Лучшее лекарство

Просыпаться после наркоза страшно. Не знаешь, сколько времени прошло, кто был рядом и что с тобой делал. Тэхен очнулся, когда всё было окутано тьмой. Это ночь? Или слепота? Его предупреждали, что процедуры на глаза невероятно опасны: одно неверное движение врача, и надежде на нормальное зрение конец. Ким сжал в руке простынь, пытаясь справиться с волной паники, и повернул голову в сторону колонки. — Джем. — Слушаю вас, — отозвался робот. — Дата и время. — Дата: четырнадцатое февраля две тысячи двадцать второго года. Время: двадцать один час пятнадцать минут. Парень выдохнул в облегчении. Всё-таки ночь. Сбоку донесся шум. — Чонгук? — Так точно, — отозвались вяло и сонно. — Чего домой не ушел? — Ну-у, ты никак не просыпался от наркоза, и я решил остаться, мало ли что. — Чонгук лежал на диване, подложив под голову рюкзак и накрывшись курткой. — Пофиг, здесь переночую. Ехать домой как-то стремно. У меня даже нет архитектора, который побил бы всех хулиганов своими чертежами. Тэхен тихо засмеялся. Какая бы тьма ни была вокруг, как бы сильно отчаяние ни сдавливало грудь, Чонгук всегда умудрялся вызвать у Кима улыбку. — Абрикос скоро забудет, как выглядит его папа, — заметил Тэхен. — Его папа спецагент, и у него важная миссия. Потерпит. Оставалось лишь вздохнуть, ведь уговоры были бессмысленны. Ким похлопал рукой по матрасу. — Иди сюда, спецагент. Были подозрения, что после такого предложения Чонгук до утра не замолкнет, пестря всевозможными подколами, но они не оправдались. То ли ночь подействовала, то ли усталость, то ли осознание, что теперь любые шутки и намеки могли быть восприняты всерьез. Не произнося ни слова, Чон подошел к кровати, снял ботинки и забрался под одеяло. Тэхен повернулся на бок, чтобы они лежали друг напротив друга, и зарылся ладонью в волосы Чонгука, делая массаж. Собственное дыхание казалось таким громким, что перекрывало шум медицинских приборов. Пропуская пряди сквозь пальцы, Ким наслаждался их мягкостью. Младший хорошо ухаживал за собой. Даже на ощупь его лицо, руки, волосы и губы были идеальны. Чонгук говорил, что его, конечно, волнует красота, но в первую очередь он делал всё это ради здоровья. Акне, круги под глазами, сухость или сыпь — сигнал, что с телом что-то не так, а не только повод купить новую красивую косметику. Тэхен притянул Чонгука к себе и поцеловал. Младший отвечал лучше, чем в первые разы, и все же не мог поспевать за Кимом. Его усердные попытки взять инициативу ужасно умиляли, но старший не собирался уступать; знал, что Чон рассердится, если сделать ему поблажку. Чонгуку было свойственно всё и всегда превращать в соревнование, но прелесть конкретно этой игры была в том, что Чон выигрывал, даже если позволял Тэхену взять верх. — Когда тебя уже выпишут, а? Я так больше не могу, — прохныкал Чонгук, впиваясь пальцами в футболку старшего. — М-м, кажется, кто-то говорил, что хочет лишь держать меня за руку и называть своим пончиком? Чонгук сердито запыхтел. — Кто ж знал, что ты целуешься, как дара? Хоть дублером постельных сцен подрабатывай, блин. Тэхен хитро прищурился. — Пустишь меня на такую подработку? — Ещё чего! Ой, то есть... ну... — замялся Чон. — Если ты хочешь, то конечно... — Не хочу, — успокоил Тэхен и прижал Чонгука к себе, целуя в лоб. — Не хочу касаться никого, кроме тебя. Чон уткнулся лицом в чужую грудь, отчего его голос зазвучал глухо. — Я тебе правда нравлюсь, такой? Странный и неправильный? — Что? Ты замечательный! Кто тебе сказал такие глупости? Чонгук вдруг всхлипнул и завозился, смахивая слезы. — Я слышу это от окружающих всю свою жизнь. Даже Джин-хен... Мы однажды с ним очень сильно поссорились. Я вывел его из себя, мы кричали друг на друга, и он сказал что-то вроде "такой ненормальный, как ты". Это меня задело, и я три часа проплакал. Джин потом много извинялся и пообещал, что ничего такого больше не скажет, даже если будет зол. Это было мило с его стороны. Сколько бы я ни просил родителей перестать обзывать меня, они не слушали. Плечи Чонгука подрагивали, как и его голос. Тэхен и подумать не мог, что этот дерзкий и уверенный в себе мальчишка может хранить внутри столько печали. Сколько же горечи на самом деле в нем таилось? Старший боялся представить. — Они делали это из-за СДВГ? — Ага, — Чонгук вздохнул. — Мы почти не общаемся с тех пор, как я переехал. Про то, что я гей, я им даже не сказал. Не думаю, что выдержу их реакцию. Скажут, что я больной и сумасшедший, и... — Слезы не дали закончить. Тэхен крепко-крепко обнял парня. — Они не имели права обзывать тебя и винить в том, что ты такой, какой есть. Может, это неправильно, но... Я думаю, родители не главные люди в твоей жизни, и если они ведут себя токсично, лучшее, что можно сделать, это оставить их в стороне. Пусть они живут и думают, что хотят — это уже не твое дело. У тебя есть близкие, которые тебя принимают и поддерживают, и этого вполне достаточно. — Может, это неправильно, но я с тобой согласен. Они укрылись одеялом плотнее и, лежа на одной подушке, стали засыпать. — Кстати, — пробурчал Чон на грани сна, — с днем всех влюбленных. — И тебя, Чонгук-и. Сладких снов. Ночевка произошла у них всего раз. Чонгук не проводил свои дни в больнице безвылазно. Он бы мог. Он бы хотел. Но время от времени на пороге палаты, как гром среди ясного неба, вырисовывались Джин и Чимин, хватали Чона за шкирку и тащили в университет под жалобный вой последнего. Староста подозревал истинную причину самоотверженного пребывания Чонгука рядом с Тэхеном и был непреклонен в стремлении вернуть младшего в учебу, пока всё не зашло слишком далеко. Потому что даже когда Чэвон давно пришла в себя и успокоилась, Чонгук продолжал посещать больницу в любое свободное время.

