Глава 20: Арка Банкета Середины Осени - 2
11 июля 2022 г., 18:05
— Итак, Собиратель Цветов, — первое, что говорит Лорд Повелитель Ветров после небрежного приветствия с Се Лянем. В его глазах появляется озорной блеск, а рот застенчиво изгибается, когда он обращается к Хуа Чэну, словно они соучастники какого-то заговора. — Я неплохо справился, не так ли?
Испепеляющего взгляда, которым Хуа Чэн одаривает Ши Цинсюаня в ответ, достаточно, чтобы тот тихо пискнул и спрятался за Се Лянем, который просто... в недоумении от всего происходящего.
— Не делай вид, что ты так рад тому, что можешь следовать простым инструкциям. И следи за своим тоном - мы не друзья, — безжалостно отчитывает Хуа Чэн. Затем он поворачивается к Се Ляню, выражение его лица сменяется на более мягкое: — Если я тебе понадоблюсь, просто позови.
Се Лянь кивает, чувствуя себя немного не в своей тарелке, как будто он пропустил ступень на пути вниз по лестнице. — Спасибо, Сань Лан.
— Пока, Собиратель Цветов! — произносит Ши Цинсюань нитевидным, испуганным голосом прячась за плечом Се Ляня, а затем тут же пригибается, чтобы уклониться от очередного гневного взгляда. — Э-э-э-й, он такой страшный!
— Вы двое знаете друг друга? — с любопытством спрашивает Се Лянь, не пытаясь оттолкнуть от себя своего друга, пока тот идет к низкому столику, который был установлен в зале специально для этого визита.
— Хммм? — хмыкнул Ши Цинсюань, пока шел рядом. — О, не совсем. Вообще-то, впервые мы встретились в тот день, когда спасали моего лучшего друга из темницы!
Се Лянь делает паузу, пытаясь сопоставить эту информацию со всем, что он только что услышал и увидел. Пока Се Лянь размышляет, Ши Цинсюань отпускает его и падает на одну из подушек. В нем есть что-то почти детское, — размышляет Се Лянь, — как в его манерах, так и в его небрежной грации.
— И все же, — начинает Се Лянь, тщательно подбирая слова. — Мне кажется, что вы ему помогали.
— Да, — легко признается Ши Цинсюань.
Брови Се Ляня взлетают вверх. — Несмотря на то, что он держал твоего лучшего друга в своей темнице?
Ши Цинсюань пренебрежительно махнул рукой. — Мин-Сюн шпионил за Собирателем Цветов. Он знал о рисках. Он же не умер, так почему я должен злиться? Все обошлось.
— Это... — Се Лянь удивленно моргнул, его оценка характера Ши Цинсюаня немного повысилась. Не то чтобы она была низкой, просто... после всего, что он видел до сих пор, он не ожидал такого уровня зрелости.
— Довольно круто с моей стороны, верно? — закончил Ши Цинсюань, нахально подпирая свой подбородок большим и указательным пальцем.
— Ахах... — Се Лянь не знает, как на это реагировать.
Ши Цинсюань, наконец, перестает делать эту штуку со своим лицом и начинает рыться в рукаве. — В любом случае, Собиратель Цветов предложил мне способ помочь тебе. Я не собирался позволить маленькой обиде встать на пути к этому.
Это сбивает с толку. Се Лянь уставился на Ши Цинсюаня с открытым ртом, уверенный, что не мог бы быть более удивлен, если бы Повелитель Ветров только что ударил его по лицу. —...способ помочь мне?
Ши Цинсюань кивает. — Это не было чем-то слишком сложным. Я просто должен был убедиться, что Лан Цяньцю окажется в нужном месте, а после того, как все закончится с Ци Жуном, помочь очистить твое имя от заговора. А... вот и они. — При этих словах он достает небольшой кувшин с вином и целую игральную доску, на вершине которой выгравирована решетка из линий.
И снова Се Лянь не знает, как на это реагировать. В этот раз он чувствует себя немного ошеломленным. Хуа Чэн - это одно, в его записных книжках подробно описана непрерывная картина доброты и уважения. И хотя Се Лянь знал, что они с Ши Цинсюанем знакомы, он не предполагал, что они настолько близки, что Ши Цинсюань охотно общается с Хуа Чэном. В конце концов, как бы Ши Цинсюань ни вел себя, заключение друга в темницу - дело серьезное.
