Яблоко смерти

      Репетиция, на которой присутствует преподаватель, казалась репетицией в полной мере. Среди целой толпы пар, у которых получалось всё точно также — с оттаптыванием носочков и скованными шагами, было не так смешно от собственных действий, да и острое ощущение своей нелепости как-то приглушалось. Саше начинало казаться, что у них с Алёной получается всё очень даже хорошо, потому что у остальных движения всё ещё были какими-то неаккуратными, стеснëнными и будто бы… совсем неживыми. А они, за время своих личных репетиций, которых не так уж и много успело пройти, отработали и вызубрили всë, что только смогли, и даже научились друг друга чувствовать.        Важно заметить, что у них с Алëной, в общем-то, стало всё намного лучше. Оказалось, что она может быть забавной и понимающей. За время этих дополнительных репетиций получилось найти общий язык, даже сообща смеяться с собственных оплошностей и свести к абсолютному минимуму все-все перепалки!       Нельзя сказать, что они стали подругами. Слишком долго шла вражда, чтобы так просто за пару встреч опустить все их неровности в отношениях. Дружбы не было, но появилось более яркое и ёмкое представление друг о друге. Оказалось, что Саша умеет не только придираться и подкалывать. Оказалось, что Алёна может не раздражать и поддерживать любой разговор! — даже самый наиглупейший. Так, нужно признать, было легче обеим: всегда легче, когда в душе унимается неприязнь к кому-либо.        — По-моему, не так уж у нас всё и плохо, — с шумным выдохом говорит Алёна (словно услышав Сашины мысли), с сожалеющим взглядом отворачиваясь от какой-то пары, у которой выходило всё настолько плохо, что участники этого дуэта спотыкались, едва ли не падая кубарем. — Зря ты на меня вчера наезжала.        — Почему зря? Чтобы ты не расслаблялась, — украдкой усмехнулась Саша, а потом, завидев Алёнин несколько возмущëнный взгляд, добавила: — Ладно… на самом деле, у нас и вправду получается хорошо.         — Девушки, — на плечо Саши внезапно упала чья-то рука и от неожиданности она вздрогнула, отшатнувшись к Швец. Обернувшись на тихо подобравшийся и так бесчестно напугавший объект, она, признав в ней Милису, облегчëнно выдохнула и усмирила своё желание показывать истинное место зимования раков, но от Алёны всё же не отошла. — У вас выходит очень красивый танец!  Я думаю, на сегодня вы можете быть свободны, молодцы. Вижу, что стараетесь, — она улыбнулась и, не дожидаясь ответа, прошла к следующей паре.       — Уже..? — скорее риторически, спросила Алёна и тихо хмыкнула. — Так быстро время пролетело… Ладно, пойдем, тогда, — она потянула Сашу за рукав чёрной толстовки, намекая на поход к выходу.        — Погоди, — шикнула она и отдёрнула руку. Саша застыла на месте, внимательно разглядывая зал. — А где Женя с этой твоей… Кристиной?        — Они-и-и… — протянула Алёна, одновременно тоже пробегаясь взглядом по полуопустевшему залу. — А я не знаю. Были тут. Наверное, их раньше отпустили?        — Ладно, — как-то растерянно ответила Горбачëва и, поведя плечами, уже сама взяла Алёну за руку, намереваясь пойти на выход. — Наверное, ты права…       — На чай зайдëшь сегодня? — резко перевела разговор в другое русло Алёна.       — Не-а. Некогда чаи гонять, дела ещё есть.        После этой фразы Алёна сникла и заводить разговор больше не пыталась. Они вышли в тихий коридор и Саша руку её очень быстро отпустила. Значит, никакого продолжения их тандема на дальнейший вечер не планируется.        — Ну… пока тогда? — несколько грустно спросила Алёна, поднимая на девушку взгляд.       — Пока, — кивнула та и через время, будто бы очень для себя нехарактерно испугавшись своей грубости, добавила: — Встретимся завтра?       Девочка просто кивнула и развернулась к противоположному коридору, не видя смысла продолжать стоять на месте или лезть к Саше. Дьяволица, как-то подозрительно долго проводив её взглядом, тоже развернулась и последовала на поиски утерянной подруги. Немного странно было начинать искать с знаковых мест, не зайдя для начала в комнату девушки — но у Саши почему-то таилось сильное чувство того, что она с уверенностью в сто процентов не в своëм пристанище.        Она обыскала всë, что только пришло в голову, вспоминая любимые места Смирновой и те, куда они просто вместе ходили, но нигде, где она могла быть, её не было.       Каждое из излюбленных Женей мест мертвенно пустовало, и Саша с личным проигрышем в предчувствиях, поплелась к её комнате, готовясь снова встретиться с Алёной, которая наверняка не упустит шанса к ней по обычаю прилипнуть.        