* * *

Съемная квартира Тэхена пустовала год, прежде чем Ким вернулся в неё в сопровождении своей новой маленькой семьи. Абрикос обнюхал каждый уголок помещения и, поставив печать "жить можно" в своей кроличьей ведомости, стал обживаться в новой клетке. Которую, к слову, Тэхен напичкал всем, что только додумались предложить консультанты в зоомагазине. — Ты нам избалуешь ребенка, — сказал Чонгук, не отрывая глаз от этого громадного Кролик-Ленда. Тэхен обнял Чона со спины и проложил дорожку из поцелуев от шеи до ушка. — Мы пока не такие хорошие родители, как Джин, поэтому это надо как-то компенсировать, — хихикнул Ким. — Кстати, он прислал мне целую статью с рекомендациями по уходу. И за Абрикосом, и за тобой. Чонгук предчувствовал сладкую месть со стороны своего бывшего соседа. — Например? — Может показаться, что твою ванную атакует гидра, но не бойся: это Чонгук моется. Чон закатил глаза. — Узнаю Джина. И когда успел? Я думал, все его время и мысли занимает Чэвон. Кролик отыскал в своем парке развлечений буфет и теперь шумно уминал морковку и капусту. Двое наблюдателей не могли сдержать улыбок, глядя на его довольную мордочку. — Кажется, они уже прошли эту стадию. — А мы? — спросил Чонгук, поворачивая голову вбок. Тэхен поцеловал его в висок, прошептав: — А мы только начинаем. Терапия была закончена. И тело, и глаза Тэхена после злополучной драки удачно восстановились. Чтобы поддерживать зрение в хорошем состоянии, Киму было необходимо раз в две недели посещать процедуры ещё какое-то время, но это было мелочью. Смог ли Тэхен привыкнуть, умерить пыл, насмотреться на Чонгука? Его улыбку, смех, восторг, бурчание, сердитость? О нет. Всей жизни будет мало, чтобы насмотреться. Чонгук же вернулся к учебе, и стал не просто посещать пары, а действительно учиться. Слова Тэхена о том, что он достоин быть отличным студентом, произвели на младшего сильный эффект. Чон вдруг понял, что не прикладывал к учебе никаких усилий, потому что просто боялся провала. "Странный, импульсивный, ненормальный", как всегда твердили родители, просто не мог быть прилежен и умен. "Любимый, прекрасный, удивительный", как называл его Тэхен, мог всё что угодно. Если любовь — лучшее лекарство, они легко исцелят друг друга.