Яблоко смерти

      Наступила весна. Снег начинал сходить, на улице образовывались то противные большие лужи (в особо тёплые дни), то ледовые арены (по вечерам, особенно). Алёну, впрочем, это не очень волновало на контрасте с другими весенними метаморфозами. На деревьях появлялись первые листья, на небе теперь почти всегда властвовало солнце — яркое, греющее! Уже можно было не переживать насчет одежды: не нужно было на себя разом натягивать кучи тёплых вещей, не нужно было переживать о том, что ты замëрзнешь, а потом весьма удачливо простудишься.       Учёба уже не угнетала. Алёне нравилось учиться, да, но она всё равно вечно уставала. То ли уроков к лету стали меньше ставить, то ли окрылëнная весной Швец совсем уже свыклась с графиками и перестала уделять этому так много внимания и времени. Всё понемногу налаживалось. Алёна стала больше общаться: неожиданно резко она смогла сдружиться с близнецами, которые появились также нежданно; стала интересоваться разговорами одноклассников и вливаться в их общество. Уже было не так сложно от былого тяжёлого одиночества.       Всё налаживалось в плане спокойствия. Стало действительно очень спокойно. Но всё не наладилось до такой степени, чтобы было как раньше. Как раньше уже не будет никогда и она уже с этим смирилась. Да, перед сном она могла мечтать о том, чтобы снова оказаться в предновогоднем времени. Когда была Кристина, когда были они с Сашей. Она с замиранием сердца вспоминала то время, но уже полностью смирилась с реальностью и с тем, что она — неизменна.       Алёна по-прежнему не знала, что случилось с Кристиной. Она успела сотню раз убедиться, что о ней забыли абсолютно все. О таких случаях ничего не писали в книгах, не рассказывали никакие учителя. Можно было верить в то, что Крис ещё вернëтся. Вернëтся, все её вспомнят и она-то объяснит всю случившуюся чертовщину. Можно было в это верить и надеяться, но Алёна от этой слепой веры уставала. По-началу она втайне верила, что Кристина где-то там, в неизмеримом пространстве ещё есть, что она всенепременно вернётся. Но эта вера губила, угнетала, загоняла в разочарование раз за разом. Поэтому проще было смириться с тем, что её больше нет. Она стала воспоминанием, ярким, самым-самым тёплым и близким.       С Сашей отношения так и не наладились. Точнее, Алёна не могла дать какую-то определëнную оценку их отношениям. Это было чем-то странным, сильным, пламенным и одновременно болезненным. Алёна испытывала к Саше привязанность и Саша — Алёна была просто уверена в этом! — тоже. Но между ними преграда: неосязаемая, невидимая, но нерушимая; ледяная, как глыба льда. Саша каждую неделю старалась интересоваться её состоянием. Она продолжала делать это даже сейчас, когда всё уже пришло в норму. Иногда эта любезность выходила за рамки и они могли долго общаться по душам. Они могли молча обниматься в знак поддержки друг друга, Саша могла говорить с первобытным огнём вожделения приятности и Алёна торопилась отвечать ей тем же. Они могли по несколько часов гореть друг в друге, а потом расходиться. Они расходились и становились незнакомцами, которые знали друг о друге слишком много.Они могли даже не здороваться в коридорах. Саша грубила, бросалась колкостями, уходила в полный игнор. А Алёна это проглатывала, не в силах прижать её к стенке вопросами о том, что между ними происходит. Может, это в какой-то степени её просто устраивало.       Швец испытывала к Саше только тёплые трепещущие чувства. Но полностью отражала её поведение. Она была добра к Саше, если хорошо была настроена и та, она грубила ей, если с грубостями нападала и Горбачëва. Саша тоже была только с тёплыми чувствами, это было заметно! Просто, в какие-то моменты она будто бы отдëргивала себя. Алёна была для неё запретным плодом и она пыталась максимально отгородиться от неё. Или отгородить её от себя. Но выходило хреново и всегда всё возвращалось к тому же, с чего и начиналось.       Сложно. Всë очень сложно.