Мало того, Ши Цинсюань... демонстративно боится Хуа Чэна.
— ...Спасибо, — тихо говорит Се Лянь, смирившись.
Ши Цинсюань выглядит удивленным, как будто он не ожидал благодарности. — Ай-я, Се Лянь, в этом нет необходимости. Мы ведь друзья, не так ли? А друзья оберегают друг друга от неприятностей! — Он лукаво подмигивает. — В следующий раз, когда я окажусь в затруднительном положении, ты мне поможешь, верно?
— Конечно, я бы хотел. Но ты ведь знаешь, что завтра я все забуду? — Се Лянь сглотнул, думая о том столетнем промежутке, когда он потерял все знания о себе. — И... если я потеряю свои блокноты, я даже не узнаю, что мы друзья.
Ши Цинсюань делает паузу посреди процесса установки доски, его выражение лица впервые становится серьезным. Серьезность преображает его, каждый прожитый год отягощает его взгляд, напоминая Се Ляню, что он на самом деле бог. — Воспоминания - это хорошо, но это не то, с чем я дружу. Я дружу с тобой, ясно? Если ты потеряешь свой блокнот, мы просто запишем новые воспоминания.
Как только Се Лянь чувствует, что снова может дышать, он медленно кивает.
Из Ши Цинсюаня сразу же исчезает напряжение, и он начинает поглаживать свои щеки идеально ухоженными пальцами, надувая губы. — Хмуриться вредно для кожи лица, вот почему гэ выглядит таким древним. Как мой макияж?
Се Лянь сильно сомневается, что двух секунд серьезности достаточно, чтобы макияж испортился, но все равно снисходительно говорит: — Выглядишь прекрасно.
Ши Цинсюань сияет и хлопает в ладоши. — Отлично. В любом случае, хочешь поиграть?
Се Лянь смотрит на доску, не зная, что делать с эклектичным расположением фигур. — Хм... хорошо. Во что мы играем?
— Вообще-то, это игра, которую мы придумали вместе, — с энтузиазмом говорит Ши Цинсюань, наклоняясь над столом. — Это очень весело. Вот, я научу тебя правилам...
***
В день фестиваля Хуа Чэну удается убедить Се Ляня, что они должны подождать прибытия Фэн Синя вместе. Се Лянь поначалу сомневается - ведь у него сложилось впечатление, что Фэн Синь и Хуа Чэн ненавидят друг друга, - но в конце концов соглашается, после того как Хуа Чэн обещает, что будет вести себя наилучшим образом. Очевидно, что это была грубая ошибка. — Если с ним что-нибудь случится, — прорычал Хуа Чэн, выглядя при этом разгневанным бедствием небес, каким его считает репутация, — то, что я сделаю с тобой, покажется милостью для тех 33 богов. Метафорическое раздражение Фэн Синя не сходило с того момента, как он прибыл в Дом Блаженства, но теперь он оскалил зубы в вызывающем оскале. — Ты представляешь для него гораздо большую угрозу, чем что-либо на небесах! — Хорошо! — Се Лянь прерывает его с натянутой улыбкой, поспешно вставая между ними. — Спасибо, что проводил меня, Сань Лан. Я скоро вернусь! Взгляд Хуа Чэна немного смягчается, когда он останавливается на Се Ляне. — Развлекайся. Я буду ждать тебя здесь, когда ты вернешься. Несмотря на молчаливое, но острое осуждение, исходящее от Фэн Синя, Се Лянь не может не улыбнуться тому, как внимателен Хуа Чэн. — Тебе не нужно меня ждать. — Я знаю, — просто ответил Хуа Чэн. — Но я хочу. — Хорошо, — ласково соглашается Се Лянь, как всегда, слабея перед теплым, затаенным янтарным взглядом Хуа Чэна. — Тогда скоро увидимся. — Ты знаешь, что делать, если тебе что-то понадобится. Се Лянь незаметно похлопывает себя по груди, где рядом с сердцем уютно расположились игральные кости. — Я знаю. Хуа Чэн кивает, а затем снова поворачивается к Фэн Синю, выражение его лица снова превращается в злобный оскал. — Не забывай, что я сказал. Но... по какой-то причине, лицо Фэн Синя все еще противоречиво, кажется, что вся борьба вытекла из него. Вместо очередной враждебной реплики он пробормотал тоном, который можно принять за грубовато-дразнящий: — Это всего лишь банкет. Не стоит так переживать по этому поводу. Любой другой человек не смог бы этого понять, но для Се Ляня растерянность Хуа Чена от внезапного отсутствия агрессии со стороны Фэн Синя, была почти болезненно очевидна. Се