Она пару раз размашисто постучалась и в ответ почти моментально услышала тоненькое «Войдите!». Голос был определëнно, без какого-либо сомнения Алёниным, но Саша всё ещё не упускала надежду, что Женя найдётся в привычном для себя месте обитания.       Девушка зашла в комнату и не наткнулась ни на что, кроме несколько удивлëнного от визита такого гостя, взгляда Алёны. Жени не было и в собственной комнате.       — Вот у тебя дела какие значит: по чужим комнатам шастать? — тихо усмехается ангел. — Что ищешь?       — Женю. Не видела её?        — Не-а. Она не возвращалась ещё.       Саша нервно пыхтит и молча выходит в коридор, хлопнув дверью.        — «И где, черт возьми, её можно найти?», — напряженно думает Саша, пусто глядя в стену. Не было никакой срочности в том, чтобы найти девушку прямо сейчас, но теперь игру уже перехватило волнение: Саша попросту переживала, на удивление для самой себя. Они немного отдалились с Женей друг от друга и, признать честно, теперь она совсем не знала, что происходит в жизни подруги в последнее время.        Коридор вскоре наполняется толпами ангелов и демонов, которых, видимо, только-только отпустили с репетиции. Сашу жуть как раздражает этот возникнувший благодаря их усилиям гул, и она, прибавив в скорости, уносится в конец этажа, что обычно пустующий. Какогó было удивление,  впопыхах влетев в извечно пустое фойе, увидеть вместо зловещего безлюдья — Женю, очень мило воркующую и обнимающуюся с, — это просто уму не постижимо! — чёртовой Ланг.

***

      И на следующий день, после очередной репетиции (которые за неделю до Бала вдруг участились), Кристина с Женей снова пропали, в одно и тоже время. Сашу, признаться честно, это жутко как начинало раздражать, потому что подозрения об их отношениях после случайно увиденного вчера, не оставались на районе простой дружбы. Какое-то внутреннее презрение у Саши до сих пор таилось к ангелам, и хотя, она упорно старалась сводить его к минимуму после общения с Алёной, теперь —  строя догадки о романтических отношениях лучшей подруги с ангелом, это чувство было невозможно заглушать. Это было глупо и инфантильно, Саша понимала сама, но с неясным раздражением ничего поделать не могла. И в общем, уверена в своих предположениях она не была: потому что Женя от ответа увернулась, а больше ничего известно и не было. И конечно, дело подруги её не касалось, но всё же: интерес и ещё куча разных эмоций росли стремительно.        — Слушай, ангело… Швец, — бредя по коридору по окончании репетиции, отчего-то неуверенно начала Саша. — Какого хрена творится с Женей и Кристиной?        — А что с ними не так? — только и пожала плечами Алёна, вопросительно на неё глянув.        — По-моему, они мутят.        Алёна остановилась на месте и, вскинув брови, удивлëнно уставилась на собеседницу:       — И с чего ты взяла?        — Вчера случайно наткнулась на них, пока они обжимались в пустом холле. Да и исчезают они вдвоëм и одновременно, до боли уж часто.        — Слава Серафимам, это же просто замечательно! — Алёна улыбнулась и вдруг радостно сделав круг вокруг своей оси, продолжила путь. — А ты точно уверена?       — Наверное?... Стой, а что замечательного? Это же просто ужасно: ангел и демон!       — Да не будь ты такой эгоисткой! Неужели за подругу не рада? Близкая связь ангелов и демонов уже давным-давно никого не волнует. Так что: разве это важно?       — Всё равно ужасно.        — Ладно, в любом случае — ты не до конца уверена, что у них взаправду что-то есть. Зачем раньше времени беспокоиться? Может они совсем по другим причинам пропадают!  Давай просто спокойно понаблюдаем, если ты так переживаешь на этот счëт.        Саша только смятенно кивнула и неловко поёжилась.       — Наверное… это не правильно? — вдруг спросила она. — Дело-то ведь не наше, всё-таки.       — Когда это тебя начала правильность заботить? — Алёна заговорщицки улыбнулась и, пристально попялившись на Сашу пару минут, продолжила: — Дело не наше, да, но интересно же! Крис тоже ничего не сказала о пропажах, так что — мы просто убедимся, что с ними всё хорошо и они никуда не влипли. Благие побуждения, — Алёна пожала плечами и сделалась такой невозмутимой, словно только что истину жизни поведала.       — Не такой уж ты и правильный ангелочек, выходит, Швец, — Саша улыбнулась, получив от Алёны слабый удар недовольств в плечо.       Ангел для себя отмечает, что Саша раскрывается всё больше и больше. И находит в этом раскрытии чудесные для себя вещи! — Горбачëва ведëт себя очень аккуратно и щепетильно с близким людьми. Она очень удивилась, когда Саша зашлась в смятении, едва речь зашла о Жене. Это подкрепило её мысли о том, что девушка, на самом деле, совсем не такая, какой казалось всегда: она не ледяная и не чëрствая — наоборот, нужно лишь найти к ней подход.