***

      — Привет, — Алёна поднимает взгляд и утыкается в дьяволицу. Девочка спокойно улыбается и кивает в знак приветствия. Её появление было резким, но не удивительным.       Алёна уже успела свыкнуться с тем, что та имела манеру появляться без предупреждений, в любое время, которое ей вздумается.       Она сидела у фонтана Баланса, после уроков. Людей вокруг не было, а если и были — то лишь просто проходящие мимо. Ей это место нравится не переставало: тут было тихо, красиво, умиротворëнно. Хорошее место для самокопаний в себе, коих теперь было достаточно много. Алёна сидела на краю трёхместных качелей, не раскачиваясь — даже не касаясь ногами земли.       Саша, не заметив каких-то недовольств в силу её присутствия, села рядом, слегка отталкиваясь от земли. Качель двинулась не сильно, но неожидающей Алёне этого хватило, чтобы качнуться вместе с ней и завалиться вбок. На Сашу. Она тут же неловко отпрянула, но через пару секунд снова оказалась на её плече, потому что девушка настойчиво притянула её назад.       — Как будни проходят? — непринуждённо спросила она.       — Как обычно. А твои?       — Как обычно — грустно? — игнорируя Алёнин вопрос, уточняет Саша.       — С чего ты взяла, что мне грустно?       — Выглядишь так.       Алёна прикрыла глаза и улыбнулась. Совсем расслабилась, расплываясь в Сашиных полу-объятиях в лужицу.       — Я просто дышу свежим воздухом. То, что я расслаблена — не значит, что я грустная.       — Поверю, — тихо хмыкает старшая.       — Так как твои дела? — переводит тему Швец, благоговейно поднимая на девушку глаза.       — Да тоже нормально, — Саша слабо улыбается. — Скучновато как-то.       Алёна отвела взгляд, бегая глазами по лужицам на асфальте и что-то обдумывая. Потом, решившись, сказала:       — Можем погулять сходить. Я не самый интересный собеседник, но раньше нам было нескучно вместе…       Саша сначала улыбнулась, мечтательно прикрывая глаза. Потом поджала губы и с тоской шумно вздохнула. Она напряжëнно молчала какое-то время, тоже забегала глазами по сторонам, а когда всё-таки набегалась, тихо ответила:       — Не думаю, что это хорошая идея.       — Ладно, — с разочарованием отозвалась Алёна, но расспрашивать не стала.       Вскоре они по-привычному молча разошлись, напоминая друг о друге только уже породнившимися запахами, оставшимися на одежде после объятий.

***

      — Саш, привет! — Алёна подошла к девушке в коридоре. Было раннее утро и никого из знакомых видно пока ещё не было. Ну, кроме Саши, как уже ясно.       Девочке всю ночь снились какие-то скверные сны: о Кристине (с момента её пропажи это стало частым явлением), весьма и весьма пугающие. Они пугали до дрожи в коленях после пробуждения. Заполоняли все мысли и оттого Швец до невозможности сильно хотелось сейчас с кем-то поговорить, чтобы отвлечься.       — Ага, привет, — равнодушно ответила та. — Ты что-то хотела?       — Ты бы не хотела пройтись? Поговорим, может…       — Швец, не доставай, а. Мы вчера всё решили, — она почти развернулась, чтобы уйти, но Алёна вовремя схватила её за руку.       — Ты решила, — на одном дыхании выпалила она. — Ну почему ты так меня избегаешь? — безнадёжно почти провыла Алёна. Это было жестом тихого всплескивания эмоций — она знала, что Саша на её вопрос всё равно не ответит.       Горбачëва замерла, смотря ровно ей в глаза. Жалобно так как-то, виновато. Потом опустила взгляд и будто бы через силу, процедила:       — Отвали уже, — отдёрнула руку и прошла мимо, с силой и явно специально задевая Алёну плечом.       Больно.