Лянь думает, что понимает. Очевидно, что, хотя Фэн Синь не начинает относиться к Хуа Чэну с симпатией, он начинает смиряться с тем, что князь демонов искренне заботится о Се Ляне. Более того, Фэн Синь начинает понимать, что если он хочет сохранить Се Ляня в своей жизни, ему придется научиться терпеть Хуа Чэна. Се Лянь ценит это больше, чем может выразить словами. — Я верну его в целости и сохранности, — добавляет Фэн Синь с легким нетерпением. Хуа Чэн быстро встает на ноги, властно поднимает голову и рычит: — Проследи за этим. С этими словами Се Лянь берет Фэн Синя за руку, и они поднимаются на небеса. Фэн Синь снисходительно позволяет Се Ляню полюбоваться на празднично украшенное окружение, а затем ведет его дальше. По дороге они молчат, Се Лянь очарован суровой красотой всего этого, а Фэн Синь погрузился в размышления, возможно, все еще переваривая почти вежливое общение со злейшим врагом небес. И тут Се Лянь замечает что-то странное. Он еще раз огляделся вокруг, чтобы убедиться, что ему это не кажется, а затем повернулся к Фэн Синю и спросил: — Мне показалось, или здесь много охранников? Он ожидал определенного уровня безопасности - это дом богов, и пьяные попойки нужно подавлять, пока они не переросли в ужасные драки, но даже это кажется немного... излишним. Фэн Синь с удивлением оглядывается по сторонам, как будто он ничего не заметил. Через некоторое время его удивление сменяется пониманием. — Собиратель Цветов украл тебя прямо с небес. Владыка хочет убедиться, что подобное не повторится, особенно во время банкета. Значит, это моя вина, — думает Се Лянь и чувствует, как на его щеках появляется смущенный румянец. Он даже не подумал о последствиях их с Хуа Чэном бегства из дворца Сяньлэ, даже если это произошло только потому, что Се Ляня ложно обвинили в резне. — Ах, — неловко сказал Се Лянь. — Понятно... Фэн Синь улыбается ему, неохотно забавляясь, несмотря на непосредственную связь этой темы с Хуа Чэном. После еще нескольких минут ходьбы они вошли в главное банкетное помещение, которое оказалось таким же роскошным, как он и ожидал. Луна сияет над головой, ее серебристые черты настолько четкие и детализированные, что Се Ляню кажется, будто он может протянуть руку и прикоснуться к ним. Нежные цветы грациозно парят в воздухе, наполняя пространство слабым цветочным ароматом, а смех и разговоры доносятся со всех сторон. Однако, пожалуй, самой роскошной и привлекающей внимание особенностью банкета являются сами боги. Они одеты в великолепные, яркие одеяния с такой сложной вышивкой, что на их создание ушли дни, а может быть, и недели работы. Аксессуары - каждый более броский, чем другой; украшенные нефритом, драгоценными камнями и золотом, как будто истинное соревнование заключалось в том, кто нарядится наиболее впечатляюще. Се Лянь нервно пробирается ближе к Фэн Синю; его единственным признаком праздника являются красивая, но громоздкая прическа и свежеотполированные до блеска доспехи. — Фэн Синь! — шепчет он, протягивая ладонь и сжимая руку своего друга. Фэн Синь рассеянно хмыкает в ответ, его глаза уже блуждают сквозь толпу, словно разыскивая кого-то. Он открывает рот, чтобы сказать: "Почему ты не предупредил меня, что мы должны одеться прилично?" Но затем он делает паузу и снова закрывает его, когда его настигает осознание. Что бы он сделал, если бы знал? Он ведь не владеет ничем, что могло бы хоть отдаленно сравниться с тем, что носят другие боги. (Он намеренно избегает мыслей о гламурном, ужасающем шкафе, безобидно существующем в его комнате в Доме Блаженства). — Неважно, — говорит он, отпуская руки. — Се Лянь! — кричит кто-то. Се Лянь? — Думает он, а потом, — точно, это же мое имя, — и быстро поворачивается, оглядываясь в поисках источника звука. Ему требуется мгновение, чтобы увидеть ее - как бы вычурно она ни была одета, некоторые из более показных членов толпы все же сумели затмить ее, - но в конце концов ему удается заметить женщину в бледно-зеленом, которая с энтузиазмом машет