Яблоко смерти

      Пятнадцать минут. Пятнадцать долбаных минут на причëску и макияж!       — «Это нереально.» — утвердил внутренний голос, когда рука дëрнулась второй раз и помада снова проехалась мимо губ.       Это нереально.       Алëна наспех исправила косяк с губами и принялась за глаза. Стрелки... Боже, как в такой ситуации вообще можно сделать аккуратные, ровные стрелки?..       Она посмотрела в зеркало и набрала в лëгкие воздух. Данный ритуал помог или что-то иное – неизвестно, но рука не посмела дëрнуться. Маленькие стрелки вышли идеальными.       После того, как на щеках засияли блëстки, которых сегодня было совсем мало, девочка вылетела из ванной. Беленькие, аккуратные балетки уже ждали еë у входной двери. Взгляд метнулся на часы, на дверь, а затем на руки...       — «Проклятый... Чëрт, дьявол, Сатана!... Мы забыли про перчатки!» — она метнулась к шкафу с одеждой, в надежде на то, что там найдутся хоть какие-то перчатки.       И они нашлись! (Удача явно сегодня на Алëниной стороне)       Белые, сетчатые, коротенькие, без пальцев... Откуда они вообще взялись? Будто вселенная специально даëт сегодня то, что нужно. Сейчас времени думать об этом совсем не было, потому Швец натянула перчатки и взглянула в зеркало. Перчатки прекрасно сочитались с белыми вставками на платьи: шнуровкой, нежной сеточкой снизу основной юбки. Но с другой стороны, в данный образ подошло бы что-то другое... Менее выделяющееся что ли?       Когда Алëна на всех скоростях вылетела в коридор, по коже прошлись стайки мурашек. От холода, предвкушения, лëгкого страха – от всего сразу. Это было и приятно и нет, непонятные ощущения, совершенно новые.       Коридоры пустовали. Свет везде был погашен, только изредка встречались одинокие тусклые огоньки и отблески от еле горящих ламп. В основном за освещение отвечал лунный свет. Да, луна сегодня чудесна... Такая яркая и как будто близкая к Земле, к людям.       Создавалось ощущение, что Алëна одна-единственная задерживается и все уже давно собрались в Главном Зале. А опаздывать ей не следует, как-никак им с Горбачëвой Бал открывать нужно.       Она уже подходила к Залу. С каждой секундой становилось шумнее, как это обычно и бывает, когда приближаешься к людному месту. Через щель сочился приятный, тëплый свет от основной люстры. Этот свет Алëна знает с детства и он ей безумно нравится. Только здесь, именно в этом Зале, он такой родной.       — Стой, — голос прозвучал тихо, но благодаря пустынным коридорам раздалось сильное эхо. Это было неожиданно.       Швец застыла как вкопанная, а позади начали приближаться шаги. Она медленно обернулась.       — Это ты... Напугала, — выдохнула она. — Почему ты не в Зале?       На Саше мужской костюм сидел очень привлекательно. Вернее, он был не мужской, но выглядел как мужской. Если смотреть со спины, еë легко можно спутать с парнем.       — Нас ждут. Милиса сказала, чтобы мы заходили вместе, — вполголоса проговорила она.       — Нас будто женить собрались, — обе захихикали. — Надеюсь, этого никогда не произойдëт.       — Ты так плохо ко мне относишься? — с наигранной обидой спросила Саша, сложив на груди руки. Только сейчас Алëна заметила, что она держала какую-то маленькую коробочку.       — Дочь Сатаны и одной из Богинь? Нас либо возненавидят в таком случае, либо... Не знаю.       — Ладно, проехали. У меня для тебя подарочек есть, — покосившись на дверь, прошептала девушка.       — Подарочек?       — Подарочек, — она обхватила коробку двумя руками и указала на неë взглядом. — Открывай.       Коробочка была не более пятнадцати сантиметров. Не сказать, что совсем маленькая, но и не большая. Тонкая, бархатная, чëрного цвета, явно дорогая.       — Зачем?.. Не стоит...       — Открывай, — снова повторила девушка. Еë голос не был раздражëнным, насмехающимся, он звучал спокойно и размеренно.       Алëна протянула одну руку и, не взяв коробку из рук Горбачëвой, открыла еë.       Диадема. Такая маленькая, хрупкая на первый взгляд... На ней были узоры цветов, а в середине белый, с розоватым оттенком, камень.       — Саша... — взвизгнула Швец. — Она прекрасна... Но заче-е-ем? Явно дорогая ведь...       