των παιρων

- Ох, а вот и мой любимый мальчик! - Омега средних лет разбрасывает в сторону руки, принимая в объятия только приехавшего сына. - Ты ведь прилетел несколько дней назад, негодяй! Почему только сейчас я вижу тебя дома? - Пап, не заводись. - Тэхен бросает плащ в прихожей и обнимает родителя. - Работа. - Занятой такой, не могу просто. Ладно. Я ужин приготовил. - Отец дома? - Нет бы спасибо сказал. - Пап... - Дома дома. Сейчас выйдет. Господи, ну ты хоть обними меня нормально! Сын называется... Тэхен улыбается, обнимает папу и невольно снова вдыхает запах своего детства. Терпкость отцовского шиповника и мягкая папина лаванда. Тэхену становится спокойно, он расслабляется в руках омеги и прикрывает глаза. - Пап... - Что такое, сынок? - Я истинного нашел. - О Господи! - Омега резко отскакивает и прикрывает рот ладонями. - Тише, пап! - Истинного говоришь... - В дверном проеме кухни появляется отец. Альфа снимает с носа очки и тут же принимается обнимать сына. Это не как с папой. Это крепче, немного больно от стиснутых мышц, но Тэхену нравится. Он дома. - И кто этот ангел, которому придется терпеть моего сына? - Намджун... - Омега округлил глаза и встал за плечом Тэхена, который понимающе сжал пальцы на переносице, пряча улыбку. - Ты что такое говоришь вообще?! - Да ладно тебе, ты посмотри на него... - Намджун по-отцовски сжал тэхенины предплечья, после постучав ладонью между лопаток. - Пойдем ужинать. За будущим папой Тэхена Намджун ухаживал долго. Кто-то сказал бы, что даже слишком, но такой омега, как Сокджин, стоил того, чтобы за ним бегали вечность. Красивый, неприступный и с повышенным чувством ответственности, Сокджин выделялся из разноцветной толпы других омег. Он был выше, спокойнее, всегда говорил прямо, а еще... Омега умел потрясающе улыбаться одними глазами. Намджуна это зачаровывало настолько же сильно, как то, с какой нежностью и трепетом Сокджин проводил обследования и возился с животными. Намджун часто приходил к будущему мужу в ветклинику, собственно говоря, там альфа и признался в своих чувствах. Сокджин тогда стоял к нему спиной, в белом халате и задумчиво изучал бумаги, принесенные ассистентом. Намджун плавился, когда с губ омеги слетали заумные медицинские термины, но в лаву альфа превратился тогда, когда Сокджин ответил на его поцелуй. Это было похоже на взрыв вулкана и на цунами одновременно. Они живут вместе уже больше тридцати лет, но между ними все та же нежность и волнение, что и тогда: когда в полумраке медицинского кабинета Сокджин сильнее впился пальцами в чужой плащ, а Намджуну показалось, что внутри разливается тягучая сладость. Они любят друг друга до сих пор, а доказательство - их сын. Взрослый, красивый, умный альфа Ким Тэхен, заботливый в папу и харизматичный в отца.