рукой в его сторону. Леди Повелительница Ветров, — догадался он и обернулся к Фэн Синю. — Похоже, она хочет, чтобы мы сели с ней. Это, кажется, выбивает Фэн Синя из колеи. — Кто? — спросил он, по-совиному моргая, а потом его глаза остановились на Ши Цинсюане, и его рот искривился в узнавании. — А. — Еще одна выразительная пауза, а затем: — Вообще-то, она, наверное хочет, чтобы ты сидел с ней. — О, — говорит Се Лянь, неуверенно моргая. — Се Лянь! Сюда! Фэн Синь многозначительно наклоняет голову в ее сторону. — Ты собираешься заставлять ее ждать? Се Лянь смотрит с Фэн Синя на Ши Цинсюаня и снова на Фэн Синя. У него сложилось впечатление, что раз они пришли вместе и уйдут в одно время, то останутся вместе на все время банкета. Разлука не обязательно плоха: если они не смогут найти друг друга снова, у него все еще есть игральные кости (хотя это крайняя мера) - но это оставляет его в странном замешательстве. Но... похоже, у Фэн Синя на уме что-то другое, учитывая, как проницательно он изучает толпу. Поэтому Се Лянь поборол свой дискомфорт и сказал: — Ах, конечно. Увидимся позже? Фэн Синь кивает, на его лице появляется улыбка. — Конечно, Ваше Высочество. Просто найдите меня, когда захотите вернуться в Дом Блаженства. — И затем он исчезает, целенаправленно пробираясь сквозь людей. Се Лянь смотрит ему вслед, не в силах избавиться от странного чувства, нарастающего в груди. Затем он расправляет плечи, делает глубокий вдох и направляется к Ши Цинсюаню. — Здравствуйте, — пробормотал он, опускаясь на указанное место и бросая осторожный взгляд в сторону Небесного Императора, который оказался гораздо ближе, чем он ожидал. Несмотря на то, что он знает, что тот якобы является самым праведным богом из всех, это тревожно-пустое выражение лица посылает необъяснимый холодок по его позвоночнику. — Не это ли амнезийный наследный принц, радующий богов? — проговорил один из мужчин напротив него, глаза которого загорелись интересом. Он чрезвычайно красив; даже большой, болезненный шрам на боку его точеного лица скорее подчеркивает, чем умаляет его суровую внешность. Се Ляню приходится бороться с тем, чтобы не сжаться под его пристальным взглядом. — Боюсь, вы поставили меня в невыгодное положение. — Не будьте грубым, — говорит Ши Цинсюань, закатывая глаза. — Это Пэй Мин, северный бог войны, бог литературы Лин Вэнь, и мой брат, Повелитель Воды Ши Уду. — Вышеупомянутый брат бросает на него такой презрительный взгляд, что ему приходится сдерживать желание посмотреть вниз и убедиться, что он ничего на себя не пролил. — И еще, ты, наверное, не помнишь, но это Повелитель Земли Мин И, мой лучший друг! Мин И не отрывает взгляд от еды, только коротко поднимает руку в знак приветствия, а затем снова с жадностью принимается за еду. Се Лянь чувствует инстинктивное родство с ним - он единственный, кто, кажется, так же увлечен всеми этими театральными представлениями, как и Се Лянь. Прежде чем он успевает спросить, кто этот юноша с вьющимися волосами, сидящий по другую сторону от него, Пэй Мин говорит: — Так как же получилось, что такой известный Бог Войны оказался с таким коварным проклятием? Неожиданно Лин Вэнь резко выпрямился и сказал: — Я буду рад ответить на любые ваши вопросы по этому поводу, учитывая, что именно мой дворец приложил усилия для изучения проклятия. Наверное, я знаю об этом больше, чем он. Се Лянь моргнул, приятно удивленный - он, конечно, не знал этого. Может быть, эта информация была в блокноте, конфискованном в начале его домашнего ареста? Кстати, раз уж он об этом подумал... — Господин Лин Вэнь, — неуверенно начал он. Немного неловко обсуждать эту тему в присутствии незнакомых людей, но в то же время он не знает, когда еще представится возможность спросить, — я хотел спросить, нужно ли вам хранить мои блокноты и дальше, ведь расследование официально завершено? Если Лин Вэнь и был застигнут врасплох этим вопросом, он не показал этого. — Вообще-то я надеялся поговорить с вами об этом. У меня их нет с