***

      И после следующей такой двойной пропажи, особо не сговариваясь, Саша блуждала по коридорам уже вместе с Алёной, рассуждая о зазорности таких действий. Ей казалось, что они ведут себя как самые настоящие дети — ведь только подумать! — следить (а по другому это было не назвать никак) за подругами, чтобы вытянуть из них то, о чëм сами они говорить не желают — разве это не верх глупости и безрассудства?       — Да ладно тебе, — смеялась с таких мыслей Алёна, очевидно воспринимая то, что они делают как какую-то незначительную игру, затею, о которой знают лишь они сами, особо не уходя в мысли. — Нет тут ничего зазорного. Тем более, ты дьявол и тебе вообще должно быть наплевать!       Мимо ходили туда-сюда толпы учеников и Саша очень пристально вглядывалась в едва ли не каждого, порой ненароком очень пугая. Не было ничего приметного и она раз за разом всё больше убеждалась в нелепости действий в этот вечер.       Коридоры, уже украшенные к грядущему празднику, были яркими и блестящими, и этим просто ужасно выводили из себя Сашу. Она озиралась на них и всё больше и больше, и ей хотелось поскорее уйти отсюда, чтобы не видеть этой раздражающей атмосферы праздника и всех этих галдящих беспросветно людей.       И Алёна, будто бы слыша все её мысли (скорее всего видя, потому что раздражалась Саша крайне заметно), вдруг останавливается и склоняется к ней, чтобы лучше было слышно на фоне коридорной какофонии:       — Слушай, а пошли на улицу?       Саша соглашается безропотно и мгновенно (хотя их изначальной цели найти и застать врасплох подруг это никак не касается). Ей сейчас очень хочется уйти от шума подальше, а на улице людей быть должно крайне мало, потому что уже вечерело, а соответственно и значительно холодало. От Алёны почему-то отвязаться не хотелось, она была уже какой-то… несколько привычной и сказать честно, без неё было бы уже скучно.       Они наскоро забегают за куртками, параллельно надеясь встретить в Алёниной комнате кого-нибудь из пропавшей двоицы, но там тоже пусто. Уже совсем забыв о них (отпустив идею), девушки только поводят плечам, мол «ну ладно» и стремглав несутся на улицу. Вот теперь, они действительно ведут себя как дети, но Саша чувствует от этого только неясное умиротворение: они безобидно пихаются на лестницах (правда Горбачëва порой чуть-чуть перебарщивает), смеются и пытаются друг друга обогнать, и ей от этого совсем-совсем спокойно. Она уже не в силах отрицать то, что ей более чем комфортно быть рядом с Алёной.       — Если ты решила быть фигуристкой, тебе как минимум нужны коньки, — хмыкает Саша, когда они наконец выбираются на улицу и Алёна умудряется упасть прямо на крыльце, неуклюже поскользнувшись на корочке злосчастного льда.       — Как остроумно, — шипит на неё Швец, с трудом сдерживая улыбку.       Саша помогает ей встать, хотя она даже не просила, и очень этим удивляет. Горбачëва вообще очень часто начала удивлять. Она оказывала помощь по своей инициативе, упускала моменты подшутить (разумеется, от этого ей не избавится никогда — это, кажется, было её страстью, но подколов стало кардинально меньше) и в общем стала мягче и снисходительней.       Алёне это нравилось, потому что начала нравиться и сама Саша (она, к большому удивлению, оказалась очень интересной!) — связь их становилась всё крепче и позволяла больше друг друга узнать.       — Зачем? — растеряно удивляется Алёна, когда девушка молча берëт её за руку.       — Чтобы ты не упала.       — Это не спасёт: в таком случае мы вдвоëм упадëм.       — Ты недооцениваешь мои силы, Швец.       Алёна улыбается и, поведя плечами, тащит Сашу вперёд, чтобы наконец-то уйти дальше крыльца.       На улице красиво: уже почти совсем стемнело и по территории школы зажглись фонари с желтоватым свечением. На свету фонарей были видны мелкие снежинки, бесконтрольно мечущиеся из стороны в стороны от лёгкого ветра. Снег, который больше не таил и накрывал всё вокруг пушистыми шапками, блестел так, словно кто-то нарочито рассыпал на улице ведро блесток.       — Красиво, правда? — Алёна восторженно глядит то на картину, открывшуюся перед глазами, то на Сашу, очевидно ожидая такой же реакции.       Вторая пожимает плечами и тоже рассматривает школьный двор, стараясь заметить что-то необычное, то же, что высмотрела и Алёна.       — Наверное красиво. Всяко лучше этих аляпистых украшений в школе.       Она смотрит на Швец, потом внезапно дëргается и добавляет:       — Зал красивый, про него ничего не говорю, — она подняла ладони, на мгновение расцепляя их с Алёной руки и издала пару смешков. Украшенный зал — для Алёны святое, однажды Саше влетело за оскорбление этой святыни, так что лучше больше не нарываться, чтобы не испортить момент.       — Смотри мне, — улыбается младшая и шмыгает носом.       Они продолжают свой путь, только уже молча. Алёна только изредка чертыхается и вспоминает всех Сашиных родственников, из-за тягучего снега, которого за день намело немерено, но сама дьяволица совсем ничего не говорит.       Побродив по снежным дорожкам с час, они приняли решение возвращаться, потому что руки у Алёны начинали медленно, но верно леденеть, даже после всех возможных попыток согреться.       — Дьявол! — шипит Алёна, вновь поскальзываясь на незаметном льду, который очень коварно запорошил снег. Саша смеëтся и старается её удержать, но выходит провально и повально в буквальном смысле — она тоже скользит и они вдвоëм падают, благо, прямо в сугроб, так что падение выходит совсем безболезненным. — Ну вот, не такая уж ты и сильная, получается, — смеëтся Алёна и пихает Сашу в бок.       Горбачëва встаëт, пока спутница продолжает валяться в куче снега, и тихо лепит большой снежок.       — Это не считается. Обстоятельства такие сложились, — она кидает снежок в Алёну и тот, не причиняя боли, разбивается, масштабно разлетаясь в разные стороны и преимущественно в лицо.       — Эй, да что ж вас всех тянет к снежкам! — пыхтит Алёна, отряхиваясь и вспоминая не такую давнюю схватку со снежками с Кристиной.       Она встаëт и тоже очень усердно пытается лепить снежки, но в пушистых перчатках выходит плохо, потому что снег совсем рыхлый и не поддаëтся ни в какую, а мëрзнуть без перчаток не хочется, так что мстить не получается. Саша смеëтся, параллельно атакуя и только раззадоривая желание биться снежными снарядами у Алёны.       Но снаряды отсутствуют, так что девочке остаётся просто уворачиваться от них и бегать от Горбачёвой по сугробам.       Когда Саша теряет бдительность, она сбивает её с ног и та падает, но успевает ухватить за собой Алёну. Сначала в снег приземляется Саша, а на неё валится уже Швец. Вторая тут же привстаëт, смущаясь такого положения и зависает, долго рассматривая дьяволицу: её красиво освещал фонарь и волосы так вылезали из под капюшона, витиевато обрамляя лицо; она улыбалась и Алёна только сейчас отметила как улыбка ей идёт: такой сразу… настоящей становится. Потом, заметив уже прямые насмешки из-за её мимолëтного ухода в забытие, она смущается ещё больше и быстро встаëт, помогая подняться и девушке.       Сил продолжать ребячиться уже нет, так что они, такие запыхавшиеся и с головы до ног в снежном наряде, идут в школу, продолжая всё же изредка пихаться и толкать друг друга.       Редкие мимо проходящие смотрят на них странно, косясь, но обеим откровенно плевать, главное — что в момент им было хорошо.       В школе, мокрые и растрепанные, они бесцельно ходят туда-сюда по коридорам. Ведя очень важную беседу, заходят на дальний, пустующий лестничный пролëт, где совсем случайно и неожиданно натыкаются на поднимающихся к своему этажу Женю с Кристиной, держащихся за руки. Они, завидев их, сразу руки расцепляют и, неловко улыбнувшись, молча ретируются.       — Что ж, кажется, они и вправду мутят… — хмыкает Алёна и Саша невозмутимо пожимает плечами, мол, «Я же говорила».