Тодороки делает свой ход

– Я хочу встречаться с Мидорией, – заявляет Тодороки, когда садится на стул для посетителей перед столом Бакуго после того, как без стука заходит в его кабинет. К слову, Тодороки даже не работает в этом агентстве героев, но очевидно, такие мелочи как приветствие или объяснение своего появления его не особо волнуют. Кацуки поднимает взгляд от отчетов, которые он в данный момент заполняет, и смотрит на него пару минут. – Поздравляю. Почему ты решил сказать это мне? – Ты мой друг. – Это ты так думаешь. – Ты его друг. – Это он так думает! – Все так думают, Бакуго. Кацуки хочет поспорить просто так, хотя бы из вредности, но ему нечего возразить. На самом деле оба утверждения Тодороки верные, даже если Кацуки принципиально отказывается признавать это вслух – за эти годы он сделал достаточно, чтобы оба придурка знали, что это так. – И? – сдается он наконец. – Разве я не должен получить твоё благословление? – Я его друг. Не его мама или нянька! – Люди говорят, что вы встречаетесь. – Люди много что говорят. – Вы живете вместе. – Мы снимаем квартиру на двоих, ясен пень, мы живем вместе! – У вас обоих на смартфоне обои с фотографиями друг друга. – Это ничего… стоп, у Деку обои с моим фото?! Шото молча смотрит на него своим фирменным невыразительным взглядом, и Кацуки цыкает. – Как бы то ни было, это ничего не значит. – Но я не хочу, чтобы ты начал ревновать и мешать нашему счастью! – Да какого хера я должен его ревновать?! Я вообще в принципе не ревную! Никого и никогда! Шото направляет на него еще один скептический взгляд. – Кроме того раза, когда ты сломал парню челюсть за то, что он обронил комментарий про задницу Мидории. – Во-первых, я был пьян. Во-вторых, это не имеет ничего общего с Деку – у парня была рожа как у разыскиваемого тогда злодея. В-третьих, мы договорились не упоминать это. И в-четвертых, ты всё равно ничего не докажешь! Раз я сказал, что не ревную, значит, не ревную, блять! В-пятых, пойди и сдохни в ближайшей канаве, ублюдок! – Спасибо, не хочется. Но насчет ревности – я правда считаю, что ты должен! У него приятная внешность, прекрасный характер, острый ум… – Вот и признавайся ему, а не… – …он может поднять грузовик голыми руками и довольно хорош в постели, – не давая ему продолжить заканчивает Тодороки. Ладно, часть про грузовик и правда звучит горячо, но Кацуки больше интересует другое. – Что за черт! Это еще откуда взялось?! Деку – гребаная девственница! Кацуки мог это сказать, учитывая, что он не выпускал задрота из виду буквально… всю их жизнь! – Девственник, – поправляет его Тодороки. – И нет, это не так. Кацуки откидывается на кресле. Он поочередно бьёт то одним, то другим кулаком в открытые ладони, щелкая костяшками пальцев, в то время как его взгляд подозрительно сужается. – Как интересно, – произносит он медленно угрожающим тоном, чувствуя, как внутри у него закипает бурлящая лава. – И кому же это посчастливилось сорвать вишенку задрота… – Мидория выращивает фрукты? – моргает удивленно Тодороки, на секунду сбивая Кацуки с толку и заставляя закатить глаза. Бакуго до сих пор не может сказать, когда Половинчатый Ублюдок шутит, притворяясь непонимающим, а когда искренне не понимает, что происходит. – Я, блять, имею в виду, кто именно забрал его девственность, – поясняет он всё равно. – Ты в курсе? Тодороки пожимает плечами. – Может быть. А тебе какое дело, Бакуго? – Я его друг! – Верно, но ты не его мама или нянька, – парирует Тодороки ровным тоном, заставляя собеседника прорычать. Затем Кацуки хмыкает и скрещивает руки на груди. – Ладно, умник. Что ты задумал? – Именно то, что я и сказал. Я хочу встречаться с Мидорией. Думаю пригласить его на свидание сегодня вечером. Хотел убедиться, что ты не будешь мешать. – Да плевать я хотел на тебя и "Мидорию". Отвали, Половинчатый. Я занят! – Как скажешь, – произнес Шото, поднимаясь на ноги. – И Бакуго. – ЧТО?! – У тебя один глаз дергается. Я пришлю тебе место, где мы собираемся встретиться. Хорошего дня. Он идет к дверям и на протяжении всего пути чувствует, как глаза Бакуго буквально буравят его спину.