собой, но вы можете как-нибудь зайти ко мне во дворец и забрать их. От его слов Се Лянь почувствовал облегчение. Учитывая информацию о Хуа Чэне и Доме Блаженства, он не был уверен, что ему позволят их вернуть. Но с другой стороны, он понял, что это уже не имеет значения - у Лин Вэнь они были достаточно долго, чтобы сделать копию блокнотов слово в слово. К его удивлению, Лин Вэнь добавляет: — Когда вы придете, у меня также есть новая информация о проклятии. Се Лянь выпрямился, загоревшись любопытством. — Что-нибудь о том, как его снять? К его разочарованию, Лин Вэнь качает головой, в его глазах светится сожаление. — Не совсем так. Прежде чем Се Лянь успевает задать ему дальнейшие вопросы, вмешивается Пэй Мин: — Мне больше интересно, кто или что смогло наложить на такого могущественного бога боевых искусств такое проклятие. Должно быть, это был очень сильный противник. Мысленно вспомнив теории Инь Юя, которые Се Лянь проанализировал сегодня утром, он нахмурился. — Не обязательно. Заклинатель мог быть сильным, но также вероятно, что он был относительно слабым, и полагался на свои исключительные навыки создания проклятий, чтобы поразить более сильную добычу. — Значит, либо ты потерпел поражение в бою, — говорит Ши Уду мягким, но непреклонным голосом, — либо тебя одурачили обманом и хитростью. Се Лянь смотрит на него, не зная, что ответить, в ушах тихо звенит от наступившей тишины. Но чем дольше он смотрит в холодный, отстраненно-любопытный взгляд Ши Уду, тем больше у Се Ляня возникает ощущение, что другой бог даже не пытается быть грубым. Он просто... напрямик констатирует факты самым оскорбительным образом. Наконец, он говорит, как можно вежливее: — Это интерпретация, да. Ши Цинсюань издает нервный, пронзительный смех и хлопает в ладоши, чтобы привлечь всеобщее внимание. — Ладно, хватит серьезных разговоров! Игра начинается! Се Лянь неохотно отрывает взгляд от Ши Уду, чтобы посмотреть на маленький павильон, стоящий перед столами, закрытый со всех четырех сторон красными сценическими занавесами. — Игра? — Тсс, просто смотри! — говорит Ши Цинсюань. Небесный Император наливает кубок вина и передает его остальным богам, несправедливо грациозно, несмотря на простоту каждого движения. Когда он это делает, низкий раскат грома прокатывается по пространству приливной волной звука, заставляя Се Ляня напрячься в тревожном удивлении. Заметив его реакцию, Ши Цинсюань успокаивающе улыбается и жестом велит ему подождать. Когда раскаты грома стихают, Пэй Мин берет в руки чашку и с непристойным подмигиванием возвращает ее обратно, заставляя сидящих рядом с ним закатить глаза. Под восторженные возгласы поднимается занавес, и на сцену выходит высокий генерал, смутно похожий на Пэй Мина и начинает петь. — Тот, кто выпьет из чаши, получит пьесу из мира смертных! — объясняет Ши Цинсюань взволнованным шепотом, когда Се Лянь наконец расслабляется. — Ха, — озадаченно отвечает Се Лянь, наблюдая, как женщина в темных одеждах выходит на сцену, и ее голос переплетается с голосом ее спутника. — И это... правда? — Благородная Цзе... — кричит со сцены "генерал Пэй", заставляя Пэй Мина и Лин Вэнь выплеснуть своё вино. — Отличный вопрос, Ваше Высочество, — сказал Ши Уду, весело подняв брови, от чего Се Лянь постарался не чувствовать себя отчаянно неловко. — Ерунда. Это все выдумки, — бормочет Лин Вэнь, начиная перебранку между ним, Ши Уду и Пэй Мином. Похоже, они очень хорошие друзья, — замечает Се Лянь. — Хотя мне интересно, почему Лин Вэнь в пьесе представляется женщиной? Однако это не тот вопрос, который следует задавать перед толпой, поэтому он тактично закусывает губу и решает спросить об этом Ши Цинсюаня позже. Следующим, кто получает чашку, становится Ши Уду, который пьет с каким-то покорным отвращением, пока его мстительные друзья любовно издеваются над ним. Последующие возгласы, доносящиеся из павильона, заставляют Ши Цинсюаня и Ши Уду вскочить на ноги, их лица приобретают всевозможные интересные цвета, а Лин Вэнь