***

      Сегодня был просто ужасный день! Швец сначала успела вымотаться на уроках, а потом на неприятном задании, которое тянулось целую бесконечность. Ей в пару поставили до ужаса — да, хоть и не хорошо так говорить, но, — безмозглого ангела, с которым они всё никак не могли найти общий язык и прийти к чему-то целому.       Вдобавок, задание было в какой-то странной местности, где зима ещё уходить даже и не думала. Алёна продрогла до самых костей! Отогревшись в душе под струйками почти кипящей воды, она лениво добралась до своей комнаты. Без сил завалилась на кровать и принялась за просмотр очередного глупого сериала, чтобы отвлечься и устроить для мозга разгрузку.       Через какое-то время в комнату пришла Женя. Девочка тогда почти уснула, но соседка очень неаккуратно её растолкала и всучила в руки какой-то пакет: симпатичный, средних размеров.       Что-то ещё пролепетала, но сонная Алёна ничего не разобрала и только лишь хрипло спросила:       — Это что?       — Да откуда я знаю! От Саши, говорю же. Она попросила передать, — чуть-чуть раздражëнно ответила Женя и плюхнулась на свою кровать.       Алёна вздохнула, пожала плечами и с интересом заглянула в пакет. Его содержимое очень напоминало содержимое той сладкой бомбы, которую Саша вручила Алёне перед Новым годом, в торговом центре, за помощь в выборе украшений. Йогурты, сырки, самые-самые разные!       — «И ведь запомнила, блин…» — подумала Алёна, невольно улыбаясь. В пакете была маленькая записка, гласившая:       «Не видела тебя сегодня в столовой. Прекращай голодать.»       В душе разлилось необычное тепло. Это было мило. Алёна и сама не заметила, что вообще ничего с утра ещё не ела — не успевала. Ощущать заботу было приятно. Было приятно знать, что Саша как-то волнуется. Это было просто до жути приятно, но в то же время и неясно: вчера они безмятежно разговаривали, обнимаясь, с утра Саша снова оттолкнула её от себя, а теперь, вечером, передаёт вот это в жесте заботы и беспокойства.       Закончится ли когда-то этот замкнутый круг в их отношениях?

***

      Следующие выходные Алëна провела в компании Андрея и Амелии. Ами написала ей в пятницу вечером, что они с братом купили земных вкусняшек, когда были на заданиях и с радостью зовут еë на чай в субботу вечером. Собственно, в субботу вкусняшки закончиться не успели и чаепитие растянулось ещë и на воскресенье.       — Я, кажется, мармелада наелась на год вперëд... — журчала Швец, развалившись на стуле с пустыми пакетиком от мармеладных червяков в одной руке и кружкой тепловатого чая в другой.       — Ага. Через неделю предложу, согласишься ещë съесть, спорим? — ухмылялась Амелия.       Андрей сидел тихо, иногда вставлял свои странные фразочки. Он в принципе был каким-то странным. Серым, как бы странно это не звучало. Они с сестрой совершенно разные: она — жизнерадостная и болтливая, он — замкнутый и хмурый. К тому же, девушка была ангелом, а парень демоном.       И всë равно их компания была приятна Алëна. То ли она так старалась, не осознавая этого, забыть Кристину, то ли просто ей хотелось общения и поддержки, которой от Саши мало когда дождëшься (а хотелось бы!).       С ними было весело. И Швец не чувствовала себя лишней, как это обычно бывает, когда общаешься с двумя родными людьми.       — Ты чего улыбаешься? — подал голос Андрей. Он дожёвывал, наверное, пятидесятую маршмеллоу. Ну и сладкоежки же они!       — Вспомнила, как мы ночью по коридорам носились и пугали всех, — отозвалась девочка.       О да. Это было что-то с чём-то! Между прочим, идея Андрея. Где-то месяц назад он предложил сестре и новоиспечённой подруге погулять ночью по коридорам. Они в это время пугающие, но до жути атмосферные. И прогулка эта, разумеется, не стала обычной... Превратилась в подобие хеллоуинской детской забавы, когда дети пытаются разыграть родителей, пугая их разными звуками или историями.       Они ходили по коридору и тихо завывали у спален других ангелов и демонов, изображая привидений. Тихое «у-у-у» эхом разносилось по коридорам и становилось похоже на нечто потустороннеее. Алëна с Амелией иногда не могли сдержать смеха от актëрской игры Андрея, в результате чего по коридору разносилось не только «у-у-у», но и совершенно непонятные звуки, похожие на кряхтенье каких-то старинных машин. Это у девушек вырывался смех, а они его пытались скрыть, но было от этого только смешнее.       Потом ребята ещë долго носились от дежурных учителей, совсем не скрывая того, что правда гуляют в неположенное время. Всë равно на утро никто не вспомнит, а если и вспомнят, то понятия не имеют кто именно нарушил правило!       Андрей посмеялся. Тихо и загадочно.       — Хочешь повторить? — спросил он с вызовом у Швец.       — Я хофю! — вставила с набитым ртом Ами.       Алëна рассмеялась, взглянув на неë: с набитыми щеками она смахивала на откормленного, но вечно голодного хомяка.       — Я тоже хочу. Было весело.

