των παιρων

Тепло обжигающими волнами накрывает тело, разливается и бьет импульсами в кончиках пальцев. Это похоже на маленькую смерть, но Чонгук лишь сильнее цепляется за каждый вдох, хватает недостающий кислород, но снова задыхается, когда чувствует его. В глазах туман, омега только наощупь способен понять, что происходит. У него губы искусаны, на шее расцветают все новые и новые цветы. Они синие, красные, розовые, Тэхен взрастил их целый сад. Поцелуи прохладными созвездиями горячат кожу, Чонгук впивается в сильные плечи, до белых следов, до немеющих пальцев, чтобы потом снова отпустить, потому что, кажется, силы заканчиваются. Внизу все сводит тугим узлом, омега разбивается на миллионы частиц, когда умелые пальцы оказываются внутри, снова находя нужную точку, выбивая из Чонгука череду сладких стонов. Тэхен понимает, что становится зависим от этих звуков. Их хочется ввести внутривенно, слышать вечно, закрыв глаза и сдерживая порыв, чтобы снова не впиться в искусанные ключицы. Чонгук похож на космос, а Тэхен сходит с орбиты. Он берет то, что его, по замыслу того, кто этот космос создал. Чонгук шепчет имя не останавливаясь, ловит чужой взгляд, тонет в темной карамели, путается в шелковых ресницах, а они щекочут нос, снова и снова лёгким касанием по щеке, а та горячая и немного соленая от несдерживаемых слёз. Чонгуку слишком хорошо. Он слышит над собой полурык, а потом внизу чувствует. Тэхен выжидающе смотрит, гладит по щеке, снова увлекая в поцелуй, оттягивая нижнюю губу, чуть прикусывает мочку уха, а Чонгук заводится. Ещё сильнее, ещё слаще, до звёзд перед глазами, а потом… Чонгук впивается в чужие губы, не разрывая, а Тэхен входит, заполоняя омегу полностью. Чонгук принимает, выгибаясь в спине и оголяя шею, выкрикивает имя альфы, задыхаясь от медленных и немного жестких толчков. Тэхен превращается в сгусток горящей энергии, он словно светится, или Чонгуку так кажется… Альфа двигается медленно, сжимает в пальцах простынь у чонгуковых висков, закусывая собственные губы, постепенно ускоряя темп, снова утопая в чужих стонах. Они отдаются в грудной клетке, скапливаются в солнечном сплетении, вызывая новые волны возбуждения. В Чонгуке до одури узко и жарко, в какой-то момент Тэхен касается пальцами члена омеги, и Чонгука словно бьет током. Он снова выгибается, сжимая альфу в себе, уже не сдерживаясь выкрикивает, жмуря глаза, после распахивая их. Слёзы блестят на слипшихся ресницах, омега раскрасневшийся, жаждущий, умирающий под Тэхеном и возрождающийся вновь, словно подобие феникса. Альфа вбивается в Чонгука, проходит вечность или секунды, они не знают, сколько, когда внутри все сжимается, чтобы через мгновение взорваться. Так рождаются новые звёзды и умирают старые планеты, так бесконечную черноту космоса разрезает звёздный дождь. Омега кричит от настигшего оргазма, его бьет крупной дрожью, он задыхается, когда клыки альфы впивается в шею, ставя метку. Тэхен в Чонгуке внутривенно, навечно. Старший тут же припадает к метке губами, зализывает оставленную собой рану, а омега чувствует, как в нем набухает узел. От горячей боли хочется впиться в Тэхена, что Чонгук и делает. Наслаждение мешается с лёгкой болью, Тэхен целует, отвлекая омегу, после еле разрывает поцелуй, смотря в чёрный омут, гладит пальцами розовые щёки, после осторожно переворачиваясь на спину и укладывая омегу на себя, оглаживая спину и поясницу. Чонгук еле дышит, дыхание обжигает грудь альфы, пока тот путает пальцы в волосах омеги. - Тэхен… - Чонгук зовёт, кажется, не в сознании, у него глаза прикрыты и плечи еле поднимаются от усталых вдохов. - Да, малыш… Я здесь. - Я всё-таки влюблён в тебя. Тэхен внутри умирает от возродившихся бабочек. Он аккуратно выходит из разомлевшего омеги, кладя рядом с собой и обнимая, становясь для Чонгука настоящим защитным полем. Омега почти спит, вымотанный часами, проведёнными вместе, на губах - счастливая улыбка, а пальцы переплетены с пальцами Тэхена. Они засыпают вместе, горящие, чувствующие друг друга кожей, смешав кровь, запахи и свои жизни.

