Глава XXI || «Незнакомцы»
26 августа 2023 г., 18:00
У Саши больше не было цели и какого-либо азарта. Она нашла книгу, пару раз прочитала её от корочки до корочки и совершенно ничего для себя не выделила.
Пыталась искать информацию о Яблоке в других книгах: днями торчала в библиотеке, но так ничего дельного и не нашла. Обращаться за информацией к учителям, даже под предлогом «просто интересуюсь» было опасно. Яблоко искали до сих пор и такие интересы, без сомнений, вызовут подозрения. Саша больше не связывала содержимое той находки в лесу между собой. Листы из книг никакой связи не имеют с Яблоком, а Яблоко с листами. А даже если всё таки и имеют, то очевидно знаний Саши недостаточно, чтобы прийти к кому-то исходу: надо было искать между слов, между смыслов и уже иметь какие-то знания в этой теме — а книга тогда, просто их дополнит. Но то, что она нашла, не имело в её мыслях логики. Она совсем ничего не смогла понять и пришла к единственному закономерному для себя решению: загадки больше нет.
Всё вернулось на круги своя. Была только однотонная учёба; обыденность, такая, какая была всегда, ещё до всей этой суеты. Правда, из беспокойств ещё оставались… Алёна с Женей.
Женя совсем уж раскисла и Саша понятия не имела как ей помочь. Та была не разговорчива, по-непривычному спокойная и на все вопросы в духе «Всё ли нормально?» она всегда отвечала одинаково: «Всё хорошо, не беспокойся». О Кристине она не заговаривала ни разу. И на все вопросы о ней отвечала либо уклончиво, либо вообще ничего не комментировала. Она ни разу не сказала, что ей внутри больно или, допустим, что она скучает. Но глаза выдавали: глаза буквально светились дикой болью и Саша в любой момент времени, взглянув на Женю, знала, что та тоскует.
Как бы Саша не старалась вывести подругу из этого поганого состояния — не вхыодило ровным счётом ничего. Они ходили по замкнутому серпантину: долго, муторно и опасливо. Но возвращались к одному и тому же Жениному «Всё хорошо». У Саши вообще за всё последнее время будто бы полностью перестроился характер. Ей преобладал альтруизм, своё внутреннее «я» она старалась гасить и запихивать куда подальше.
Алёне она помочь тоже искренне старалась. Пыталась держать их отношения на безопасном расстоянии, но всё же участливо интересовалась о состоянии той почти каждый день. У неё к ней чувства только усилились, с каждым днём всё нарастали: тёплые такие, светлые до не-привычности. От момента Бала. И как бы ей не хотелось от этого отстраниться, как бы не злило, она ничего не могла поделать — она успела привязаться к Алёне, за то короткое время, что они были в тесной связи, успела проникнуться к ней. Она просто не могла взять и сделать вид, что этого всего не было: как бы демон внутри не изводился, как бы большая часть её естества не протестовала против Швец; чувства были сильнее и переживания житья спокойного не давали — ей было важно знать, что с Алёной всё в норме. Кристины больше не было и за Швец теперь совсем никто не приглядывал. Саша старалась вести себя с младшей максимально аккуратно и бережно. Едкости из её речи почти полностью убирались при общение с ангелом и грубости даже не смели и на ум приходить.
Она общалась с ней на какие-то глупые темы, непринуждëнные, буквально ни о чём. Она видела, что Алёна тоскует не меньше, чем Женя, но только если у Жени, как минимум была она — Саша, то у Алёны в доверии не было больше никого. Сама она к Саше подходить перестала после того, как та в последний раз, накануне исчезновения Ланг, нагрубила ей. Но когда заговаривала с ней сама Саша — она искренне радовалась, не говоря этого, но выдавая себя мгновенно веселевшим в такие моменты взглядом.