***

      Саша уже очень долго не находила себе места. Ей начинало казаться, что она потерялась: бегает, то такая, то такая, а настоящую себя в ящике под замком держит.       Чтобы угодить всем. Всем, кто любит еë дерзость; всем, кто считает еë сильной и независимой; всем, кому нравится смотреть, как она задирает нежных и глупых ангелов. Неудобно так. Противно даже. Хочется ходить по школе свободным человеком, от которого ничего не ждут и упрекать за какие-то «не такие» действия не станут.       В последнее время она даже слгласилась с фразой, сказанной некогда Кристиной, о том, что в каждом демоне есть часть ангела. И не важно, кто ты там конкретно, обыкновенный демон или дьявол.       Сейчас девушка сидела в библиотеке. Совершенно не свойственное для Саши местонахождение. Но здесь было тихо и спокойно, можно дать мыслям волю, расслабиться. Это Горбачёва и делала.       Внутри, конечно, присутствовал страх, что еë кто-то здесь увидит и распустит слухи (вся школа знает, что Саша в библиотеке – это совершенно ненормально), но сидеть в укромном местечке, за стелажами и каким-то раскидистым странным цветком, в углу продолжала.       Она, невольно листая какую-то книгу и даже не пытаясь вчитываться в еë текст, думала о всëм, что происходило ближайшие месяцы. И всегда приходила к выводу, что ничего хорошего. Девушка только дальше загоняла себя в клетку из фальшивых эмоций. При этом еë пугала одна деталь: настоящие эмоции у неë были только рядом с Алëной. Именно в те моменты, когда она не выдавливала из себя грубость.       Как из этого вылезти? Как сделать так, чтобы всë было как раньше? Ответа никто не знал и дать не мог. Нужно думать самой.       Горбачëва просидела в библиотеки с час. В итоге довела себя до того, что захотелось разрыдаться и тогда поняла, что пора завязывать думы думать. По крайней мере на сегодня точно.       Она захлопнула книгу, прошлась рукой по волосам и подалась вперëд, чтобы подняться с кресла, но, заметив по случайности знакомую фигуру, внимательно разглядывающую соседний стеллаж, притормозила и сильнее вжалась в угол.       Швец. И здесь она в покое еë не оставила. Саша испытывала смешанные чувства, когда видела еë. Она вроде и радовалась, а вроде и напрягалась и раздражалась.       Дьяволица наблюдала за знакомой аккуратно, стараясь как можно меньше выглядывать из-за листьев цветка. Та рассматривала стеллаж с книгами жанра фэнтези, иногда брала какую-нибудь книжонку, крутила в руках и ставила на место. В школьной библиотеке, конечно, не книжный магазин, но что-то интересненькое и современное откопать всë-таки вероятность была.       Прошло минут десять, когда Саша поняла, что Алёна, наконец, начала отдаляться. С книжкой в руках, между прочим! Когда еë фигура полностью скрылась из виду, Горбачёва наконец поднялась с места и поплелась к выходу, изредка опасливо оглядываясь по сторонам.

Сейчас ей хотелось лишь одного: прийти в комнату и завалиться спать.