***

Солнце залилось в комнату, полупрозрачными лучами путаясь в волосах и грея щеку. Тэхен открывает глаза, чуть морщась от миллионов игл, пронзающих кончики пальцев. Чонгук спит. Только ресницы чуть дрожат, когда омега дышит глубже и льнет ближе, касаясь лбом груди старшего. Тэхен рассматривает милое лицо с чуть припухшими губами, ведёт пальцем по щеке, ловя солнечный зайчик, а потом не сдерживается и целует омегу в тёплый лоб. Тот, словно в ответ, сквозь сон ведёт носом по коже, ловит запах и снова проваливается в сладкий утренний сон. Вставать не хочется. Тэхен в наглую игнорирует звонки от греков и профессора Пака. У них с Чонгуком осталось два дня совместной работы. Альфа смотрит в окно за чужой спиной, следя за бегущими облаками. Так быстро… Хватило недели, чтобы Чонгук влюбился в него, а Тэхену - первых суток. Хватило недели, чтобы начать сходить с ума по друг другу, неосознанно пытаться чаще коснуться, быть ближе, искать силуэты друг друга везде, куда бы им не нужно было идти. Тэхен хочет увезти Чонгука к морю. Показать сияющее небо, которое никогда не сможет сверкать ярче, чем глаза омеги. Тэхен хочет показать ему волны, прохладными струями омывающие ступни, хочет почувствовать песок под ногами, при этом держа руку омеги в своей. Он хочет показать ему горы, покрытые зелёными рассадами оливковых деревьев и шпилями кипарисов. Хочет вдыхать морской воздух, смотреть на синеющие в туманной дали горы соседнего острова, слушать любимый голос, переливами звучащий вместе с шелестом волн, бьющихся о невысокие скалы, покрытые мхом и бледно-фиолетовыми цветами. Тэхен хочет показать Чонгуку белоснежные паруса яхт, скользящих по синему зеркалу. Он хочет показать младшему свой мир, чарующий, пахнущий олеандром, персиками и совсем немного разбавленным белым вином. Чонгук сжимает пальцы Тэхена в своих и медленно открывает глаза, сталкиваясь с изучающим взглядом альфы. В такие моменты хочется просто молчать, потому что оба понимают друг друга без слов. Омега касается пальцем чужой щеки, смотрит чуть снизу, широко распахнув чёрные оленьи глаза. - Сладко спал? - У меня все болит. - Это нормально. - Тэхен вдруг пододвигает омегу ещё ближе к себе за талию, потом проводит пальцами от шеи по позвоночнику ниже, начиная массировать поясницу. - Лучше? - Угу… - Чонгук аж глаза прикрывает от приятных движений, выгибается и трется носом о подушку. - Не останавливайся, будь добр. - Только если поцелуешь. - Боги, ты что, ромкомов пересмотрел в юности? - Чонгук снова распахивает глаза, чуть привстав на локте. - Я жду поцелуй, Чонгук. - Тэхен вдруг перестаёт гладить омегу по спине, чем вызывает у младшего недовольство. Тот делает вид, что дуется, но поддаётся вперёд и целует покрасневшие губы, тут же мыча в поцелуй, когда Тэхен переворачивает их и оказывается лежащим на спине. - Ты чего.. - Доброе утро, Гуки. Чонгук ещё секунду смотрит в манящую карамель, а потом ложится Тэхену на грудь. Альфа запускает пальцы в разбросанные волосы, гладит по голове и размеренно дышит, снова игнорируя приходящее сообщение. - Тебе пишут. - Я знаю. - Надо ответить. - Надо вместе принять душ. - Тэхен! А если это профессор Пак? - Это профессор Пак. - Что?! Ты игнорируешь его сообщения? Черт, сколько времени?! - Чонгук, замри. - Тэхен хватает всполошившегося омегу за руки и нависает сверху. - Сегодня нас для них не существует. - Но как же.. - Гук. - Тэхен целует младшего в кончик носа. - Все претензии я возьму на себя. Пак не будет долго злиться, а у греков по расписанию ничего серьёзного не планируется. - Ты просто сумасшедший. - А кто в этом виноват, м? - Альфа проводит носом по скуле, целует в угол губ и снова смотрит в чёрный космос напротив. - Вставай. Нас ждут великие дела. - Ты же хотел совместный душ.. - С этого начинаются самые грандиозные свершения. - Тэхен резко встаёт с кровати, после хватает ничего не успевающего сообразить Чонгука на руки и уносит в сторону ванной, игнорируя легкие укусы в шею. Пусть Чонгук выпендривается, пока может. А вот в душе Тэхен ему ответит.