***
— Привет, Швец, — Саша плюхнулась на стул напротив Алёны. В столовой было шумно: вокруг была непрерывная суета, потоки разговоров и звон посуды. Алёна подняла задумчивый взгляд на Сашу, квëло нахмурилась от шума и тихо ответила: — Доброе утро. — она скромно улыбнулась краем губ (едва заметно) и склонила голову, выжидающе глядя на Сашу. У неё взгляд до ужаса усталый и унылый, Горбачёвой даже становится по-настоящему не по себе. — Как дела? — интересуется Саша и манерно подпирает подбородок рукой, склоняя голову вбок, почти также, как Алёна. — Ты уже второй день ничего не ешь, только чаями упиваешься. Не исхудаешь? — А ты, прямо, следишь? — усмехается Алёна и показательно делает пару глотков чая. — Наблюдаю, — непроницаемо пожимает та плечами. — Ну ладно, даже если и так: тебя это волнует? — Волнует. Я понимаю, что ты сейчас не в лучшем моральном состоянии, но не нужно же забивать на себя! Алёна безразлично на неё взглянула и пожала плечами. Взгляд у неё был скорее не безразличный, а просто… пустой? Улыбки её всегда выражали благодарность, за то, что Саша не делала ей только хуже и больнее, но взгляд; взгляд, который всегда был до крайности выразительным и несдержанно рассказывал вообще любые тайны своей хозяйки — теперь совсем опустел. У Алёны не было сил и эмоций, и свой особенный огонёк она не сдержала. Девушка кратко оправдалась тем, что не хочет опаздывать на уроки и ушла. И хотя до уроков ещё было больше получаса, Саша ей ничего говорить не стала. Она не знала о чём сейчас разговаривать с Алёной. А то, что запылилось в голове, было слишком интимным, в край не обыденным и всё таки, такое ей говорить не стоило, чтобы сохранять дистанцию. Как бы ей не была важна Алёна и как бы не печалил её такой вымученный вид — Сашины чувства были ей самой не понятны и внутренне запретны. Не стоит вредить ни себе, ни Алёне. Не нужно сближаться ещё сильнее — пока путь назад ещё окончательно не стёрт.***
После уроков, Саша в одиночку бродила по двору школы, занимаясь откровенным самобичеванием. Это продолжалось долго, как ей самой казалось — целую вечность. Она замёрзла и ноги уже гудели — но этого не чувствовалось. Саша была настолько погружена в свои мысли, что не замечала абсолютно ничего: ни боли, ни того, что было вокруг; даже если прямо сейчас тут разверзнется кровопролитная война — вряд ли она и глазом на это всё поведёт. Как-то так и вышло, что не обращая внимания на настоящий мир, витая где-то в прострации, Саша оказалась на лестнице центральной башни. По старой подростковой привычке, стало быть. Ноги сами к ней привели. И совсем не ясно для чего: прятаться ни от кого не хотелось, в выплеске своих эмоций она не нуждалась. Оказавшись на балконе, Саша неуютно поёжилась. Вдруг вспомнила Ланг, их последний разговор в этом месте… Так печально резко стало. Саша никогда не была близка с Кристиной. Практически не знала её. Но всё-таки, она росла вместе с ней. Всегда просто знала, что она есть. Изредка они общались, почти каждый день Кристина наводила какую-то весёлую шумиху на уроках и это было просто привычно! Так, как и должно быть, и ни в коем случае не должно нарушаться.Саша только сейчас подхватила всеобщий (создающийся теми, кто помнил) траур и впервые стало крайне грустно не от того, что тоскуют Женя с Алёной, а от того, что Кристины и вправду больше нет. Она оперлась руками на ограду и долго рассматривала двор школы с высока. Было безлюдно и спокойно. Приятно наблюдать за этой безмятежностью. Потом взгляд очень цепко ухватился за какую-то девчонку, что сидела у фонтана в странной, удручающей позе. Ввиду высоты, что их разделяла, Саша не сразу смогла понять как та сидит, но после долгих наблюдений поняла, что та сидит согнувшись, припирая голову руками. Её тело часто содрогалось, как в приступе слёз или смеха. Саше было интересно за ней наблюдать, но какого-то сочувствия или беспокойства она не вызывала. Потом, она резко восстановила образ той у себя в голове и осознала, что там сидела Алёна — тогда, сердце до боли кольнуло. Изводясь на месте, она стояла так с пятнадцать минут, отговаривая себя от того, чтобы спуститься к Швецовой. Мозг был против, так и кричал, что это не её дело, что её вообще не должна волновать Алёна; а душа была на грани, хотела разорваться и позже, всё-таки смогла перекричать мозг и заверить, что проверить девчонку — просто жизненно необходимая задача.