***

Чонгук не хочет просыпаться. Ему адски больно, все тело словно разбивают, а потом сшивают, из глаз льются слезы. Их соленые дорожки щиплют щеки, кожу жжет, внизу все скручивается в спазматической боли, каждое прикосновение - как след от зубчатого лезвия. Он заходится в бесшумном крике, лишь открывая рот и жмуря глаза. Ему хочется умереть. Ни о чем другом он думать не может и не хочет. В комнате вдруг появляется папа. Он подлетает к сыну, сразу понимая, в чем дело, вызывает врачей, потому что настолько тяжело, как сейчас - не было еще никогда. - У вашего сына обострилась реакция, есть много факторов. Первое - таблетки, которые он принимает почти на постоянной основе. Второе - физическая усталость, он мало питается и слишком много работает, судя по осмотру. И третье... - Врач поднял глаза на папу Чонгука и прикусил губу, обдумывая, как лучше сформулировать. - Могу предположить, что ваш сын... Встретил своего истинного либо просто состоит в отношениях с альфой. Благо, я бета, как и весь персонал, мои прикосновения не причиняли ему особую боль, но был бы здесь дугой альфа... У вашего сына мог случиться болевой шок. Вам надо срочно найти человека, который может помочь вашему сыну. - Помочь... В смысле... - Да. Именно. Так будет лучше для него. Обезболивающее скоро подействует, но не на долго, вам нужно поторопиться. И да... Вам лучше покинуть квартиру, если... Вы меня поняли. - Врач и еще два работника скорой скрылись за входной дверью. Взрослый омега еще с минуту стоял в коридоре, обдумывая все то, что услышал. Он слишком сильно переживает за сына, чтобы предъявлять тому, почему Чонгук ничего ему не рассказал. - Чонгук, милый... - Омега садится на край кровати и едва касается горячей руки. - Я поговорил с врачом. Тебе может стать хуже. Сильно хуже. Скажи мне... У тебя есть... Друг? - Папа... - Чонгук сжал омежью ладонь и стиснул зубы, приподнимаясь на локте. - Мне не шестнадцать. Я все понимаю. Я... Я сам решу... Эту проблему. Юнги вырастил Чонгука в одиночку. Отец малыша ушел, как только узнал о беременности. Но Юнги не мог сделать то, что от него требовал бывший любовник. Он выбрал жизнь сына, а не свою. И Чонгук для него - самое дорогое. Сам Юнги родил в двадцать и то, что у его сына никого не было, а тому уже двадцать три, наводило омегу на разные мысли. Но сейчас Юнги смотрел на копию себя и пытался не плакать. Его мальчику больно. Очень больно. И если есть человек, который может помочь - Юнги согласен. Не в его праве лишать Чонгука возможности не чувствовать всю эту боль. - Это вовсе не проблема, малыш, что ты такое говоришь... - Юнги поцеловал сына в разгоряченный лоб. - Я уеду как только... - Тэхен. - Чонгук нечитаемым взглядом смотрел куда-то сквозь, сжав в пальцах ткань одеяла. - Как только Тэхен будет здесь. - Папа... Я ничего не знаю... - Он поможет тебе, Чонгука. Он ведь твой истинный? - Откуда... Откуда ты знаешь? - Предположил. - Юнги большим пальцем погладил сына по щеке, а Чонгук уставился в потолок. Ему нужен Тэхен. Глупо, спонтанно, странно, совершенно не романтично и некрасиво. Но самое ужасное - мысль о том, если Тэхен откажется. Он имеет полное право. Да, они истинные, да, более менее нравятся друг другу, но... Разве этого достаточно, чтобы помогать друг другу с течкой или гоном? Чонгук плохо соображал, когда набирал номер. Писать не было сил. Гудки тянулись бесконечно долго или же слишком быстро, но старший наконец ответил: - Чонгук? - Прости, что звоню. - Эй, ты чего. - Тэхен на том конце провода явно сделал глоток чего-то вкусного. Альфа звучал бодро и радостно. - Все в порядке? - Нет. Т.. - Чонгук, что с тобой? - Тэхен... Ответь мне на вопрос. Если бы... - Чонгук зажмурился от очередного спазма, после распахнув глаза, почувствовав между бедер неприятную влажность. - Если бы один омега... К-который... Сам не знает, чего хочет, но думает, что начинает влюбляться в тебя, позвонил бы тебе и сказал, что... - Чонгук. - Сказал бы, что... Б-боже... - Где ты? - Тэхен, кажется, встал с места. Или Чонгуку так показалось. - Дома. - Чонгук, ты... Ты уверен?.. Я сейчас же приеду. - Заставь меня в тебя поверить. - Гуки... - Просто будь здесь. Я умоляю тебя.

