнулся и без слов протянул руку Се Ляню. Так они и поднимаются, втроем, сгрудившись вокруг своего раненого пассажира. Се Лянь делает паузу, залюбовавшись безупречной красотой небес, затем прикусывает губу и решительно качает головой. Не время. — Вы можете кого-нибудь позвать? — спрашивает он, помогая Ши Цинсюаню опустить Мин-Сюна на землю, не обращая внимания на то, что генерал Тай Хуа все еще слегка сжимает его руку. Что бы там ни было, это может подождать до тех пор, пока они обработают раны этого человека. Ши Цинсюань мрачно кивает и щелкает пальцами, выпуская облако, похожее на... деньги? — Все, пожалуйста, быстро идите в Военный Зал! У нас раненый чиновник! Се Лянь растерянно моргает. — Неужели деньги действительно необходимы? — Они помогут быстрее всего собрать людей здесь, — жестко говорит Ши Цинсюань. Она явно беспокоится о своем друге, ее руки нависают над его лицом, как будто она хочет начать физическую проверку на наличие травм. Каким бы милым ни был этот жест, он явно начинает злить Мин-Сюна, поэтому Се Лянь быстро вмешивается, пока и без того раненый бог не вышел из себя. — Как я должен к тебе обращаться? — Повелитель Земли, Мин И, — говорит Ши Цинсюань. — Я не настолько ранен, что не могу говорить за себя! — Мин И огрызается сквозь стиснутые зубы. — Кто ранен? — кричит кто-то, и тут же толпа любопытных богов вливается в Военный Зал, заполняя пространство своими голодными, курьезными взглядами и шумом болтающих голосов. Се Лянь не может побороть трепет, который он испытывает, когда на него смотрит столько незнакомых глаз, и ему приходится бороться с тем, чтобы не дать своим рукам защитно охватить себя. Не обращая внимания на внезапное, отчаянное желание спуститься обратно в Дом Блаженства, он поворачивается лицом к толпе. — Кто-нибудь, пожалуйста, помогите Повелителю Земли! Хватка на его руке, которая была достаточно слабой, чтобы он мог легко маневрировать, внезапно становится жесткой. Се Лянь удивленно вскрикивает и инстинктивно пытается оттолкнуть ее, но замирает, когда генерал Тай Хуа произносит со смертельной тишиной: — Мастер Фансинь. В зале воцаряется молчание.