Саша спустилась с этой длиннющей лестницы с такой скоростью, с какой не преодолевала это количество ступенек никогда. Адреналин, так просто вызвавшийся одними мыслями об Алёне, не давал ей останавливаться и ей хватило сил рысью добежать ещё и до злополучной скамейки у фонтана. Алёна, как и предполагалось, плакала. Это стало понятно, когда Саша услышала тихие всхлипы, потому что взглянуть на неё нельзя было: она всё также сидела, уткнувшись лицом в ладони. Так ещё и волосы дополнительно спасали её от чужих разглядываний. Саша робко стояла позади неё, колеблясь на месте. Ноги от этого марафона ужасно болели и голова от мыслей раскалывалась, но она уйти не смела. Она хотела бы уйти, не трогать Алёну и не давать ей поводов надеяться на возвращение их общения, но не могла. Эти неодолимые чувства к ней были слишком сильными, сильней всех-всех принципов и устоев. — Алён?.. — тихо позвала она девушку, подходя ещё ближе. Та дёрнулась и испуганно обернулась. Посмотрела заплаканным взглядом на Сашу и только сильнее сжалась, снова опуская голову. — Что-то случилось? — Саша села рядом и аккуратно, выпросив взглядом разрешения, взяла её за руку. — Нет… — она шмыгнула носом и свободной рукой вытерла мокрые щёки. — Просто не могу привыкнуть к тому, что Кристины нет. Я по привычке всё ещё захожу в чат с ней, невольно направляюсь к её комнате каждое утро, разговариваю с ней, чёрт возьми! Я не могу так уже, сердце разрывается просто… — из глаз текут слёзы и она отрывисто всхлипывает, тяжело дыша. Саша поджимает губы. Не знает что сказать. Обнимает Алёну, бережно прижимая её к себе и поддерживает молча. Алёна этот молчаливый язык понимает, сильней в ответ льнёт, цепляясь как за спасательный круг. Бесшумно плачет Саше в грудь, пока та её по волосам гладит и от всего, на одно мгновение, защищает. А через час, они снова молча расходятся, как незнакомцы. Саша не зовёт её к себе, потому что уже начинает утопать в ненависти к себе из-за собственной бесхребетности, а Алёна боится навязываться и лишиться таких вот редких для себя праздников, когда можно поплакаться Саше в жилетку и не получить от неё отречения.***
Дни казались слишком долгими и однообразными. Целая неделя прошла с вечным чувством одиночества. Это ужасно. Ужасно, когда понимаешь, что у тебя никого нет. Даже Саша — и та стала маячить перед глазами совсем редко после их последней встречи у фантана. Не хотелось этого признавать, но, кажется, Швец привязалась к ней. Или просто Горбачëва выполняла роль спасательного круга. Сегодня Алëна пришла на ужин в числе последних. Собственно, и ушла она с него тоже в числе последних, когда уже и ангел за стойкой раздачи ушла по своим делам. Всë давило на девочку, всё нагнетало и казалось недружелюбным. Последние два дня она вообще старалась как можно меньше выходить из комнаты, только чтобы не чувствовать этого давления. Половина ламп в коридорах школы уже не горела. От этого было мрачновато и как-то... Не по себе. Мимо Алëны всë ещë то и дело мелькали лица незнакомых учеников, спешивших то ли в ванну, то ли на встречу с друзьями... Откуда ей знать? Она завидовала им. Все эти ангелы и демоны наверняка счастливы, а она... Громкий женский вскрик прервал поток мыслей. Нет, это был не крик от испуга или удивления, ведь сразу после него раздался звонкий смех, эхом окутавший весь коридор. Алëна, не обращая на это особого внимания, продолжила путь к своей комнате. Но дойти ей не дали. Кто-то врезался прямиком в спину девочки, при этом чуть не снеся еë с ног! — Ой! Прости, прости, я случайно, — невысокая девушка придержала Швец за запястия, пока та возвращала себе равновесие. Алëна мельком взглянула на незнакомку и та показалась ей смутно знакомой. Слишком уж светлая, в память впечаталась... Только вот где именно ангел могла еë видеть никак не вспоминалось. Равновесие восстановилось и Алëна, не желая больше задерживаться в мрачном коридоре, уже было хотела развернуться и продолжить идти в комнату, но незнакомка неожиданно протянула ей руку: — Амелия, — представилась она. — А ты Алëна. Помню тебя с распределения по парам. Точно! Распределение пар на Бал – вот где Швец видела эту девушку! — Андре-ей! — позвала девушка, оборачиваясь назад. И буквально через несколько секунд перед Алëной появился точно такой же, излишне светлый, человек. Только вот у него крылья были не ангельские, отчего сильно выделялись чëрным пятном. — Здравствуй, — сказал парень, также протягивая руку для рукопожатия. И откуда в них столько вежливости? — Э-э... Привет? — промямлила Швец, легонько пожимая тëплую руку. Невольно она продолжала рассматривать столь необычных особ. Кажется, они были альбиносами, слишком уж светлыми казались их волосы, брови, глаза... А ещё они были очень похожи друг на друга. — Мы близнецы, — словно прочитав мысли Алëны, отозвалась Амелия. Швец похлопала ресницами, не имея понятия что вообще отвечать. Но отвечать ей, благо, и