Горбачëва не ответила. Она развернула к себе коробочку и аккуратно достала диадему. Запихнув коробку под мышку, чтобы не мешалась, она сделала шаг к Алëне и вплела еë в мягкие пряди волос.       Через минуту пустая коробка отправилась на ближний подоконник, а Саша вновь подошла к младшей.       — А теперь пойдëм танцевать, — взяв девочку под руку, она потянула еë к двери.       — Саш, стой... А что это за камень на диадеме? — удержала спутницу Алëна.       — Нефрит. А что?       — Нет, ничего. Идëм, — невинно улыбнулась она, и теперь уже Сашу потянули за собой.       На «раз-два-три» они открыли дверь в Главный Зал. Почти мгновенно стало тише и взгляды многих пар впились в девушек.       Пока Алëна заставляла себя не краснеть, Саша уверенно тянула еë вперëд. И откуда в ней столько уверенности?..       Когда девушки дошли до середины Зала, где и принято было танцевать, Горбачëва незаметно шепнула, что сейчас Милиса скажет речь, после чего сразу заиграет музыка. У Алëны в голове снова мелькнула мысль, что им собрались устроить свадьбу.       Милиса подошла к девушкам, остановившись впереди них. Алëна нервно сжимала руку Горбачëвой, совсем не слушая речь преподавательницы. Из долетающих до неë фраз она отметила, что женщина говорит о том, что традиция снова возобновилась и теперь каждый год Алëна с Сашей будут Главной парой Бала; следом пошли пожелания и планы на предстоящий год. Нудно, скучно. Вероятно, большинство тоже пропускает мимо ушей слова Милисы.       Швец даже не заметила как заиграла музыка. Только после того, как Саша взяла всë в свои руки и встала в позицию первой, она ожила. Алëна нервно забегала глазами по залу и сделала первое кривинькое движение.       — Швец, не тупи... — прошипела Горбачëва, выруливая из положения совсем не задумывающимся поворотом. По залу раздались тихие удивлëнные и восторженные возгласы.       Будто так запланированно, ангел приблизилась к Саше почти вплотную, тихо шикнула:       — Ты что творишь?.. Учителя нам крылья открутят за несоблюдение тра... — и так же резко отстранилась, возвращаясь в привычный ритм.       — Ты сейчас сама сделала «неправильное» движение, ангелок, — ухмыльнулась дьяволица.       Поразмыслив, Алëна сделала вывод, что терять уже нечего. Танец пошëл более оживлëннее, а с тем и возгласы в зале стали громче. Они были далеко не негативными... Наоборот, вселяли только больше желания танцевать.       Алëна чувствовала себя как в сказке. Это прекрасное платье, роскошно украшенный Зал... И принц (в еë случае принцесса), с которым она чудесно проводит этот вечер. Наверное, когда была маленькой, она только мечтала о таком. А сейчас эти мечты на яву.       Девушки, во время танца незаметно обсудив этот момент, закончили своë произведение исскуства низким поклоном друг другу и разошлись в разные стороны. Зал после последнего приуныл, но когда вернули музыку, правда в разы тише, снова оживился.       Алëна сразу начала через толпу пробираться к окну. Очень жарко от такой активности... А от окон зимой исходит холодок, который, правда, все ненавидят, но сейчас он был бы кстати.       Но не успела она дойти, как нежный, но таëрдый голос окликнул еë:       — Алëна! Алëна, подойди ко мне! — это была Милиса. Еë неприметный силуэт терялся в толпе, но она усердно старалась мелькать в поле зрения своей ученицы.       — «Чëрт...» — кажется, теперь им с Сашей точно конец,       Ангел неуверенно двинулась обратно. Она представляла себя со стороны, понимая, что сейчас выглядит как провинившийся ребëнок – с опущенными в пол глазами и покрасневшим не понять от чего лицом.       — Вы что-то хотели?..       — Да. Сейчас... Иди за мной, — девочку успокаивал только спокойный вид женщины. С другой стороны, она ведь всегда спокойна...       Алëна покорно шагала за преподавательницей, разглядывая наряды других ангелов и демонов, чтобы стыд не ел так яро. И всé же чего стыдиться?.. Этот танец был прекрасен. Швец раньше и думать не могла о том, что будет открывать Бал, нарушая традиции школы. Так ещë и нарушать она их будет с самой Горбачëвой – девушкой, которая только и умеет кидать колкости в еë сторону. По телу пробежались мурашки. На удивление, приятные.       — Итак.. Девушки мои, — Алëна вздрогнула и оторвала взгляд от мило воркующих Кристины с Женей.       Рядом с Милисой стояла Горбачëва. Выглядела она больно довольной... Улыбалась как чеширский кот, а карие глазки горели азартом.       — Да простит меня администрация... Ваш танец был прелестен! — пролепетала она. — Намного лучше и интереснее классического.       Алëна встала в ступор, когда Саша заулыбалась ещë сильнее.       — «Вот же чертовка... Знала наверняка, что Милисе не нравится этот традиционный вальс...» — ангел стрельнуля в девушку недовольным холодным взором, а после мягко обратилась к преподавательнице :— Спасибо... Мы не ожидали, что кому-то из учителей понравится. Думали, нам потом влетит.       — Вам могут сделать выговор, но не более, не переживайте. Ладно, бегите к останым, уже скоро будет общий танец, а потом еда, — и только сейчас Швец поняла, что они стоят в самом углу Зала, вдали от остальных.       Саша кратко кивнула женщине и, схватив за руку застывшую Алëну, потащила еë в толпу.       — Почему ты не сказала, что знаешь, что всë будет нормально?.. Я чуть с ума не сошла, когда она меня позвала, — в шуме голосов и тихой, но всë-таки присутствующей музыке голос девочки терялся. Приходилось буквально кричать.       — Потому что сама увидела еë восхищëнное лицо только под конец, — ответила Саша, когда они остановились у окна, к которому так рвалась Швец десяток минут назад. — Тут так хорошо... Прохладно.       — Да-а. Я шла сюда изначально, но потом Милиса позвала.       Девушки замолкли, каждая углубилась в свим мысли. Не глубокие, вовсе нет. Алëна смотрела в окно и думала о белых пушистых сугробах; Саша о еде – ей очень хотелось чего-то сладкого.       Зал шумел и гудел: все о чëм-то разговаривали, спорили, в ожидании танцев. Наверное, каждый сегодня хоть немного чувствовал волнение. Это ведь Бал, где нужно быть непозволительно близко с партнëрами, смотреть глаза в глаза... Не всем легко даëтся такое. Далеко не всем.       — Ты чего? — оторвавшись от окна, Швец заметила Сашин взгляд, изучающий стоящее в дальнем углу пианино. Она пялилась на него и на незнакомого (по крайней мере Алëне) парня, что бессмысленно тыкал на клавиши.       — Я сейчас... — Горбачëва как ошпареная сорвалась с места.       — Эй, куда?..       Ангел покорно осталась стоять на месте. Но всего на пару секунд, после которых любопытство дало ногам сигнал идти за девушкой.       Пока вторая только шла, не смея по примеру первой раскидывать во все стороны людей, Саша уже успела пятую лекцию прочитать о том, как это низко и ужасно, так относиться к музыкальным инструментам. Некоторые фразы до Алëны всë-таки долетели, когда она подошла к ним:       — Ты идиот?! Это же... Это же ценность! Видишь, какое оно старое? А если ты бы сломал что-то?!       — Да чë ты такая агрессивная, свои же...       — Я агрессивная?! Это ты агрессивность моего отца не видел!       — Боюсь-боюсь, — изогнул губы парень.       — Всë. Кыш отсюда! И не смей приближаться даже...       — А то что?       Алëна отшатнулась, понимая, что у Горбачëвой нервы закончились и, если вовремя не отойти в безопасную зону, ей тоже может влететь.       Саша одним шагом оказалась непозволительно близко к парню и, в мгновение схватив его за руку, буквально отшвырнула от инструмента. Он что-то завопил в еë адрес и через несколько секунд скрылся в толпе. Девушка обернулась назад, отчего Алëна невольно отступила ещë на шаг.       Еë глаза... Они только что были ярко-красными...       — Ты всë слышала? — ангел всë никак не могла оторваться разглядывать уже привычного цвета очи собеседницы.       — Э-э... Нет, совсем чуть-чуть...       — Ладно. Извиняюсь за этот цирк. Просто... Это пианино... Я играла на нëм, когда была маленькой. А потом отцу надоела эта нежная мелодия и он избавился от него. Сказал, что этот инструмент не подходит дьяволам... Следом ушла и моя любимая скрипка, — Саша села за инструмент и легко, словно боясь сломать, провела по всем клавишам.       — Оу.. Это очень печально, — девочка подошла ближе. — Но ты ведь могла играть здесь?..       — Могла. Но мне было некомфортно.       Алëна не нашла что ответить, потому просто с сожалением глянула на партнëршу. Она посидела ещë около минуты с поникшим лицом, после чего положила руки на клавиши и, почти не касаясь их, нажала. Тихий звук отдался лëгким эхом.       — Прекрасно, — прошептала она. И руки медленно забегали по другим клавишам, создавая мелодию.       Такая приятная. Похожа чем-то на колыбель. Нежное, с редкими перепадами в грусть... Но вдруг музыка стала быстрее, громче. Она вонзалась в сердце, отдавала болью. А потом снова тихая, мягкая... И вновь громкая.       Алëне не знакома такая мелодия. Но еë хотелось бы слушать каждый день.       — Саш, это великолепно, — еле слышно, одними губами проговорила ангел. — Что это, откуда?       — Авторское. Когда мне было плохо, я передала в музыку свои чувства... До тебя этого никто не слышал, — с кривоватой улыбкой промолвила она и поднялась.       Саша подошла к окну, около которого стояла Алëна, и с лëгкой грустью в глазах устремила взор вдаль. Возможно, она пыталась сделать вид, что просто смотрит в окно, но Швец видела еë задумчивость в отражении.       Девочка, не в силах наблюдать за расстроенной напарницей, подошла ближе. Она положила руку на еë плечо и аккуратно сжала его.       — Сейчас ведь всë хорошо. Не расстраивайся из-за прошлого. Это позади, — ангел говорила аккуратно, с паузами. Она боялась, что если случайно скажет не то, Саше станет только хуже.       Признаться честно, Алëна до сих пор побаивалась еë. Да, она открылась, стала мягче с ней, но... Она дьявол. И, вероятно, в скором времени может показать свою природу.       — Никогда не.бывает всë хорошо. Ты и сама это понимаешь, — усмехнулась в ответ кареглазая.       Алëна уже начала придумывать умный ответ, чтобы переубедить напарницу, хотя сама понимала, что она абсолютно права. Не может быть всë в жизни хорошо. Всегда найдëтся какой-нибудь крохотный моментик, который испортит это самое «хорошо».       Благо, удача Алëну сегодня не решалась покидать, потому когда та уже открыла рот, чтобы снести какой-то бред, этим заполнив молчание, музыка затихла, и вместо неë из микрофона раздался голос Милисы:       — Минутку внимания! Через несколько минут начнëтся основной танец. Прошу найти свою пару, если вы вдруг разделились! — и снова заиграла тихая мелодия.       Алëна решила использовать прерывание их с Сашей диалога в свою пользу:       — Идëм? Не хочу танцевать в самом краю, — неловко промолвила она, отстранившись от напарницы.       — Да, — Саша последний раз кинула взгляд в окно (видимо, всë-таки правда что-то там рассматривала), а затем, силой убрав грусть в глазах, взяла младшую под руку. Вместе они начали пробираться сквозь толпу ангелов и демонов, ровно также не имеющих желание танцевать около стены.       Им удалось пройти ближе к середине и принять решение дальше не пытаться пробираться, иначе можно и этого места лишиться.       — Почему-то я волнуюсь, — стоять в начальной позиции, смотря друг другу в глаза, Алëне было до сих пор неловко. Она всегда ловила себя на мысли о том, что невольно рассматривает Горбачëву, изучает еë черты лица, неровности кожи, родинки. Она склонялась к мнению, что делает так, потому что раньше они были далеки. Все годы, которые она знала Сашу как врага, ей казалось, что она вовсе не привлекательна, но сейчас Швец считает наоборот. Рассматривая еë, ангел находит всë больше и больше совсем незаметных, но красивых мелочей в еë внешности. Даже маленькая горбинка на носу ей чертовски подходит.       — Мы танцевали перед всеми и ты не говорила, что волнуешься, а сейчас даже смотреть никто не будет в нашу сторону.       — Да знаю... Всë равно волнуюсь.       Музыка вновь затихла, а вместе с ней уменьшился и гул в Зале. Несколько секунд тишины тянулись долго (за это время руки Швец похолодели и стали влажными), но не бесконечно.       Когда включилась музыка, многие не смогли сразу среагировать. Первые движения получались то резкими, то кривыми, но со временем пары слились с мелодией и всë пошло куда лучше. Многие не танцевали так, как делали это на репетициях, а просто наслаждались, особо не следя за движениями. В число таких входили и Саша с Алëной. Они двигались не как учили и не как на открытии Бала.       