и Пэй Мин практически падают друг на друга от безудержного смеха. Хотя брат и сестра Ши призывали к окончанию спектакля, Се Лянь не ожидал ощутимого ответа в их пользу, поэтому он был так озадачен, когда занавес действительно опустился. — Почему все закончилось? — Я пожертвовала только 100 000 заслуг, — пренебрежительно махнула рукой Ши Цинсюань, все еще немного краснея от смущения. Всего 100 000! — подумал Се Лянь и сурово посмотрел на кубок с вином, все еще невинно стоящий на столе напротив него. У меня нет таких денег, так что, пожалуйста, не иди в мою сторону. К счастью, следующим, кто принимает кубок, оказывается кудрявый юноша рядом с ним, который безразлично пожимает плечами и без колебаний выпивает содержимое. Мгновение спустя занавески поднимаются, открывая двух молодых актеров: у одного такие же буйные кудри, как у юноши, а другой, кажется... менее чем комплиментарно изображает своего старшего. Чем больше Се Лянь смотрит, тем больше чувствует себя неуютно, по причинам, которые он не может сразу определить. Может быть, дело в том, что большинство высших чиновников хмурятся, а средние смеются и подбадривают; может быть, дело в непринужденной жестокости самого спектакля. А может быть, дело в том, что юноша рядом с ним совершенно застыл, разве что его рука так крепко сжимает чашку, что суставы скрипят от напряжения. Затем он слышит имя "Инь Юй" - не от актеров, а как тихий шепот из толпы, за которым следует жестокий смешок, - и его разум ненадолго теряет сознание. Мозг услужливо подсказывает: его изгнали, помнишь? Затем: лучше бы я этого не видел, и после: они не должны так обращаться с моим другом, когда его нет рядом, чтобы он мог защитить себя. Се Лянь точно не знает, как он это делает, но в одну секунду он задыхается от ярости, а в следующую палочка для еды вылетает из его руки, разрывая веревку, удерживающую занавески открытыми. Павильон тут же бесцеремонно погружается в темноту, к разочарованию средних чиновников и видимому облегчению всех остальных. К счастью, прежде чем кто-либо успевает сделать ему замечание, кубок в руке юноши разбивается вдребезги, и он без лишних слов спускается вниз, очевидно, чтобы пойти избить своих последователей. Еще поразительнее, что, несмотря на то, что он часто так поступает, у него по-прежнему много преданных последователей. Наверное, боги бывают разные, — думает Се Лянь. Ему тепло и уютно; всякое стеснение, которое он испытывал по поводу своего явно потрепанного присутствия, уже давно рассеялось благодаря впечатляющей способности Ши Цинсюаня сделать так, чтобы любой почувствовал себя частью компании. Именно поэтому он забывает о бдительности; именно поэтому, когда кто-то говорит: — Вот, Ваше Высочество — и предлагает ему что-то, он не задумывается, прежде чем согласиться. Зловещие раскаты грома затихают. Се Лянь поворачивает голову, ища того, кто получил чашу на этот раз, и тут его охватывает холодный ужас, когда он понимает, что все взгляды устремлены на него. Он смотрит вниз. Если бы у него была привычка антропоморфировать* предметы, он бы сказал, что кубок с вином, который он держит в руках, насмешливо смотрит на него. — Продолжайте! — радостно восклицает Ши Цинсюань, не обращая внимания на его ужас. Он умоляюще смотрит на нее, но не находит никаких признаков предстоящего вмешательства. Быстрое сканирование комнаты показывает то же самое - все взгляды любопытны и лишены сочувствия. Он даже не может различить темную тень Фэн Синя среди павлиньего блеска остальной толпы. Это всего лишь игра, — говорит он себе, нервно смачивая губы. — Они ведь не покажут ничего слишком тревожного, правда? Это всего лишь игра. Он делает глубокий, успокаивающий вдох и пьет. По сигналу поднимаются красные занавески, и спектакль тихо начинается.
Примечания:
* наделение человеческими качествами животных, предметов, явлений, мифологических созданий.
По поводу Лин Вэнь. Автор в этой арке сделал её мужчиной! Так что просьба не пугаться и не считать это за ошибку.