***

Тэхен мчит на красный, задерживает дыхание и молнией бежит по лестничным пролетам на нужный этаж. Запах есть, но он настолько слабый, что волк внутри Тэхена скулит от боли своего омеги. Тэхен Чонгука на расстоянии чувствует. Он нетерпеливо стучит в дверь, тут же сталкиваясь взглядом с омегой. - Я папа Чонгука. А ты, должно быть... - Тэхен. - Я вверяю тебе сына. Ты меня понял? Тэхен лишь кивает и смотрит на то, как омега выходит из квартиры и исчезает внизу. Альфа закрывает за собой дверь, тут же потянув носом землянику. У него руки дрожат и во рту пересохло, в висках бьет что-то и, кажется, голова идет кругом. Он медленно отворяет одну из дверей и замирает, снова наполняя легкие с каждой секундой усиливающимся запахом. Земляничная сладость проникает в кровь, туманит разум, и Тэхен наконец видит. Чонгук лежит на кровати, свернувшись в позу эмбриона и, кажется, скулит. Он никак не реагирует на появление альфы, но как только Тэхён опускается рядом на матрас, Чонгук почти сразу же разворачивается и обвивает руками теплую шею, припадая носом к вене и запаховой железе. Боль начинает понемногу отступать, и Тэхен слышит что-то похожее на мурчание, смелеет и прижимает младшего к себе, сам наполняя легкие любимой сладостью. - Ты... Ты все еще можешь... - Я никуда не уйду. - Тэхен шепчет куда-то в ухо, после целует в висок и носом тычется в щеку. Чонгук млеет, льнет ближе, а Тэхен уже чувствует, что ему становится тяжелее себя контролировать. - Давай я просто... Побуду рядом? - Альфа берет лицо младшего в свои ладони и выжидающе смотрит, а потом распахивает глаза, потому что: - Нет. Не просто. Я хочу. - Чонгук вдруг поддается вперед, прикрывает глаза и неумело касается покрасневших губ альфы. Омега целоваться не умеет, но внутри вдруг поднимается огромная волна. Она накрывает с головой, когда Тэхен запускает длинные пальцы в черный шелк чонгуковых волос, чуть тянет и отвечает на поцелуй, сминая чужие губы. Чонгук цепляется за широкие плечи, падает на спину, увлекая Тэхена за собой. Альфа нависает сверху, снова припадет к любимым губам, после скользит поцелуями к шее, выбивая из омеги редкие и тихие стоны, чуть прикусывает ключицы, а после забирается пальцами под тонкую футболку и оглаживает живот, чуть надавливая внизу. - Гуки... - Тэхён загорается, смотрит в распахнутые глаза и теряется в этом черном космосе. - Только... Я ничего не знаю. - Чонгук краснеет, отводит взгляд, но снова смотрит, когда альфа пальцами поворачивает его лицо за подбородок, проводя по раскрасневшимся щекам. У Тэхена внутри что-то взвинчивается и пробивает приятной дрожью. Чонгук действительно его омега. И только его. - Тогда... Для первого раза... Позволишь мне самому кое-что сделать? - Мне довериться тебе? - Именно. - Тэхен снова целует, чувствует, что Чонгук улыбается в его губы, но потом слышит, как омега жалостно хнычет, сжимая волосы альфы в дрожащих пальцах. - Больно? Маленький мой, сейчас. От этого "мой" у Чонгука сильнее свело внизу живота, но ладонь Тэхена вдруг скользнула вниз, ловко освобождая омегу от домашних штанов. Чонгук прикусывает губу и неотрывно смотрит на старшего, а потом, как в тумане: - Перевернись на живот. Чонгук слушается. Утыкается лбом в подушку, когда альфа задирает полупрозрачную, влажную от пота футболку и начинает покрывать поцелуями спину. Тэхен ведет холодеющую дорожку вниз, чуть прикусывая кожу и тут же зализывая оставленные следы, Чонгук прогибается в пояснице, невольно проходясь своим