Швец старалась смотреть под ноги, делая вид, что боится ошибиться. Саша же наоборот, не стесняясь наблюдала за девочкой и посмеивалась с еë «страха сделать неверный шаг».       Где-то недалеко танцевали Крис с Женей. Горбачёва даже слышала смех подруги пару минут назад. Хотелось бы посмотреть на этих голубков, они мило смотрятся вместе...       — Ай! Ты наступила мне на ногу! — вскинула голову Алëна, тем самым встретившись глазами с напарницей.       — Специально. Чтобы ты наконец смотрела на меня, — невозмутимо парировала дьяволица.       Ангел покраснела.       — А тебе так нравится, когда на тебя смотрят? — с лëгкой обидой на колкость спросила она.       — Просто хотелось бы смотреть тебе в глаза, а не на макушку, — какой бы Саша не стала доброй, колкости и манеры общения всегда останутся при ней.       С этого момента Алëна пялилась на Горбачëву, в прямом смысле этого слова. А Горбачëва на Алëну... Швец прекрасно видела, как она гуляет взглядом по еë лицу, особо не заостряя ни на чëм внимание; после спускается к плечам и открытым ключицам... И вновь возвращается к лицу. Ангелу было интересно наблюдать за тем, будет ли она повторять этот круговорот или, быть может, начнëт останавливаться на каких-то частях тела подольше.       Собственно, второй вариант развития событий оказался верным. Сначала девушка изучала только очертания, но со временем стала всматриваться. Первым, что привлекло еë внимание, стали волосы и подаренная ею же диадема. После она плавно перешла к глазам и блëсткам на щеках, а затем...       В мелодии прозвучали последнии аккорды и она закончилась, в напоминание о себе оставив только недолгое эхо. А взгляд Саши оказался прикованным к накрашенным губам Алëны.       Она сжала ладонь младшей и, как-то неосмысленно поозиравшись, потянула еë за собой в направлении двери, ведущей в коридор.       — Ты чего?..       Когда девушки оказались в прохладном и мрачном коридоре, Саша прикрыла дверь. Швец непонимающе глянула на еë еле заметный силуэт, но промолчала.       — Я говорила, что тебе очень идëт это платье? И диадема... Она хорошо сочитается с ним, — раздался почти над ухом тихий хриплый голос.       — Э-э, нет, не говорила... Что с тобой? Ты ведь вроде не пила... Или пила?       — А должна была? — Алëна, хоть и не видела Горбачëву в данный момент, отлично ощущала еë присутствие.       — Нет... Просто ты сейчас очень странно ведëшь себя.       У девочки в голове начали крутиться сотни мыслей и догадок, что происходит. Начиная с того, что Саша и правда просто когда-то успела выпить бутылку любимого виски, и заканчивая тем, что вся еë открытость и доброта были глупой ловушкой, в которую ангел так наивно угодила, а сейчас Саша хочет просто поиздеваться над ней.       Но все эти мысли улетели на задний план, когда девочка почувствовала горячее дыхание в нескольких сантиметрах от своего лица. Она оцепенела, всë тело словно парализовало. А дыхание будто всë приближалось, вгоняя в ступор ещë больше.       — Ты... — не успела Алëна договорить, как кулон на еë шее засветился алым светом и невыносимо сильно запищал. Швец увидела карие, полуприкрытые глаза в двух сантиметрах от себя и слегка распахнутые, расслабленные губы Саши, перед тем как она резко отскочила назад. Кулон на еë шее мигал идентично Алëниному.       Ангел глазами задавала вопрос: «что это было?», в то время как Горбачëва смотрела в пол. Когда она, спустя минуту, как только кулоны затихли, но свет ещë остался, подняла глаза на напарницу, они, как в прошлый раз, мелькнули красным.       Швец отшатнулась назад. — Прости, я...       — Иди, — огрызнулась дьяволица. Было видно, как она пыталась выжать из себя спокойствие.       — Что? Куда?.. Постой...       — Уходи, Швец! — глаза снова на мгновение мелькнули алым.       Алëна посмотрела на неë в последний раз и поспешно скрылась во тьме коридоров школы.

Плохой знак. Очень плохой знак, когда еë глаза преобретают дьявольский цвет.