***

- Намджун, господи, просто дай мне нож. - Вот. - Это для чистки, гений, а мне нужен разделочный. - Сокджин носится по кухне, пока Намджун пялит в ящик с приборами и думает о том, что лучше бы остался в кабинете и решал вопросы по сделке. Хотя… Наблюдать за суетящимся Сокджином одно удовольствие: каштановые волосы немного спутались, на рукавах следы от муки, а губы чуть приоткрыты. Намджун решает, что в такой ситуации себя сдерживать просто глупо, поэтому ловит тут же распахнувшего глаза мужа и увлекает в тягучий поцелуй, так и не достав из ящика нужный нож. Сокджин обмякает, поддаваясь напору альфы, сжимает в пальцах ткань рубашки, но тут же отстраняется, когда так не кстати звонит телефон. - Алло.. Намджун, успокойся ты! - Омега шикает на мужа, пытаясь увильнуть от очередного поцелуя прямо во время разговора. - Добрый день. Меня зовут Чон Юнги, ваш номер мне дал профессор Пак. - Ох, да, конечно. А вы… - Я папа истинного вашего сына. Сокджин замирает, накрывая ладонью губы Намджуна, окончательно лишая возможности себя поцеловать, и кидает в мужа затыкающий взгляд. - Оу… Я очень рад знакомству. - Взаимно. Прошу прощения за беспокойство, но могу ли я попросить вас об услуге? - О, разумеется. Намджун! - Я не вовремя? - Нет-нет, мистер Чон, все в порядке, просто воюю с мужем. - А, понимаю. - Так о какой услуге речь? - Я хотел бы встретится с вами. Если вас это не затруднит. Сокджин зажимает рукой уже собственный рот, всем видом показывая Намджуну небывалую радость. - Мистер Чон. Мы как раз планировали устроить ужин, чтобы познакомиться с Чонгуком. Тэхен так часто про него говорил… - Надо же. - Приезжайте. Мы будем очень рады вас видеть. - Спасибо за приглашение, мистер Ким. - Просто Сокджин. - Хорошо. Тогда просто Юнги. - Омега на том конце провода явно усмехнулся, кладя трубку, а Сокджин с видом абсолютно счастливого человека посмотрел на мужа. - Намджун. Кажется, тебе срочно нужно в магазин. - А что мне за это будет? - Альфа сложил на груди руки, почти сразу же оторопев от того, что омега быстро приблизился и поцеловал мужа. - Господи, кошачьи ушки тебе будут. - А юбочка? - Только если помимо мяса прикупишь мне шиповниковый чай и голубику. - Ты чудо, Джини. - Намджун увлекает омегу в очередной поцелуй, а Сокджин лишь улыбается в чужие губы.