не пришлось: — Ты какая-то, м-м... Грустная. Да. — Да обычная вроде, — вяло отозвалась ангел. Честно признаться, ей не шибко хотелось сейчас с кем-то беседы беседовать. Было желание вернуться в комнату, закутаться в одеяло и сладко поспать до утра. — Неа. Грустная. Да, братец? — обратилась она к парню. — Да. Тебе, знаешь ли, идëт грусть... — Андрей! Ну сколько раз я тебе говорила, что такие комплименты... М-м, ну... Не комплименты это в общем! — девушка пихнула брата в бок. Они такие разные, подумалось Алëне; но в то же время и одинаковые. — Я говорю то, что думаю, ты ведь знаешь, Ами. Девушка скрестила на груди руки и недовольно фыркнула. А через секунду еë рука подхватила ладонь Швец и она — Амелия — не спеша потянула девочку по коридору. — Так что у тебя случилось? — спросила девушка. — Долгая история... — Алëна, конечно, находилась в неком шоке от странности происходящего, но пыталась этого, само собой, не показывать. — У нас много времени, — спокойно сказала Амелия. Ангел помялась. Ей хотелось рассказать о всëм произошедшем, но она понимала, что толку от этого будет ноль. Кристину словно стëрли из памяти каждого, кто хоть раз общался с ней или видел еë. От одной этой мысли Алëне начинало казаться, что она сошла с ума; что никогда и не было никакой Кристины. Но Саша и Женя ведь помнят еë... — Потеряла дорогого человека, — через несколько десятков секунд молчания сдержанно ответила девлчка. Амелия растерянно, с нотками сожаления ахнула и крепче сжала ладонь новой знакомой, в то время как идущий по другой бок Андрей без каких-либо эмоций сказал: — Кто-то уходит, кто-то приходит... Так всег... Но договорить ему не дала сестра: — О, не слушай его, пожалуйста! Он немного... М-м... Странный. Ну, вернее... В общем, не слушай и всë! — затараторила девушка. — Мне очень жаль, с такими хорошими людьми, как ты, происходят такие ужасные вещи... Это, наверное, очень больно — терять дорогово человека... Мы с братцем через такое не проходили, нам не понять тебя. — Да... Да, это очень больно. И тяжело, — она проглотила подступивший к горлу ком. От одного только воспоминания о Крис становилось невероятно тоскливо. Хотелось снова услышать еë голос и смех, почувствовать еë тëплые объятия и ощутить еë рядом. Единственная, одинокая и до боли горячая слеза скатилась по щеке. Как раз в этот миг взгляд Амелии был направлен на Алëну. — Ой, прости, прости, прости пожалуйста! Я не хотела сделать тебе больно, правда! Тихо, спокойно, не плачь, — девушка без всяких заминок смахнула слезу со щеки новой знакомой. — Плакать полезно, — вставил свои два слова Андрей. — Заткнись! — шикнула ему сестра. Алëна аккуратно, медленно притормозила, на что получила вопросительный взгляд от новой знакомой. — Моя комната, — пояснила Швец, выдавив на лице кривую улыбку. — А-а... Ну, что ж, тогда пока, получается?.. Я ожидала, что мы побольше пообщаемся, но раз так, то... — Алëна видела как она мялась. Чувствовала, как ей хотелось с кем-то поболтать, но, увы, помочь она с этим никак не могла. По крайней мере, сейчас. Просто-напросто не было сил. Произойди эта встреча днëм, она возможно, и поболтала со столь одинаковыми, но в то же время разными близнецами, но сейчас, после загруженного уроками дня, точно нет. Да, ей одиноко, да, ей больно, но ей не хотелось с кем-то говорить. Ей хотелось только плакать и спать, ничего больше. — Пока, — сухо сказал Андрей, подзывая сестру жестом руки к себе. — Какой же ты всë-таки... Бездушный! — надулась Ами. — А ты слишком душевная, — отозвался парень. Амелия только больше надулась, но было видно, что специально. Явно, она очень любит братца и наверняка умеет ладить с ним и понимать. — Ну, ты это... Если совсем грустишь, можешь обращаться ко мне. Вернее, к нам, — сказала девушка, делая шаг в сторону от двери, тем самым пропуская Швец к ручке. — Пока! — Спасибо, хорошо. Приятно было с вами... Познакомиться. Пока, — и она поспешила скрыться за дверью своей комнаты. — «Странная парочка... Но довольно приятная. Забавные они...» — думалось ей, когда из повседневной одежды передавалась в пижамную. — «Может, зря я не осталась с ними?» Может и зря. А может и нет. Что теперь гадать? Алëна распустила хвостики, которые сегодня утром старательно заплетала; посмотрела на соседнюю пустующую кровать и со вздохом легла на свою. Ей хотелось спать, но она опасалась увидеть во сне Кристину. Ей хотелось забыть еë, чтобы не причинять себе самой же боль от светлых воспоминаний, которые невероятно ранят, когда понимаешь, что этого человека больше нет. Погружаясь в сон, Алëна понимала, что никто никогда не заменит Крис. Никакая Саша, никакие близнецы. Никто.