возбуждением по ткани простыни и стонет уже громче, когда оборачивается через плечо и сталкивается с горящим взглядом альфы. Тэхен улыбается, проходится носом, целует, а после вдруг мажет языком между двух половинок, слизывая выделяющуюся смазку. Сладость пробивает до кончиков пальцев, а Чонгука подбрасывает, альфа тут же слышит жалобный скулёж и смотрит на омегу. Младший раскрасневшийся, смущенный и раскрытый перед Тэхеном, инстинктивно двигающий бедрами, потому что все еще больно. Чонгук кусает губы, он дико смущен и цепляется пальцами за подушку. Зверь внутри Тэхена чувствует чужой страх, так что альфа вновь нависает над младшим, выцеловывает шею и чуть прикусывает ухо, словно играется. - Все будет хорошо, Гуки. Я обещаю. - Тэхен ловит омежьи губы, а потом снова исчезает, но уже через секунду Чонгука вновь подбрасывает. Чужой язык слизывает его же смазку, достает до пульсирующего колечка, и омеге кажется, что он сейчас растворится. Взорвется на миллионы маленьких частиц. Тэхён чуть посасывает кожу вокруг, помогает себе ладонями, раздвигая половинки и потом... - Мха-ах.. Тэх..хен.. - Чонгук прикусывает край подушки, когда чувствует, как чужой язык проникает глубже. Старший лишь сильнее сжимает пальцами упругую кожу, оставляя розовые следы, потом молча поднимает одну из ног младшего и сгибает в колене, снова припадая губами к влажной коже. Чонгука бьет крупной дрожью, боль отступает окончательно, заменяясь тянущим удовольствием, а потом - вспышка. Тэхен, кажется, нашел заветную точку, сменив язык на два пальца, поднимаясь над омегой, снова впиваясь в шею и продолжая двигать внутри младшего пальцами, часто меняя темп и напор. Чонгук выгибается, с губ слетает уже не стон, а больше крик, когда внутри что-то взрывается и омега кончает, падая на простынь и чувствуя чужие губы на своей шее. Это немного больно, но остатками здравого смысла Чонгук понял: Тэхен сдержался, чтобы не поставить метку. От этого стало одновременно приятно и грустно. С одной стороны это значит, что Тэхен пытается сохранить чонгукову свободу, так как омега ничего ему не обещал. Но с другой... Чонгук вдруг понял, что хотел бы получить эту метку. Тэхен медленно вынимает пальцы, проводит ими по белой ткани и ложится рядом, оглаживая поясницу и спину младшего. Чонгук разлепляет глаза и сталкивается с темной карамелью напротив. - Тэхен... - Не говори ничего. Отдыхай. - Ты не должен быть со мной все время. Это было бы нагло с моей стороны. Я и так... - Чонгук. - Тэхен вдруг поднялся на локте и впился в припухшие губы омеги, чуть прикусывая кожу, словно показывая свое недовольство. - Но... Как же ты? - Младший лежит рядом, ощущая, как в бедро упирается что-то твёрдое и явно большое. Чонгук не маленький, прекрасно все понимает. - Не думай об этом. - Тэхен хрипит, когда омега ладошкой юркает вниз и накрывает член альфы, едва водя верх-вниз. - Гук... Не надо. - Ты хочешь. И я хочу. Хочу тебя внутри. Твою метку на шее. Хочу твой узел в себе. - Чонгук смелеет, забирается сверху и впивается губами в шею альфы, мажет носом по вене и улыбается, чувствуя большие и горячие ладони на бедрах. Тэхен темным взглядом прожигает омегу из-под густых ресниц, кусает губы, а после скользит пальцами вверх по спине и одной рукой чуть сдавливает шею младшего, сам поддаваясь вперед. - У тебя есть последний шанс отказаться. - Упс... - Чонгук вдруг вильнул бедрами, проходясь по возбуждению альфы, выбивая из того тихий рык и смотря прямо в глаза. - Кажется, я его упустил.